Текст книги "Девятый для Алисы (СИ)"
Автор книги: Дарья Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Глава 11. Слова я знаю заветные
без них не полетишь.
Нам надо закончить разговор.
Нам надо закончить…
Она не хотела ничего заканчивать. Алиса вообще уже не хотела ничего! Этот день выпил ее до дна. И сил не осталось. Там более на разговор, который надо закончить.
Алиса задумчиво смотрела на постель. Ей надо убрать номер.
Ей надо закончить разговор.
Как?!
Что ей сказать Мише?! У него есть вопросы. Много вопросов. Он рассержен. Наверное, у него даже есть причины. Получается, что Алиса его… бросила? А его, наверное, девушки никогда не бросали.
Алиса усмехнулась, потом тут же всхлипнула.
Не бросала я тебя, Мишенька. Я себя бросила. И свою прежнюю жизнь. Просто так вышло, что ты знал меня ту, прежнюю. Такую, какую я бы хотела забыть.
А ты… ты… ты же не дашь мне этого сделать.
Можно, я буду любить тебя тихо и издалека?
Бросив еще один взгляд на чью-то чужую разобранную постель, Алиса резко вышла из номера.
***
Миша не помнил, как он отработал день. Это не в первый раз уже. И каждый раз это происходило, когда дело касалось Алисы. До нее таких казусов в Мишкиной профессиональной деятельности не случалось. У него вообще с ней многое… случилось впервые.
Каждую секунду, как только его внимание ускользало от работы, он вспоминал их сегодняшнюю встречу с Алисой. Это она. Она. Они говорили. Он держал ее за руку. Она была рядом. Живая. Настоящая. Как же дожить до конца дня?!
Как-то дожил и доработал. Автопилот помог и вывез, недовольных среди клиентов не было. И без четверти шесть Миша почти бегом направился к гостинице. Лучше прийти раньше.
Он подождал до шести. Алиса не вышла. До Мишки запоздало дошло, что заходят и выходят сотрудники, скорее всего, не через вход для постояльцев, у которого Мишка дежурит, а через служебный. А он наверняка с другой стороны.
Ругая себя за тупость, Миша снова бросился бегом, огибая гостиницу и на ходу доставая телефон.
Новый номер Алисы не отвечал. И вторая попытка дозвона не увенчалась успехом. И третья. Он остановился у двери с надписью «Только для сотрудников» и тяжело дышал. Что-то, очень похожее на панику, неконтролируемо закипало в горле.
Дверь неожиданно открылась и из гостиницы вышла худенькая смуглая девушка.
– О, Девятый, как хорошо, что ты уже здесь! А я думала… Хотела телефон твой спрашивать… Молодец, что пришел!
Мишка ошарашенно смотрел на брюнетку. Он ее видел впервые в жизни. Или… нет? Он вроде лица… а иногда и другие части анатомии худо-бедно помнил, вот имена – не всегда. С этой девушкой у него точно ничего не было! Или все-таки…
– Алиса уехала!
Эти два слова разом вышибли все нелепые мысли из головы.
– Как?!
– Вот так! Сразу после того, как с тобой поговорила – пошла к управляющему, поставила в известность, поругалась с ним… в общем, неважно, потом переоделась и поехала домой. А позже мне сообщение прислала, что уже на автовокзале, что уезжает. Мы с ней живем вместе, квартиру снимаем. Меня Мариам зовут, кстати, – девушка говорила торопливо, волнуясь.
– Когда?! – только и смог выдохнуть Миша.
– Сообщение пришло час назад, – Мариам достала свой телефон. – Да, точно, пятьдесят три минуты назад. Я проверила расписание. Миш, в шесть последний автобус уехал!
Он выматерился. Извинился. Схватился за лоб. Надо был забивать на хрен на работу, хватать Алису за руку, тащить домой и там все выяснять! У такого идиотского поведения должна быть причина! Не может быть, чтобы у всего этого не было разумного объяснения!
– Миша, надо что-то делать! – Мариам схватила его за руку. – Может, на машине можно как-то догнать автобус?!
Мишка нахмурился – а потом бросился бегом в сторону, направо. Рядом с «Альпиной», буквально в пятидесяти метрах располагалась одна из обзорных смотровых площадок. К ней и бежал Мишка, а следом за ним – Мариам.
