Текст книги "Девятый для Алисы (СИ)"

Автор книги: Дарья Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Зато, похоже, относительно того, понравится ли Мише ее тело, Алиса зря переживала. Понравилось. Очень. Щеки стали горячими. Алиса резко дернула полотенце, распуская тюрбан. Интересно, он сегодня тоже… будет ее… как на кухне. О, ей этого хочется. Ужасно хочется. Так, что только при воспоминаниях дыхание сбилось, воздух в груди стал горячим, а в животе появилось что-то тяжелое и пульсирующее. Вот это и называется, наверное – желание. Желание мужчины. Не абстрактного – а одного конкретного, с бритыми висками, лохматым чубом рыжевато-коричневых волос, сильными руками в вязи причудливых линий и с Шивой на спине. К нему это желание – чтобы он сейчас оказался рядом и прижал ее, обнаженную, к своему телу. И все остальное. Тоже. Два раза. Такое сильное желание. От этого сладко. И страшно.

Алиса сердито сдернула с вешалки полотенце и начала яростно вытирать остатки влаги с тела.

***

Аромат жареной картошки Алиса уловила, едва открыв скрипучую деревянную дверь. Снова Мишина еда пахла на весь подъезд.

– Пахнет очень вкусно, – Алиса поворачивается спиной, чтобы Миша снял с нее куртку. Сумка с ее вещами стоит у стены. Осмыслить тот факт, что Миша предложил ей пожить у него, что они в самом деле будут жить вместе в ближайшие, точнее, оставшиеся четыре дня, – этот факт у Алисы осмыслить так и не получилось. Она просто приняла его как данность. Пока.

Мишины пальцы сжались на ее плечах. Алиса почувствовала, как он зарылся лицом в ее волосы.

– Сначала ужин или…

Это прозвучало хрипло. Интимно. До мурашек. И пальцы его, еще сильнее сжавшиеся на плечах. И щека, вдруг прижавшаяся к ее.

– Ужин потом.

– Это правильно, – хохотнул Миша. Его пальцы скользнули с ее плеч вниз. – Ужин надо заслужить.

Это было настолько похоже и смыслом, и интонацией на слова, которые Алиса так часто слышала от Владимира – что девушка замерла. Ей казалось, что на нее вылили ведро ледяной воды.

– Эй, Алис, ты чего? – Мишины пальцы вернулись на ее плечи, он развернул ее к себе лицом и внимательно вглядывался в глаза. – Что я сказал не так?

– Я… не хочу… ничего… заслуживать… – Алиса с ужасом слышала, какой хриплый и совершенно чужой у нее голос.

Миша обхватил ее двумя руками, прижал ее голову к плечу.

– И не надо. Прости, если неудачно выразился. Не надо ничего заслуживать. Единственное, о чем прошу – будь со мной.

Она прижималась щекой к его плечу и чувствовала, как возвращается привычное тепло. А потом Алису подхватывают на руки.

И было… только не на кухонном столе, а на кровати. Даже еще приятнее. А потом – еще раз с ним. И картошка оказалась невероятно вкусной, и чай со вчерашним печеньем.

После ужина Миша со слегка виноватой улыбкой сказал, что ему надо поработать. И, убрав после ужина в четыре руки, они отправились в комнату. Там Михаил устроился за ноутбуком, а Алиса в кресле с телефоном. Но привычные паблики и подкасты не вызывали прежнего интереса. И ее взгляд то и дело отрывался от экрана смартфона и упирался в Мишу. И он тогда поворачивался, улыбался ей или подмигивал – и возвращался к ноутбуку.

Когда Михаил закончил работу, Алиса спала. Она не поняла, как это случилось – в последнее время она часто мучилась бессонницей, особенно, когда Владимир был рядом. И храп его, и само присутствие… А сейчас… Физическая нагрузка, свежий воздух, вкусная калорийная еде и секс – секс, который, как вдруг оказалось, может приносить удовольствие, да еще какое! – и вот результат. Она уснула прямо в кресле.

Когда Миша взял ее на руки, она проснулась. Но лишь отчасти. Миша шел с Алисой на руках к кровати и чувствовал, как ее руки обвиваются вокруг его шеи, а сама она что-то сонно бормочет.

– Тихо-тихо, сейчас спать будем.

