Текст книги "Ты не опоздал (СИ)"

Автор книги: Дарья Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 2.

Свое намерение я исполнила. Сашка, Богдан и крыса ушли. Я немного посидела с родителями и ушла к себе. Поревела, как и собиралась. Но тихонько, чтобы папа с мамой не слышали. Уснула потом. А вечером, когда пришел Сашка и сел добивать торт, я устроила брату допрос.

– Кто эта Татьяна? Учится с вами?

– Что, не понравилась? – Сашка увлеченно выскребал остатки крема с тарелки. – Мне она тоже не нравится. К Бо липнет, вцепилась, как пиявка. Нет, она так ничего. Но липучая.

Мне Сашкины слова, с одной стороны – как бальзам на душу. Что она брату тоже не нравится. Семейная солидарность! А с другой стороны, то, что она липнет к Богдану – не нравится совсем! Но я это своим глазами видела, так-то.

– А что за выступление у нее? Ну, она сказала, что у нее двадцатого выступление.

– Так она в культуре учится. В смысле, институте культуры. На хореографическом.

– И где вы ее подобрали?! – еще и танцует! То-то мне показалось, что она жопой вертит!

– Да это Бо ее нашел. У них кампус общий. В общаге. Ну или как-то так.

Кусаю губы, чтобы не ляпнуть что-нибудь.

– Она противная! – нет, все-таки не выдерживаю.

– Согласен. Малая, а там больше торта нет?

– Остался последний кусок. Может, на завтра? К кофе?

– Нельзя оставлять на завтра то, что можно сожрать сегодня! – Сашка протягивает тарелку. – А торт вкусный, никого не слушай. И мы ее больше не приведем. Это она сама за нами увязалась, когда про тебя и торт услышала.

Я молча отдаю брату тарелку с последним куском торта. Его слова немного меня успокоили. Но все-таки не совсем. Эта танцующая крыса крутится где-то рядом с Богданом! А я…

– Вы, правда, придете ко мне на вручение аттестата?

– Если хочешь – придем. А если ты еще один торт испечешь… – Сашка добивает торт, бросает на меня короткий взгляд – и смеется. – Да придем, конечно. Без всякого торта.

***

Они, правда, приходят все! И родители, и Сашка с Богданом. И крыса!

– Богдан, какая у тебя красивая девушка, – подмигивает мама Богдану, пока крыса хихикает с нашим отцом. Одноклассницы заинтересованно косятся не только на Богдана, но и на Сашку. А у меня внутри, в области желудка, что-то кипит. Изжога сотого уровня!

Я два часа собиралась на вручение. Перемерила кучу нарядов. Два раза мыла волосы, чтобы их как следует уложить. С лица у меня, слава богу, все сошло. Ну, самое страшное. И еще сорок минут я потратила на то, чтобы сделать себе пристойный нюдовый макияж. Никто – точнее, Богдан – не должен догадаться, что я старалась!

А он приперся с крысой!

И букетом цветом. Пять розовых роз, перетянутых голубой лентой.

– Держи. Поздравляю с получением аттестата.

Я, разумеется, смущаюсь. Разглядываю розы. Тереблю ленту.

– Это в цвет твоих глаз.

Слышу, как фыркает крыса. Как смеется Сашка.

– Вообще-то, у Аришки глаза зеленые.

– Правда?

И я все-таки поднимаю взгляд.

А у тебя серые. Мне кажется, время останавливается. Все замирает вокруг нас. Пока мы смотрим друг другу в глаза.

– И правда… зеленые.

– Бо! – крыса дергает его за рукав. – Пойдемте. Мне еще надо перед выступлением переодеться успеть.

Они уходят. Вдвоем. А мы вчетвером идем в кафе отмечать мой аттестат.

– Мне кажется, такими темпами Богдан скоро женится, – смеется мама.

Я спотыкаюсь, папа ловит меня под локоть, снимает машину с сигнализации.

– Ой, ты скажешь, Лен, тоже. Они сейчас не торопятся с этим.

– Ну и зря, – мама поправляет мне ворот блузки. – Нечего с этим тянуть. У них все равно последний курс, уже можно про это думать. Но тебя, Аришкин… – треплет меня по волосам. – Тебя это не касается. Ты учись!

Сердито дергаю головой. Если мне рано, то и Богдану рано! Нечего тут!

***

Документы подавать в техникум я еду вместе с папой. Потому что я несовершеннолетняя. Как меня вдруг стало бесить вот это – несовершеннолетняя!

