Текст книги "Девятый для Алисы (СИ)"
Автор книги: Дарья Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
Остановились у стойки со снаряжением.
– Ну… – Миша протянул ей руку, потом зачем-то вытер ее о штанину, потом и вовсе спрятал в карман куртки. – Я был очень рад знакомству, Алис. Точнее, снова встретиться рад. И…
– Я тоже, – тихо ответила Алиса, когда неловкое молчание стало затягиваться. – Спасибо тебе за все. Ты на самом деле очень талантливый инструктор.
– А! – Миша как-то неловко махнул другой рукой. Нахмурил лоб, шумно выдохнул. – Ладно, пусть будет так. В общем, ты, Алис, если что – пиши, звони. Я номер твой сохранил.
– Хорошо, – кивнула Алиса. Ей вдруг захотелось убежать. Вот сейчас. Чтобы избежать этого неловкого прощания. Но агония еще продлилась.
– Но, всего хорошего тогда, – он все же вытащил руку из кармана – и коротко коснулся ее локтя. – Желаю удачи в освоении доски.
– Спасибо. Все, Миш, побегу я.
– Ага, давай. Пока, Алиса.
– Пока, Миша.
***
Она уединилась где-то между елок, и минут пять позволила себя поплакать. Не рыдать, а почти чинно поплакать, задыхаясь холодным воздухом и время от времени шепча самой себе: «Ну, все, все, хватит». А потом вдруг вспомнила его слова: «Я твой номер сохранил». Весь смысл сказанных слов дошел до Алисы только сейчас. Сколько у него таких, как она? В смысле клиентов? Никакой памяти телефона не хватит. А ее… ее сохранил… Значит…
Зазвонил ее телефон. Владимир.
Ничего это не значит.
– Ну, ты где? Нам еще вещи собирать! Самолет завтра с утра.
– Да, Володь, уже иду в гостиницу.
Алиса наклонилась, зачерпнула в горсть снега – и растерла лицо. Пусть лучше все лицо будет красное, чем только глаза и нос.
Может, это ничего и не значит. Но на душе почему-то стало немного легче.
***
Утром в такси они молчали. Владимир молчал хмуро. Алиса прощалась с горами. Проезжая через поселок, она гадала, какой из домов, мимо которых они едут – Мишин. Он рассказывал, что его дом стоит на главной улице. Кирпичная пятиэтажка. Тут все такие.
По радио заиграла песня. Низкий хриплый голос.
И есть еще белые, белые дни,
Белые горы и белые лед…
Вот они, за окном – эти белые горы. И белые дни – теперь в жизни Алисы были эти белые дни.
– Уберите эту муть, – недовольно бросил Владимир.
Водитель послушно переключил трек. Но перед этим Алиса успела услышать:
Но все, что мне нужно, это несколько слов
И место для шага вперед.
Несколько слов.
И место для шага вперед.
Глава 4. Видала я такую чепуху
по сравнению с которой эта – толковый словарь
Московская жизнь потянулась привычной колеей. Только теперь Алису не отпускала мысль, какой пустой и никчемной эта жизнь была. Чем заняты дни Алисы? В квартире должен быть идеальный порядок – и это обязанность самой Алисы, ни о какой приходящей уборщице Владимир и слышать не хотел. Причина такого отношения – Алиса была в этом совершенно уверена – в том, что в свою жизнь с любовницей Владимир хотел посвящать как можно меньше людей. Хотя не стеснялся брать ее на некоторые дружеские встречи с друзьями – или кем они ему там приходятся, эти мужчины. Которые точно так же приходили с постельными подругами. Для встреч с женами были другие места и другое время. Если они, конечно, были, эти встречи. В семейную жизнь Владимира Алиса старалась не лезть и не вникать. Хотя первое время он этого явно опасался – и это Алису даже забавляло. Что он опасается огласки – со стороны Алисы. Да зачем ей это нужно?
Что еще было в ее жизни? Ну, квартиру содержать в чистоте нетрудно, ей это и дома вменялось в обязанность. Тут, в этой квартире, с новым ремонтом и прекрасной обстановкой, поддерживать порядок не утомительно и даже приятно. Готовить – вот это да, тут пришлось попыхтеть. Впрочем, жарить стейки из хорошего мяса, делать овощной салат, нарезать сыр и колбасу, открывать вино – не самая сложная наука. А другие виды пищи Владимир оставлял для других мест, наверное. А самой Алисе вполне хватало каши по утрам и отварной куриной грудки с овощами и гречкой. Она давно привыкла быть непритязательной в еде.
