Текст книги "Девятый для Алисы (СИ)"
Автор книги: Дарья Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
Глава 9. Нам, царевнам, жить приходится в неволе
Пропадают молодые годы зря.
– Опять гречка?!
– Гречка – это вкусно. И полезно.
– Вы, русские, можете есть гречку три раза в день!
– Так, давай вот без этих националистических высказываний!
– Хорошо-хорошо, – смеется Мариам. А потом добавляет: – Но завтра – рис!
– Договорились, – соглашается Алиса. – Рис – тоже вкусно и полезно.
– И бутылка сухого!
– Какой повод? – Алиса от плиты оборачивается к своей соседке по квартире.
– Зарплата же завтра!
– Ну так это у тебя…
– У тебя тоже должна быть, ты уже три недели отработала!
– Посмотрим, – бормочет Алиса. – Если дадут – куплю бутылку вина.
– У нас завтра на столе в любом случае будет бутылка вина, – безапелляционно отрезает Мариам. И спорить с гордой дочерью гор бесполезно.
Алиса действительно уже три недели работает в гостинице «Альпина». Она заступила на работу спустя полчаса после знакомства с Сазоновым, управляющим этой гостиницы – им действительно остро не доставало еще одной пары женских рук. А вечером, после окончания рабочей смены, когда Алиса переодевалась из форменной одежды в свою, к ней подошла девушка – это была Мариам – и прямо спросила, где живет Алиса. И услышав ответ, что вопрос жилья у Алисы пока открыт, предложила въехать к ней и разделить бремя арендной платы вместо уволившейся и съехавшей сегодня горничной. Эта девушка и Мариам вместе снимали квартиру – а теперь ее место на жилплощади Мариам предложила занять Алисе. Она согласилась, не раздумывая. И ни разу не пожалела.
Мариам вообще оказалась для Алисы настоящим подарком судьбы. Они очень быстро сдружились. У Алисы никогда не было настоящих подруг, и общение с Мариам доставляло ей огромное удовольствие, хотя девушки были очень разные. Не только по характеру – даже внешне.
Мариам была худенькой, смуглой, с тонким, с горбинкой носом и черными прямыми волосами. Мариам восхищалась внешностью Алисы, приговаривая: «Ой, от парней, наверное, отбоя нет!». Алиса же завидовала носу Мариам – ну как с римской монеты профиль же! – на что Мариам только ворчала, что со времен Древнего Рима у мужчин вкусы поменялись.
Мариам обучали Алису нехитрым премудростям работы горничной – а как и во всякой работе, это теперь ясно понимала Алисы, в ней были свои тонкости. Вообще работа оказалась несложной, но довольно тяжелой физически. Попробуй-ка перестели сорок постелей. Поначалу дико болели руки и спина – никакие занятия в тренажерном зале не подготовили Алису к таким нагрузкам. Потом ничего, привыкла. Она вообще как-то быстро ко всему привыкла – к работе, к тому, что теперь рассчитывать приходится только на себя. И к Мариам привыкла, даже привязалась – очень сильно.
***
– Ну что, я правильное вино купила? – Алиса поставила бутылку на стол.
– Ай, молодец! – Мариам взяла бутылку, покрутила в руках. – То, что надо. Значит, дали зарплату? Здорово! Слушай, а как ты раньше, без меня, вино покупала?
– Никак, – улыбнулась Алиса. – Я вообще… вообще не пью. Практически.
– Вот беда-то, – закатила глаза Мариам. – Придется срочно исправлять и развращать. А я, смотри, что купила!
Мариам торжественно выложила на стол что-то темное и продолговатое.
– Что это?
– Бастурма! Настоящая! Вкусная. И сыр. Гулять – так гулять!
– И рис.
– И рис, – согласилась Мариам.
***
Вино с непривычки сильно ударило в голову. И, наверное, именно это стало причиной, что под бутылку вина Алиса выложила Мариам всю историю своей жизни.
История эта была не слишком веселой, но это жизнь Алисы, и другой она не знала.