Папа над моим недовольством потешается все обратную дорогу.

– Эх, Аришкин, если бы ты знала, как это все быстро проходит, – он вздыхает. – Где мои семнадцать лет… Наслаждайся, пока можно.

Я не могу наслаждаться! Я даже не могу сама документы в техникум подать, без отца. А вокруг Богдана крутится какая-то крыса. А мама говорит, что он скоро женится.

Нет, этого не может быть! Богдан не может жениться! Ни на крысе, ни вообще.

Пока я несовершеннолетняя.

***

После сдачи сессии Саша устраивается на подработку. И не только он. Богдан тоже не уезжает к себе домой, они будут работать вместе. Вроде как даже по специальности. Папа их в какую-то лабораторию устроил – чуть ли не пробирки мыть, но все-таки это где-то рядом с тем, чему они учатся. Для меня то, что они там у себя в нефтехимическом изучают – сплошная абракадабра. Сейчас для меня главное то, что Богдан не уехал, и, наверное, будет бывать у нас. Хотя бы иногда.

Плохая новость в том, что крыса тоже никуда не уехала. И они все чаще гуляют вдвоем, о чем мне сообщает Сашка. Проходит уже две недели после вручения моего аттестата. Богдана я с тех пор больше не видела, только так, пару раз Сашка о нем говорил. Единственное мое утешение – его социальные сети. Там не то, чтобы много, но есть фотографии, которые я могу разглядывать. Но этого категорически мало! Я очень хочу снова увидеть Богдана, снова поговорить с ним! Только без крысы. Аккуратно навожу Сашку на разговор, но, оказывается, что Богдан без крысы сейчас вообще никуда, что у них там вовсю роман закрутился.

Мне приходится сбегать в свою комнату и реветь в подушку. Как это может быть?!

Как?! Это?! Может?! Быть?!

Но реветь и ничего не делать – это не про меня. План созревает мгновенно, не без помощи опыта одноклассниц. Фейковый аккаунт создать – раз. Написать Богдану – два. Правда, между «раз» и «два» – пауза. Длиной в пару дней. В которые я напряженно думаю, что ему написать. Так, чтобы он понял, как все серьезно. И чтобы не догадался, что это я. Ни за что! О том, что это напрочь нелогично, я в тот момент не думаю.

Все, что мне приходит в голову, кажется глупым. Не то. Не так. И потом, вдруг, утром, я решаюсь. Этому есть причина. Не вставая с кровати, пишу.

неЗнакомка: Ты мне сегодня снился.

Заглавная «З» – это намек на то, что я – зеленоглазая. Мне кажется это очень изящным намеком.

Ответ приходит тут же.

Богдан: Ты кто такая?

неЗнакомка: Я пока тебе этого не скажу. Но мы знакомы. И ты мне очень нравишься.

Он не отвечает. И это почему-то обнадеживает.

неЗнакомка: Ты в моем сне был где-то среди сугробов. Ты был в красном пуховике и пушистой шапке. Вокруг снег, ветер. Прям даже вьюга. Мне было страшно. А тебе – нет. Доброе утро, Богдан.

Богдан: Ты чокнутая. Не пиши мне больше.

У меня такое чувство, словно он меня ударил. Смотрю, не мигая, на экран. Почти не дышу. Потом отворачиваюсь к стене, наоборот, часто дышу ртом. Не выпускаю телефон из руки. За стеной гудит миксер, потом слышится мамин голос.

– Аришка, вставай, будем панкейки делать!

Мне нельзя плакать, пока родители дома. А потом в голову приходит неожиданная мысль, и я снова включаю экран телефона, чат с Богданом.

Так. Он меня не заблокировал. Отправил сообщение: «Не пиши мне больше». Но не заблокировал! А это значит…

А это значит, что я иду жарить панкейки. И думать!

***

На кухне мы собираемся всей семьей. Хотя я могла бы и спать – мне, в отличие от родителей и брата, никуда не надо. Но я жарю панкейки – потому что никто это не сделает так, как я – и слушаю разговор моих домашних. Тем более, разговор… увлекательный!

– Как там у Богдана дела с этой девушкой? Таня, кажется. Все серьезно?

Я замираю с силиконовой лопаточкой в руках.

– Да ну, – Сашка косится на меня. Точнее, на сковородку, где готовится очередная порция панкейков. – Это она к нему прилипла. Рыба-прилипала.

– А что, Богдану она совсем не нравится?

– Да нужна она ему! – фыркает Сашка и снова смотрит на сковородку. – Говорю же – прилипла.