Что еще? Ну уборка, ну, готовка, ну закупка продуктов – как правило, с доставкой. Да, и еще за собой следить. Владимир требовал от нее безупречного внешнего вида. И на это не скупился. Поэтому тренажерный зал – но тот, на который он указал. Скорее всего, там за Алисой приглядывали – чтобы не заглядывалась ни на кого. Она не заглядывалась, ходила как на работу. Салоны красоты – волосы, ноготочки, педикюр, эпиляция, обертывания и прочее, и прочее. Чтобы быть идеальной гладкой красивой куклой.
Алиса сглотнула невесть откуда взявшийся комок – и пошла на балкон курить. Вот было бы здорово, если бы там сейчас оказался человек в обвязке, который моет фасад. Но это невозможно. Человек этот – далеко отсюда, на горнолыжном курорте. Да и не моют фасады зимой.
Вот у него дни забиты под завязку, в них нет пустоты. Человек работает. Человек делом занят. А ты…
Пиликнул телефон. Алиса поморщилась. Опять Владимир со своими ценными указаниями.
На разблокированном экране красовалась тарелка борща.
Михаил: Если угостить не получилось, то хотя бы покажу.
Неделя прошла после возвращения с курорта. Алиса не раз и не два порывалась написать Мише. Но так и не решилась. Не знала, что написать. Она изучила, где можно покататься на сноуборде в окрестностях Москвы. Хотела попросить у него совета – хотя была почти уверена, что ей катание все равно не светит. Вряд ли Владимир одобрит. Вряд ли это останется незамеченным. Она никогда ничего от Владимира не скрывала и вот теперь даже не представляла…. В общем, она думала, думала много – о Михаиле, о том, под каким предлогом ему написать, о чем. Алиса никогда не инициировала общение с мужчинами сама. Вот в том, как отбривать – в этом она была почти профи. И вот теперь… теперь Миша написал ей сам. Первый.
Алиса торопливо погасила сигарету и вернулась в квартиру.
Алиса: Мне кажется, я даже чувствую аромат.
Михаил: Тебе только кажется)) Ты как, каталась после возвращения?
Алиса: Нет. Я не знаю, где. У тебя спросить хотела, где лучше.
Михаил: Спрашивай. Я, конечно, в ваших московских пригорках не эксперт, но кое-что про них слышал.
Опомнилась Алиса только когда зазвякал ключ в замке. Но успела быстро напечатать: «Мне надо бежать, потом напишу», выключить звук и сунуть телефон в карман.
Черт. У нее ужин не готов! Как же незаметно пролетело время…
– Привет, крольчонок, – Владимир привычно облапил ее за ягодицы.
– Привет, Володя, – она старательно выговаривал слова. – Ты прости меня, я с ужином припозднилась.
– Я ж тебя предупреждал, что приеду сегодня… – медленно протянул он.
– У меня жутко разболелась голова и…
– Детка, – он смотрел на нее, прищурив глаза. – У тебя не должна болеть голова. Ты берега-то не путай.
– Да, я понимаю, я сейчас, я быстро…
– В спальню иди. И раком вставай. У тебя штрафной, крольчонок.
***
Пока Михаил переписывался с Алисой, борщ остыл. Ну надо же, как заболтался. Миша оставил тарелку и потянулся за чистой. Смысл разогревать, если на плите стоит полная кастрюля горячего супа?
Миша принялся за борщ, но ложка то и дело замирала – то в тарелке, то у рта. И про отрезанный кусок хлеба забыл.
О чем они говорили с Алисой? Да так, ничего важного. О местах в Москве и Подмосковье, где можно покататься на сноуборде. О погоде. О борще даже. В общем, ни о чем, на самом деле. Об этом можно одним пальцем писать. Но Миша ухнул в переписку с головой, забыв обо всем. А потом это внезапное: «Мне надо бежать, потом напишу».
