Текст книги "Тени на стекле (СИ)"
Автор книги: Дарья Шатил
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц)
В нем уже не было уверенности. И мужчина понимал, что что-то не так. Её взгляд будто молил о прощении, но Зейн не знал, за что ему её прощать. Все мы люди, всем нам свойственно влюбляться.
Но с того самого дня его не отпускало чувство, что что-то идет не так. Он достал из кармана куртки телефон и посмотрел время. Джаки опаздывала. Что совершенно было на неё непохоже. Мужчина горько улыбнулся: сегодня, когда он получил от нее сообщение, он был рад. Рад, что возможно даже после разрыва они смогут остаться друзьями. Ведь Джаки была для него действительно важна.
Возможно, кто-то назвал бы его тюфяком, но Зейн имел на этот счет совсем другое мнение. Он также помнил и слова отца: «Если любишь кого-то, не мешай ему реализовываться». Отец всегда говорил так, когда мать уезжала на очередные раскопки.
И именно эта фраза крутилась у него в голове, когда он спрашивал у Джаки, стоит ли ему за неё бороться. В последствие переигрывая в голове их тогдашний разговор, он понимал, что было огромное количество возможностей выведать у неё правду, но тогда он просто не хотел знать её.
И вот теперь он буквально хватался за маленькую соломинку, лишь бы не потерять их общение.
Зейн поднялся с лавочки и подошел к краю пруда. Было глупо приходить сюда. Она сама разорвала их отношения. Так зачем он здесь? Глупый дурак, на что он надеялся, приходя сюда? Мужчина поднял с земли небольшой плоский камешек и бросил его в воду. Тот отскочил от воды дважды и потонул.
Сейчас в пруду никто не плавал. Погода была уже довольно холодной. Зейн достал из кармана небольшую коробочку под кольцо. Он собирался сделать ей предложение на её День рождения. Посчитал, что это будет романтично. Да и три дня назад он был уверен в том, что она непременно согласится.
Забавная штука жизнь. В один день она перевернула всё с ног на голову. Зейн открыл коробочку. Там лежало простое тонкое золотое кольцо с крупным рубином, любимым камнем Джаки.
Похоже, ждать больше нет смысла. Зейн захлопнул коробочку и бросил её в пруд. Вот она – жирная точка в их истории. Нужно было поставить её ещё тогда, неделю назад. Так почему же он тешил себя надеждой, что она захочет к нему вернуться?
***
Рик вошел в дом Тротов и буквально возле самой двери столкнулся с Алексом. Мужчина был чем-то расстроен. Холодный взгляд буквально сверлил в нем дыры.
– Проходи, – скомандовал Трот и направился вперед по коридору. Рик еще ни разу не был в этом новом доме Александра. Он был гораздо меньше, чем прошлый, но по планировке был похож. Тот же длинный коридор, та же лестница. Дом был старой постройки. А все лондонские дома, построенные до военного времени, да и те, что строились поздние, были сделаны, как под копирку.
Рик разулся и последовал за ним. Похоже, действительно произошло нечто непредвиденное. Ведь еще три дня назад всё было в силе. Ещё вчера всё было в силе. Но почему же тогда, когда он подходил к дому, Джаки словно ошпаренная вылетала из него? Да и у Трота был ледяной взгляд, не сулящий ничего хорошего. Этот взгляд отметал всё воодушевление от отказа Джаки участвовать в пари. Всю эту недолгую радость как ветром сдуло.
Когда Рик вошел на кухню, Трот уже сидел за столом и пил чай. Рик сел на самый дальний стул. Ему не хотелось даже приближаться к этому человеку. Он был зол. И мужчина не мог понять, зачем он тут сейчас. Рик зевнул. Он сегодня спал от силы часа четыре.
– Так что происходит? – спросил Рик и зевнул ещё раз.
– Моя жена узнала о пари, – Александр отпил немного чая. – Она против этой свадьбы.
– И что теперь?
Рик не мог понять, зачем он приехал сюда. Ведь всё это можно было сказать и по телефону.
– Всё в силе. Слишком долго я потакал её прихотям, – причитал он. – Почему каждый раз я должен идти на поводу её желаний? Бизнес, видите ли, мне дороже. Хоть раз бы подумала о ком-то, кроме себя.
– Значит, пари не расторгнуто? Ваша дочь не хочет принимать в этом участия, – пожал плечами Рик.
