Текст книги "Ты не опоздал (СИ)"
Автор книги: Дарья Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)
Глава 6.
Не хочу я вашего «Ермака»! Но почему-то пью. Он терпкий. Крепкий. Богдан говорит, что в него положено хвойную веточку класть – для антуража. Но мне и так хватает антуража. Я представляю ее, эту красивую, с которой Богдана расстался. Так и хочется потребовать предъявить фотографию! Спасает меня телефонный звонок. Кто это так поздно? Руслан хочет продолжить ругаться? О, я ему сейчас устрою!
Это Зизи.
– Мой у тебя?
– У меня.
– Сейчас за ним приеду.
– Да пусть у меня останется, – я пытаюсь спасти семейную честь. Зачем невесте видеть жениха таким? Зизи хмыкает.
– Перестань. Я прекрасно поняла, что он в стельку. Он мне уже кучу бессмысленных сообщений накидал, по ним понятно, в каком Сашка состоянии. А тебе завтра тортом надо заниматься. Через полчаса буду.
Заканчиваю разговор с Зизи. Сашка с Богданом смотрят на меня внимательно, но по-разному. Брат с веселым благодушным любопытством, Богдан напряженно. А я уже не вывожу анализировать, что это значит, во мне со всем казацким темпераментом бушует Ермак Тимофеевич. Залпом допиваю коктейль.
– Саш, за тобой сейчас Зизи приедет.
– Золото у меня, а не женщина! – довольно скалится Сашка. А Богдан резко встает и начинает делать еще одну порцию коктейля.
– Я больше не буду! – протестую. Но снова почему-то пью.
К тому моменту, когда приезжает Зизи, я в таком состоянии, в каком не была никогда. Во мне переливаются северные сияния и скачет с гиканьем казацкий атаман. Словом, мне страшно весело. Вот именно – страшно.
– Вот же негодяи… – вздыхает Зизи.
– Не бойся! – я свято уверена, что говорю ясно, четко, остроумно. – С тортом все будет в порядке.
Зизи лишь машет рукой. Переводит взгляд на Богдана.
– Я помогу спустить Сашку, – кивает он.
– Эй! – возмущается брат. – Я не ковер, чтобы меня спускать! Я сам пойду.
– Я провожу.
– Иди в жопу, – огрызается Сашка. – Может, я хочу с женой в машине целоваться!
– Щас прямо! – отбривает его Зизи.
Я с умилением наблюдаю все эти препирательства. Господи, какие же они все хорошие! Как я их все люблю! Ну, кроме Богдана. Его я…
А Богдан кивает Зизи.
– Тогда я помогу Арише убраться.
– Лучше бутылки свои забери! – потому что такого количества элитного спиртного в моей квартире никогда не было! А мне чужого не надо.
Зизи снова вздыхает, коротко обнимет меня, кивает Богдану. И они с Сашкой уходят.
А мы с Богданом остаемся.
Я снова открываю дверь на балкон.
– Так, я подышать, а ты собирай алкоголь. Богдан, я серьезно. Мне чужого не надо. Вон твой ящик.
– Дверь не закрывай. Чтобы я тебя видел.
Раскомандовался!
На балконе я не трезвею. «Зачем тебе это надо?» – шепчет в моей голове покоритель Сибири. Видно – на опыте. Окна домов вокруг сливаются в местное северное сияние.
Не трезвею я. Ни хре-на. Только хуже делается. Или веселее.
Не понимаю.
На кухне меня ждет изумительная картина. Пока я дышала воздухом, Богдан убрал все со стола. Бросаю взгляд на раковину. И посуду в посудомоечную машину убрал. И вот на этой чистой кухне, за чистым столом сидит мужчина. А на столе перед ним – бутылка и стакан.
Картина настолько новая и удивительная, что я замираю. Богдан поднимает стакан. Судя по цвету… и форме бутылки… виски. Чистоганом. Даже безо льда. Салютует мне.
– Твое здоровье, Ариш.
Охренеть. Не квартира, а притон какой-то.