Он уже в постели стянул с нее трикотажные спортивные штаны, а футболку трогать не стал. Притянул к себе теплое сонное тело, прижал ладонь к мягкому животу под грудью, пахом уперся в упругую девичью попу. Хорошо бы перед сном ее еще раз… Но Алиса сладко сопела.

Ладно, успеют еще. Впереди несколько дней.

Всего несколько дней.

А что потом – неизвестно.

***

Алиса много раз присматривалась, как это делают другие. И вот сегодня – решилась. На краю трассы накатана небольшая кочка, Алиса подъехала к ней, присела пониже и… Она оторвалась от снега. Ненамного, недолго. И приземление больно отдалось в ноги. Но! Она устояла. И был прыжок. И был краткий, но миг полета. Алиса затормозила и поняла, что сердце колотится, как сумасшедшее, дыхание сбилось. Она оглянулась. Кто-то видел? Кто видел? Миша видел.

Он притормозил около нее. За зеркальными огромными очками выражения лица не разобрать.

– Поехали. Не отставай.

В смысле – не отставай?! Она не отстает! Уже давно! И вообще, только что в первый раз прыгнула. Но Миша уже уезжал вниз по склону.

***

– Я тебя сегодня выпорю.

Занятия завершились, все желающие внимания наставника разошлись, и они остались вдвоем. И вот вам – такое заявление!

– В смысле?

– В прямом! – рявкнул Миша. – Приедем домой, вытащу ремень из шлевок – и выпорю тебя.

– Ты с ума сошел?!

– Это ты с ума сошла! – он вдруг подошел вплотную. И показался очень, просто очень огромным. Алиса вспомнила, как точно так же нависал над ней отчим. С ремнем в руке. – У тебя мениски лишние? Или ахилл порвать хочешь? Какого хрена ты сегодня прыгнула?!

Когда Алиса поняла, о чем говорит Михаил, ей не стало легче. Понятнее – да. Но горячая обида уже захлестывала, копилась в горле.

– Я приземлилась!

– Повторяю еще раз! Для блондинок! Ты не готова прыгать. Это чревато сейчас травмами, – было видно, что Миша сдерживается изо всех сил, чтобы не орать на всю инструкторскую биржу.

– А ты, конечно, это лучше меня знаешь – к чему я готова, а к чему нет?!

– Бинго! – не сдержался и снова рявкнул Миша. – Именно. Я лучше тебя знаю, к чему ты готова, а к чему – нет. Потому что я на лыжах, а потом на доске – с самого детства, и все про это знаю. Потому что я твой наставник и несу за тебя ответственность. Когда ты будешь готова прыгать – я тебе скажу и объясню технику. Не раньше. Чем я решу и скажу. Поэтому – никакой самодеятельности, поняла меня, Алиса?!

– Поняла, – после паузы прошипела Алиса. Обида вдруг, внезапно, в то время, пока Миша говорил, превратилась в злость.

Они не сказали друг другу ни слова, пока ехали в поселок. Алиса демонстративно уткнулась в телефон. Миша о чем-то переговаривался с водителем. Дома Алиса, сбросив куртку, напоказ и назло хлопнула дверью ванной. Он сам предложил ей пожить у него. Вот пусть и уступает девушке очередь!

***

Дверью Алиса хлопнула демонстративно. А вот замок изнутри не закрыла. Забыла. Или специально. Какая разница. И Миша потянул на себя дверь.

Под струями воды через стекло душевой кабины ее тело казалось еще совершеннее. А, казалось, то, первое впечатление, не могло перебить ничего. Казалось.

Вода словно специально струилась так, чтобы подчеркнуть каждый изгиб. Кожа блестела таким мягким жемчужным перламутром. Нет, Мишка не планировал говорить. А сейчас, даже если бы и планировал – не смог. Он двинул дверью душевой кабины. И с изумлением почувствовал, как неконтролируемо вздрогнуло его тренированное и функциональное тело, приученное точно выполнять поставленные перед ним задачи. А вот теперь – теперь он вздрогнул всем телом. От того только, что прижал к своему другое тело – теплое, влажное, женское и все такое… такое… такое…

И в этот момент он зачем-то вдруг начал говорить.

***

– Почему ты мне не веришь? – шептал он ей на ухо, прижимая крепко спиной к своей груди, обхватив руками поперек живота. – Алиска, ну почему ты мне ни капли не доверяешь?