– Какие же вы, мальчики, бесчувственные! Вот вечно так. Девочка по мальчику страдает, а вы – рыба-прилипала.

Отец хмыкает в усы. Но мама почему-то не оставляет тему.

– Вот когда я была молодая, помню, читала такой рассказ. «Письмо незнакомки» называется. Стефана Цвейга. Как раз про это.

– Матушка, я тебя умоляю, давай без Цвейга, а? С утра да на голодный желудок – помилосердствуй. Ариш, у тебя там не горит?

Ойкаю, начинаю спешно переворачивать панкейки. Вроде, не сильно пригорели, терпимо. А после завтрака, когда все разъезжаются по своим делам, ищу этот рассказ, про который рассказывала мама. И залипаю на нем. Читаю. Реву. Иду заваривать чай. Снова читаю. Снова реву.

Как будто про меня.

Только мне проще, чем героине рассказа. Я могу видеть любимого человека. Я могу с ним говорить. Я могу ему написать.

Могу же?

Вытаскиваю телефон, проверяю. Не заблокировал. Значит, могу.

И буду.

***

– Вот даже две бутылки шампанского? – смеется мама.

– Ну, так не каждый день такой праздник, – папа складывает бутылки в холодильник. – Все, теперь у нас дома официально два студента!

– А через год будет только один, – вступает в разговор брат.

– Сейчас прямо!

И начинается снова семейный спор. И, слава богу, главная причина его – не я. С моим решением все-таки смирились. Даже вон праздновать собираются. Так-то вроде и повод есть. Потому что я поступила – теперь уже официально. Хотя приказа еще нет, но в рейтинговых списках я уверенно в серединке, даже ближе к началу. Никто меня уже не сдвинет, так что поступила стопудов. Тоже мне, достижение, я и так это знала. Но родители радуются. А сейчас еще и для ради разнообразия взялись драконить Сашку.

Но это тоже не всерьез. Они его драконят, он их троллит тем, что не будет поступать в магистратуру. Но в это, похоже, никто не верит, включая самого Сашку. Голова у него реально варит шикарно, если есть возможность еще учиться – надо учиться. У Сашки голова светлая, у меня – руки. Каждому свое.

– Вот Богдан тоже не собирается в магистратуру. Что там делать, только время зря переводить, – у Сашки нескончаемый запас аргументов. А я замираю. Богдан к нам теперь совсем не заходит. Но это не значит, что я с ним не общаюсь. В каком-то смысле – да.

– У Богдана своя голова на плечах, и причины тоже свои. А у тебя – свои, – не сдается мама. А я соображаю, что мне это сулит. Если Богдан через год получит свой диплом, не продолжит учебу, то… То что? Он уедет к себе домой? Я его больше вообще никогда-никогда не увижу? А крыса?

– Кстати, – Сашка поворачивается ко мне. – А чего это мы отмечаем твое поступление шампанским? А торт?

– Сашка, ты обнаглел! – возмущается мама. – Ариша поступила, и Ариша же должна торт печь?

– Можно не торт, – милостиво соглашается Сашка. – Можно капкейки. Или этот… Который ты на новый год пекла? На который уйма рома ушла? Богдан тоже по твоей стряпне соскучился.

У меня замирает сердце. В телефоне у меня с Богданом все не так. Ни про какое «соскучился» там речи не идет.

– Если соскучился, что ж в гости перестал заходить? – спрашивает папа. – Умный парень, с ним поговорить интересно.

А мне интересно, когда этот папа с ним успел так хорошо познакомиться. Может, в этой лаборатории, где Сашка с Богданом подрабатывают?

– Да он все с Танькой шляется, – ворчит брат.

– Саша, выбирай выражения! – одергивает его мама. – Ты о девушке друга говоришь!

Сашка недовольно морщит нос. Мне греет душу, что в оценке крысы мы с ним солидарны.

– Ладно уж, – ворчу. Демонстративно недовольно. – Так и быть. Испеку что-нибудь. Под шампанское. Пап, – поворачиваюсь. – Мне нужен коньяк. Хороший!

Отец смеется.

– Кулинар в семье еще хлеще алкоголика!

***

После долгих размышлений решаю испечь «Эстерхази». У меня с ним не сложилось – пробовала только один раз, и вышло не очень. Нет, мои слопали только так. Но у меня к себе были претензии. Особенно косячной вышла глазурь.

Ну, ничего, сейчас я посмотрю пару мастер-классов, учту свои ошибки – и ка-а-а-а-ак забабашу! Главное, крысу с собой не приводите.