Прохожу, сажусь напротив. Богдан делает долгий глоток, прикрывает глаза.
– Я же сказала тебе забрать алкоголь.
– Я именно это и делаю.
Угу. В себя.
Ему надо уйти. Мне надо его выгнать. Черт с ними, с этими бутылками, на свадьбу привезу ему этот ящик! Но я молчу. И Богдан молчит. Так же, не открывая глаз, делает еще один долгий глоток. Пустой бокал стукает о стол.
Почему ты не открываешь глаза?! Почему не смотришь на меня?!
Я протягиваю руку и снова касаюсь его заросшей щеки. А вдруг он трется о мою руку. Это так неожиданно, что я дергаюсь. Но Богдан перехватывает руку, не дает убрать.
– Ты и правда сбреешь бороду? – вырывается у меня вопрос. «Не порти мужика!», – внезапно просыпается в голове Ермак Тимофеевич.
Именно в этот момент Богдан резко открывает глаза.
– Ради тебя – да.
Что значит – «Ради тебя»?! Ой, закрой снова глаза! Не смотри на меня так!
Он исполняет мое желание. Поворачивает голову. И целует в самый центр ладони.
В самый центр всего.
Не в ладонь. Куда-то глубже, гораздо глубже. В то место, которое у меня, оказывается, есть – только я о нем не знала. Или забыла.
То самое место, которое ныло и сладко замирало тогда, в шестнадцать. Которое у меня совершенно отсохло – я была в этом уверена!
Черта с два.
Почему все мои шестнадцатилетние сопливые мечты вздумали сбыться именно сейчас?! Сейчас, когда я про них уже забыла!
Не забыла.
Потому что помню, как внутри все плавилось и мельтешило, когда Богдан в первый раз целовал мне руку. И слова его помню, оказывается.
– Ты целуешь руки, если человек этого заслуживает.
Он тепло и щекотно выдыхает мне в ладонь. И вдруг целует ниже. В запястье.
– Тебе не надо ничего заслуживать, Арина. И вообще, цитата неточная. Целуют, когда хочется. Мне хочется.
Он тоже помнит…
Мне кажется, подо мной шатается табурет. Как будто землетрясение. Или что это… Когда тебе вдруг шепчут в запястье:
– Что же мы делаем, Арина…
Я не знаю, что делаешь ты, Богдан. А я просто теряю всякий контроль над происходящим. И плыву по течению. Когда ты поднимаешь меня за руку с табурета. Когда наклоняешь лицо ко мне.
Остановить происходящее уже невозможно. Северное сияние, Ермак Тимофеевич и ирландский виски это подтверждают.
***
Поцелуи в шею – мое самое любимое. Особенно когда губы целуют нежно, а борода слегка колет. Убойный контраст. И вот здесь, да-а-а-а…
Борода?! Откуда у Руслана борода?!
Я подлетаю на кровати. Одеяло само собой наматывается в процессе. И теперь перед моими глазами… только Богдан.
Без одеяла. Без всего. Лежит, смотрит на меня, подперев голову рукой.
В моей постели.
Он без одежды. Я без одежды. Мы в постели. Вдвоем.
И больше никого. И ничего. Ни северных сияний, не покорителей Сибири, ни ирландских вискарей. Голые люди. Голое утро. И голая правда.
Я переспала с Богданом Тамбовским!
От протянутой руки – уворачиваюсь. От хриплого «Ариша» – сбегаю. В ванную, в комплекте с одеялом. А там – душ на полную. От горячей воды сбивается дыхание. За горячей водой можно спрятаться от мыслей, которые сейчас меня просто уничтожат. За шумом воды можно спрятаться от звуков. Любых.
От стука в дверь ванной.
От хриплого вопросительного «Ариша».
От стука закрывшейся входной двери. Вот это было бы самое идеальное. Но оно не происходит.
Когда я выхожу из ванной, Богдан ждет меня на кухне. Я упорно смотрю мимо него, на стол, на котором вчера стояли бутылка виски и стакан. Сейчас стол идеально чист. И я решаюсь все-таки посмотреть на Богдана.