– Да я… – отвечать было сложно. Алиса не очень понимала, о чем говорил Миша. А от горячей воды и его горячей твердой близости кружилась голова.

– Пожалуйста… – его губы прошлись по ее щеке. – Я прошу тебя. Я правда лучше знаю. Я опытнее. Доверься мне, Алиса.

Чудом ей удалось понять, о чем именно Миша говорит. Он, что – про катание? А ей почему-то уже подумалось, что это про что-то… что-то более важное.

Доверься мне, Алиса. Ей этого так хотелось. Довериться. Совсем. Полностью. Хоть раз в жизни. В первый раз в жизни. И только ему.

А он про технику катания.

Техники, Мишенька, бывают разные. И она резко вывернулась из его рук. И увернулась от поцелуя.

Доверься мне. Я лучше знаю. Я опытнее. И пусть речь идет просто о минете. Зато здесь я знаю о технике все.

В последнее время Владимир все чаще и чаще вместо традиционного секса предпочитал именно такой вид сексуальной активности. Алиса поначалу была от такого увлечения Владимира не в восторге. Но это в любом случае гораздо более приемлемый вариант, нежели анальный секс, на который Владимир не раз намекал. А у самой Алисы, как ни крути, положение не из тех, где можно бесконечно топать ножкой и говорить «не хочу, не буду».

А потом Алиса даже стала находить такое положение дел удобным. Зато теперь не надо было ждать. Она контролировала процесс. Когда она решит – тогда Владимир и кончит. А ей, разумеется, хотелось, чтобы это заняло минимум времени. Так что экспресс-техниками Алиса овладела в совершенстве. Великое достижение, да. Но тут уж кому как повезло. Кто-то умеет людей виртуозно на сноуборд ставить. А кто-то – просто член в рот брать. Или – не просто и не только в рот.

Пурпурная дымка. Вершина орального мастерства. Наслаждайся, Мишенька. Работает профессионал. Именно эта горечь не дала ей ответить на его поцелуй. Иначе мы будем целоваться, Девятый. А это не входит в мои планы. Ишь чего удумал – ремнем мне угрожать. Сам будешь пощады просить.

Мозг заработал четко. Пурпурная дымка требует сосредоточенности. Хорошо, что Миша уже возбужден. Эрекция у него прекрасная, быстрая, стойкая, с Владимиром не сравнить. Смазка. Вот ее нет под рукой. Да кто ж знал, что она понадобится?! Но для наружного применения можно обойтись и гелем для душа. Лучше возьмет свой – у Миши может быть с каким-нибудь адским ментолом, а у Алисы нейтральный.

Все эти мысли очень быстро пронеслись у нее в голове. Пока Миша гладил ее по спине, Алиса протянула руку и щедро выдавила себе на ладонь пахнущего ванилью геля.

– Мы будем мыться? – Миша повернул голову, с любопытством наблюдая за ее действиями.

– Можно сказать и так.

И Алиса быстро опустилась на колени на дно душевой кабины. Миша что-то спросил, но она не стала вслушиваться. А он больше никаких вопросов не задавал.

Основание легло в смазанную гелем ладонь плотно, а пальцы не сомкнулись. На Владимире смыкались. Губы на головке лежали тоже иначе. У Миши все гораздо крупнее. Но на технику это не влияет. Три ритмичных сжатия ладонью. Начнем с трех, да. Губы делают движения, будто тянут через толстую соломинку густой смузи. Но очень аккуратно, плавно, чтобы не поперхнуться этим самым смузи. После третьего – резко дернуть головой в сторону. Громкий чпокающий звук, который при этом раздавался, поначалу ужасно бесил Алису. Потом она перестала обращать на него внимание. А сейчас из-за шума воды за Мишиной спиной его не было слышно. Вот и хорошо.

Повторить. Пожалуй, на счет «пять». И губами нежнее. Умеючи пурпурную дымку можно и растянуть. Раз кто-то у нас тут такой весь из себя сильный и все знающий. Ну, давай, покажи, сколько ты продержишься.

***

Миша вообще не понял, что с ним произошло. Вот Алиса опустилась на колени. Он еще усмехнуться успел. К таким инициативам от девушек он привык, хотя от Алисы почему-то не ждал. Может быть, потому, что сам неожиданно для себя кайфовал, целуя ее там, между бедер. А теперь она… Ну классно, чо.

