Текст книги "Избранница забытых богов (СИ)"

Автор книги: Дарья Вознесенская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

10

Джандарские летописи рассказывали о создателе империи – Великом Отце трех Наследников, последователей Света, Бури и Ока. И о том, что тотсразу озадачился важнейшим делом:не просто укрепить тогда еще небольшое государство, но передать потомкам способности к силе, власти и заботе о стране и её жителях. Если первые императоры и их детипо рождению былинеобыкновенными властителями -и следовали Линиям -то никто не мог гарантировать, что дальше будет так же. Разбавленная кровь и магия могла привести к разрушительному результату. И тогда первый императоробратился к самым сильным жрецам Света,Проявленным и Всесведующим, и те увидели в своих снах о будущем, что для каждого одаренного наследника существует его эленэ – избранница, наиболее подходящая ему по магии и способностям к зачатию женщина, которая давала потомство нужной силы и значимости.

Конечно, это не работало как хорошо налаженный паромеханизм, но, в целом, давало Джандарской империи достаточное количество сильных и здоровых поколений, чтобы поддерживать равновесие всего сущего.

К нынешнемувремени получилось так, что, чем дальше была ветвь от императорского рода, тем меньше было воздействие пары друг на друга, меньше потребность или вероятность, что избранная существует... или нужна. Далеко не все высшие стремились найти свою пару. Далеко не для всех это означало отсутствие проблемили обязательное счастье... Сила притяжения, по слухам, была такова, что противиться ей было не возможно, идаже если при этом кто-то из избранных был в браке, супругам приходилось смиряться с наличием еще одного человека рядом... или с расставанием. Но... не все вели себя как звери на поводке. Пусть, порой,реакции истинных оказывались на уровне сути и не давали сделать шаг вправо или влево – только к своему избраннику – были и такие, кто, полюбив всем своим существом не-избранного, преодолеваллюбое Проявление...

Шерону шел всего лишь двадцать первый год, и, несмотря на свою рассудительность и умение видеть суть, он был еще очень юн для брака – императорские наследники могли ждать и до шестидесяти, до восьмидесяти свою избранную. Но всё те же Проявленные предсказали Шерону эр Дави, сыну любимейшей дочки императора Джандра, что для него эленэ не существует... Именно поэтому Симон эр Джан-Ари с такой легкостью предложил политический брак моему отцу.

Другой вопрос, почему папа согласился...

Но тут уже я догадывалась, пусть мы с ним ни разу это не обсуждали. Дело было далеко не только в необходимости укрепить собственное положение. Как и у каждого приличного королевства у нас были свои люди в Джандаре, и они, наверняка, немало рассказали о рыжем, его характере и приключениях – да что там, даже до меня доходили слухи. Да и эр Дави и его жена производили самое благоприятное впечатление. И уж предположить, что именно такой молодой человек понравится легкому и теплому огоньку Шиды было лишь вопросом времени. Как и наоборот.

Потому-то несколько настороженный и чуть недовольный поначалу Шерон вскоре напрочь забыл о том, что его счастье с истинной парой не возможно.Ему оказалось и не нужно – у него была реальная любовь.

Что касается Шиды, то она и вовсе никогда об этом не думала. В Иосиби эленэ не то что бы не было...Но мы никогда не возводили понятие истинности в культ. И предпочитали рассматривать избранников с самых разных сторон, а не только с точки зрения душевного голода – пусть и нам было знакомо созвучие магии души и её притяжение.Да и Проявленные Линии не давили здесь так сильно – и не наказывали столь ужасно за отступничество. Джендарцы думали, что это потому, что мы изначально отступили от заветов трех богов, но...

Черный континент находился под невидимым разломом мироздания – о чем знали немногие – и приходящие оттуда бури и магические Порывы с легкостью рвали струны Проявления.