По нему вообще не видно, что он вчера пил. Непозволительно хорош. Только лохматый. На себя и свой внешний вид я махнула рукой, не до него сейчас.
Грехопадение уже свершилось. Так, не думать о том, что произошло ночью. Не сейчас. Потом!
Богдан первым нарушает молчание.
– Знаешь, у меня в арсенале есть отличный рецепт на утро. «Сибирский грог» называется. Корица и гвоздика у тебя есть?
Грог? Это что-то опять с алкоголем?! Тебе вчерашнего Ермака Тимофеевича и иже с ним мало?!
– У меня есть утренний рецепт получше, – прохожу к холодильнику, стараясь держаться от Богдана как можно дальше. Правда, кухня у меня недостаточно большая для этого. – Яичницу с помидорами будешь?
– Яичница – это самое первое, что ты для меня готовила. Конечно, буду.
Замираю у холодильника. Почему ты помнишь так много? Почему я помню так много? И что нам всем с этим делать, Богдан?! Что нам делать с тем, что случилось этой ночью?!
За моей спиной слышится скрип табурета. А потом нам мои плечи ложатся больше горячие ладони.
– Ариша…
И дыхание по шее… И вдруг в голову без предупреждения возвращается казацкий атаман: «А я тебе говорил, что борода – это тема».
Резко делаю шаг в сторону и дергаю на себя дверь холодильника. Хоть оттуда попытаться остудить этот… это…
– Там в ванной синее полотенце. Можешь воспользоваться.
Руки с моих плеч исчезают. Не сразу.
Ровное, спокойное:
– Хорошо.
Шаги. Щелкает замок ванной. Как же хочется разреветься.
Но вместо этого достаю сковороду.
Когда Богдан возвращается из ванной, я разбиваю яйца.
– Я вымылся. И даже освежил рот. Теперь мы можем поговорить?
– Нет! – последнее яйцо выскальзывает у меня из рук. На сковороду, да. Но скорлупа же… Начинаю торопливо выуживать скорлупу лопаткой.
– Арина…
– Не сейчас! – мне дико не нравятся эти панические ноты в собственном голосе. – Правда, Богдан. У меня еще сегодня дел… Торт… Завтра свадьба… Я…
Замолкаю. Понимаю, что на смену панике в мой голос пришла беспомощность. О чем ты хочешь поговорить? Ну не о торте же? Не о рецептах коктейлей? А о том, что было между нами ночью, я говорить не могу.
Это слишком сложно. Этого слишком много.
Это слишком много для меня значит.
Вот она, правда.
Так много, что я не могу говорить об этом за поеданием яичницы. Да я не знаю, о чем говорить! Мне для начала надо понять.
Кто я теперь. Кто эта «я», которая все это сделала?!
Только я совершенно не представляю, как сказать об этом Богдану. Потому что ничего не понимаю! А стоит мне чуть-чуть расслабиться, как из памяти начинают всплывать подробности… Такие, что говорить мне не хочется совсем по другой причине. А хочется снова поцелуй в шею. И все, что за ним может последовать.
Спасает меня звонок телефона.
Зизи.
– Слушай, я заскочу к тебе минут через двадцать?
Вот эта фраза резко и эффективно переключает меня. Я на время забываю и про Богдана, и про свои терзания. Потому что голосе Зизи отчетливо считывается напряжение.
– Слушай… Но торт еще не готов.
– А я и не за тортом. Все, жди.
Медленно опускаю руку с телефоном.
– Сейчас приедет Зизи.
Богдан так же медленно кивает.
Поворачивает голову к плите. Профиль у него такой красивый, четкий… И мощная шея.
– Ариш, у тебя не горит?
Я спохватываюсь, бросаюсь к плите. А он выходит из кухни.
Господи, как же неправильно все… Я выключаю плиту и спешу в прихожую.
Богдан уже обут.
– Слушай, у меня же твои бутылки остались…
– Выброси, если мешают.