Михаил сразу понял, что причина резкого завершения диалога – в нем, в этом Владимире. А сам Мишка пускает слюни на девушку, которая явно живет с этим Владимиром в качестве любовницы.
Жизнь на горнолыжном курорте научила Мишку не удивляться ничему. И таких пар он видел не одну. Молоденькая хорошенька она и лысеющий он – с пузцом и деньгами. Юльча таких называла «кошелек с ножками». В общем, картина не особо удивительная и где-то даже обыденная. Ели бы не одно «но». Если бы речь не шла об Алисе.
Об Алисе, на которую у Мишки стояло. Нет, с этим у Михаила проблем отродясь не было. Сейчас стояло как-то не так. И где-то не там. А то ли стеснением в груди, то ли комком в горле. Он же ее чуть не поцеловал тогда, после первого спуска с самого верха, когда она кинулась ему на шею. А Мишка кружил ее, хмельную от адреналина. Кружил, чтобы не зацеловать. А потом позвонил… этот. А, нет, тогда Мишкин телефон зазвонил. А вот сегодня в их общение с Алисой Владимир встрял.
Мудак этот Владимир. И вовсе не потому, что имеет права и просто имеет девушку, на которую и Мишка сам запал. Точнее, не только поэтому. Просто мудак. И к Алисе относится по-скотски. У него на пальце обручальное кольцо есть, у нее нет. И все тут понятно. Там где-то есть жена, семья, наверное, дети. А Алиса – так, для разжигания увядающего либидо.
Миша встал и пошел заваривать чай. Но думать не перестал.
По этому скотскому отношению видно, что никакими чувствами там и не пахнет. С его стороны точно. Да и Алиса… Странно было бы предположить, что она с этим Владимиром, потому что любит его. Таких жаб только в сказках любят. Значит, из-за денег.
Мишка зашипев, нечаянно плеснув себе на руку кипятком. Так, чайник залей – а потом дальше страдай!
Да ну нет, какое страдание? К варианту «девушка с мужиком из-за денег» Мишка относился спокойно, без лишнего ханжества. Мало ли как у людей жизнь складывается? А денежных мешков полезно для них самих же подоить – чтобы они от бабла не треснули. Бог велел делиться. А в самом Мишке где-то очень глубоко сидел Робин Гуд, наверное. Да вон, чего далеко за примером ходить – взять хотя бы Юльчу. Она – самая яркая и отвязная девчонка из их инструкторской банды. Как начал к ней клинья подбивать клиент из числа белых столичных сагибов – и все, Юльча их не знает, при встрече нос воротит, чтобы не скомпрометировали ее неосторожным словом или еще чем. А если вдруг позовет ее с собой в Москву или вдруг замуж предложит – так и поедет за ним, Мишка не сомневался. Женщинам вообще природой заложено мужчину рассматривать как источник благосостояния.
Если бы речь не шла об Алисе!
Мишка лег на кровать, задрал ноги на стену, а чашку с чаем устроил на животе. Опасная композиция, но он не будет терять концентрации и слишком далеко уплывать в своих мыслях.
Да, если бы речь не шла об Алисе.
Однако думать связно уже не получалось. Кровь отлила от головы к полному желудку, и Мишка вместо размышлений предался мечтам. И вспоминал. Выбивающиеся из-под шлема белокурые пряди, яркие как небо голубые глаза, улыбка… у нее невероятно красивая улыбка. И смех такой звонкий и заразительный, что, когда она смеется, кажется совсем девчонкой, школьницей. Только тело у нее красивое уже совсем по-взрослому. С таким телом надо делать очень взрослые вещи.
Так. Кровь от желудка потекла еще ниже. Ага, сейчас прямо. Нет, с этими привычками прыщавой малолетки «пожрал-подрочил» надо завязывать. Дел еще куча. Почту разгрести. Сегодня надо кровь из носу обязательно давно обещанный отзыв на доску накатать. Завтрашнее расписание проверить. Посмотреть данные по январско-февральской снежной школе, которые Леопольд прислал. Пост в социальные сети запилить. И шмотки в стиралку закинуть, а то вчера забыл. Все, подъем всему организму, а не его отдельным частям!