Наше «отступничество» и вера в младших богов была следствием, а не причиной. Мы не были умнее или сильнее джандарцев – но более открыты для понимания, что мир гораздо сложнее, чем может передать одна легенда. И пусть для других государств на нашем континенте это, зачастую, означало хаотичную слабость и неспособность удержать людей в рамках, в Иосиби, благодаря постоянной исследовательской работе и обновлению заповедей, удалось создать сильную общность.И передавать следующим поколениям магию и здоровье благодаря любви... или хотя бы разумным бракам. Тогда как джандарцы продолжали пестовать первоидею эленэ, напоминая мне тем самым рачительных садовников, скрещивающих определенные побеги, чтобы получить самый крупный и сладкий плод или роскошную розу.

Вот только я знала, что как бы я к этому ниотносилась, встретивший свою избранную мужчина настолько полно напитывался её энергией, что, потеряв, лишался, практически, всего, кроме оболочки.А если прибавить к этому муки совести...

Поведение Малхаза стало мне более чем понятно... как и то, что он считал себя не заслуживающим даже мимолетногоудовольствия.

Но это понимание не делало меня... спокойной. Или согласной.

Напротив, только поднимало со дна моих собственных переживаний горечь и обиду.

Горько быть второй.

Обидно быть заменой.

И пусть мне было жаль его... я не хотела становиться только лишь его утешением.

А кем я хотела быть?

Я вздохнула.

Все трое суток, что мы провели на корабле, я избегала почти всех своих спутников, чувствуя смятение и неуверенность, как мне следует себя вести дальше – нет, не из-за того, что его вдруг назвали «убийцей»,ведь подробности той истории мог знать только он, а в том, что эр Тито не был бездушной тварью, я была уверена.

И не из-за него и его холодности...

Из-за себя.

Я и сама не думала, что меня настолько заденет нашаистория. Погрузит в темные воды переживаний так глубоко, чтоя перестану ощущать былое спокойствие и понимание, что делать дальше. Потому я заперлась в своей каюте и заняласьизучением нужных мне бумаг и книг... Лишь бы не крутить в голове одни и те же мысли.

Что делать?

Как соединить мучительное прошлое и непонятное будущее, соединитьздесь и сейчас?И возможно ли это?

Да и стоит ли? Могла ли я предложить что-то – взамен его потере себя, прежде всего?

В каюту тихонько постучали и капитан объявил, что вскоре мы прибываем.

Я оделась потеплее – ветер с вечера дул северный, и все не успокаивался – и вышла на палубу.

Рядом тут же встали Тени.

А я попыталась расслабиться. А потом уже и усилий не пришлось прикладывать – суровый, темно-фиолетовый пейзаж с мшистыми вкраплениями зеленого всегда действовал на меня успокаивающе.

Вокруг нас простирались неприступные на вид горы, а глубоко врезанная бухта была похожа на огромное зеркало, в котором отражалось безоблачное небо.Мы приплыли в нужную точку в самый разгар дня, как и планировалось, и остановились неподалеку от берега.

И меня не мало позабавило выражение лиц моих спутников.

– Кх-м...Здесь как-то ничего нет... Ни пристани, ни города... ни Храма? – попытался прояснить для себя эр Патриа.

– А вы думаете Храм Забытых богов покажется вам во всей красе, только вы к нему приблизитесь? – я улыбнулась, компенсируя некоторую резкость слов.

– Забытых богов? А как же...не забытые?

– Не волнуйтесь... Оку, Свету и Буре тоже нашлось место, – я улыбнулась еще шире.

– Так как мы туда попадем? – воодушевленно спросил рыжий. Судя по всему, Шида вовсю развлекалась за его счет, ни разу не предупредив, что его ждет.

Но я ничего не ответила.

Лишь подала знак...и тут же раздался звук заработавшего механизма.

С ближайшей скалы, что нависла почти над трубами вставшего на якорь маг-парохода, на толстенных цепях начал опускаться бревенчатый мост, до того умело замаскированный растительностью. Опускаясь, он открывал желтые и серебристые огромные шестеренки, за которыми любовно ухаживали механики Храма, преображая пейзаж во что-то более привычное жителям городов.

Смотрелось это... необычно.