Родилась Алиса в малообеспеченной семье. Иногда такие семьи еще могут называть неблагополучными. Эти обтекаемые формулировки для официальных бюрократических документов не отражают, как живется на самом деле таким людям. Как живется в таких семьях детям. Когда на счету каждая копейка. Когда донашиваешь одежду за сыновьями маминых подруг. Когда о покупке новых игрушек можно даже не заикаться. Когда сладости – даже самые дешевые – только по праздникам. И в цирке ты ни разу не была, и на каруселях в парке аттракционов ни разу не каталась.
Отца своего Алиса никогда не видела, даже на фотографии. А на все вопросы мать реагировала так резко, что Алиса скоро перестала задавать эти вопросы. Мать работала почтальоном и еще мыла полы в отделении. Уставала сильно, приходила поздно. За Алисой присматривала соседка – пьющая, но не злая тетя Лида.
Та жизнь была счастливой. Алиса поняла это, когда в их доме появился мужчина. Отчим. Хотя, кажется, их отношения с матерью не были никогда официально зарегистрированы. Но ее это ни тогда, ни теперь не интересовало.
Это был неприятный человек. Из-за него Алисе пришлось спать на диванчике на кухне. Он курил вонючие сигареты – на кухне. И запах табачного дыма Алиса долго ненавидела. Он пил, и пил сильно, а когда выпивал, то становился агрессивным, замахивался на мать, на плачущую Алису. Но и это была все-таки еще относительно счастливая, по крайней мере, более-менее спокойная жизнь.
Настоящий ад начался, когда мать забеременела. Алисе было на тот момент уже четырнадцать. Саму беременность матери Алиса помнила плохо – она старалась как можно реже бывать дома, ходила на дополнительные занятия и кружки в школе, допоздна бродила по улицам, если позволяла погода. Единственное, что помнила – как услышала, что соседка с присущей ей прямотой спрашивает у матери:
– Валентина, ну вот зачем, объясни мне?! Проблем тебе мало?! И так еле-еле концы с концами сводите!
– Сына ему родить хочу.
Эти слова намертво врезались Алисе в память. Сына ему родить хочу. А Алиса – что? Раз не сын – то и не человек, что ли?!
А следующее отчетливое вспоминание – как они с тетей Лидой едут забирать маму из роддома. Отчим валялся дома пьяный.
Не получилось сына. Это была девочка, и родилась она мертвой. Дело было, как потом объясняла Алисе тетя Лида за бутылкой беленькой – а Алиса налегала на пироги, которые тетя Лида стряпала виртуозно – сразу во многом. И возраст был у матери уже не юный, и работа тяжелая, и дома – скандалы и крики.
И вот тут и начался ад. Потеря ребенка окончательно подкосила мать. И она стала пить – вместе с отчимом. С работы почтальоном ее попросили – посыпались жалобы. А полы мыть она умолила ее оставить. Но на доходах семьи это сказалось резко негативно, ведь отчим не работал, перебивался какими-то непонятными случайными заработками и только много и громко говорил, особенно пьяный, какой он ценный специалист, и если бы он только захотел, то…
По окончании девяти классов Алисы мать сказала ей: «Иди работай, нет у нас денег тебя кормить, сама зарабатывай». К тому моменту эти слова ее уже не задели. Что-то очерствело внутри Алисы. И она не стала спорить и пошла работать официанткой.
Чаевые красивой девушке давали неплохие, от поползновений в свой адрес удавалось отбиваться, и Алиса даже радовалась тому, что работает. Появились деньги, которые можно потратить на себя. Можно, вместо того, чтобы сидеть дома и смотреть, как пьют мать и отчим, пойти в кино с девчонками с работы. Или пройтись по торговому центру и купить себе недорогую помаду.
А потом начался самый настоящий ад. Потому что отчим начал приставать к ней. В первый раз Алиса просто не поверила, ей даже подумалось, что кажется это ей. Что она его слова как-то неправильно поняла. А когда он ее прямо за промежность через джинсы грубо схватил рукой – то сомнений не осталось. А мать спала пьяная за стеной.
Это стало случаться все чаще и чаще. Он подкарауливал, лапал, говорил омерзительные похабности, дыша перегаром. А мать… мать в это время спала пьяная. Или мыла полы.