Он остановился, переводя дыхания. С этой точки серпантин дороги, ведущий из поселка, просматривался отлично. И по нему неспешно полз зеленый междугородний автобус. Тот самый, на котором, скорее всего, сейчас едет Алиса. Отсюда огромный автобус казался медленно ползущей упитанной гусеницей.
Потому что он очень далеко уже. А на выезде с горы сейчас наверняка автомобильная пробка. И как его догнать?!
– Кого надо догнать? – раздался за их спинами веселый голос.
Михаил обернулся. К ним подходил Султан. Ни за что бы не подумал, что когда-либо будет так радоваться Сулу!
Миша схватил Султана за рукав и подтащил к парапету.
– Сможем догнать?! – Миша ткнул пальцем в ползущий далеко внизу автобус.
Султан прищурился.
– Очень надо, – за другую руку Султана осторожно тронула Мариам. – Пожалуйста. Это очень важно.
Сул посмотрел сначала на Мариам, потом на Мишу.
– Так чего мы ждем? – Сул мотнул головой. – Снегоход там. Если дело действительно очень важное – догоним!
***
Через полчаса Мишка не был так уж уверен, что это на самом деле очень важно – догнать. Все-таки уцелеть при такой погоне казалось важнее. Михаил даже пожалел в какой-то момент, что не умеет молиться. Тоже не лишним было бы.
Миша видел подобное только в видео про профессиональных экстремалов-снегоходчиков. Нет, когда они с Сулом неслись по снегоходной дорожке вниз – было нормально. Быстро, но вполне в духе Сула. А потом началось такое…
Они спрямляли путь к выезду на трассу, прорываясь окраинами поселка, застроенными частными домами. Пробороздили чужой заснеженный огород. Снесли чей-то хлипкий забор, попавшийся на пути. Взлетели по ходу движения сверху вниз на крышу какого-то сарая – и она едва не провалилась под ними! Два метра полета – хотя Мишке с испугу показалось, что все десять – и жесткое приземление, от которого, кажется, должны были рассыпаться и позвоночник, и снегоход. Но позвоночник удержался, а снегоход, грозно рыкнув, помчался дальше. Мишка вцепился в Султана крепче. Поначалу он держался за специальные ручки, но потом понял, что за Султана надежнее. Если они рухнут со снегохода – то вдвоем. Так шансов уцелеть больше. Говорить, точнее, кричать что-то Сулу – бесполезно, он все равно ничего не услышит за ревом двигателя. Отвлекать же иным способом водителя на такой сумасшедшей скорости – самоубийство. А жить-то хочется.
Они вырвались за границы поселка и понеслись по полям параллельным курсом к трассе. Она петляла, и они трижды спрямляли, пресекая ее – прямо под рев автомобильных клаксонов. Михаил уже перестал бояться и просто вручил себя в руки судьбе. А судьба его в лице Сула в это время крепко – ну, Мишка надеялся! – держала руль снегохода.
Вот впереди мелькнул силуэт автобуса – и снова скрылся за поворотом. Они еще раз спрямили шпильку поворота прямо перед огромным черным джипом, который им оглушительно просигналил. И вот, наконец, поравнялись с автобусом. Мимо промелькнули лица пассажиров – наверняка, удивленные, но на такой скорости не разглядеть. Еще несколько секунд – и снегоход вылетел на трассу, перегородив путь автобусу.
Огромный пассажирский транспорт неспешно вырулил из-за поворота. И тоненько, как-то даже несолидно для такого большого транспортного средства скрипнув тормозами, остановился в паре метров от стоящего поперек трассы снегохода.
Султан заглушил двигатель, и Мишка понял, что наступила вдруг оглушительная тишина. Осторожно слез со снегохода – и чуть не упал. Оказывается, у него дрожали ноги. И это его-то – тренированные, выносившие любые нагрузки.
Открылась водительская дверь автобуса.
И земля содрогнулась.
Оттуда дымно, неотвратимо и грозно ступил водитель, во всем великолепии своих ста сорока килограмм веса, не менее тяжелого характера и сокрушительного темперамента.
Оздоев Аюп Джабраилович.
Отец Султана.
Да лучше бы они по дороге навернулись!