Однажды в протестном письме моему отцу один из королей назвал жителей Иосиби параноиками, что настроили укрытий от всего на свете... И в какой-том мере он был прав. Так уж повелось, что наша архитектура предполагала маскировку и максимальную вписанность в окружающую природу, а наши открытые и любопытные характеры компенсировались желанием иметь убежища в каждой точке огромного пространства.

Итогом стали города в исзучинах рек и лесах; затерянные деревни;тайные тропы и скрытые порталы, скальные лабиринты и далекие Храмы, попасть в которые можно было только лишь зная Путь...

Наконец, мост выровнялся,повис горизонтально и недвижимо над нами. К нему уже с палубы приставляли деревянные лестницы.

– Храм в скале? Или... – озадаченно спросил эр Патриа.

– Нет, это всего лишь причал – я была довольна произведенным эффектом. Каждый раз, когда я видела это выражение лиц у джандарцев... Чувствовала удовлетворение от того, насколько их первичное впечатление не совпадало с действительностью.

– Причал для чего?

– Для храмового дирижабля-перевозчика.

А вдали уже пыхтел механизм, раскрашенные в цвета окружающего леса.

На причал мы не поднимались, зато на него уже выбежали смотрители причала, жившие тут-же, в деревушке, скрытой в ветвях деревьев. Это еще при моем пра-пра-прадеде удалось договориться с небольшим кланом, за позволение жить своей жизнью, присматривать за массивным механизмом и помогать редким гостям.

На самом деле, при желании и наличии силы, в Храм можно было попасть и порталом – да вот только лишать себя и своих спутников живописного зрелища мне не хотелось. К тому же, пусть в сердце нашей страны магические Порывы почти не долетали – именно потому основной Храм решили в свое время расположить здесь – рисковать лишний раз не хотелось.

Далеко вперед от бухты простирались леса, горы и многочисленные слезные реки, названные так не только за чистоту, но и за осколки прозрачной полудрагоценной слюды, что они вымывали из нижних пластов. Где-то там, далеко, где бурные потоки превращались в мелкие речушки, а горы – в холмы и долины,были целые озера с поселениями вокруг них, население которых занималось добычей и переработкой этой слюды. Искусники превращали ее в посуду и украшения, артефакты и дорогие, самые прочные стекла для маг-мобилей и особняков.

В этой же местностиникто и не делал попыток добычи– слишком уж сильно было течение. Корабль потому и не мог подплыть близко к скалистым берегам – речки в них впадали с ревом и закручивали опасные водовороты.

По причине же гористой местности и густоты стволов дорогу к Храму решили не строить. Да и толку было бы, если бы построили? Подобраться к нему можно было только по воздуху – если не порталом – а значит даже с дороги пришлось бы вызывать летающие лодки или небольшиедирижабли.

Один такой – уменьшенная копия привычных джандарцам, только вместо кабины в нембыло длинное ландо – уже почти подплывал к нам, старательно тарахтя лопастями. Резкий порыв ветра неожиданно чуть не отнёс замедлившийся механизм, но смотрители успели ухватиться за спущенные канаты, и с ругательствами, от которых даже у меня покраснели уши, притянули наш транспорт к причалу и старательно привязали его к специальным крюкам, чтобы не сбежал.

Два храмовника, смутно знакомых на лица, подали мне приветственный знак – растопырили правую пятерню и постучали еюпо левому кулаку.

Я повторила приветствие.

Матросы нашего корабля уже вскарабкались наверх с тем необходимым минимумом вещей, что мы брали с собой, затем пришел и наш черед.

Я поднялась последней – дала указания капитану нас дожидаться. Апотом, пока мои спутники забирались в лодку-дирижабль,переговорила со смотрителями.Узнала у них последние новости – не забыиь бы сделать записи – и передала несколько самых обычных писем от своего отца и его советников.Атакже приглашение пройти с капитанов в трюм, где для них были припасены разные вкусности и полезные вещи с «большой земли». Ну и заказы, отданные при прошлом посещении. «Деревянные» магпочту не любили, путешествовать – еще меньше, да и торговцы к ним не захаживали, потому всему были рады. А Старший домне давилна их неспешность и обрядность – нам вполне достаточно было того, что причал работает бесперебойно.