А дальше случилось то, для чего у Михаила просто не нашлось слов. Сначала было классно. Потом – очень классно. Потом удовольствие захлестнуло такой огромной горячей волной, что он едва не захлебнулся.

А потом… потом Миша просто перестал владеть своим телом. Он превратился в марионетку, в куклу, которой управляла Алиса. Коленопреклоненная Алиса. Но именно она управляла им, решала за него, что будет и как. А он и пальцем не мог пошевелить без ее соизволения. И оргазм был такой бурный, будто… будто первый. Неконтролируемый совершенно. Опустошающий абсолютно. Такой, что не оставляет после себя ничего. Вообще.

Он рухнул рядом с Алисой на дно душевой кабины. И убей бог, не смог бы сказать, сколько времени у него ушло на то, чтобы осознать, что он не кончился. Что он еще есть. Существует в этом мире. Рядом с горячей и дрожащей Алисой.

Интересно, кто выключил воду. А нет, это просто душ упал на дно и течет у них под ногами.

***

Она всегда четко исполняла технику. Считала. Контролировала давление руки и губ. Что произошло сегодня – Алиса не понимала. Наверное, техника была отработана до того состояния, что движения выходили автоматически. Без ее участия. Потому что сама Алиса… сама Алиса умирала от наслаждения. От удовольствия. От того, какой он большой и горячий в кольце ее ладони. Как пульсирует. Какая нежная и тугая кожа под ее губами – и как сладко к ней прикасаться губами и языком. Нежно. Еще нежнее. В какой-то момент Алиса протянула руку и убрала лейку душа на дно кабины. Она хотела теперь слышать этот пошлый громкий «чпок». Услышала. Бонусом к нему – хриплое надсадное дыхание и стоны.

Даже Мишиной спортивной выдержки не хватило, чтобы долго сопротивляться пурпурной дымке. Он излился в нее бурно, сильно. И долго. А потом едва не упал рядом. Лежал тихо и молча, только дышал шумно. И широкие плечи время от времени вздрагивали. А Алиса аккуратно слизывала сперму с уголков губ. И потихоньку осознавала, что ее саму буквально потряхивает от возбуждения.

***

Оно, может, и к лучшему – что он кончил так, что, кажется, ни капли спермы не осталось. Зато можно подойти к делу обстоятельно. Никуда не торопиться. Тише едешь – дальше будешь. А он намеревался увести дрожащую Алису очень-очень далеко.

Ее трясло от возбуждения. А еще ее возбуждением пропахла вся душевая кабина. Во влажном горячем воздухе пахло ванилью и ею. Миша никогда не считал себя чувствительным к запахам. Но сейчас с наслаждением вдыхал аромат мощного чистого женского возбуждения.

– Мне тебя здесь… Или переберемся в кровать?

Вопрос был сформулирован как-то по-дурацки. Но смысл Алиса уловила очень точно. Потому что женские бедра стремительно разошлись в стороны, а в его плечо уперлась женская рука, толкая вниз.

– Поцелуй меня там… умоляю…

Пока его поцелуи спускались по животу и кружили по бедрам, Мишка, то и дело ударяясь то плечом, то коленом о стены не очень большой душевой кабины, еще успел по какому-то капризу памяти вспомнить, как покупал эту кабину. И как над ним менеджер подшучивал – мол, если планируете секс в душевой, берите побольше. Михаил тогда отмахнулся – для секса кровать есть. Угу. Это ровно до того момента, пока в твоей жизни не появляется голубоглазая светловолосая бесстыжая бестия Алиса.

Эта ее бесстыжесть – вот эта, теперешняя, здесь и сейчас, с ним – сводила с ума. Как она приподнимала бедра навстречу движениям его языка. Как уже привычно и требовательно легли ее пальцы на его затылок.

«Тише едешь – дальше будешь» не получилось. Он ласкал Алису не в первый раз, но сегодня он ее такой видел впервые. Такое под языком чувствовал впервые. Алиса, похоже, как и он сам недавно, совершенно утратила чувство реальности происходящего. И только выше приподнимала бедра и сильнее давила ему на затылок.