Ага. Выбросить. Алкоголя на несколько тысяч. Если не на несколько десятков. Ой, да не в них же дело… Неужели он сейчас, и правда, уйдет? А что делать? Черт бы побрал Зизи!
Да что же за каша в голове!
– До завтра, Арина.
Кашу в моей голове запечатывает поцелуй – короткий, крепкий, в губы.
И вот теперь раздается стук захлопнувшейся входной двери. Только теперь я ему вообще не рада.
Еще какое-то время уходит на «потупить». Вот прямо в прихожей. Потом я снимаюсь с тормоза, возвращаюсь на кухню. И зачем-то выхожу на балкон. Чтобы увидеть, как из двора выезжает Богданов «дом на колесах».
Нет, наверное, это хорошо, что Богдан не пересечется с Зизи. Пока ноль версий, как бы я ей это объясняла. Я себе-то не могу это объяснить!
Но все последствия произошедшего надо ликвидировать. Чтобы ничего не напоминало о том, что произошло. На кухне все чисто, на плите стоит приготовленная яичница. Которую я пожарила для Богдана.
А вот в комнате… Надо пойти, убрать постель, собрать диван. Выбросить презерватив.
Которого нет.
Очередной удар под дых.
А следующий – в ванной. Синее полотенце сухое, им не пользовались. Похоже, Богдан вытирался моим, бежевым. Но дело же не в этом. Синее полотенце висит для Руслана. И я предложила одному мужчине воспользоваться полотенцем для другого мужчины.
Я идиотка.
А еще я изменила Руслану.
И на этой мысли меня окончательно добивает звонок домофона.
Пока Зизи поднимается в квартиру, мне надо собраться с мыслями. Край надо! Обо всем случившемся ночью и утром я подумаю потом, когда Зизи уйдет.
– Ты святая! – так Зизи реагирует на сковороду на плите. – Я голодная – жуть! Не успела позавтракать.
– Тогда садись, будем есть.
Раскладываю по тарелкам яичницу, которую готовила совсем не для Зизи, завариваю в кружках чай. Устраиваюсь напротив, смотрю, как Зизи размазывает вилкой желток. Как хмурятся ее тонкие брови.
– Только не говори, что ты передумала выходить замуж за моего брата! Ничего не знаю, кафе заказано, торт испечен!
После паузы Зизи смеется.
– Вы так просто от меня не отделаетесь. Хотя… – задумчиво отхлебывает чай, морщится – горячий. – Хотя мы с Сашкой с утра успели поругаться.
– Зизи! – хватаю ее за руку. – Да с ним такое очень редко… Он же у нас непьющий.. И вообще, это была твоя идея с мальчишником!
– Да при чем тут мальчишник! – отмахивается Зизи. – Дело вообще не в этом. Сашке это надо было, хоть чуть-чуть расслабился. А то мне иногда кажется, что это он меня старше на десять лет.
– А в чем тогда?!
Зизи снова возит вилкой по желтку. Да что у них случилось-то?!
– Тебе имя «Татьяна Тамбовская» что-то говорит?
Говорит – это мягко сказано. Оно меня выбивает из себя. Пока даже не осознаю – чем, просто смотрю на Зизи, позорно открыв рот.
Спохватываюсь, закрываю, медленно киваю и щедро отхлебываю чаю. И правда, еще горячий!
– Ты ее хорошо знаешь? – Зизи не устраивает мой кивок.
Мне сейчас предстоит врать. Убедительно. И достаточной способности к этому я в себе вообще не чувствую!
– Это же… – приходится сделать над собой усилие. – Это жена Богдана.
– Бывшая.
– Бывшая, – соглашаюсь.
– Ты с ней общалась? – Зизи не снижает плотности вопросов. А к чему они, собственно? Но голова на эту тему вообще не включается. Голова желает рефлексировать на словосочетание «Татьяна Тамбовская». Красиво звучит, вообще-то…
Пожимаю плечами.