***

Они привели с собой крысу! И сейчас она самодовольно смотрит на торт, не выпуская локоть Богдана.

А ну руки убрала!

– Это зебра?

Сама ты зебра!

– Эстерхази, – я со вздохом достаю четвертую чайную пару. Мне бабушка на окончание школы подарила чайный сервиз. «Джульетта» называется, с красивыми синими и фиолетовыми цветочками. Крысу из него поить жалко!

Крыса устраивается за столом.

– Такое странное название… Почему такое?

– Можно посмотреть в Интернете, – разливаю чай. Я не очень гостеприимна, я знаю. Но я эту в гости не звала! Я так зла, что она пришла, что даже не очень-то радуюсь, что вижу Богдана. А он, кажется, похудел. Совсем она его заездила!

Воздушные куски смотрятся идеально. Даже миндальные лепестки почти не осыпаются.

– Ух ты, как красиво… – Богдан разглядывает торт, наклонив голову.

– И все-таки мучного много вредно, – крыса тоже не очень-то вежлива. Не нравится что-то – проваливай!

– В нем нет ни грамма муки.

– Как может быть торт без муки? – удивляется Богдан.

– А вот так.

И, демонстративно игнорируя крысу, рассказываю Богдану и Сашке историю торта «Эстерхази» и его рецепт. Я подготовилась, да!

Они слушают внимательно и после дружно просят добавки. Я выдаю со словами:

– Больше не дам. Еще папе с мамой надо оставить.

И крысам добавки не полагается!

– Ой, слушайте, я вам сейчас такое расскажу! – крысу отсутствие добавки не парит. Она даже свою порцию не доела. Достает телефон. – Бо тут какая-то чокнутая написывает.

– Таня, не надо, – произносит Богдан с нажимом.

– Да чего такого-то? Все люди взрослые. Ну, почти, – улыбается в мою сторону. А мне нехорошо от ее улыбки. И от предчувствия. Это же… Это же… «чокнутая» – это не про меня?! – Вот, послушайте.

Это про меня.

Эта крыса зачитывает фрагменты моих сообщений Богдану. Он ведь меня так и не заблокировал. И я ему писала. Каждый день. Он не отвечал. А я писала. И этот разговор в один конец, слова в пустоту – они создавали какую-то странную иллюзию. И с каждым разом мои сообщения были все более и более…

А она нараспев и глумливо читает мое последнее сообщение: «Напиши мне. Пожалуйста, ответь мне. Ведь ты меня не заблокировал, значит, я что-то значу для тебя? Напиши мне. Хотя бы что-нибудь. Можешь даже наругаться. Обматерить. Только напиши».

Он и на это сообщение не ответил. Точнее, ответил. Вот так.

Значит, вы вдвоем читали мои сообщения? Так вот почему ты меня не блокировал? Это вы так развлекались со своей крысой? Такой вот сериал? Может быть, вы даже точно знали, что это пишу я?!

И это вдруг становится самым важным. Не показать, что это я. Не показать, как мне сейчас больно. А больно очень. Внутри больно, как никогда не было. Так больно, что мне трудно, почти невозможно дышать. И я плохо вижу, что передо мной. Не слезы, нет. Кажется, не они. Только зрение почему-то расфокусировалось.

Я смотрю на оставшуюся часть торта. На нарисованную паутинку. Вспоминаю, как рисовала ее. Заставляю себя разглядеть все-все линии. И, когда зрение проясняется, делаю глоток чая и говорю чужим спокойным голосом:

– Чушь какая-то. Надо было блокировать эту дуру. Кто будет еще чаю?

Отвечает первым Саша. И не про чай.

– Некрасиво это, – голос его резкий. – Надо было блокировать. А вот так смеяться – некрасиво.

Мы все молчим. У меня в голове что-то стучит. Как будто отмеряет время, которое мне надо продержаться. Сашка молчит сердито. Богдану, кажется, неловко. И только крыса совершенно безмятежно доедает мой идеальный «Эстерхази». А потом изящно встает со стула.

– Я вас оставлю ненадолго.

Надо же. Крысы ходят в туалет.

– Бо! – взрывается Сашка, как только мы остается втроем. – Какого хрена она лазит в твоем телефоне? Ты совсем каблук стал, что ли?!