– Ты не думай, я не дурак… – горячим смрадом дышал он ей в ухо, пока Алиса вырывалась. – Я еще подожду пару недель, пока тебе восемнадцать не исполнится. Я не дурак под монастырь себя подводить. А вот через две недельки я тебя расчехлю. Ты целка? – его руки снова лезут в промежность, но тут у Алисы получается вырваться из потных рук. – Тебе понравится!
Алиса все яснее и яснее начинала понимать, что ей надо уходить. Но куда? Снимать жилье дорого. Тайком от матери Алиса скопила денег и купила себе настоящий смартфон, которым старалась не пользоваться дома. И теперь она могла изучить информацию по ценам на аренду квартир. Выходило так, что светит ей только КГТ, да и то впритык, на хлебе и воде. Потому что Алисе нет восемнадцати, и работать она на полный рабочий день не может, и смены дополнительные брать тоже не может. Вот исполнится восемнадцать – тогда да.
Этих же восемнадцати Алисы ждал и отчим. И наверное надо на что-то решаться. Мать вот только жалко.
Именно в этот период Алиса и познакомилась с Владимиром. Он был в Волгограде по делам, пришел к ним в ресторан поужинать. Алиса не обратила особого внимания ни на его взгляд, ни на его комплименты – она привыкла на это отвечать дежурной улыбкой, не более. Но после смены он ждал ее у служебного входа.
– Алиса, меня зовут Владимир. Не хотите прогуляться?
Алиса посмотрела на него, как на душевнобольного, и честно сказала, что за смену набегалась так, что мечтает о том, чтобы сесть и вытянуть ноги.
– Это я могу устроить, – улыбнулся он ей.
Алиса потом не могла себе объяснить, почему она поехала с ним. Понимала ли, зачем они едут? Не могла вспомнить этот момент никак. Наверное, просто сгорели какие-то предохранители. Сначала. А потом она просто попала под эту магию роскоши. Для нее это была самая настоящая роскошь. И пятизвездочная гостиница на берегу Волги, и просторный холл, и номер, который ей показался апартаментами дворца. И там были какие-то невероятные вкусности, и было вино, и Владимир ласково улыбался и что-то смешное рассказывал, и …
… и уж лучше этому человеку, чем отчиму.
На Владимира тот факт, что Алиса оказалась девственницей, произвел сильное впечатление. Он потом долго смотрел на нее и молчал. И на ее робкий вопрос, можно ли ей переночевать у него, лишь кивнул. И снова взял ее, и было уже почти не больно. Не больно и никак.
А утром он вручил ей пачку денег.
– Это… это не то, что ты думаешь.
А Алиса все мотала головой, ей казалось, что если она возьмет эти деньги, то это что-то необратимо переменит в ней. Навсегда. Что так нельзя. И тогда он просто расстегнул ей сумочку и заснул деньги туда.
– Это тебе, чтобы ты ни в чем не нуждалась, пока я… – он наморщился, потер лоб. – Алиса, ты поедешь со мной в Москву?
– Поеду, – без малейших раздумий согласилась Алиса. Мысль о том, что она сможет сбежать отсюда – из дома, где пьяные мать и отчим, из города, где все равно можно их встретить – и куда, в Москву! – просто окрылила Алису. Так, что она и думать обо всем остальном забыла.
– Вот и умница! – он потрепал ее по щеке. – Тогда жди. Я тебе позвоню, когда можно будет.
***
Когда она пришла домой, ее встретил отчим. Трезвый, а потому мрачный.
– Явилась, шалава?! – он нависал над ней. – Мать тебя не воспитала, так я сейчас тебе объясню, как надо себя вести!
Он принялся судорожно выдирать ремень из штанов, и Алиса этим воспользовалась. Она резко и быстро зашла ему за спину, привстала на носочки – и захватила рукой за шею. От неожиданности отчим захрипел.
А Алиса другой рукой вытащила из сумочки пачку купюр и сунула ее под нос отчиму.
– Видишь?! Ты за всю свою жизнь столько денег не видел, урод. У меня богатый любовник. Пальцем тронешь – он тебе голову оторвет, понял меня?!
Она разжала руки и быстро отступила. Отчим смотрела на нее, и Алиса видела, как разливается красота от шеи вверх. «Хоть бы инсульт долбанул», – мелькнула в голове мысль. И потом другая – это ж матери с ним возиться. Тогда лучше инфаркт.