– Да так… Виделись пару раз. Потом на свадьбе у них была. В качестве Сашкиного «плюс один». А что? Ты про нее зачем спрашиваешь? Ты ее… знаешь?
– До сегодняшнего дня не знала!
– Так. Ничего не понимаю! Объясни толком.
Зизи встает, открывает холодильник, достает миску с остатками крема, снова устраивается за столом.
– М-м-м-м… – даже глаза прикрывает. Натусик – сладкоежка в мать. – Это у нас такой крем на торте будет?
– Не переводи разговор!
Зизи, облизав, откладывает ложку.
– Саша позвал своего студенческого приятеля на свадьбу. А у него жена в больницу попала. На сохранение, там ничего серьезного, но надо полежать. А эта Татьяна… я так понимаю, у них там какие-то общие знакомые… В общем, она попросилась пойти вместе с этим другом. Он у меня почему-то разрешения спросил, а мне какая разница? Я говорю – конечно, не вопрос, если супруга твоя не против, чтобы ты с другой пришел. Так мне даже эта жена из больницы написала – что она, типа, не против, что она эту Татьяну знает. И что даже очень «за», если там Богдан будет, то типа пусть… Может, произойдет чудесное воссоединение бывших супругов. И какая-то такая же чушь. Ну что взять с беременной женщины, мы все дуры в этом состоянии. Но, в общем, вопрос для меня закрыт. А сегодня Сашке рассказала про это – он в штыки, категорически против, чтобы эта Татьяна была у нас на свадьбе. Слово за слово, переругались. Вот я и сбежала к тебе, чтобы остыть. И чтобы информацию собрать. Ариш, что там было с этой Татьяной Тамбовской?
Ой, не называй ее по фамилии! Тамбовский – это Богдан. Только он. Хотя она по закону имеет право носить его фамилию. Увы.
Зизи вдруг трогает меня за руку.
– У тебя было что-то с Богданом, да? Тогда, давно?
Резко встаю и тоже открываю холодильник. Смотрю на бутылки, которые там лежат. У меня теперь «Моет» в холодильнике живет.
Офигеть…
– Ариш…
Захлопываю холодильник и возвращаюсь за стол. Так, давай есть. Кому я яичницу жарила? Зизи терпеливо ждет, пока я жую яичницу.
– Да какое «было»?! – раздраженно откладываю вилку. – Мне было шестнадцать! Ну, сохла по нему, да. Дура ж малолетняя была. Как сохнут по друзьям старшего брата, что ты, не знаешь?!
– Бог миловал, – качает головой Зизи. – Значит, мне не показалось.
– Что там тебе не показалось? – вот, чай, наконец, остыл до нормальной температуры.
– Что этот Богдан смотрел на тебя кобелиным взглядом.
– Зизи, але! Это я по нему сохла! А он женился на Татьяне!
– Ну а теперь он смотрит на тебя, как мартовский кот.
– Вот это тебе точно показалось!
Или нет. С учетом случившегося сегодняшней ночью.
– Ладно, – вздыхает Зизи. Тоже отхлебывает чай. – Поняла. Напишу этой Тамбо… Татьяне, что против. Пусть не приходит.
– Так нельзя! – Зизи смотрит на меня с недоумением. Да и я сама от себя немного в шоке. Но упрямо повторяю: – Так нельзя.
– Почему?!
– Ну, подумай, как это выглядит? Ты сначала согласилась, а потом отказываешь.
– А ты так никогда не делала?
– Так нельзя! – повторяю как попугай.
– Кого это волнует? Меня – нет.
Дело совсем не в том, что я такая принципиальная. Нет, в делах я стараюсь выполнять взятые на себя обязательства, репутация дороже всего. В наше время дурная слава распространяется мгновенно, стоит один раз только косячнуть. Просто… Просто если Зизи и в самом деле сделает это, значит, я боюсь.
А я не боюсь. Ни Татьяны, ни Богдана, ни своего прошлого. Нечего и некого бояться. А с остальным я разберусь.