– Хочет, не хочет… Это не имеет значения. Она слишком сильно зависит от общественного мнения. И если я объявлю о свадьбе в день её рождения, то она не станет опровергать. И тогда даже Лаура уже ничего не изменит.
Рик усмехнулся. Сейчас он вспомнил, как лет десять назад Николас высмеял его, когда он заявил, что хотел бы себе в жены такую послушную и правильную жену, как Лаура Трот. Похоже, она не такая хорошая, как он считал тогда.
– Значит, всё в силе?
– Однозначно.
***
Алексис опустила кисть в банку с растворителем. Она закончила покраску фона одной из стен на втором этаже. За последнюю неделю все стены были выровнены под покраску, и теперь девушка воплощала в жизнь те картинки, что кружились у неё в голове. Сейчас у неё было слишком много свободного времени, ведь никто не заказывал портреты, и она тратила это время здесь.
Девушка слезла со стремянки и села на табурет. Теперь вся правая стена была выкрашена в красный, немного бордовый цвет. Алексис надеялась, что сегодня она успеет закрасить все стены, чтобы они успели высохнуть до завтрашнего обеда. Девушке уже не терпелось приступить к основной работе.
Алексис передвинула стремянку и развела краску бордового оттенка, чтобы она была не такой густой. Молодая женщина поставила банку на верхнюю ступеньку и начала закрашивать следующую стену. Конечно, всё это можно было гораздо быстрее закончить, если использовать валики или же аэрозольные баллончики, но Алексис не признавала их. Ей никогда не нравилась ни их фактура, ни то, какой след после себя на стене они оставляли.
Девушка всегда творила в тишине. Музыка в такие моменты её отвлекала и раздражала. Особенно тогда, когда у неё что-то не получалось. Да и сегодняшняя погода нисколько не способствовала творчеству.
– Привет.
Алексис вздрогнула и чуть не сорвалась со стремянки. Она обернулась на голос и увидела сидящую на табурете Джаки.
– Ты меня напугала, – девушка отложила кисть и спустилась на пол. – Каким судьбами?
Алексис нанесла на руки немного растворителя, чтобы смыть с них краску.
– Мне нужен совет… Я просто не знаю, что мне делать… – Джаки поджала губы и протянула руку к эскизам, лежащим на складном столике, что стоял рядом.
– Что случилось? – Алексис вытерла руки и оперлась о перила.
– Я поругалась с мамой, – протянула Джаки в своей обычной манере.
– Вы же никогда не ругаетесь? – усмехнулась Алексис. Джаки и её мать Лаура ругались только по какой-нибудь серьезной причине. Сравнивая себя и подругу, Алексис всегда удивлялась как можно всё рассказывать матери. У неё самой была куча тайн, которые она никогда и никому не решилась бы раскрыть.
– Никогда… Это слишком растяжимое понятие, – пожала плечами Джаки. Как ни странно, но она ведь тоже считала, что у них всегда будет это взаимопонимание. Но, как она сама и сказала, никогда и всегда – понятия растяжимые.
– Позволь угадать, она узнала о свадьбе? – прищурилась та, изучая уже покрашенную стену. Она слушала подругу, но не любила тратить время за пустыми разговорами, старалась никогда не сидеть без дела. Взяла в руки эскиз, что набросала ночью, пытаясь представить, подойдет ли он сюда.
– Да, пару часов назад…
– Сказать по правде, мне сложно представить её реакцию на эту прекрасную новость, – с серьёзным видом проговорила Алексис.
– Давай без сарказма! – девушка встала с табурета и оперлась о перила рядом с подругой.
– Хорошо… Кофе будешь? – Алексис положила свой черновой рисунок на место и взяла со стола ключи.
– Я не пью кофе…
– Печально, потому что сейчас он мне нужен позарез. Я сегодняшнюю ночь вообще не спала, – девушка направилась к лестнице разминая мышцы шеи, затекшие оттого, что Алексис сегодня слишком много смотрела вверх, когда красила стены.
– Я, конечно же, могла бы предположить, что ты где-то веселилась, но, зная тебя, ты скорее всего рисовала, – усмехнулась Джаки, показывая рукой в сторону эскизов.
– Правильно думаешь, – подмигнула ей подруга. – А сейчас я нуждаюсь в перекусе, и ты составишь мне компанию.
***
Джаки подула на свою кружку с чаем. Ей никогда не нравилось пить чай в ресторанчиках или кафе. Ведь там его всегда приносили слишком горячим и подолгу приходилось дуть на него, дожидаясь, когда он остынет. Конечно, иногда и это было удобно, особенно в те моменты, когда ты кого-то ждешь или нужно потянуть время, делая вид, что ты о чём-то размышляешь. Однако сегодня был немного не тот случай.