И, не думая больше о нем, Алиса пошла собирать вещи.
***
Денег хватило на съем жилья. Алиса почти месяц прожила в арендованной квартире – чистой однокомнатной студии в новостройке. Теперь ей кажется, что был самый счастливый месяц в ее жизни – когда она никому ничего не была должна, жила в чистой квартире, спала в тишине на удобной постели, могла покупать продукты самой себе, без риска, что их кто-то съест.
Алиса не помнила, как прошел этот месяц. Она ела, спала, смотрела телевизор. С работы она по просьбе Владимира уволилась. А потом он позвонил. Сказал «Приезжай». Перевел денег.
Вечером того же дня Алиса уже ехала в поезде «Волгоград-Москва». А дальше… дальше московская жизнь и Владимир.
***
– Бедненькая, – Мариам шмыгнула носом и погладила Алису по голове.
– Да ладно, нормально же все, – Алиса с удовольствием положила голову на плечо Мариам. – Все равно в итоге я оказалась в хорошем месте и с хорошим человеком. Я, знаешь, даже про отчима уже забыла. Хотя первое время вспоминала часто. Да ну его к черту, правда.
– Правда! – энергично согласилась Мариам, прижимаясь щекой к ее макушке. – Шайтан заберет его!
Алиса улыбнулась. Но улыбка быстро исчезла. Слишком много болезненных воспоминаний она разворошила.
– Я, знаешь, Мариш, чего не могу понять? За что мать так со мной? Я даже не помню, чтобы она меня обнимала. Зачем она меня родила, если я ей была не нужна? Мне кажется, она меня ненавидела!
– Не говори так! – Мариам резко выпрямилась, и Алисе тоже пришлось поднять голову и сесть ровнее. – Мать не может не любить свое дитя!
– Да? А где твоя? Где твоя мать, почему она не помогает тебе? Ты же тоже сама по себе, никому не нужна, как и я!
О том, что Мариам вынуждена со всеми житейскими вопросами справляться сама, за три недели Алиса поняла точно. А Мариам резко поджала губы и отвернулась, и Алиса тут же пожалела о поспешно сказанных словах. Это все вино. Оно туманит голову. Зря она начала этот разговор, зря.
– Мариш, не сердись на меня…
– Я не сержусь, – Мариам повернула лицо. Глаза ее блестели. – Никого нет, ни матери, ни отца, ни братьев, ни сестры. Война, – окончила коротко и горько. – И я не хочу говорить об этом.
– Ох, Манюшка… – Алиса обняла подругу. – Ну прости меня за мой языка гадкий!
– Да ничего, – теперь Мариам устроилась головой на плече Алисы. – Меня тетка забрала, она сюда приехала работать, когда курорт открыли. Я тут школу окончила. А потом тетка скоропостижно… не стало ее, в общем. Квартира ее родственникам по мужу покойному досталась, детей у нее не было. Ну и я вот…
– Я так рада, что тебя встретила, Мариш. Правда, – теперь Алиса погладила подругу по голове. Волосы у Мариам жесткие и очень густые.
– И я рада. Поэтому слушай меня. Нельзя плохо про маму говорить. Это же твоя мама!
– Ну тогда не буду ничего говорить, – вздохнула Алиса. Она и в самом деле уже жалела, что начала это разговор. – Плохо нельзя, а хорошо не получается.
– Ну подумай сама, – Мариам снова подскочила, разлила по стаканам остатки вина. – У нее была очень трудная жизнь, она тебя одна воспитывала.
– Зачем она вообще меня рожала? – фыркнула Алиса.
– А ты бы хотела, чтобы тебя не было?
Вопрос поставил Алису в тупик. Она никогда не смотрела на свою жизнь… с такой точки зрения. Что ее могло бы не быть. Как это – ее бы не было? Это невозможно.
– При чем тут я? – пробормотала Алиса. – Она зачем меня рожала, если не любила?
– Во-первых, любила. Не бывает иначе! – безапелляционно заявила Мариам, допивая вино. – А во-вторых, Алиска, ты как маленькая. Ну бывает же так. Ребенок случается – и все. Это же чудо.
– Это ты чудо! – рассмеялась Алиса. – И птичка-наивняк.