***
Аюп Джабраилович ругался на всех языках сразу – на русском, на своем родном и еще, как показалось Михаилу, на каком-то тарабарском, выдумав по ходу изъяснения несколько новых ругательств. И только излив гнев, начал говорить.
– Что вы творите, идиоты малолетние?! С тобой, – Оздоев-старший ткнул пальцем в прячущегося за Мишкину спину Сула, – дома разговор отдельный будет! Но ты, ты, Михаил! – от волнения у Аюпа Джабраиловича это вышло как «Микаэл». – Только из уважения к твоему отцу я не скажу тебе все, что думаю! У меня тридцать пять живых душ в автобусе! А если бы я затормозить не успел?!
– Чтобы вы, с вашим опытом – и не успели затормозить? Быть такого не может, – примирительно пробормотал Мишка.
– Зубы мне не заговаривай! – рявкнул Оздоев-старший. – Что у вас тут? Пранк это ваш дурацкий?! Или как это теперь называется – когда взрослые люди всякой вредной ерундой занимаются?!
– Погодите, Аюп Джабраилович! – Миша поднял руки. За его спиной Сул что-то жалобно причитал. – У меня… это я, если что, все затеял, ваш сын тут не при чем! – у меня есть причина. – Вспомнил Мариам и добавил: – Очень важная причина.
– И какая же она? – упер руки в могучие бока Оздоев-старший.
– У меня… у меня невеста в вашем автобусе. Она от меня… сбежала.
– Невеста?! – Оздоев-старший недоверчиво нахмурился. – У тебя?
Мишка лишь кивнул. Сейчас любые слова – подходящие, если они смогут спасти от гнева Оздоева-старшего. Не тот человек Аюп Джабраилович, чтобы втирать ему про девушку и «все сложно». Вот слово «невеста» он поймет. А еще лучше – жена. Но так врать не стоит, да и бессмысленно. Про Мишку в поселке все равно все все знают. Когда он женится – на следующий день об этом будут знать все.
– А ты не врешь?
Мишка снова помотал головой – на сей раз отрицательно.
– Ну ладно, – хмыкнул Оздоев. – Раз так – пошли в салон искать твою невесту. Но если ты мне соврал… – он погрозил Михаилу пальцем.
Если Мариам ошиблась… если Алисы нет в этом автобусе… то им с Сулом и правда лучше было перевернуться по дороге.
***
Миша шел первым, Аюп Джабраилович остался стоять на входе в салон, своим густым низким голосом успокаивая взбудораженных пассажиров. Миша вел взглядом по этим взволнованным лицам.
Нет. Нет. Снова нет. И дальше нет.
Все. Им с Сулом не жить.
Алиса обнаружилась в предпоследнем ряду. И она смотрела на Мишу такими глазами, что ее сегодняшний взгляд – днем, в гостинице – показался бы теперь совершенно спокойным.
Глаза у нее были абсолютно круглые и почти бессмысленные.
– Пойдем, – только и смог сказать Михаил.
Алиса молчала. В автобусе вдруг наступила совершенная тишина.
– Пойдем, – повторил он. – Пожалуйста, пойдем, Алиса.
Она смотрела на него все тем же стеклянным взглядом и не шевелилась.
– У тебя сумка… багаж какой-то с собой есть? – попробовал переформулировать Миша.
Тут Алиса отреагировала и едва заметно кивнула. А за спиной раздался громкий голос Аюпа Джабраиловича.
– Даже не думай, Мишка! Я багаж сейчас весь перетряхивать не буду! Скатается эта сумка туда и обратно, завтра привезу!
Этот громкий голос словно сбросил с Алисы оцепенение. Она огляделась, будто пыталась понять, где она. Вздрогнула. А когда Миша протянул ей руку – все-таки встала.
Когда они проходили мимо Оздоева-старшего, он хмыкнул и пробормотал себе под нос:
– Ну надо же… Вроде как и понять-то можно… – а потом громче добавил. – Но это не значит, что вам это так просто сойдет с рук, так Султану и передай! А сейчас – марш отсюда. Я из-за вас из графика выбился.
И под настойчивые подталкивания Аюпа Джабраиловича они вышли из автобуса.
***
– Знакомьтесь. Алиса, это Султан. Султан – это Алиса.