Чашку с чаем со своей груди Миша поймал в последний момент – выручила молниеносная реакция, которой Михаил не без оснований гордился, а его отец обычно сопровождал фразой «Реакция есть, дети будут». На этой спасительной мысли и прихлебывая остывший до приемлемой температуры чай Михаил направился к компьютерному столу – реализовывать свои грандиозные планы на остаток вечера. А сидеть и ждать, когда ему снова соизволит написать Алиса, он не будет. И думать, чем она там занята – тоже.
***
Алиса написала ему только на следующий день. Миша как раз в этот момент поднимался на вершину с клиентом – прилично катающимся мужиком средних лет, который упорно стремился к какому-то, на Мишкин взгляд, мифическому совершенству в технике катания. Ну да ладно, хозяин – барин, главное, чтоб деньги платил.
Алиса: Привет. Я решила попробовать на выходные выбраться в «Крылатский».
Михаил: Почему бы и нет? Хороший выбор. Желаю хорошего катания.
Алиса: А ты где сейчас?
Михаил: Поднимаюсь наверх.
Алиса: Пришли фото.
Михаил: Фото гор?
Алиса: Себя и гор.
Алисе улетело селфи с подъемника. Она долго-долго всматривалась в экран. Теперь у нее есть фото Михаила. Теперь можно не только представлять его лицо, воскрешая в памяти. Можно посмотреть на фотографию. Когда станет совсем хреново – как вчера, например. И это ничего, что на фото он хмурый. Алиса помнит, как он улыбается. Но все-таки…
Алиса: А ты чего такой хмурый?
Михаил: Работаю.
Алиса: Ладно, не буду отвлекать.
***
Потом он, конечно, корил себя за сухость. И что ему стоило быть чуть общительней и многословней? И улыбнуться в камеру телефона. Но обиделся как мальчик. Что его девочку за косичку дергает кто-то другой. Да только Мишка уже не мальчик. И девочка не его. И дергают ее не только за косички.
Он так и не придумал, чем загладить свое последнее сухое «Работаю». Но обязательно придумает. Потому что не думать об Алисе не получалось.
***
– Какой, на хер, Крылатский?!
– Там прекрасный зимний парк – каток, горнолыжный склон, тюбинг.
– Крольчонок, – тон Владимира был тот, что Алису в последнее время до головной боли бесил. До головной боли – потому что свое недовольство никак нельзя было проявлять. – Я не понял – ты в олимпийскую сборную, что ли, собралась?
– Нет, просто…
– Вот именно – просто. Все, блядь, просто! Вставать раком и сосать! А тюбинги-шмубинги – это не для тебя, поняла меня?
– Да.
– Вот и молодец. В спальню пошли.
***
Новый год она традиционно, как и последние пять лет, встречала одна. Владимир проводил это время с семьей. Первый раз или два Алисе было это дико. А потом… потом она кайфовала от этих новогодних праздников в одиночестве. Открывала бутылку брюта, резала себе тазик оливье, тарелку бутербродов с икрой – и днями наполет смотрела по телевизору старые советские комедии. В которых все было так одновременно не по-настоящему – и по-настоящему.
Но в этом году было все иначе. Алиса вдруг ощутила одиночество. Одиночество, которое было ей таким сладким в новогоднюю ночь в прошлом году, и в позапрошлом, и в позапозапрошлом – сейчас горчило. И оливье горчил, и икра, и брют. И первое лицо страны еще не окончило свое поздравительное слово, еще не начали бить куранты, отмеряя последние секунды старого года – а Алиса уже натягивала пуховик и шапку.
У нее на телефоне всегда включена геолокация – по требованию Владимира. Но сейчас – плевать. Придумает какие-нибудь объяснения – зачем она выходила на улицу в новогоднюю полночь. На салюты смотреть. Мусор выносить. Голова заболела. Ах, да, у нее не должна болеть голова. Да плевать!
В воздухе пахло дымом. Оглушительно гремели салюты, лаяли собаки, кричали дети, пьяно смеялись женщины и что-то выкрикивал мужчины. Здесь, в толпе на улице, было чуть легче. И желание позвонить и прошептать в трубку «С Новым годом, Миша!» почти поддавалось контролю.