Алексис сидела напротив и пила свой кофе. Она уже разделалась со своей отбивной и картофелем фри, и теперь уплетала круассан.
Джаки сделала большой глоток имбирного чая. Жжётся. Она подняла крышку чайничка и недовольно цокнула. Для столь небольшого чайничка с водой там лежал слишком большой кусок имбиря. Чтобы немного перебить эту остроту, Джаки засыпала в сам чайничек штук семь чайных ложек сахара.
– Я так понимаю, ссора с матерью не единственная причина по которой ты пришла ко мне? – Алексис поставила кружку с кофе на блюдце и откинулась на спинку кожаного кресла, что являлось неплохой частью декора небольшого ресторанчика на окраине Лондона.
– Как ты догадалась? – Джаки удивленно посмотрела на подругу.
– У тебя все на лбу написано, – улыбнулась Алексис. – А еще этот твой взгляд: «Я была не права, прошу, убейте меня». Я его с детства помню. Ты так на бабушку смотрела, когда она тебя отчитывала.
Джаки потупила взгляд. На глаза навернулись слезы. Бабушка была для нее больной темой. Казалось бы, с момента её смерти прошло уже чуть меньше года, но для девушки всё как будто вчера свершилось. И ведь она всё также продолжала корить себя за то, что не присутствовала на её похоронах.
Её бабушки, Марии Салливан, не стало всего за три недели. Она просто заболела. Лечилась дома, а потом приехала в Лондон на День рождения внучки. Тогда Лаура настояла на том, чтобы она пошла в больницу. Женщина на отрез отказывалась, но всё же, скрепя зубами, согласилась. В свои семьдесят лет она до жути боялась обследования, уколов и врачей.
Её в тот же день положили в больницу, и без полного обследования поставили диагноз – рак легкого. Свое девятнадцатилетие Джаки встретила возле больничной кровати. Спустя неделю пришли результаты ПЭТ-КТ и диагноз оказался ещё хуже первоначального. Рак легкого подтвердился, но в довесок к этому метастазы пошли в головной мозг, к сожалению, не получилось определить, злокачественные они или нет. Если до того момента Джаки тешила себя надеждой, что всё это окажется неправдой, страшным сном, который вскоре исчезнет, то в тот момент что-то внутри неё оборвалось, и не о какой надежде уже и речи быть не могло. На следующий день она пошла выбирать платье для похорон, которое так ни разу и не надела.
Врачи отказались делать операцию, ссылаясь на то, что сердце не выдержит. Они боялись, что она умрет на операционном столе. Химиотерапия отпала по той же причине. Никто не ставил прогноз. Ей кололи морфий, и от того временами бабушка Джаки иногда говорила совершенно непонятные, а то и страшные вещи. В один из дней, когда Джаки пришла навестить бабушку, медсестра жаловалась на то, что пожилая женщина ночами начинала кричать и с кем-то разговаривала на повышенных тонах, при том, что в палате никого, кроме неё не было.
Джаки недоумевала, почему так всё произошло. Ведь ещё прошлой весной всё было хорошо. Они сажали цветы в бабушкиной оранжерее. И не было никаких предпосылок к чему-то подобному.
Мария пробыла в больнице ещё неделю. Последние два дня, что она находилась в больнице, были самыми мучительными. Она постоянно просилась домой, говорила, что её бросили там, что у неё просто простуда, и дома ей станет легче. Она была в этом уверена, ведь никто не сказал ей правды. Ни у Джаки, ни у Лауры язык не поворачивался произнести это вслух.
Вскоре её забрали оттуда. Дома она стала немного бодрее, и Джаки уже начала надеяться, что всё будет хорошо. Тешила себя этой надеждой, цеплялся за неё, ведь кроме этой надежды у Джаки больше уже ничего не было.
Но нет – спустя три дня после возвращения в дом дочери Мария Салливан скончалась в два пятнадцать ночи, спустя две недели после Дня рождения внучки.
Джаки смахнула слёзы с лица и сделала большой глоток чая. Она не могла думать об этом. Она не понимала этого. Не знала, как всё могло произойти именно так.
– Извини. Я не хотела…
Алексис никогда не считалась с чувствами других. Эта черта никогда не нравилась Джаки в подруге. Но что поделать, людей же нельзя изменять по своему образу и подобию. Ведь каждый имеет свои предпочтения и желания.