Я, наконец,забралась по приставленной узкой лестнице, ежась от холодного ветра, схватилась за край глубокой лодки, в которой можно было сидеть чуть ли не с головой, и охнула, когда две мужские руки крепко взяли меня за талию, перенесли и усадили на лавку, тут же укутав подбитым мехом покрывалом.

Малхаз, кто же еще...

И сам как ни в чем не бывало сел рядом.

И ябы поверила в его равнодушие, если бы не почувствовала зной и тоску гремучника, которая скрывалась в каждом его вдохе...

Стиснула зубы и скомандовала отплывать.

Дирижабль резко дернуло, когда канаты отвязали, но потом он поплыл по воздуху уверенно, набирая скорость.Я же откинулась на жесткую спинку и постаралась расслабиться.

Добираться нам было не меньше часа – можно и вздремнуть...Делать-то больше нечего – в открытом ландо было так шумно, что не поговоришь. Но задремать, понятное дело, не получилось – не с эр Тито рядом. Зато времени предаться тяжким раздумьям – предостаточно. Так что я с изрядным облегчением восприняла замедлившийся ход. И громко, перекрикивая скрежет лопастей, предложила всем привстать и полюбоваться окружающим видом.

Потому что даже у меня, видевшей эту картину много раз, перехватило дыхание.

Когда-то здесь была монолитная скала, аркой стоящая над рекой и водопадом. Вода подтачивала камень веками, отвоевывая свое пространство – и когда до этого невероятно красивого места добрались древние, уже с грохотом протекала сквозь. Несколько магов – отшельников осели здесь, обустроили небольшое поселение, и, верные традиции не бороться с природой, а присоединяться к ней, принялись преобразовывать камень – создавать проходы и лазы в скалах, витые колонны снаружи...

Строить особый Храм. Храм забытых богов...

Поселение ширилось, рождая немало поколений известных камнетесов. В какой-то момент этим местом заинтересовались и короли Иосиби – и, после некоторых раздумий и советов с проявленными, решили, что это место и правда идеально подходит для почитания всего сущего. Тогда на помощь камнетесам пришли тысячи строителей и магов. Всего две сотни лет – и теперь на месте нескольких неказистых домиков потрясающей красоты Храм, аркой подвисший над водопадом;город внутри гор и несколько небольших деревень камнетесов и скульпторов, продолжающих свой труд...

Полюбуемся и мы)

Дирижабль удалось снизить не сразу. Но мы, наконец, сумели попасть на лужайку возле бокового входа. А оттуда уже выбегала целая толпа – мужчин, девушек, детей. Я радостно закружилась со своими знакомцами и принялась расцеловывать самых маленьких. Ну а потом мы все дружно отправились внутрь, в полумрак выдолбленных коридоров и целого каскада лестниц и небольших округлых залов.

– Кто все эти люди? – услышала я голос Шерона.

– Семьи жрицов и жриц, – ответила Шида.

– А разве...все храмовники не должны... жить в аскезе и уединении? – нахмурился эр Патриа.

Я хмыкнула про себя.

Почему в представлении джандарцев служение богам означало отказ от всего земного? От детей, любви?Напротив, только счастливые люди способны петь вместе с Линиями...

Но я не успела прояснить. Ответил, как ни странно, эр Тито:

– Разве ты еще не понял, что в Иосиби никто ничего никому не должен?

Если бы не его тон, это могло бы показаться оскорбительным... Но в его голосе было только уважение.

В основном здании нас приветствовал один из старших.Я раскрыла ладонь и постучала по кулаку в ответ.

– Принцесса... Круг будет ждать тебя завтра вечером, – он мягко улыбнулся. – Пока же предлагаю вам всем поселиться в ваших покоях, а в общей гостиной мы накроем ужин. Знаю-знаю, особенно тем, кто здесь первый раз, не терпится все посмотреть – но солнце уже садится, да и вы устали с дороги. Завтра, обещаю, будет экскурсия.