С чего-то надо было начинать. Автобус, выпустив вонючее облако выхлопных газов, уехал нагонять график, Султан перегнал снегоход на обочину. И теперь они стояли около него втроем.
– Привет, Алиса, – улыбнулся Султан. Эта улыбка была бледной копией обычных широких и жизнерадостных улыбок самого любвеобильного снегоходчика всего горнолыжного комплекса. Но неожиданная встреча с отцом явно деморализовала Султана.
– Привет, Султан, – слабо улыбнулась в ответ Алиса.
Мимо них проехала очередная машина, обдав их потоком воздуха. Миша кивнул на снегоход.
– Сул, он троих увезет?
– Увезет, – уверенно кивнул Султан. – Девушку за мной посади, Девятый, а сам сзади.
Они устроилась на снегоходе. Алисе пришлось обнять за талию водителя. А Миша одной рукой держался за поручень, а другой за талию придерживал Алису.
– Ну, если меня отец и убьет завтра – то хотя бы будет за что, – с этими словами Сул завел двигатель.
В поселок они возвращались медленно и степенно.
***
К тому моменту, когда красный снегоход притормозил у его дома, Михаил худо-бедно пришел в себя. Ну, ему так казалось, по крайней мере. Он перестал паниковать, психовать и решать сиюминутные задачи. И, кажется, был способен внятно говорить. И даже выслушать то, что ему скажут в ответ. Мишка надеялся, что скажут. Должны сказать.
Путь до квартиры они с Алисой проделали молча. Молча сняли верхнюю одежду и обувь, молча прошли в комнату.
Обычно, когда Миша возвращался вечерами домой, он первым делом шел в душ, потом разогревал ужин, потом что-нибудь еще – ноутбук или ремонтные или профилактические работы со снаряжением.
Сегодня у него другой регламент. У них с Алисой другой регламент.
– А теперь – рассказывай.
***
– Что?
Миша не знал, чего он ожидает от этого разговора. Рассказа, ответов – непонятно только, в какой форме. Но не этого тихого и какого-то равнодушного «Что?».
– Ты помнишь, как и когда мы последний раз говорили? – Алиса как-то неопределенно дернула плечом. Смотрела она не на него, а в окно. – Это было в аэропорту. Ты обещала мне позвонить или написать.
– Я написала.
– А я тебе что ответил? – Мишка шумно выдохнул. Он чувствовал, что этот разговор не оправдывает его ожиданий – неясно, что это были за ожидания, но их не оправдывали! И что от этого Миша начинает заводиться. Стремительно и неконтролируемо. – Я тебе написал, что когда освобожусь, наберу тебя. Помнишь? – Алиса безучастно кивнула. – Я набрал тебя через час! Абонент был недоступен. Абонент ни разу не был после этого доступен, мать его!
Алиса бросила на него косой взгляд – и снова уставилась в окно. А Мишку уже несло.
– Твой телефон не отвечал. Что я должен был думать?! – Алиса снова дернула плечом. Этот жест начал его бесить. – Ты просто пропала, Алиса! Я же кроме имени и фамилии – а она у тебя, прямо скажем, не самая редкая – ничего о тебе не знал! И адрес еще. Я три раза в Москву мотался! Три раза! Первый раз никто не открыл. Второй раз соседей поймал – сказали, что хозяин квартиру продает, а про тебя ничего не знают. В третий раз – с новыми собственниками пообщался. А ты – как в воду провалилась! Да ты… да ты… Да я тебя похоронить уже успел несколько раз! Думать не хотел о плохом, но куда люди исчезают бесследно?! С учетом того, с каким мудаком ты связалась?! Хотя, может, он просто запер тебя где-то – так я думал. Да уж лучше так, так хотя бы живая… Я чего только не передумал, Алис. Я сто раз проклял себя за то, что отпустил тебя! Я летом собирался в Москве поисковую экспедицию устраивать, уже с ребятами договорился. Я… я не знаю, как я не чокнулся за эти два месяца. У меня, наверное, седина уже первая появилась твоими стараниями! И все это время ты была тут. Ты. Была. Тут. А когда я случайно – чисто случайно, блядь! – нахожу тебя – ты сбегаешь от меня! Какого хрена, Алис?!
Под конец он уже орал – орал так, как, кажется, никогда и не на кого не орал. А Алиса молчала. Теперь она смотрела на него – и молчала.