– Зизи, это, правда, некрасиво. А мне в самом деле все равно, будет там Татьяна или нет.
Зизи сканирует меня инквизиторским взглядом.
– Точно?
– Точно.
– Ладно, – она снова придвигает к себе миску с остатками крема. И резко переключает тему: – Ты в чем завтра будешь?
– Я… эмн… Буду с тортом.
– Я не про то! – отмахивается Зизи ложкой. – Какое платье? Какая прическа?
– Эй, это ты завтра невеста!
– Ну, я завтра, ты послезавтра.
Я смотрю на Зизи, открыв рот. А она вздыхает.
– Все с тобой ясно. Пошли. Ты что, хочешь опозорить Сашку?
Зизи устраивает жесткую ревизию моему шкафу. И выносит гневный вердикт.
– Ни одного платья!
– Я не ношу платья.
Ну, почти. Пара летних платьев-футболок не в счет.
Зизи снова перетряхивает мой шкаф, откладывает черные джинсы – и издает победный вопль.
– Да!
– Не-е-е-е-ет…
– Ну-ка примерь.
К джинсам вопросов нет, они новые, сидят хорошо. Но Зизи откопала бежевую шифоновую блузку – кажется, мамин подарок. Кажется, я ее ни разу не надевала.
– Ну, вот и повод, – игнорирует Зизи мои возражения. – Надевай.
А потом довольно цокает языком.
– Ну ляля же!
Блузка красивая. И даже двойная, поэтому не очень прозрачная. И цвет мне к лицу. Но она слишком… слишком женственная! Воланы по низу рукава и самой блузки, треугольный вырез. Поднимаю руку. Нда-а-а-а…
– Махнула она одним рукавом – разлилось озеро…
Зизи без предупреждения стаскивает резинку с моих волос и разворачивает за плечи к зеркалу.
– Ну, чисто царевна-лебедь. Вот чтобы так и пришла завтра. Хотя… – я не успеваю обрадоваться, что Зизи передумала, как она меня добивает: – У меня завтра визажист на девять. Адрес скину. Приезжай. Тебе тоже голову и лицо соберут.
Только этого еще не хватало!
– Я сама!
– Так, не нервируй невесту перед свадьбой.
Точку в нашем разговоре ставит звонок ее телефона.
– О, Сашка перестал психовать.
Зизи уезжает, я убираю стол после завтрака. Так, мне надо украсить торт. Мне нужны ясная голова и твердая рука. А всяческая рефлексия подождет.
Рефлексия мне дождалась. В ванной подкараулила.
Ну, надо же не опозорить Сашку. И промыть голову, со всеми прочитывающимися – скрабированием, маской, бальзамом. С шевелюрой мне повезло – волосы длинные, густые. Не стригла их ни разу, только кончики подравнивала. Вообще удивительно, как это я тогда, когда у меня крышу накренило после всей этой истории, не бахнула каре. Или хотя бы челку. Не то настроение было, наверное.
Вот тут-то рефлексия меня и нагоняет. Пока я вожу станком по ноге. Ну да, нельзя ж с небритыми ногами к брату на свадьбу. Даром что в джинсах буду.
Станок замирает. А вот Богдана небритые ноги минувшей ночью не остановили. Его вообще ничего не остановило.
Станок ложится на бортик ванны. Туда же ложусь затылком и я, только на другой край.
Боже, неужели мы в самом деле сделали это?!
В самом деле.
И за спасительным «Я ничего не помню» спрятаться не получается.
Я помню.
Помню, как кололась его борода. И какие от этого мурашки. Помню, как нес на руках.
Как целовал. В губы – так, будто делал это много раз. Как я отвечала ему – так, будто делала это много раз. Помню, как поцелуи спускались ниже. Как прогибалась моя спина, чтобы ему было удобнее целовать. Как поцелуи спускались ниже.