***
– О-ей-о-ей-о-ей! – вопли били по ушам. И фейерверки били по ушам. Шампанское было кислым, мандарины уже осточертели. Но Мишка улыбался, размахивал руками, в одной – пластиковый стаканчик с шампанским, в другой – бенгальский огонь. Новый год в горах – это аттракцион, это шоу. И сам Михаил – ездовая лайка в этом забеге. Обучай, развлекай, работай! Поэтому он сейчас, в новогоднюю ночь под горой пьет – точнее, делает вид, что пьет – шампанское и изображает веселье – надо же развлекать гостей курорта. Новогоднее время – сезон большого бабла. Только успевай поворачиваться. А потом – небольшой передых, а за ним – снежные школы. Которые, если повезет, совпадут со снегопадами. Еще два месяца работы без продыху, но эта работа – в кайф. А там и весна. И уже другая работа – весенний горнопляж, девчонки в бикини на сноубордах и горных лыжах, шашлыки днем и коктейли вечерами, вечеринки у бассейна в отеле. А потом сезон закроется и настанет лето. Вот такой план на наступающий год. Который год подряд. Мишка сунул нос в стаканчик, поморщился. Сунул догоревший бенгальский огонь в сугроб. Завтра тут будет все в остатках новогодних огней. Наутро то, что так красиво и волшебно горело в ночной темноте, выглядит как самый обыкновенный мусор. Радует только то, что это все быстро уберут – за порядком на курорте следят. А Миша достал из кармана телефон.
Работаю.
Не буду тебя отвлекать.
Идиот. И что ему стоило не быть таким надменным ослом?! Он так и не придумал, о чем ей написать. Фотку борща он ей уже присылал. Разве что плов намутить…
– Девятый!!! – оглушил его женский не совсем трезвый визг. – Мишка! Давай целоваться!
Он обернулся. Юльча.
– А что, твой принц столичный менаж а труа одобряет? – Миша едва успел поймать потерявшую равновесие Юлю за рукав.
– Пошел он… – неприличное направление движения Юля буквально выплюнула. – Хочу с тобой целоваться, Миха!
Миша поднял руку, водрузил ее на Юлины плечи и прижал ее к себе плотно.
– Обнять могу. Целоваться – это к Пашке или к Мурзе. Или к Сулу – он вообще прямо профессионал.
– А у тебя что – целибат? – фыркнула Юля, но к плечу прижалась.
– А я коллег не ебу.
***
На Новый год Владимир подарил ей айфон последней модели. Подарок Алису не обрадовал, но она наскребла в себе сил изобразить многословную благодарность. Но на это все силы и ушли. Сил на то, чтобы хотя бы стонами изобразить страсть – уже не нашлось. Но Владимир этого, кажется, не заметил – так заскучал за новогодние праздники.
А потом он лежал и пыхтел одышкой после секса. А Алиса смотрела в потолок и вяло размышляла о том, что ее может обрадовать. Вот последний айфон не радует. И очередная цацка золотая не обрадует. И новая шмотка брендовая – тоже. Что там говорил Ходжа Насреддин про вкус халвы?
– Крольчонок, – Владимир похлопал ее по бедру. – Сообрази-ка мне вискаря со льдом.
Подавив раздражение и накинув халат, Алиса пошла исполнять распоряжение.
И под виски со льдом Владимир, сам того не понимая, вдруг вернул Алисе вкус халвы.
– Алиска, а как насчет того, чтобы снова махнуть на лыжах покататься?
Она не сразу поняла, что ей сказал Владимир. Сначала как-то по-детски обрадовалась, что ее назвали по имени, а не ненавистным крольчонком. И только потом осознала все.
– Что?! – получилось громко.
– Ну ладно, я, как человек, на лыжах, а ты на своей доске, – ухмыльнулся Владимир, отхлебывая виски. – Ты ж хотела перед Новым годом в этот Крылатский. Там-то, на курорте, покруче Крылатского будет, а? – он пихнул ее в бок.
– Да я просто… – пролепетала Алиса. Она была настолько не готова к тому, что то, о чем она не смела даже мечтать, вдруг вот так раз – и сбудется. Она боялась в это поверить.
– Что, не соскучилась по своему красавчику-тренеру? – хохотнул Владимир. И это вдруг враз привело Алису в чувство. Так. Главное сейчас – ничем не выдать затапливающий ее обморочный восторг.