– Да не лазит она! – ответно рявкает Богдан. – Просто Танька случайно увидела пуш. А там такое… – он дергает плечом. – Устроила мне скандал, что я, типа, с кем-то еще мучу за ее спиной. А я ж не виноват, что она мне пишет, эта девчонка! Пришлось показать переписку, чтобы увидела, что я ей вообще не отвечаю, что она там в одни ворота упражняется. А Танька взяла, наскринила и себе отправила. Я просил ее удалить! – он сердито взъерошивает волосы.

А мне становится чуточку легче дышать. Значит, они это не обсуждали. Не смеялись надо мной. А крыса… Ну она крыса и есть.

– А что ты ее не заблокировал? – не унимается Сашка. У него по-прежнему сердитый голос. – Гуляешь с Танькой – ну и гуляй. Зачем тогда читаешь, что тебе пишет другая?

Они какое-то время меряют друг друга взглядами. А потом Богдана достает телефон, что-то тыкает на экране и показывает его Сашке.

– Вот, заблокировал! Доволен?

Сашка резко отворачивается ко мне.

– Ариш, налей мне чаю, пожалуйста.

Крыса возвращается из туалета какая-то бледная. Своим ядом отравилась, наверное.

– Богдан, пойдем, – смотрит на меня искоса. – Кстати. С поступлением, Арина.

***

Я спряталась от Сашки в ванной. Чтобы пореветь под шум воды. Но не ревелось. Словно пересохло что-то.

Богдан меня на самом деле заблокировал. Ну и правильно. Правильно. Пусть даже Богдан не знает, что это я. Мне все равно ничего не светит – вон он как на свою крысу смотрит. Ну и что, что он не по своей инициативе ей эту переписку показал? Хватит унижаться!

Пусть остается со своей крысой, если такой дурак.

Хватило меня ненадолго. Потому что крыса таки уезжает к родителям, откуда она там. А Богдан с Сашкой в пятницу вечером собираются у нас попить пива. И помириться.

Я так понимаю, что причина их размолвки – крыса. Она Сашке не нравится. Особенно – то, что она читала переписку. Я уже почти перестала жрать себя из-за этой истории. А Сашка прямо взъелся на Богдана из-за этого, говорил, что это очень некрасиво.

Но теперь они эту тему закрыли, сидят, пьют пиво, трут свои студенчески терки. И я трусь рядом. Мне купили вкусного мангового лимонада и даже почти не бьют по рукам, когда я уничтожаю их пивную закуску. Сижу, жую сыровяленую курицу и слушаю. Про их планы, про всякие истории. Они пьянеют, и Сашка уже не одергивает Богдана, когда он говорит что-то такое… Что-то не для моих детских ушей, как считает Сашка.

Ха. Нашли ребенка. Можно подумать, я чего-то не знаю из того, о чем они говорят. Не, про их учебу, нефтехимию, предметы, преподавателей – про это не знаю. Подозреваю, что в техникуме у меня все будет совсем не так. А про все остальное…

Я уже не ребенок. Только вот мама, папа и брат так не считают. Я для них маленькая. А я взрослая.

Насколько я не взрослая, понимаю очень скоро. Когда сталкиваюсь с Богданом в коридоре. Во мне лимонад попросился наружу, а Богдан идет из туалета с уже исполненной миссией. И я врезаюсь в него. Меня подпирает лимонад, Богдан стоит уже чуть неуверенно.

Это мне так кажется поначалу. А потом я просто перестаю дышать. От того, какой он весь твердый и горячий. Большой. И как кружится голова от того, что его пальцы держат меня за локоть. И как хочется прижаться еще сильнее. И почувствовать его руки на себе.

– Извини, – он качается, разжимает пальцы. Голос сиплый. – Кажись, мы с Саньком перебрали.

– Ничего подобного! – кричит с кухни Саша. – За себя говори.

***

Сашка оставил Богдана у нас ночевать – пива они выпили и в самом деле прилично. Устроились в Сашкиной комнате, Богдану достали с балкона раскладушку – я даже не подозревала, что у нас она есть.

Какое-то время из комнаты брата еще слышались разговоры и смех, но потом все стихло.

Заснули. А я спать не могла. Я все вспомнила и вспоминала. Какой Богдан наощупь. Очень твердый. Почему-то горячий – гораздо горячее меня. И большой. Он крупнее Богдана. Теперь кажется, что сильно крупнее, хотя при первой встрече мне так не показалось.

Меня до этого обнимали представители противоположного пола. Например, отец. И брат. И даже одноклассники. Точнее, один, с которым я целовалась. Правда, что делать дальше, я не знала, и он, кажется, тоже не рискнул.