Нет, можно, у меня тут будет амнезия?! Я не помню все, что ниже! Тем более, этого, кажется, не было. Или было…
Зато я помню, четко, отчетливо, так, что даже сейчас сбивается дыхание – какой он тяжелый. Горячий. Большой. И что мое тело, оказывается, вполне подходит, и даже как будто идеально создано, и ему все это не просто нравится, а необходимо – чтобы в него вот так – глубоко, сильно, ритмично.
Помню стоны. Кажется, мои. И хриплое дыхание – уже его.
Помню…
Достаточно! Хватит.
Поднимаю голову, беру станок. И почему-то вдруг думаю о том, сдержит ли Богдан слово. Сбреет ли бороду? И не могу понять: обрадуюсь ли я этому или нет?
***
Станок скользит по мужскому лицу – подбородок, скула. Потом на лицо плескают водой, смывая пену. Результат, отраженный в зеркале, обозначается вздохом.
– Кошмар. Как пацан теперь. На работе же мужики закошмарят.
Поворачивает лицо в одну, другую сторону. И резко отворачивается от зеркала.
На кровати лежат темные джинсы, на спинке стула висит белая рубашка.
Мужская ладонь хлопает по лбу.
– Шарики! Я же обещал шарики.
Надо собираться, чтобы все успеть.
***
Сбоку слышится пшик лака – это Зизи вносят последние штрихи в прическу. Со мной закончили раньше.
Смотрю на свое отражение в зеркале.
– Нравится? – улыбается девушка за моей спиной.
Нравится? Ну как это может не нравиться? Из меня сделали конфетку. Волосы по моей просьбе не стали собирать в прическу, но уложили так, как у меня никогда не получается. Я вообще привыкла волосы больше в хвост или в косу убирать, а тут такая грива по плечам. Встряхиваю.
Ну и блузка это мне идет, чего уж. Правда, я выпросила у Зизи жакет сверху, он мне подошел. Хорошо, что у нас размер совпадает. А еще Зизи мне выдала подвеску. И она привлекает внимание к треугольному вырезу! Но я почему-то не снимаю ее.
Взгляд поднимается к лицу. Вот тут все самое конфетистое и есть. Эта девушка свое дело знает. У меня, как у кондитера, есть свои секреты и лайфхаки, а у визажиста – свои. Кошусь на столик. Сколько же на нем всего… баночки, кисточки, коробочки…
– Не нравится? – слышится за спиной разочарованное. – Давайте поправим, если вас что-то не устраивает…
Ой, я ж не ответила на вопрос.
Встряхиваю головой, смотрю, как пересыпаются волосы.
– Очень нравится. Спасибо!
Девушка улыбается, а я оборачиваюсь к Зизи. Вот и с ней закончили.
– Красотка! – выдыхаем одновременно. Одновременно смеемся и шагаем друг к другу.
– Нет-нет, целоваться не будем! – улыбается Зизи алыми губами.
– Да уж, пусть тебя Сашка первым целует.
– А он уже приехал. Вместе с Богданом.
Давлю судорожный вдох. Уже прошло больше суток с момента моего эпичного провала в прошлое. Ничего я не поняла, ничего не разобрала. И никак не подготовилась к тому, чтобы снова увидеть Богдана.
Но выбора у меня нет. Сегодня свадьба моего старшего брата, и я обязана как минимум не испортить ему праздник. Торт я уже испекла, и его уже отвезли в кафе. Так что… Вперед. Что бы там ни было.
Рядом Зизи натягивает кружевные перчатки.
– Ну что, пошли смотреть на шарики?
***
Шарики «дому на колесах» идут примерно как танку. Кстати, именно так машину и назвал Руслан. Ой, нет, про Руслана точно сегодня думать не надо, иначе меня совсем унесет!
И меня тут же выносит. Потому что водительская дверь открывается и…
Рядом присвистывает Зизи. Вообще-то, так делают мужчины, нет?!
– А он точно совершеннолетний?
Богдан сбрил бороду. А-а-а-а-а-а!!!
Про совершеннолетнего Зизи, конечно, преувеличила. Просто… Просто сейчас Богдан выглядит так же, как тогда. Когда я по нему сохла. Я и забыла, какие у него острые скулы. И целовальные губы. Именно ими он вчерашней меня ночью и…
– Шариков достаточно?