– Что ты молчишь?! Ты понимаешь, что ты со мной сделала?! Скажи хоть что-нибудь, мать твою!
– Не кричи на меня! – не такого ответа он ждал – громкого, звонкого, гневного. – Не смей на меня кричать! Никогда не смей на меня кричать. И не смей мне угрожать! И требовать чего-то. И… и… и…
Алиса вдруг уткнулась лицом в ладони – и расплакалась. Нет, она разрыдалась. Вся Мишкина злость разом куда-то делась.
– Алис… – он неловко шагнул к ней. – Алиса, да что случилось-то?
– Не смей… не смей… никогда не смей… – рыдала она в ладони. – Никогда не смей… быть со мной… таким…
Он сделал еще пару неловких шагов – и обнял Алису. С ужасом почувствовал, как крупно вздрагивают ее плечи. Обругал себя и аккуратно повернул их. Алиса не переставала рыдать и что-то бормотать.
Они устроились в кресле – точнее, устроился в кресле Миша, а Алису усадил к себе на колени. Кажется, она совсем не понимала, что происходит. Только плакала.
Это стресс. Это истерика. Это просто надо переждать. Только отчего же так больно и почему-то все равно страшно за нее? Что же с тобой случилось, девочка моя, что ты так плачешь?
Он терпеливо ждал столько, сколько смог. А потом аккуратно погладил ее по голове и негромко сказал:
– Расскажи мне, маленькая моя, расскажи все.
Эти слова вызвали почему-то ровным счетом противоположный эффект – Алиса разрыдалась еще сильнее, еще горше. И вот так, рыдая, икая, захлебываясь слезами, вдруг начала рассказывать. Совсем не то, что Мишка ожидал услышать. Нет, ответы на свои вопросы он, в конце концов, получил. Только они ему были уже не нужны. Он и так все понял. Понял гораздо раньше, чем Алиса объяснила, куда пропала и почему не пришла к нему. Весь ее рассказ о жизни – с самого детства, через юность, мать, отчим, потом Владимир, жизнь в Москве, встреча с ним, Михаилом – все это ясно и неотвратимо привело именно к такому финалу. Другого быть не могло.
Миша крепче прижимал к себе Алису и большей частью молчал. Нет, он что-то говорил в паузах во время Алисиного рассказа – но убей бог не помнил, что. А потом и вовсе замолчал. Хрена ли тут скажешь.
И в квартире воцарилась тишина. Не стало слышно женских рыданий и мужского голоса.
Миша наклонил голову и осторожно заглянул Алисе в лицо. Она спала. Наплакавшись, исповедовавшись и пригревшись в его руках, Алиса спала. Он долго смотрел ей в лицо. Потом сжал руки чуть крепче. Оказывается, за время их разговора стемнело. И теперь они сидели в темноте. Миша откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза.
Вот теперь можно поверить. По-настоящему поверить, что все самое страшное позади. Два месяца его персонального ада кончились. Алиса здесь, с ним, в его доме, в его руках. Это самое главное.
Жаль, все-таки, что его так и не научили, как молиться. Придется так, своими словами.
Они еще долго сидели так, вдвоем. Алиса спала, Мишка думал. Он думал не о том, что услышал от Алисы. Тут чего думать – все уже случилось. Миша был человеком предметного мышления, и сейчас он размышлял о том, что делать завтра. Точно, конкретно, по пунктам. Он привык составлять планы на день. В день завтрашний просто необходимо было включить один очень важный пункт. Иначе ничего не складывается и все бессмысленно.
Так и поступит.
Глава 12. План, что и говорить, был превосходный:
простой и ясный, лучше не придумать. Недостаток у него был только один:
было совершенно неизвестно, как привести его в исполнение.
Она проспала. Почему будильник не зазвонил?! Алиса одновременно садилась на кровати и пыталась нашарить телефон.
Телефон она нащупала быстро, но это уже было не нужно. Потому что Алиса обнаружила, что она не дома. А у Миши.
Ну и все остальное заодно вспомнила. И желание забиться под одеяло накатило сильно, почти без шанса сопротивляться ему. Но в это время в комнату вошел Миша.