А потом внезапно обмякла. А Миша понял, что про «ни капли спермы» – это было ошибочное суждение. И вот эту обмякшую дрожащую Алису хотелось так, что остановиться было невозможно. Снова до беспамятства. Его бы не остановило сейчас ничего – даже если бы каким-то образом кто-то вошел сейчас в ванную комнату. Даже если бы треснуло стекло душевой кабины. У него было только одно всепоглощающее желание.

Одно на двоих. Они к черту на хрен разнесут эту кабину. Но остановиться – невозможно. Потому что Алиса узкая, горячая и пульсирующая. Потому что он взял ее без всего. Потому что она что-то горячечно шепчет ему на ухо. Потому что ТАК ему никогда не было. Нет. Так ИМ никогда не было. Именно с ней было ТАК.

***

Картинка перед глазами дрожала и плыла – словно горячее марево над пустыней, как это в кино показывают. Сердце никак не желало войти в нормальный ритм, а дыхание по-прежнему заставляло ходуном ходить грудь. Все-таки Мишина спортивная выдержка дала о себе знать. Потому что будь воля Алисы – она так бы и осталась лежать на дне душевой кабины. Состояние блаженной истомы пополам с отупением никак не желало оставить ее и заставить хотя бы чуть-чуть пошевелиться. В кровать ее отнес Миша, но даже это не заставило Алису собраться с силами. Лишь когда увидела, как Миша, уже одетый в штаны, задумчиво хмурит брови, разглядывая пачку презервативов на тумбочке – только тут некоторое подобие мысли затеплилось у нее в голове и, помогая себе руками, Алиса села и произнесла тихо.

– Я принимаю противозачаточные.

И это было чистой правдой – Владимир настоял.

– Хорошо, – после паузы ответил Миша – и смел упаковку в ящик тумбочки. – Ужинать будем?

***

Говорят, можно бесконечно смотреть на три вещи – как горит огонь, как течет вода и как работают другие люди. Про последнее – точно правда. Алиса сидела и наслаждалась тем, как работал Михаил. А он после ужина решил заняться ее снаряжением. Скрутил крепления со сноуборда, уложил его в специальную подставку и занялся подготовкой скользящей поверхности. Алиса и предположить не могла, что мужчина с утюгом – это настолько сексуально. А когда он мощными и ритмичными движениями снимал парафиновую стружку с доски, как при этом играли мышца на его руках, как двигались его бедра и ягодицы…

Алиса тогда еще не знала, что запах разогретого парафина будет долго у нее ассоциироваться со счастьем и наслаждением.

***

Михаила настигла бессонница. Его, который засыпал, едва коснувшись головой подушки. Обычно. Обычно за день настолько упахивался, что засыпал мгновенно. Но когда в его жизни появилась Алиса…

Алиса.

Алиса!

Он в какой-то момент поймал себя на том, что постоянно на нее оглядывается. Где она. Что делает. Как будто привязан к ней какой-то невидимой веревочкой. Или поводком. Это появилось после ТОГО раза. В душевой кабине.

Только через два дня Мишка наконец смог сообразить, что это.

Она просто умеет это делать. Офигенно умеет удовлетворять мужика ртом. Потому что ее папик так любит. Ну и тебе перепало, Мишка – с барского стола.

Он едва удержался от стона. Рядом сонно вздохнула Алиса.

Как это с ним случилось? Как это могло с ним случиться?! Но как-то вот, блядь, случилось. Мишка никогда не делил девушек с другими. Он был уверен, что он сам по себе подарок и ценный приз. Ну девчонки ж сами к нему… бегом… в штаны.

А теперь у него штаны общие с кем-то. С этим… Владимиром.

Алиса сказала ему, что принимает таблетки. Это, с одной стороны, обрадовало. Потому что такая осечка в контрацепции случилось с Мишей впервые. А с другой стороны, это же значит, что он вместе с этим Владимиром… в одну Алису.

Теперь стон сдержать не удалось. Алиса снова что-то сонно забормотала рядом, и он, повернувшись, прижал ее к себе.

Да. Это факт. Так могло быть. Так, скорее всего, и было. Что член этого Владимира был в Алисе – безо всякого презерватива. А через какое-то время там же был и член Михаила – тоже без всего. И рот ее обслуживал так же виртуозно не только его, Мишу – так, что он чуть в обморок не хлопнулся и ходил за ней потом, как телок привязанный, два дня – но и Владимира.

И чувство брезгливости – закономерное. А еще – другое чувство.