Нас всех провели в комнаты – их было достаточно на территории Храма. И из каждой открывался головокружительный вид.

Ужин прошел шумно – мои спутники делились впечатлениями, задавали вопросы. Я выпила вина и расслабилась, чувствуя как отпускает напряжение последних дней.Здесь всегда было так – хорошо.Хорошо от свиста ветра и шума водопада, пусть и приглушенных магическим коконом. Хорошо от ощущения окружающего счастья.

Хорошо от проявлений любви друг к другу...

Я посмотрела на Малхаза и поймала его задумчивый взгляд.

Он выражал... вопрос? Надежду? Просьбу?

Отвернулась и вздохнула. Мне нечего было ответить...

Мы разошлись по комнатам, но мне не спалось.

Спокойствие души не отменяло моих эмоций и желаний... А мне вдруг представилось, чтоздорово было бы проснутьсяот первых лучей солнца... не одной.Илюбоваться рассветом над горами, сплетясь сердцем и конечностями...

Я порывисто встала.Подумала, чем бы заняться... Оделась и тихонько вышла из спальни.

Храм и прилежащие к нему территории были тихи. Здесь вставали рано – и ложились тоже. Да и по ночам не было привычки у кого-то таскаться по коридорам,разве что у тех, кто зачитался древними фолиантами.

Я пересекла внешние помещения, вошла неприметным коридором во внутренний город, прошла почти до конца,а потом открыла одну малоизвестную дверь.

И долго спускалась по винтовой лестнице, пока не оказалась в большом холле.

Безошибочно выбрала правый коридор и вышла, наконец, к колоннам, обрамляющим вход ко внутреннему источнику.

Горячий ключ – редкий для этой местности – наполнял довольно обширное углубление.

Это место не использовали как купальню, но каждый, кто смог его найти самостоятельно, кого он позвал – а со мной это случилось, когда мне было двенадцать – мог воспользоваться его жизнью и силой.

Наполниться успокоением и энергией...

Я разделась догола,нырнула, проплыла в блаженно теплой воде...

А когда вынырнула у противоположной стены поняла, что уже не одна.

Дорогие мои, если вам нравится книга – не забывайте про лайки))) а то по статистике читает куча народу – а вот нажать на кнопочку умудряются не все))) Для меня это и правда очень ценно – понимать, что история вам зашла.

11

Сложнее всего было сделать вид, что я никого не заметила.

Не выдать себя ни вдохом, ни эмоциями...

Не показать, что знаешь, кто прячется в темноте.

Снова нырнуть, скользя под водой незримой тенью – пещера почти не освещалась, лишь маглампами по периметру бассейна – а вынырнув, в движении, запустить в темноту нож, который был всегда привязан ремнем к моей ноге, когда я была одна...

Свист не закончился мягким звуком входящей в плоть стали.Только прервался, будто струна его полета сорвалась.

Я хмыкнула.

– Знал, что ты не удержишься... – Малхаз выступил из тени. Он аккуратно положил нож на стопку моих вещей и... начал раздеваться.

– Знала, что ты поймаешь.

Пожала плечами и снова ушла под воду.

Вода горячего источника не только очищала суть.Она дарила уверенность. Спокойствие. Желание жить...

И чувствовать.

Я проплыла еще немного, когда услышала плеск...

Я знала, что мы слишком далеки друг от друга – хотя физически близко. И что между нами слишком уж много сказано – а не сказано еще больше. Но иногда мне так хотелось ничего не знать...

И раскрыть объятия тому, кого в эту ночь тоже позвал Источник.

Я почувствовала его рядом за мгновение до того, как он осторожно притянул меня к себе. Почти робко, будто не был уверен в моем ответе.

И тогда окончательно расслабилась и отпустила ситуацию.

Он это понял. Шумно вздохнул и, подхватив меня под ягодицы, приподнял. Я обхватила его шею руками, а поясницуногами, и мы замерли. В чуть колеблющейся воде, которая только добавляла остроты ощущениям. Делала кожу еще более чувствительной.