– А ты не можешь представить, что ты оказываешься в положении? Мужчины нет. Ты одна. Беременна. И выживай, как умеешь.
Нет, Мариам не птичка-наивняк, она птица дятел.
– Давай, чаю попьем? – Алиса попыталась сменить тему.
– Давай. Я сделаю, – Мариам легко поднялась с дивана, принялась готовить все для чаепития, но говорить не перестала. – Вот представь, что ты, – она обернулась и наставила на Алису носик заварочного чайника. – Вот ты сейчас, вот прямо сейчас, вот в этот момент, со всеми своими обстоятельствами жизни, беременна. Отец ребенка исчез. Что будешь делать? Аборт?
– Я… я не знаю, – растерянно ответила Алиса. Она никогда не думала о том, что может быть беременна. Владимир всегда относился внимательно к вопросам контрацепции – трех детей ему было вполне достаточно. Сначала они пользовались презервативами, потом Алиса сходила к гинекологу и после обследования ей подобрали оральные контрацептивы. Владимира все устраивало, ее тоже. Алиса не могла себя представить беременной. Но если все-таки попробовать… – Наверное, нет, аборт бы делать не стала, – закончила она тихо и неуверенно.
– Вот и мама твоя приняла такое решение! – Мариам заливала кипятком чайник. – Подарила тебе жизнь. Вот и представь себя с младенцем. Его надо кормить, себя надо кормить. Легко ли тебе было бы?
Алиса пыталась представить, но не выходило. Она себя-то содержит со скрипом, какой тут младенец. Это же памперсы, пеленки, крики, бессонные ночи.
– А ты бы мне помогала? – пришла вдруг Алисе в голову неожиданная мысль.
– Не переводи разговор, – рассмеялась Мариам и села рядом. – Конечно, помогала бы. А вот твоей маме, может, никто не помогал. А потом, представь, что ты все-таки вырастила своего ребенка. А этот взрослый выросший ребенок тебе говорит: «А почему у меня не было того, а почему у меня не было этого, почему ты мне не дала то-то и то-то?». А ты просто не могла это дать. У тебя этого не было. А все, что могла – ты отдала.
Алиса ничего на это не ответила. Промолчала и Мариам, разливая чай по кружкам. Помимо бутылки вина, сыра и бастурмы, у них сегодня еще и халва. К чаю. Гуляем.
– Знаешь… – Алиса обнимает кружку пальцами, она очень горячая, и почти больно. Но Алиса почему-то не перехватывает кружку за ручку. – Знаешь, когда я зашла попрощаться и сказала ей, что уезжаю в Москву, она… она даже не обняла меня.
– А ты обняла?
Алиса покачала головой.
– Зачем?
– Я бы все отдала за возможность обнять маму.
Неожиданный комок в горле пришлось запивать горячим чаем.
– Ну что, ты предлагаешь все бросить, поехать к ней и обнять?!
Мариам грустно улыбнулась.
– По крайней мере, не думай о маме плохо. Обещаешь?
– Обещаю.
***
– Что у нас за суета?
– Ой! – всплеснула руками Мариам. – У нас в отеле сегодня вечером Девятый вечернику устраивает.
– Кто?! – Алисе даже в первый момент показалось, что она ослышалась.
– Девятый! – принялась торопливо объяснять Мариам. – Это местный инструктор. Говорят, один из лучших. Или даже самый лучший. Завтра же рекорд будут ставить.
– Какой рекорд?
– Для книги рекордов Гинесса, конечно! – рассмеялась Мариам. – Ты что, вообще за местными новостями не следишь? Будут ставить рекорд по количеству одновременно спускающихся с горы людей в купальниках и трусах.
– Чего?! И такой рекорд есть?!
– Ой, каких их только нет! А сегодня Девятый организует по этому поводу пати. У бассейна.
Бассейн был главной достопримечательностью их гостинцы. Не очень большой, но прекрасно сделанный. Алиса даже его один раз убирала. И в этом бассейне… сегодня… Миша… в их гостинице…
– Алиса, там предлагают на обслуживании сегодня поработать, после смены. Ну, там напитки из бара приносить и все такое. Пойдешь?
– Нет!
Алиса ответила так резко, что Мариам посмотрела на нее с удивлением. Но сказать ничего не успела.