Что, вот после вот этого всего, что? Что, она снова вернется к своему кривоногому чмо?!

Был бы Миша сейчас один – он бы встал, пошел бы пить воду, отжиматься, делать берпи. Но рядом была Алиса. Причина его бессонницы. Но он уже не мог лежать спокойно, заворочался. А Алиса закинула на него руку, обняла. А потом и ногу закинула, и его руки сами собой обвились вокруг ее тела.

Он может думать все, что угодно. А чувство, когда она в его руках – сладкое. И отказаться невозможно. Уткнувшись носом в теплый ароматный женский затылок. Мишка неожиданно уснул.

***

Последний день. Сегодня – последний день. Обычно Мишка любил последние дни школы. Это итог. Ты видишь, чему научились люди, которые тебе доверились. Каких они достигли результатов. Как горят их глаза, как они горды собой. И слова благодарности – они, безусловно, приятны. Как и осознание того, что завтра можно будет отдохнуть – потому что снежные школы, конечно, выматывали. В общем, последний день школы – это обычно приятно.

Но не в этот раз.

Мишка делал свою работу на автомате. Со всеми наобнимался, нацеловался, все обсудил, планов настроил, контактами обменялся. Но при этом думал только об одном. И постоянно чувствовал присутствие Алисы. Где она, с кем говорит, смотрит ли на него. Это ощущение стало для него привычным.

А завтра у нее в двенадцать сорок самолет.

***

Они упорно делали вид, что сегодня – самый обычный день. И завтра Алисе не надо с утра возвращаться в гостиницу, паковать сумку и ехать в аэропорт. На ужин Миша заказал пиццу, потом он сел подбивать итоги по школе, а Алиса взялась наводить порядок на кухне. Его кухня Алису чем-то привлекала.

Он сидел, смотрел в экран монитора и не мог собраться с мыслями. Алиса за стеной чем-то звякала. Нашла время звякать.

Да провались оно все! Он резко встал.

Алиса ничего не сказала, когда он подхватил ее на руки – только своими руками крепко обхватила его за шею. Он не давал ей касаться себя. Но сам – сам исцеловал, изласкал ее всю. Да кончиков пальцев на ногах с ярко-алым лаком. Словно запоминал.

Словно прощался.

Останься.

Скажи, что хочешь остаться.

Скажи, что хочешь быть со мной, а не с ним.

Ничего из этого Михаил не сказал вслух. И Алиса ничего не сказала.

***

– Я провожу тебя в аэропорт.

– Это не обязательно.

Один взгляд на его лицо – и Алиса поняла, что спорить бессмысленно. Что же, если он хочет продлить эту агонию – пусть.

Она изо всех сил пыталась не расклеиться. Но когда пришло сообщение от Владимира – ей показалось, что ее ударили. Хорошо, что это произошло уже в гостинице, когда Алиса собирала оставшиеся вещи. Надо было сразу выписываться из отеля, но она почему-то об этом не подумала. А номер все равно оплачен до сегодняшнего дня. Да какая разница.

Алиса снова посмотрела на телефон в своей руке. Сообщение от Владимира было обычным. Он таких ей присылал много.

Оно было таким омерзительным, что Алиса едва подавила желание удалить его. Ей казалось, оно пачкает ее. Даже из телефона пачкает. Неужели она вернется к этому человеку?!

Нет. Алиса вдруг поняла это четко. Что больше не может быть ничего между ней и Владимиром. Но ей нужно с ним поговорить. В конце концов, они были вместе целых пять лет. Нет, даже шесть. Может быть, он поможет ей. На прощание. В память о проведенных вместе годах. Ему же было хорошо с ней. Может, и Владимир сделает что-то хорошее для нее на прощание.

А потом… потом будет видно. Сначала надо поговорить с Владимиром, сказать ему о своем решении. Нет, сначала надо вынести оставшиеся часы в обществе Миши.

Кто они теперь друг другу? Алиса села на кровать. Ей надо собирать вещи, скоро Миша приедет. А она… Она сидит и думает о нем.

Для него она, скорее всего, одна из. Ну может быть, слегка выбивающаяся из общего ряда из-за внешних данных. Но все равно – одна из многих. Она это чувствовала. Она в этом была уверена. Сколько у него таких было – девчонок, увлекшихся обаятельным симпатичным наставником? Сколько таких еще будет? Как легко ей Миша предложил пожить у него. Ей тогда, в первый момент, показалось, что это такой знак его особого к ней расположения или доверия. Да он всем такое предлагал! Удобно же. Чтобы время не терять. А так – молодое упругое тело всегда под боком.