– Я знаю… – Джаки сняла резинку с запястья и завязала волосы в хвост. – Это сложно… всегда будет сложно…
– Давай поговорим о чём-нибудь другом? – Алексис постаралась улыбнуться, но её улыбка оказалась слишком натянутой и неправдивой. Трудно улыбаться, когда кому-то больно.
– Да… Сегодня я должна была встретиться с Зейном… Он сидел там на лавочке, ждал меня, а я так и не решилась подойти. Я испугалась. Подумала, что он согласился на встречу только ради того, чтобы высказать всё, о чем промолчал в тот раз. Глупо, да?
– Глупо… Знаешь, мне сложно в это поверить. Зейн слишком добрый, он априори не может ни на кого обижаться. Ну, а на тебя и подавно, – Алексис намотала прядь волос на палец, внимательно изучая кончики. Они начали сечься. – Вы для меня были всегда некой идеальной парой. И я действительно была удивлена, что ты предпочла пари ему.
Джаки посмотрела в окно, изучая прохожих. Их было немного, ведь погода не располагала для прогулок. Кто-то куда-то спешил, машины с визгом пролетали мимо. Девушке нравилось водить машины, но отец никогда ей этого не позволял. Он считал, что женщина не должна водить машину.
– Да я и сама не знаю, почему так поступила, – ответила Джаки, всё так же разглядывая прохожих.
– Мы, конечно, можем обсуждать это вечно, однако это никак не поможет тебе в сложившейся ситуации. Так какого рода помощи ты от меня хотела? – Алексис допила свой кофе и выжидающе смотрела на подругу. Она не любила подобного затишья. Ей всегда было нужно действо.
– Мне необходимо избавиться от этого пари, не разрушив мою семью, – Джаки перевела взгляд на подругу.
– Ну, мы можем попытаться, однако я не думаю, что из этого выйдет что-то хорошее.
– Почему? – удивленно приподняла бровь девушка.
– Потому что твой отец такой же, как и мой: он так просто не отступит от того, что задумал, – пожала плечами Алексис. Она хотела помочь подруге, но не знала, как.
========== Глава 6. ==========
Рик отворил дверь своей квартиры и вошел внутрь. Здесь всегда пахло чем-то пряным.
Мужчина прошёл на кухню, совмещенную с гостиной. Открыл холодильник. Возможно, это прозвучит, как самый большой в мире стереотип, но полки холодильника буквально ломились от еды. В большинстве здесь было мясо. Рик достал небольшой кусок свиной вырезки и чесночный соус. После этого приступил к готовке.
Каждый раз после тяжелого рабочего дня он приходил домой и принимался за готовку. Он никому не позволял готовить себе еду. Конечно же, он не считал, что кто-то захочет его отравить, просто предпочитал делать все сам. Да и ощущения поварского ножа в руке успокаивало его.
Он смазал мясо специями, залил лимонным соком и винным уксусом, а после оставил мариноваться. Он никогда не готовил помногу, считая, что полезна только та еда, что съедена сразу после приготовления, ведь со временем пища потеряет свой вкус и свои полезные свойства.
Знаете, какое ещё есть преимущество в том, чтобы жить одному? Тебе не нужно готовить ни для кого, кроме себя.
Рик включил фритюр, после хорошенько отмыл две средних картофелины. Порезал их на равные дольки. После того, как масло во фритюре начало шипеть, забросил картофель в ковш и опустил его в масло. Положил уже промариновавшееся мясо на гриль.
Дома все было как всегда. Слишком идеально. Черные диваны с симметрично разложенными подушками. Чистые белые ковры без единого пятнышка. Ровно висящие картины. Эта квартира выглядела так, будто в нее только вселились. Все так изменилось… Рик помнил, в каком бедламе он жил еще пару лет назад. Все же ему больше нравился нынешний уклад вещей. Единственным, что выделялось в этой черно-белой обстановке, так это фиолетовый чехол для одежды. Мужчина не помнил, чтобы приносил его сюда. Скорее всего его доставили сегодня днем, когда здесь была служанка.
На кухонном столе лежал сотовый телефон. Рик, приходя домой, всегда ставил его на беззвучный, чтобы не мешал.
Телефон начал вибрировать, из-за чего чуть не свалился на пол, но мужчина успел его поймать.