Алиса смотрела на него, не зная, что сказать. А он подошел и сел на краешек кровати. Алиса выхватывала все какими-то фрагментами. Она сама полностью одета – в джинсах и толстовке. Так и спала, получается. Миша в термобелье. Как в то утро, после первого раза. Зачем все повторяется?!
– Доброе утро, – негромко произнес он.
– Доброе, – осторожно отозвалась Алиса. Она совершенно не понимала, что говорить. Она вообще не понимала, что теперь между ними. Но его шепот и руки вчера – помнила. Сам собой сорвался с губ вздох.
– Алис, у меня к тебе будет просьба, – он по-прежнему говорил негромко.
– Да, конечно. Какая?
– Мне надо идти работать. Правда, надо. Я бы отменил, но там люди с лета записывались, специально ко мне прилетели и… А вторую половину дня я освободил. К часу буду дома. Ну максимум если на пятнадцать минут задержусь, – он выдохнул, словно на что-то решаясь. – Дождись меня, пожалуйста.
Алиса, словно завороженная его голосом, кивнула.
– Я не хочу… да и не могу… права не имею… – он говорил, словно с трудом подбирая слова. – Я не буду запирать дверь. Да и бессмысленно это, захочешь – через балкон уйдешь. Я просто очень, очень тебя прошу – дождись меня, хорошо?
– Хорошо, – голос неожиданно для нее прозвучал хрипло. – Да, я обещаю.
– Спасибо.
И он встал с кровати. Укол разочарования был внезапным. Ни поцелуя, ни прикосновения, только «спасибо». Что это значит?!
Через пять минут звякнул замок, а Алиса так и продолжала сидеть на кровати, полностью одетая и совершенно ничего не понимающая.
Она так просидела минут десять, а, может, и больше – ни о чем толком не думая. Ворох мыслей толкался в голове, но ничего конкретного не обозначалось. Пока не дало о себе знать насущное требование мочевого пузыря. А потом Алиса поняла, что и без душа она больше не может.
Не без некоторого внутреннего протеста она открыла дверцы шкафа. И взяла темно-бордовое полотенце, которым пользовалась, когда…
Все повторяется или нет?!
И душевая кабина знакомая. Там самая, в которой… Ой, нет, лучше не вспоминать. И Мишин гель для душа – как он любит, с адским ментолом.
Все такое привычное, такое знакомое. И от чувства – нового, незнакомого, даже странного – чувства, что она вернулась домой – никак не отделаться.
После душа Алиса поняла, что если не займет себя ничем, то до часу дня сойдет с ума. И пошла инспектировать кухню.
Дрожжей она не нашла, значит, с идеей завести пироги придется расстаться. Но мука, масло и творог нашлись.
К тому моменту, когда сочни с творогом уже начали издавать первый робкий запах, а Алиса на кухне ликвидировала все следы приготовления, раздался какой-то посторонний звук. Он шел со стороны комнаты. Алиса обернулась и прислушалась. Звук повторился, он был похож на приглушенный стук. Торопливо вытирая руки полотенцем. Алиса направилась в комнату.
***
– Привет, Алиса.
– Привет, – растерянно отозвалась она. Под окном лоджии стоял, широко улыбаясь, Султан и перекидывал из руки в руку снежок. Потом резким движением отшвырнул его в сторону.
– А я тебе сумку принес.
– Спасибо.
Он приподнялся и протянул ей сумку прямо в руки.
– Удержишь? Она вроде не тяжелая.
– Да, спасибо, – повторила Алиса. Сумку она поставила у своих ног.
Султан продолжал смотреть на нее и широко улыбаться. Алиса вдруг почувствовала, что не пойми с чего начинают гореть щеки.
Султан вдруг принюхался.
– У Девятого, как обычно, вкусной едой пахнет. Что это?
– Сочни с творогом, – Алиса заставила себя побороть смущение и улыбнуться.
– Обалденно пахнет!
– Минут через двадцать будут готовы. Зайдешь на чай?
– Да как я зайду, если Михаила дома нет, – Султан помотал головой. Он даже серьезным как-то вдруг стал. – И потом, мне работать надо. Но за приглашение спасибо.
Алиса поняла, что сказала что-то не то, неправильно. Но как исправиться – не знала. И смущение вернулось. А Султан молча смотрел на нее. Молчал и почему-то не уходил. Потом кашлянул.