Мы почти не шевелились. Наслаждались спокойной близостью. Кожа к коже, глаза в глаза.

Удар сердца в унисон и вкуспорочных обещаний, оседающийна моих губах с каждым выдохом Малхаза.

В его потемневших глазах ничего нельзя было прочесть. Но по напряженным морщинках в уголках глаз, по тому, как натянулась кожа на скулах, как подрагивают его мышцы, я чувствовала, что он едва сдерживается.

Между ног стало горячо и пусто.

Я облизала пересохшие губы... и тут же мой язык был взят в плен.

Мужчина впервые целовал меня так...вдумчиво. Изучая каждую трещинку, лаская изнутри мой рот, прикусывая и оттягивая нижнюю губу, дразня и даря невероятную нежность.

Мужчина, что не умеет говорит – но говорит порой так, что никаких слов не нужно.

Мы полностью погрузились в это действо. Пробовали и наслаждались, играли и загадывали самые невозможные желания.Сладко оттягивали неизбежное.

Наполненные томлением плоти и обжигающими искрами внутри.

Я не выдержала первой.

Застонала и потерлась ноющей грудью о его, а промежностью – о его живот.

А потом опустилась чуть ниже, и скользяще прошласьскладочками обовсю длину.

Малхаз застонал. Сдвинулся вперед, так что я оказалась прижата к влажным камням спиной, и перехватил инициативу.

Он, удерживая меня только твердостью тела, схватил под колени и распял, так что я не могла шевелить ногами. Исам начал двигать бедрам, доводя до исступления. Наклонил голову, прочертил дорожку укусами по моей шее и захватил в рот сосок, чтобы покусывать и сосать его, отрываясь лишь ради хриплых рыков.

– Пожалуйста... – я откинула голову назад, упираясь затылком в стену. Ладони сами зарылись в его короткие волосы, а между ног уже все болело и тянулов страстном желании наполнить себя им...

– Пожалуйста...что?

Убью!

– Ну... скажи это, принцесса... Безумно хочу услышать что-то порочное из твоих уст... – от его горячечного шепота стало только хуже.

Меня уже трясло от вожделения.

– Войди в меня... – я не узнавала свой голос. – Отымей так, чтобы я забыла...

– Что, принцесса? – его язык проталкивал слова в мой рот, руки давили почти болезненно, а огромная головка прижималась к ноющим складочкам.

– Даже свое имя... – я всхлипнула от облегчения.

Потому что он вошел в меня одним мощным рывком, пригвоздил и замер, давая время привыкнуть, прочувствовать, проникнуться.

Перехватил поудобнее, подставил железную руку между моей спиной и твердым камнем и принялся вколачиваться в меня, каждый раз чуть ли не подбрасывая с норовом одичавшего коня.

Я кончила практически сразу. А потом с удивлением почувствовала, что тягучее ощущение раскручивающейся огненной спирали никуда не делось, наоборот, лишь усиливается.

Застыла, не будучи уверенная, что выдержу все это...

И снова позволила столкнуть себя в экстаз.

Малхаз вбился в последний раз и укусил меня за губу так, что я почувствовала вкус своей крови.

А потом закаменел весь, чуть подрагивая от сочетания силы и слабости, что мы оба в это мгновение испытывали.

Я зашипела от болезненных ощущений, когда он медленно вышел из меня.

Переместился все еще на руках со мной на каменную скамью, частично опущенную в воду, и свободно откинулся на ней.Вот только меня не посадил рядом... Пристроил чуть выше не до конца обмякшего члена, примостил спиной на свою грудь, и по хозяйски положил руку поперек моего живота.

Я откинулась на его плечо и закрыла глаза, наслаждаясь усталостью и жаром его кожи.

И почти уснула, когда почувствовала сначала осторожные, а потом и более требовательные поглаживания по животу и груди...

– М-мм, – промычала то ли несогласно, то ли требовательно.

От его смешка грудь чуть всколыхнулась, а потом горячая ладонь накрыла лобок, а два пальца начали мягко поглаживать складочки.