Алиса шмыгнула носом. Чего она ждала, с другой стороны? И чем разочарована? Тебе, Алисочка, скилл катания на сноуборде прокачали, вкусняшками накормили, да еще и в постели ублажили по высшему разряду. Ты теперь хоть знаешь, что это вообще такое – секс. Как это – когда по-настоящему. Когда вас двое, и вы друг друга хотите.

Вот именно.

Двое.

Это для тебя вас двое. А для него – нет. И никогда не было. Временное удобное совместное сосуществование двух тел. Вы даже не поговорили толком ни разу. Нет, разговоров было много. Про технику катания. Про горы. Про поездки. Про жизнь на курорте. И говорил в основном Миша.

А ты про что хотела? О чем с тобой можно говорить? Что ты сама можешь рассказать? Про пурпурную дымку?

Зря она тогда это сделала. Вроде бы, хотела как лучше, Мише хотела приятное сделать. Или нет. Алиса совершенно запуталась. А Миша явно решил, что она… она… что-то совсем нехорошее он про нее подумал, точно. Несмотря на то, что ему понравилось. Но мало ли что мужик чувствует, когда его член в женском рту. Главное, что он думает, когда на нем штаны.

«Твое дело раком стоять и сосать», – раздалось вдруг в голове голосом Владимира.

А вот и нет.

Пиликнул телефон.

Михаил: Я внизу.

Алиса спешно побросала оставшиеся вещи в сумку, окинула быстрым взглядом номер, заглянула в ванную – и, подхватив сумку, вышла за дверь.

***

Они молчали всю дорогу до аэропорта. Ситуацию спасал Семен, который рассказывал какую-то длинную запутанную историю про своих родственников. К тому моменту, когда машина въехала на территорию аэропорта, история еще не подошла к развязке.

Регистрация уже началась. Алиса повернулась к Мише и протянула руку.

– Давай мне.

Он покачал головой, поправив на плече чехол с ее сноубордом.

– Еще вон очередь какую отстоять надо.

Отстояли. В толпе, когда вокруг все что-то говорят, молчание было не так тягостно. Миша что-то сказал про погоду в Москве, Алиса что-то ответила. Вот и ее очередь подошла. Наконец-то.

По транспортерной ленте уехал длинный чехол, затем ее сумка. Вот и все.

– Пойду я в зону досмотра.

Времени было еще более чем достаточно, но тратить его на это молчание дальше невыносимо.

– Пойдем, – хмуро отозвался Михаил.

И снова очередь, уже меньше, и вот, наконец-то, спасительный вход в зону досмотра. Можно прощаться. Лучше – не глядя.

– Алиса… – Миша вдруг взял ее за руку. И Алиса тут же вскинула на него глаза. Его сейчас кажутся темными. – Напиши мне, как доберешься. И вообще… напиши. Пиши. Звони. Обязательно. Я буду ждать.

Она ничего не ответила. А он разжал пальцы, резко развернулся и быстро пошел прочь.

– Девушка, вы проходите?

– Да-да, прохожу.

***

Спохватился он на полдороге от аэропорта. Даже положил руку Семену на плечо.

– Ась? – отозвался Сема.

– Да ничего-ничего, извини.

Толку сейчас возвращаться в аэропорт? Самолет все равно в воздухе уже. Сможешь остановить летящий самолет, Девятый?

Миша прислонился виском к стеклу и сцепил зубы. Наружу рвался совершенно неприличный стон.

Как он мог отпустить Алису? Как?! Зачем? И – к кому?!

Ты позволишь этому мудаку прикасаться к Алисе? А, получается, позволил. Отпустил. Сам отвез в аэропорт.

Мишка сильнее прижался к стеклу.

Нет. Не отдаст. И не отпустит. Алиса прилетит, выйдет на связь – и он ей напишет. Что напишет – Миша пока не знал. Он пока не мог с бурей в душе совладать. Но придумает. Напишет. Позвонит. Что-нибудь скажет. Давай, Девятый, придумай – что.

Но не думалось. И он бездумно смотрел на горный пейзаж, мелькающий за окном.