– Послушай, Алиса… А вот Мариам… она твоя подруга, да?
Смущение исчезло внезапно и окончательно. Алиса улыбнулась.
– Да. Она моя подруга.
– Дай мне ее номер телефон. В смысле, пожалуйста.
Алиса чувствовала, как улыбка становится шире. Султан, судя по манерам, явно гроза всех местных девичьих сердец. Ну еще бы, с такими-то глазами и улыбкой.
Алиса не без усилий придала себе серьезный вид.
– Мариам работает в гостинице «Альпина».
– Спасибо! – Султан, наконец, спрыгнул с сугроба. – Большое спасибо, Алиса!
– Имей в виду, – добавила она ему в спину. – Она носит в рукаве нож.
Султан обернулся, восхищенно цокнул языком – а потом в одно движение оседлал снегоход. Рев мотора – и вот уже нет под окнами никакого Султана.
***
Миша вернулся без десяти час – Алиса даже волноваться еще не успела начать.
– Чем это у нас так вкусно пахнет?
Это «у нас» мгновенно и начисто лишило Алису способности говорить.
– Что-то с творогом, да? – Миша поставил к стене объемистый пакет и стал торопливо стягивать куртку. – Ватрушки?
– Сочни, – наконец смогла ответить Алиса. – Будешь чай с сочнями?
– Буду, но потом. У нас сегодня есть одно важное дело. Дай мне полчаса – на душ и переодеться. А потом мы поедем.
С этими словами Миша скрылся за дверью ванной. А Алиса осела на табурет. Ворох несвязных мыслей, мучивших ее с утра, теперь вдруг оформился во внятные вопросы.
Что Миша подумал после ее исповеди? Зачем она ему все это рассказала? Вот совсем все – зачем?! Зачем и про Владимира, и про мать, и про Сазонова?!
А что тогда рассказывать было? Если это и есть… ее жизнь? А Миша что подумал? Что?! Ведь он ничего не сказал. Правда, она не дала ему такого шанса. Уснула ведь вчера.
Очень правильно и по-взрослому. Алиса прерывисто вздохнула и покосилась на сумку, которая стояла в прихожей. И к которой она так и не прикоснулась.
В ванной стих шум воды. Алиса резко встала и пересела в дальний угол и еще повернулась спиной ко входу в кухню. Видеть Мишу, когда он выйдет из ванной в одном полотенце, она не готова.
***
– Я готов.
Алиса обернулась. Оказывается, она никогда не видела Мишу в такой вот одежде – обычной. Она его видела либо в одежде для катания, либо в домашнем – в шортах, футболках. А сейчас он был одет в джинсы и толстовку. Так же, как и она. И вся эта одежда на нем очень ладно сидит.
– Пойдем?
Она так и не нашла в себе сил спросить: «Куда?». А просто кивнула и пошла за ним в прихожую.
Во дворе стояла машина. Ничего подобного Алиса никого не видела.
– Дедова! – стоящий рядом с этим чудом Султан – тоже, как и Миша, теперь одетый в джинсы и куртку, ласковым движением – будто не к машине прикасается, а к девушке, провел ладонью по темно-синему капоту. – Антиквариат!
– А этот антиквариат точно доедет? – подозрительно спросил Миша. Он тоже, кажется, был под впечатлением от этого транспортного средства.
– Да эта… да эта… – задохнулся возмущением Султан. А потом набрал в грудь воздуха и выпалил: – Да эта «Победа» вечная! Да ты знаешь, что мы с отцом ее до последнего винтика перебрали и… слова у Султана кончились, и он только сердито тыкал в Михаила пальцем.
– Я просто спросил! – примирительно пробормотал Миша. А потом обернулся к Алисе. – Давай садиться.
***
В машине они снова молчали. Но тишина была недолгой – Султан врубил какую-то залихватскую лезгинку, и «Победа» в полном соответствии со своим названием и с басовитым урчанием мотора солидно покатила к выезду из поселка.
Здесь, в салоне машины некуда была спрятаться – ни за приготовление еды, ни за уборку, ни за какие-то другие простые занятия. И мысли все-таки накатили, полностью подмяв под себя Алису. И все те вопросы, которые задавал ей вчера Миша – и те, которые не задал, но наверняка хотел задать – теперь они настойчиво крутились в голове.