Я сместилась вбок, выгнулась сильнее, подставляясь под его пальцы, уперлась ступнями в скамью, раскрываясь еще больше. А сама протянула руку и взяла его член. И принялась водить по нему в его же ритме, прижимая ладонью к своему бедру для большей плотности.

Малхаз застонал.

Схватил за подбородок, не прерывая движения второй рукой, повернул мою голову к себе и впился в рот губами.

Тихие всхлипы вырывались из меня между поцелуями.

А его грубые мужские пальцы порхали нежнее бабочек, время от времени плотно притирая клитор и тут же возобновляя круговые поглаживания. Я приподняла бедра, в жажде стать еще ближе, получить еще больше удовольствия, сильнее сжала его твердость и ускорила свои движения вверх-вниз, задавая желанный ритм.

Мужчина тоже ускорился.

И вот уже мы оба оказались на грани.

Я выгнулась, чувствуя нарастающий пик, проводя с максимальной силой по всей его длине, наслаждаясь его открытыми эмоциями и выплеснувшейся энергией...

И обмякла. Понимая, что больше я не смогу сделать даже лишнего вдоха...

– Знаешь, вот именно в такие моменты и стоит завоевывать королевства...Сопротивляться я не смогу.

Мягкий смешок. И Малхаз переместил меня так, что я оказалась сидящей в уютном одеяле из его объятий, с головой на его груди.

Какое-то время мы провели без движения.

А потом мужчина заговорил...

–Я не собирался жениться. Воины Черной Бури не заводят семью так скоро– нам достаточно доступных девок в городах, гдемы останавливаемся... Да и не каждая жена согласится на то, что её мужчина будет отсутствовать дома большую часть цикла. Если только эленэ... Но и она не остановит, когда тебя подхватывает волна или приказ вышестоящего. Если только случайная встреча... Так и вышло. Я редко бывал на балах – а тут пошел. Городской голова устраивал в Рмени, а мы как раз там отдыхали после выполнения задания. Дочь его и оказалась моей... эленэ, – его голос пресекся, и он замолчал, будто не готов был выдавить ни слова.

– Если тебе от этого плохо... не говори дальше, – прошептала тихонько.

Я понимала, что это прозвучало почти как просьба... Моя трусливая просьба и нежелание погружаться в его прошлое еще глубже.

Но то была временная слабость – на самом деле я хотела знать правду. А он хотел её рассказать. И уж если два упрямца сошлись в одной точке – слово будет произнесено.

– Мне от этого плохо, – жестко и даже чуть раздраженно пояснил Малхаз. – Но я хочу рассказать. Никогда этого не делал, веришь ли...

– Верю, – я вздохнула.

– В тот вечер... Я и правда повел себя, как описывают все эти пошлые книжицф. Как притянутый граблями к ней подошел и чуть не разорвал парнишку, что крутился рядом. И пропал окончательно, когда заглянул в ее голубые глаза...

Слушать стало неприятно... Нет я все понимала, но тоска и нежность, которую я чувствовала в его голосе, отдавалась во мне мелкозубчатым напильником.

Вжик-вжик по моему сердцу и гордости.

Я отстранилась, итут же была уложена обратно на грудь. Малхаз не то что не дал мне слушать свою историю в более... приличной обстановке, напротив, обхватил руками и даже ногой зажал мои ноги, придавил, притиснулпосильнее, будто хотел затолкнуть себе под кожу – и чтобы я там сидела и слушала.

И я расслабилась.

Ему и правда надо было выговориться – а я была в состоянии разделить с ним боль. Вскрыть снова зарубцевавшуюся рану и дать выплеснуться гнилой черноте.