Что делать с Богданом, я знала точно. Я знала точно, чего хочу от него. Теперь. Дальше. Чего внезапно захотела, когда мы столкнулись в коридоре. Когда я врезалась в него.

Чтобы обнял. Двумя руками. Прижал к себе крепко. Чтобы чувствовать его всем телом. И не на несколько секунд, а долго.

И не только чувствовать.

Понимаю вдруг, что все это есть у крысы. Они же взрослые. Они же совершеннолетние! И делают, что хотят. И обнимаются. И целуются. И не только. А вот это самое, которое только восемнадцать плюс. И про которое я знаю только в теории. У меня теория, а у Богдана с крысой – практика! И они все это делают. Он ее обнимает. Двумя руками. Прижимает. И дальше…

А дальше мне становится так остро, горячо. И чуточку больно. Когда я представляю, что Богдан делает с крысой. А он делает! Я видела, как он на нее смотрит. А она так выглядит… Что парням с ней хочется делать то самое, я это прямо интуитивно чувствую! Сколько раз ты с ней это делал? Как?!

Нет, я не хочу это знать! Но не могу не думать. Не представлять. Не хочу, но оно само собой. Совсем тошно от этого. Встаю, иду на кухню пить воду.

Прохожу мимо комнаты Сашки. Вот они там… На Сашку все равно, но когда я представляю... Там Богдан. Наверное, только в трусах. Вспоминаю его широкую голую спину, грудь с треугольником темных волос.

Он совершеннолетний.

Он взрослый.

Он мужчина.

Я это не просто понимаю – я это вдруг отчетливо чувствую. Чувствую тем, что до этого во мне никак не проявлялось.

И он сейчас там, за этой дверью. Спит. Почти не одетый.

А еще там мой брат.

Мне приходится трясти головой, чтобы избавиться от картинок, которые кружат у меня в голове. Нет-нет, вспомни «Письмо незнакомки». Это же ничем хорошим не кончится! Иду на кухню, пью холодную воду.

И все равно потом, в кровати, лежу и представляю, как там Богдан. С его широкими голыми плечами и треугольником темных волос на груди. И это я еще далеко не все видела.

Я чувствую себя очень взрослой. Но, к сожалению, несовершеннолетней. А еще – совершенно неинтересной Богдану.

***

Первое сентября пришло незаметно. А до этого мы – опять с папой, да – ездили на собрание в техникум. Там зачитывали приказ, выступала декан – или кто она там – рассказывала про правила и прочую лабуду. Судя по списку группы, у нас даже есть два мальчика, но я их не разглядела. Ничего, первого сентября со всеми познакомлюсь.

Их, и правда, оказалось двое. Один странный, второй еще страннее, с мамой на первое сентября в техникум пришел. Девчонки вроде норм, только многие как-то странно одеты: в коротком, прозрачном, обтягушки, блестки – и на лице тоже. У меня в школе так нельзя было ходить, тут вроде тоже декан на собрании про какой-то дресс-код говорила. Но им, похоже, пофиг. Ладно, не мои проблемы.

Иду домой, вся полная новых впечатлений. В этом году первое сентября пришлось на субботу, так что у нас все дома. Родители – точно. Может, и Сашка с учебы уже пришел. Может, и Богдан с ним.

Богдана у нас в гостях нет. Но разговор все равно о нем. Только я понимаю это не сразу.

– Вот, Аришку попросим торт испечь, – Сашка кивает мне. – Привет, малая. Как там твои гопники?

– Саша! – уже привычно одергивает Сашу мама. Но он в каком-то смысле прав. Контингент в техникуме своеобразный, скажем прямо. Я привыкла к другому, понимаю это отчетливо. С другой стороны, что, я там три года не вытерплю? У меня есть с кем общаться.

– А как твои задроты? – не остаюсь в долгу. – Торт испеку, не вопрос. Но теперь – только за деньги.

– Ариша! – теперь мама одергивает меня. – Что за слова?

– Прошу прощения за слово «деньги», – у меня прекрасное настроение. Я поступила. Я по этому поводу и не дергалась, но все равно всегда приятнее, когда все уже четко и определенно. И техникум мне понравился, там все такое чистенькое, новое, после ремонта. И группа норм. И от дома не очень далеко. – Но коньяк нынче дорог, да, пап? – подмигиваю отцу.

– Истину дочь говорит.

– Вот! Так кому торт надо?

– Богдану.

Замираю.

– Так у него же… зимой… день рождения.

– Так и не на день рождения. На свадьбу.

Какую, на хрен, свадьбу?!