Почему она вчера сбежала? Да потому, что испугалась! Сначала Сазонов, потом Владимир, затем Миша. Сазонов приставал и оскорблял, Владимир тоже… в совсем репертуаре. А Миша – нет, не приставал, не оскорблял. Но он кричал. Он что-то от нее требовал.
Алисе тогда казалось, что ее просто рвут на части. Что все что-то от нее хотят. Каждый – свой кусочек. Словно хотят разорвать ее на много маленьких Алис. И желание сбежать – это было не просто желание. Это была потребность на уровне физиологии. Сбежать, спрятаться, забиться куда-то, где ее никто не никогда не найдет.
Нашел. Самым удивительным было то, что когда автобус остановился и Алиса увидела входящего в салон Мишу – первой реакцией была дикая ослепительная радость. Вопреки всему и непоследовательная. А потом – потом все остальное.
А потом этого всего остального набралось много. Нервы все-таки сдали, и была истерика. И поток откровений, которые лились из Алисы, кажется, помимо ее воли. Но там было и еще кое-то. Важное. Очень важное.
Только вот вспомнила Алиса об этом только что.
Я три раза в Москву мотался.
Я тебя похоронить успел.
Я поисковую экспедицию летом собирался устраивать.
Алиса почувствовала, что покрывается гусиной кожей. Что это значит? Это значит… значит… Что я что-то для тебя значу, Миша? Что-то… важное? Очень важное?
Она не выдержала – и покосилась на него. Он словно ждал этого ее косого взгляда. И вдруг взял за руку.
– Какие руки ледяные, кошмар. Давай сюда вторую.
И вот обе ее руки оказались между его больших горячих ладоней. Миша слегка сжал руки, аккуратно погладил большими пальцами ее тыльные стороны ее ладоней. Смотрел он при этом только на их руки. А у Алисы сердце билось уже в горле. Они ведь были так откровенно близки с Мишей в интимном плане, они так смело ласкали друг друга. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что чувствовала Алиса сейчас, какое ее ладони оказались между его. А в голове звучали его вчерашние слова.
Я сто раз проклял себя за то, что отпустил тебя!
Я не знаю, как я не чокнулся за эти два месяца.
Что это значит, Мишенька? Это значит, что…
Султан принялся подпевать, и думать стало решительно невозможно.
***
– Вы надолго?
– Не знаю, час, наверное.
Пока Султан и Михаил переговаривались. Алиса изучала место, куда они приехали. Широкая городская улица, на ней панельный дом, первый этаж которого отдан под какую-то контору. Вон и вывеска. Ее Алиса прочитала. И временно оглохла и ослепла.
И ее такую оглохшую и ослепшую ввели за руку в двери, рядом с которым значилась табличка, начинающаяся словом «ЗАГС».
***
– Смотри-ка, не пошутил, – невысокая женщина с короткой ассиметричной стрижкой и ярким макияжем встала из-за стола. – Мишка, родители-то хоть в курсе?
– Пока нет.
– Ясно, – Алису удостоили внимательного взгляда, причем особенно пристально смотрели почему-то на живот. – Ну, заполняйте заявления.
Перед носом Алисы появились какие-то бумаги, но она на них не смотрела. Она смотрела только на Михаила.
– Миш… Что это такое?
Он вздохнул. Потер лоб.
– Послушай, Алис. С учетом этого мудака Сазонова. И Владимира… да и вообще… понимаешь, если у тебя будет фамилия Девятова… и кольцо на пальце… мы когда поженимся – об этом завтра же все будут знать… Я же не могу тебя под замок закрыть, верно? А так – тебя пальцем никто не тронет, понимаешь? А если попробует какой-то самоубийца тронуть – то мне об это тут же сообщат. Меня все знают. И тебя все тоже будут знать. Это единственный способ обеспечить тебе безопасность.
– Что? Обеспечить безопасность?
– Ну да.
– То есть… это для того, чтобы обеспечить мою безопасность?
Миша не успел кивнуть.
– Мишка, тебя батя в детстве не ронял?
– Чего?! – Миша с раздраженным видом обернулся.
– Ты чего же… – сотрудница государственного учреждения понималась из-за стола. – Ты девчонку в ЗАГС привел, а главного не сделал, что ли?