– Девочки, что стоите? Я вам не за разговоры плачу!
И они быстро разбежались по своим рабочим местам.
Алиса работала и старалась не думать. Пыталась сосредоточиться на выполняемых действиях – но они были уже отработаны до автоматизма. И не думать не получалось.
Мариам сказала сегодня: «Ты что, вообще за местным новостями не следишь?». Да, не следила. Алиса изо всех сил пыталась убедить себя в том, что она всегда жила здесь и работала горничной. И другой жизни – с матерью и отчимом, с Владимиром – этой жизни просто не было. И этих десяти дней горько-сладкого счастья с Мишей – тоже не было. Конечно, это была иллюзия. И прошлое то и дело всплывало и вторгалось, таково его неотъемлемое свойство. Но Алиса изо всех сил старалась как можно меньше вспоминать о нем. Она устроила свою жизнь так, чтобы как можно меньше соприкасаться с тем, что так привлекало ее тогда, когда Миша был рядом. Но это его мир, и она не хотела в него вторгаться. Конечно, совсем не соприкасаться не получалось – ведь Алиса работала в гостинице, которая находилась в самом сердце горнолыжного комплекса. Но до сих пор ей удавалось проскальзывать мимо этой жизни.
Жилье, которое они снимали с Мараим, находилось в так называемом старом поселке. Оттуда этот населенный пункт, собственно, и начал строиться и расти. Там находились дома барачного типа, в которых жили первые рабочие с горнорудного комбината. Комбинат уже закрыт, рабочие давно поучили новое жилье в отстроенной более современной части поселка. А потихоньку ветшающие бараки становились прибежищем людей, стесненных в средствах. Таких, например, как они с Мариам.
***
Алисе этот район нравился. Он был отнюдь не криминальным, тут жило много стариков, здесь было тихо. А еще он находился уже на склоне горы – другой, не той, на которой построен комплекс, и из их дома, например, весь поселок был виден как на ладони. Правда, от автобусной остановки приходилось пыхтеть вверх около двадцати минут. Зато удобства все-таки все наличествовали – и вода, и электричество, и канализация. А то, что дом серый и обветшалый – так сюда, в эти серость и неприметность, было даже приятно возвращаться после яркости и шума работы там, в самом сердце горнолыжного комплекса.
Поначалу Алиса очень боялась, что случайно встретит Мишу. Или кого-то из знакомых – Пашу, например. Или Семена. Но неприметная одежда, большие солнцезащитные очки, которые ей выдала из своих запасов Мариам, глубоко надвинутся на глаза шапка – и Алиса превратилась в человека-невидимку. Да и не ходила она никуда дальше магазина. Уставала очень. После работы прийти, покушать, упасть в постель, от силы полчаса почитать в телефоне – и спать.
В новый, простенький телефон не перекочевали подписки, подкасты и паблики, которыми был полон ее предыдущий модный афйон. Алиса занялась самообразованием. Безо всякий системы. Сначала она жадно изучало всю информацию о сноубординге, потом, заодно, и о горных лыжах. Потом читала обзоры крупнейших горнолыжных курортов мира. Затем ее понесло в биографии известных спортсменов. Потом вдруг Алиса переключилась на пантеон языческих богов – и с учетом ее невеликой скорости чтения она этот вопрос изучала неделю. А еще Мариам учила ее готовить. У Алисы не было возможности научиться готовить дома, лишь жизнь с Владимиром заставила ее освоить необходимый минимум. А теперь же под присмотром Мариам она ставила тесто и пекла пироги. Мариам смелась, что она так живо испортит идеальную фигуру Алисы, а Алиса парировала, что по самой Мариам увлечения кулинарией никак не видно. А пироги получались почти такие, как у соседки тети Лиды. Только без водки на столе.
И вот теперь в эту условно безмятежную жизнь вторгся Миша. И все снова вдруг вернулось. И воспоминания. И сомнения – правильно ли она сделала. И тоска, сдавливающая горло тоска по нему. Увидеть его. Сегодня.
Нет. Невозможно. Иди постель перестилай.