А голос другой. Ниже. Более хриплый. Боже, ну за что мне эти контрасты?!
– Кто ты, юноша?
Богдан смеется. Я стою столбом, вся парализованная мурашками. С другой стороны из машины выбирается Сашка.
– Где моя красотка-жена?
Они о чем-то перешучиваются. Сашка и мне отвешивает комплименты. А я стою, реально как замороженная. Смотрю, как Богдан подходит ко мне. Черные джинсы, белая рубашка. И лицо…
На него внезапно накладывается другая картина, только лицо – то же. Темный костюм, белая бутоньерка. Он – жених. Он – женится. А мне хочется сдохнуть.
– Видишь, я побрился. Как ты и хотела. Нравится?
Мне приходится тряхнуть головой, чтоб скинуть этот морок шестнадцатилетней давности. Сегодня другой день. Другая свадьба. И жених – не Богдан.
– Не… Необычно.
– Значит, снова не нравится.
– Нет!
И замолкаю. Я не могу объяснить, в чем дело. И как меня опрокидывает в прошлое его внешний вид – острые гладко выбритые скулы, внимательный взгляд серых глаз и раздавшиеся плечи под ослепительно-белой рубашкой. Этот коктейль сбивает с ног похлеще, чем все «Северные сияния» и «Ермак Тимофеевич».
«Зря на меня гнала», – снова всплывает в голове неугомонный казачий атаман.
Богдан проходится по мне взглядом. Под ним мне хочется на все пуговицы застегнуть жакет Зизи. Или, наоборот, стащить его, показав шифоновые рюши во всей красе!
– Ты потрясающе выглядишь. Особенно… особенно подвеска. Красивая.
– Поехали жениться! – кричит Сашка.
Мне, главное, не забывать, что это Сашкина свадьба. И что мне не шестнадцать.
Жизнь моя ни хрена не упрощается. Потому что Сашка с Зизи устраиваются сзади! Мне приходится сесть вперед. Снова слишком близко от Богдана. От его рук на руле. У него всегда были такие крупные ладони?!
– А кто у вас свидетели? – интересуется Богдан. Машина вливается в транспортный поток. Мне кажется, я слышу, как шарики стучат по крыше. Они же весело подпрыгивают над капотом.
– Мы без свидетелей женимся.
– Тайное венчание?
– Сейчас это не обязательно, – включается в разговор Зизи. – У нас все будет по-простому. Быстро поженимся, быстро пообедаем в кафе – и по домам.
– А то-о-о-о-орт?
– Торт обязательно.
– Ты ее не слушай, – снова вклинивается Сашка. К нему вернулось его хорошее настроение. С Зизи они, похоже, помирились качественно. – Все будет. И кафе, и торт, и ведущий, и танцы.
Зизи демонстративно вздыхает. Богдан кивает.
– Замечательно.
А я отверчиваюсь к окну. Я вспоминаю другое кафе, другого ведущего, другую свадьбу. И это ни хрена не замечательно.
Машина долго паркуется возле ЗАГСа – это тот еще квест. А я на почве попыток нервного самовнушения роняю телефон. Пока нашариваю его под сиденьем, все выходят из машины. А потом дверь открывается, и мне протягивают широкую ладонь. Богдан демонстрирует изысканные манеры
Не лишним будет – машина у него высокая, а Зизи настояла, чтобы я надела каблуки. Небольшие, но все же, в виду отсутствия опыта постоянного ношения…
Закусываю губу, тихонько выдыхаю и вкладываю руку в ладонь Богдана.
Так, это свадьба моего брата. Я должна быть в форме. Ничего такого не происходит.
Все, выдыхаем. Дышим спокойно. Не циклимся на том, какая крепкая и горячая рука меня поддерживает.
За моей спиной закрывается дверь машины, пиликает сигнализация.
И первый человек, которого я вижу, подняв взгляд, – Татьяна.
Тамбовская.