– Володь… – Алиса аккуратно поправила ему одеяло на груди. – Ты же сам мне нашел этого тренера. Если по нему кто и соскучился – то ты. Я в принципе уже вполне научилась сама кататься, мне тренер не требуется.
– Ладно, это я так, в шутку. Ты у меня девка понятливая, глупостей делать не будешь, – Владимир приложился к бокалу. – Ну все тогда, собирай вещи к пятнице. На неделю, не больше.
Неделя. На Новый год ей судьба подарила неделю счастья.
***
Алиса не сообщила Мише о своем приезде. Она просто не знала, как об этом написать. Нет, не так. Она хотела увидеть его глаза, когда они встретятся. Чтобы понять что-то для себя важное.
Уже по приезду выяснилось, что катание – не основная причина приезда. У Владимира была запланирована здесь встреча. Точнее, переговоры. С каким-то человеком, который был важен для Владимира. Алиса не вникала в его дела, но за пять лет наблюдений и случайно услышанных разговоров все равно кое-что знала о нем и его делах. Человек, с которым Владимир планировал проводить переговоры, был крайне важен для Владимира. Точнее, Владимир хотел что-то от этого человека получить. Убедить его в чем-то. Речь шла то ли о сотрудничестве, то ли об инвестициях. Впервые Алиса задумалась о том, что, похоже, у Владимира какие-то проблемы в бизнесе – и это при том, что она старалась не лезть в его дела. Меньше знаешь – крепче спишь, этот принцип в отношении Владимира казался Алисе самым правильным.
Однако, то, что у Владимира здесь дела, только обрадовало Алисе. Значит, у него будет меньше времени к ней лезть.
Утром Алиса собиралась тщательно. Нет, не внешним видом она была озабочена. А тем, чтобы не выдать ничем своего предвкушения от встречи с Мишей. Кажется, получилось.
Они с Владимиром распрощались возле гостиницы, и Алиса долго смотрела вслед его коренастой ковыляющей фигуре с лыжами на плече. А потом глубоко вздохнула.
Свобода! И деньги, которые Владимир, сделав выводы из предыдущей поездки, закинул ей на карту. Весьма щедро, надо отдать ему должное. Алиса поправила шлем, широко улыбнулась – и двинулась вперед.
Найти одного конкретного человека на огромном горнолыжном курорте – задача непростая. Но Алиса была преисполнена оптимизма. В крайнем случае, она может ему позвонить или написать. Но для начала проверит одно место.
Место это называлось инструкторской биржей – пятачок в самом низу, у самого крупного проката, который делил большое стеклянное здание с рестораном.
Мишу она увидела сразу. Со спины узнала его высокую широкоплечую фигуру в знакомой бирюзовой куртке и желтых с черным штанах. Он стоял и о чем-то оживленно разговаривал с двумя сноубордистами, по виду – тоже инструкторами.
Сердце бухнуло в горле. Алиса сделала еще один глубокий вдох и пошла вперед. Ее приближение первым заметил один из собеседников Михаила – он стоял лицом к подходящей Алисе. Был он невысокий, щуплый и тоже, как и Миша, бородатый – только борода у него была неаккуратная какая-то, клочками. Но он улыбнулся во все свое бородатое лицо, и Алиса поняла, что сейчас он что-нибудь скажет – и Миша обернется. А Алиса была уже совсем близко. Она приложила палец к губам и прибавила шагу.
Успела. И закрыла Мише глаза руками. Только сказать ничего не смогла.
***
– Девятый, для твоего же блага советую спросить «Серега, это ты?», – хохотнул Пашка.
Подлец. А мог бы и намекнуть. Мишкины глаза закрывали явно женские руки – небольшие, мягкие, пахнущие тем, чем обычно пахнут женские руки – гелем для душа там, или кремом. Миша поднял руку и накрыл теплые ладони на своем лице своей ладонью. Вряд ли это Юлька – ей такие фокусы не свойственны. Катя? Маша? Вероника?
А потом вдруг в череде женских имен возникло одно – и затмило все остальные. Михаил сильнее сжал руку – и услышал за спиной тихий вздох.
Да быть не может…
И он резко обернулся.