***
Ни черта ей это самовнушение не помогло. Потому что к окончанию ее смены вечеринка уже была в полном разгаре. Мариам, переодевшись из формы горничной в выданную ей из запасов форму официанта, побежала зарабатывать дополнительные деньги. А Алиса… а Алисе бы надо домой. Мариам придет поздно, и ужин на Алисе. Но вместо этого ноги ее сами понесли вниз, в направлении бассейна.
Бассейн располагался в цокольном этаже, и в холле было тихо. Но стоило одолеть половину лестничного проема – и вот уже слышны смех, голоса, музыка. Алиса замедлила шаг. Ее обогнала одна из официанток.
– Алиска, ты нам помогать идешь?
– Да я не… – но девушка уже не слушала и быстро шла с подносом к дверям в бассейн.
Мишу Алиса увидела сразу. У нее даже мелькнула мысль, что она его увидит мгновенно в любой толпе. Так уже было. И так сейчас случилось снова. Хотя сейчас дело было, наверное, в белоглазом Шиве. Символ мужского начала, как теперь знала Алиса.
Носитель мужского начала стоял к Алисе спиной. На Мише были лишь яркие широкие шорты длиной чуть выше колена и сланцы. Так тут выглядели почти все мужчины. А девушки – в купальниках. Так сразу и не догадаешься, что эти люди проводят значительную часть своего времени, одетые совсем иначе – в просторные штаны и крутки, шлемы, очки. И вода вокруг них бывает не жидкая, как сейчас, а в виде снега. Зато такого количества стройных, потянутых, рельефных тел ни на одном пляже не увидишь. Все как на подбор.
К Мише подошла девушка, что-то ему сказала, он обернулся к ней, улыбнулся. Его рука легла на тонкую обнаженную женскую поясницу. И вот они уже смеются вместе. В руках у обоих бокалы с яркими коктейлями.
Стало больно. И с каждой секундой, что Алиса смотрела на это, боль становилась все сильнее. Она сверлила тонким обжигающе-горячим сверлом внутри, где-то в районе живота. И совершенно нестерпимым становилось желание бежать к нему. И чтобы его рука легла на ее спину. И прижаться. Она же помнила, как это – прижиматься к нему, большому, теплому. Как это – когда он обнимает своими сильными руками. Как это… необходимо. Как дышать.
И все что мне нужно, это несколько слов
И место для шага вперед.
Нога Алисы оторвалась от пола.
Нет, это не шаг вперед. Это шаг назад.
У меня есть рана, но нет бинта.
– Алиска, ты передумала? – над ухом Алисы раздался слегка запыхающийся голос Мариам. Алиса резко отступила назад.
– Нет!
– Ты чего? – недоуменно уставилась на нее подруга. – Случилось что-то?
– Нет, все в порядке. Я… я домой пойду.
Она дважды споткнулась, пока поднималась по лестнице. А дома… дома Алиса, воспользовавшись тем, что она осталась одна, ревела, прижимая к лицу холодное мокрое полотенце. Не помогло. Вернувшаяся ближе к двенадцати Мариам все поняла.
– Так, что сегодня произошло?! – тут же принялась за допрос она.
– Ничего, – шмыгнула носом Алиса.
– Я выселю тебя из квартиры! – пригрозила Мариам. А потом сменила злого полицейского на доброго. – Кто тебя обидел? Там вроде ребята нормальные в бассейне были. Или… ну что случилось?!
– Прекрасные ребята просто, да.
– Рассказывай немедленно!
Алиса сдалась. И рассказала. В конце концов, она Мариам уже все про себя рассказала. Кроме того, что связано с Мишей. А теперь… теперь молчать было невыносимо. Ей надо было кому-то, нет, не кому-то, а только Мариам – рассказать это все. Выплеснуть. Выплакать. За всю жизнь столько не плакала, сколько вот сейчас.
Мариам слушала молча, лишь медленно гладила по голове. А после вздохнула.
– Ну надо же… Значит, ты была с Девятым.
– Угу, – Алиса с шумом высморкалась.
– Нет, он парень хороший, – голос Мариам звучал задумчиво. – Про него ничего плохого я никогда не слышала. Но девушки… девушки его любят.
– Любят, – развела руками Алиса. Невесело хмыкнула. – Подтверждаю.
– Слушай, – Мариам уставилась на нее озадаченно. – А чего ты не подошла к нему?
– А зачем?