– Знаешь, то что мы избранные... не сделало нас терпимей.Мирин была очень юной и хрупкой. Наивной и... избалованной. И тут я... Бывший крестьянин, солдат. Не сказать, что опытный в обращении с такими девочками. Хотьнаши Линии пели созвучно... меня многоераздражало. Её ранимость, капризность, постоянные упреки. Конечно, мы поженились сразу – кто ж перечит проявлению – и я увез её в Имерет, в свой особняк, в котором и не жил никогда. Какое-то время её отвлекало домоводство, возможность обустроить все по своему вкусу... А потом она заскучала. Ей захотелось общества...Нет, ей захотелось спутника на балы и приемы, которых в Имерете бесконечное множество. А мне хотелось... да к Буре мне эти приемы были! Она все больше требовала– я все чаще сбегал. И при этом нас тянуло друг к другу с неимоверной силой, но вместе нам было... сложно, а вдали друг от друга – физически плохо. Хотя яи не знал тогда, что такое плохона самом деле... – Малхаз начал говорить все быстрее, глотая слова, будто надеялся проскочить этот момент на всех парах, – Когда мы узнали, что Мирин беременна, обоим это показалось даром свыше. Вот только спокойней не стало. Напротив. И её бесконечные истерики... В общем, я опять не выдержал и напросился на задание. Уехал. А ей вдруг взбрело в голову, что я не просто так уезжаю, что уезжаю к девкам, и что она должна со мной срочно поговорить и все выяснить... И вместо того, чтобы дождаться меня... -хотя когда я хотел разговаривать? Ни разу -зачем-то подкупила портал-механиков, потом еще и в наемном экипаже тряслась – и прибыла такина границу.

Он замолчал, собираясь с мыслями.

Горечь, чувство вины, боль потери продолжали толкаться в меня настойчивыми пиявками, вворачиваясь в кожу и отравляя мою кровь.

Наша голая кожа соприкасалась, и я чувствовала, как в меня перетекают его страхи и опустошенность... Но вместо того, чтобы отгородиться, принимала их полностью. А взамен... отдавала чистоту и спокойствие.Я не знала, зачем Проявленные Линии устроили для меня подобное испытание... И вообще, нашу встречу.Но знала, что не смогла бы оставить его снова наедине с черными тенями, окружившими душу и мысли.

Жриц учили многому – в том числе утешению и дарованию надежды. А Малхаз, снявший броню с собственного сердца, оказался податлив моим возможностям.

Удивительно, насколько он сделался откровенным.

Удивительно, насколько он вдруг стал доступен для понимания. Я чувствовала людей и их потаенные страхи – или помыслы, не всегда чистые. Но далеко не с каждым мне удавалось ощутить единение...Разве что члены моей семьи и те, кого я знала с детства и кто был близок мне, разве что их душевные инструменты были настроены на мои движения. Когда по колебаниям воздуха от дыхания, по дрожи на кончиках пальцев, по запаху, что разливается в воздухе от их мыслей, ты понимаешь, что происходит с ними... и будет происходить.

И тут вроде бы то же самое – но со знакомым – незнакомым мужчиной...Почему?Только ли дело было в сексе? Обмене энергиями? Или в том, что я впитала его кровь?

Малхаз тем временем продолжил:

– Я сам её убил, – выдавил он плотный ком, что мешал дышать ему полной грудью. – Постоянным желанием следовать своей сути, а не Линиям. И Око наказало меня... С этим я был бы согласен. Но зачем оно наказало её? И нашего ребенка? На границу тогда напали... Мирин же появилась неожиданно, начала меня в чем-то обвинять – как раз, когда нас призвали. Я грубо отстранил её, а она... оседлала какую-то лошадь, понеслась прочь, сумасшедшая... Прямиком в Бурю... В жернова смертельного механизма, идущего на нас, плюясь магией. Затянуло и её, и меня. Вот только она погибла – а у меня всего лишь оторвало и перемололо протянутую к ней руку... и душу. Потом было разбирательство, были крики её родителей, что я убийца... И была пустота. Годы пустоты. Из меня ведь выкачали не только смысл, но и магию. Надолго. И яне собирался жить. Вкакой-то мере, меня заставили,хотя единственное, что я заслуживал – это смерть. Я искал смерти, молил о ней, но Буря меня раздери, Око посчитало меня недостойным ответа...