А дальше…. Дальше он просто обхватил ее за талию, прижал к себе – и закружил. Как когда-то, после первого спуска. И она так же смеялась. И смотрела на него огромными голубыми глазами.
– Как ты тут оказалась?!
Миша поставил Алису на снег. Но голова у него по-прежнему кружилась. И рук с ее талии он по-прежнему не убирал.
– Ну вот так, – она тоже не переставала улыбаться. Если она и дальше будет так улыбаться – то голова у Мишки не перестанет кружиться никогда. – Приехала. Совершенствовать технику катания.
– Я так понимаю, это не Серега, – сбоку без всякого намека на деликатность образовался Пашка. – Девятый, познакомь меня с барышней.
– Это Павел Сотников, инструктор по сноуборду, – сухо отозвался Михаил. – А это Алиса. Моя ученица.
– Надо полагать, любимая, – хмыкнул Пашка. И получил-таки локтем в бок. Охнул. – Эй, ты чего, прямо в печень.
– Береги печень, Сотников, – Миша наклонился, подхватил Алисин сноуборд. – Пошли, Алис.
Одной рукой он держал сноуборд, другой – ладонь Алисы. И чувствовал себя необыкновенно счастливым.
***
Они устроились на скамейке у дальней стороны проката. И некоторое время просто молчали, глядя друг на другу и улыбаясь – глупо и немного смущенно.
– Ты бы хоть предупредила, что приезжаешь, – неловко кашлянул Мишка и заставил себя отвести взгляд от ее лица. Смотрел бы и смотрел.
– Сюрприз хотела сделать, – Алиса тоже отвела взгляд.
– Тебе удалось, – рассмеялся Михаил, окончательно сбрасывал неловкость. А потом полез за телефоном. – Так, сейчас я посмотрю, кого можно подвинуть.
Он уткнулся взглядом в экран, сосредоточенно хмуря лоб.
– Миш, это не обязательно… – раздалось рядом неуверенное.
– Ну надо ж проверить, чему ты научилась.
– Да я ничему не научилась, – вздохнула Алиса. – Я не каталась. Разучилась, наверное.
– Ну надо ж посмотреть, чему ты разучилась, – Мишка не отрывался от переписки в телефоне, а, завершив ее, решительно убрал гаджет в карман. – Все, с тринадцати ноль-ноль я освободил тебе два часа.
– Спасибо!
– Ну, тогда до тринадцати?
– До тринадцати ноль-ноль! – широко улыбнулась Алиса. А потом подалась вперед и коснулась его щеки поцелуем. Наморщила нос. Мишка, слегка ошалевший от этого невинного, в общем-то, поцелуя, поскреб щеку.
– Колючий?
– Немного. Ты все-таки немного непривычный… с бородой.
– Да я это… – на Михаила вдруг напало косноязычие, с которого началось их знакомство. Тогда он был без бороды, а она – без одежды. – Зимой и бриться некогда, и это… теплее.
– Да ладно? – рассмеялась Алиса. Ой, он забыл, как на него действует ее смех. Как работать-то теперь? Как дожить до тринадцати ноль-ноль?!
– Угу, – пробормотал Мишка. – Согревает в холода борода.
Спас Михаила его телефон. Очередной клиент. «Пока», – прошептала Алиса ему одними губами, помахала рукой и оставила с телефоном, в котором уже что-то с минуту говорят – а все он смотрит вслед уходящей девушке и ни хрена не слышит.
– Повторите, пожалуйста, какие-то помехи в связи.
***
Он вообще не помнил, как прошли те два часа. С тринадцати ноль-ноль. Нет, Мишка держался молодцом. Давал советы, поддерживал, подавал руку, что-то рассказывал, веселил. В общем, как обычно, профессионально выполнял свою работу. Только вот не помнил, как это делал. В памяти остались только голубые как небо весной глаза, звонкий смех, ее рука в его руке. И как потом долго не мог сообразить, что ему делать, когда эти два часа кончились.
– Я тебе про завтра напишу, ладно? – им все же надо прощаться. Михаила ждет очередной ученик. А ему остро нужен повод, чтобы вернуть еще и виртуальное общение. Без этого просто никак в наше время. А ему просто – никак. – Я вечером спокойно посмотрю, кого могу двинуть – и напишу тебе про завтра, хорошо?
– Хорошо.