– В смысле – зачем?! – Мариам смотрела все более и более удивленно – Ты же к нему приехала сюда, нет, разве? – Алиса неопределенно пожала плечами. – Ну так а чего не подошла сегодня?!
– Ты же видела, – грустно усмехнулась Алиса. – У него все прекрасно: вечеринки, девушки. Зачем ему я… со своими проблемами?
Мариам некоторое время смотрела на нее молча.
– Знаешь, я думала все, что говорят про блондинок – дурацкие шутки. А теперь думаю, что нет.
– Думай, что хочешь, – Алиса встала. – Давай спать.
– Ты дура! – выкрикнула Мариам. Она заводилась быстро. – Почему нельзя просто подойти и поговорить?! Сказать ему: «Я здесь». Что ты теряешь?! У тебя есть жилье, есть работа. Вы… вы можете…
– Я горничная в отеле. Живу в старом бараке с подругой. Живу от зарплаты до зарплаты. А он… он… ты же видела! – Алиса ткнула руками в какую-то неопределенную точку в пространстве. – Он звезда курорта, всеобщий любимчик! Зачем я ему?! Что у нас с ним может быть?!
– Все, что угодно, – таким тоном, будто разговаривает с трехлетним ребенком, ответила Мариам. – То, что может быть между мужчиной и женщиной, зависит только от них.
– Ты идеалистка, Мариам.
– А ты дура!
– И блондинка. И люблю тебя.
Мариам шумно выдохнула. А потом девушки обнялись.
– Давай спать, Марьяш.
– Давай, – со вздохом согласилась Мариам. – Но, может быть, ты все-таки встретишься и поговоришь с ним?
– Нет, – твердо ответила Алиса. – И я тебя очень прошу. Никому не говори. Пожалуйста. Договорились?
Мариам усмехнулась.
– Даже и не подумаю вмешиваться. Так дурочек, как ты, жизнь сама научит. И быстро.
***
А назавтра Алиса, как та самая дурочка, потащилась на склон. Смотреть на рекорд.
Там была просто огромная толпа людей. Алису это зрелище поразило настолько, что она поначалу даже про Мишу забыла. Белый снег, яркое голубое небо, бьющее в глаза солнце – и толпа полуобнаженных людей на горных лыжах и сноубордах. Это было настолько необычным, что Алиса смотрела во все глаза, забыв о своей первоначальной цели.
А потом она увидела Мишу. Она вчера думала о том, что узнает его в любой толпе. Это действительно так. Даже в этой огромной толпе народу на склоне она увидела его. Сегодня на нем черные шорты, а Шива все тот же. Миша поводит плечами – то ли от холода, то ли разминая, а Алисе кажется, что Шива смеется над ней.
Миша стоит совсем недалеко. Если окликнуть – услышит. Обернется. Интересно, что скажет? Что сделает? Алиса ниже натянула капюшон на лицо. Человек у линии старта поднял руку, готовясь дать отмашку началу старта. Алиса сделала нисколько шагов в сторону, прячась за спинами, а потом боком протиснулась вперед. Теперь она видела Мишу лицом. Во всем великолепии его красивого торса и обаятельной улыбки. Делают последние фото перед стартом. А Алиса думает почему-то о том, что он по-прежнему бреется. И гладкие щеки теперь выровнялись по степени загара.
С шумом, криком и улюлюканьем огромная толпа срывается с места. Несколько секунд – и склон пустой. Зрители начинают расходиться. И Алиса идет в сторону отелей, доходит до группы сосен, прислоняется спиной к огромному стволу, сбивает с головы капюшон, прижимается затылком к шершавой коре.
Зачем она пришла сегодня сюда? Посмотреть? Легче стало? Все ноет внутри, все болит. И снова до дрожи хочется – бежать, бежать туда, за ним, вниз по склону, падая, кувырком, но к нему. А что он? А Миша там наверняка уже хохочет, обнимается с кем-то и что-то обсуждает. Наверное, уже одет. А то так и простыть снова недолго. И, кстати, почему ты, Мишенька, сегодня без шлема был? А как же безопасность?
Алиса обернулась и прижалась мокрой щекой в пахнущей смолой коре. Она пришла сюда для того, чтобы поставить себя окончательный диагноз.