Уже привычно их прощание прерывает звонок его телефона. И Алиса достает свой телефон, и Миша сразу понимает, зачем. «Никаких денег», – безапелляционно говорит он, и Алиса после паузы кивает. Она уходит первая, улыбнувшись на прощание. А он остается стоять и смотреть ей вслед. Как дурак. Или как мальчик. Что, впрочем, одно и то же. А телефон все надрывается. Все снова повторяется, второй раз за день.
***
Радовало в этой ситуации только одно. Последний на сегодняшний день клиент – из числа тех, с кем приятно работать. Очень небедный дядя, который совершенно не выставлял свой уровень достатка. Он приезжал в горы с одной конкретной целью – получать удовольствия от катания. А для этого, как он абсолютно правильно понимал, нужны определенные навыки. Вот за этими навыками он и приезжал, чтобы освоить их с помощью оного из лучших инструкторов этого горнолыжного курорта. Относился к занятиям достаточно серьезно, слушал внимательно, рекомендации выполнял. С учетом того, что обладал этот человек вполне пристойной для своего возраста физической формой, заниматься с ним было удобно и приятно. А самым важным было, пожалуй, то, что этот человек понимал, что не все в жизни укладывается в схему «заплатил-получил». И не может быть так, что ты заплатил лучшему инструктору и сразу автоматически получил все необходимые навыки. Нет, нужно личное участие и твои собственные усилия. И понимание этого простого, кажется, правила, было для Михаила очень важным качеством в клиенте.
***
– Михаил, я прошу прощения, но слегка припаздываю – встретил знакомого, заговорился. Буду минут через десять.
Такому повороту дел Миша только обрадовался – ведь он и сам уже опаздывал к началу занятия. Но какой человек, а? Несмотря на то, что именно он платит деньги – извинился за опоздание перед Михаилом. Вот бы все такими были. Но значительная масса богатых – и не только богатых – клиентов – считают, что покупая услуги, они покупают и человека. И ведут себя, если называть вещи своими словами, как хамоватое быдло.
– Ничего страшного, Антон. Значит, через десять минут жду вас в условленном месте.
Михаил убрал телефон в карман и подхватил сноуборд. Лучше прийти заранее на место, чем опоздать.
***
Своего клиента Михаил увидел, как только тот спустился с подъемника. Но оказалось, что его сопровождал еще один человек. Тоже, как выяснилось, знакомый Михаилу.
– Я успел за семь минут, – Мише протянули руку. – Добрый день, Михаил. Рад видеть.
– Взаимно, Антон, – Михаил ответно пожал руку. Несмотря на то, что Антон был старше Миши лет на пятнадцать, а то и все двадцать, тот просил называть его по имени. Однако внимание Миши было приковано к спутнику Антона.
– Какая неожиданная встреча, Девятый, – немного нарочито рассмеялся Владимир и тоже протянул руку для пожатия. Пауза была крошечная, заметная только Мише. Наверное. А потом он все же ответно протянул руку.
– Здравствуйте.
Михаил не стал называть его по имени. Пусть думает, что Миша не помнит, как его зовут. Но Мишке напомнили.
– Знакомы? – вежливо поинтересовался Антон. – Впрочем, чему я удивляюсь – вас, Михаил, по-моему, знают тут все.
– Есть такое мнение, – Антону Михаил улыбнулся широко и демонстративно доброжелательно. Он ничего не мог поделать с этой детской демонстрацией своего отношения к Владимиру. Не мог и не хотел.
– Михаил и в самом деле лучший в своем деле, – Антон тоже улыбнулся. – А ты что же, Володя, решил сменить две лыжи на одну доску? – он кивнул на горнолыжные ботинки Владимира.
– Я – нет, я уж как-нибудь так, на лыжах.
Миша вдруг понял, что Владимир ведет себя совсем иначе, чем в прошлые их встречи. И причина, это совершенно очевидно, – в Антоне. Во Владимире заметно поугасла позиция хозяина жизни, появилась какая-то подобострастность, суетливость, говорил он, обращаясь к Антону, с заискиванием.
Однако.
– У меня на сноуборде училась эта…. – тут Владимир замялся и неожиданно обратился к Михаилу. – Алиска тоже тут, не видел свою ученицу?