Номер был неопределён. Если честно, Рик никогда не любил отвечать на звонки с незнакомых номеров. Но за последние пару дней ему пришлось дать свой номер нескольким авторам, вот почему он всё же ответил на звонок.
– Добрый вечер, мистер Скорокер. Меня зовут Крис Рос, я личный юрист Александра Трота. Вы не могли бы подъехать завтра в обеденное время для подписания договора в мой офис? Адрес я вышлю вам на почту, – на другом конце трубки был слышен голос старого мужчины. Почему старого? Да он хрипел, как курильщик с сорокалетним стажем.
Последние три года Рик вёл относительно здоровый образ жизни. Алкоголь он употреблял, но в умеренных количествах, а к курению он никогда хорошо не относился. Даже в студенческие годы порицал его.
Рик достал из пиджака, что до этого повесил на стул, небольшую записную книжку и посмотрел своё расписание на завтрашний день. До девяти вечера он был совершенно свободен.
– Да, конечно, я подъеду.
– Хорошо. У меня есть адрес вашей электронной почты, я уже отправил вам адрес моего офиса. Буду ждать встречи.
– До завтра, – Рик положил телефон обратно на стол и продолжил готовить свой ужин.
***
Когда девушка пришла домой после встречи с подругой, полная решимости раз и навсегда разорвать это глупое пари, отца дома уже не было, как и младшего Скорокера. Марта готовила что-то на кухне. Потом убирала в хозяйской спальне, а Джаки поднялась наверх и весь оставшийся день провалялась в кровати, думая о том, как правильно преподнести отцу известие о том, что она не собирается больше плясать в этой пьесе.
Лаура пришла домой поздно, где-то в двенадцать ночи, или даже позднее. Джаки удалось ее перехватить, так как она сразу после ужина уселась на ступени, карауля мать. В тот день она на себе ощутила, насколько прекрасно место на ступеньках для того, чтобы поджидать человека, желающего избежать разговора. Той ночью она все же смогла поговорить с матерью, постаралась объяснить все, и они, вроде как, заключили временное перемирие. Однако той ночью отец не пришел ночевать домой, не пришел он и на следующий день, всю следующую неделю его тоже не было.
Девушку это несколько беспокоило, но она старалась не подавать виду, ведь от малейшего упоминания об отце Лаура приходила в бешенство. И Джаки это не нравилось. Она привыкла к своей доброй и, можно сказать, чуткой матери, которая, как казалось дочери, не любила скандалов. Но то, как она вела себя сейчас, было нисколько на нее не похоже, и это расстраивало Джаки.
Сегодня, в день своего рождения, девушка проснулась рано. На часах не было еще и семи, когда она распахнула глаза и села в кровати. Девушка провела руками по заспанному лицу и завязала грязные волосы в хвост. Во рту творилось черте что. Джаки приоткрыла губы и дыхнула на ладонь, брезгливо поморщившись от неприятного запаха. Ей срочно требовался душ или горячая ванна.
Встав с кровати, девушка взяла из шкафа комплект черного нижнего белья и направилась в ванну на втором этаже. В доме было тихо, ведь в воскресное утро Лаура Трот любила понежиться в постели, и это был единственный выходной Марты, который она обычно проводила с внуками за городом. Она уезжала в субботу вечером и возвращалась в понедельник утром.
Девушка вошла в ванну. Включила горячую воду и встала под струи. Ванная комната практически мгновенно наполнилась паром. Как бы Джаки не хотелось подольше понежиться в ванной, сегодня она этого не могла сделать. До обеда ей нужно было попасть в салон красоты и привести себя в порядок. Как ни странно, но Лаура, несмотря на всю свою обиду, не отменила прием в честь дня рождения дочери. Так что девушка, наскоро помыв голову и почистив зубы, вылезла из ванной.
Она не стала высушивать волосы, ведь все равно через час ей нужно будет ехать в салон, да и волосы у нее не особо длинные, так что сами высохнут. Джаки надела нижнее белье с пижамными шортами и вернулась в комнату. Открыла шкаф и начала перебирать все свои коктейльные платья в поисках подходящего. У девушки в комнате было два шкафа. Один для повседневной одежды, а второй для коктейльных и бальных платьев. Вторых было так много, что Джаки просто не знала какое надеть. Каждое из них она хоть раз да носила. И все эти платья были слишком яркими и запоминающемся, так что ни одно из них не подходило. Перекатывая вешалки по деревянной перекладине, девушка старалась найти нужное. Что-то, что еще никто не видел. Однако ничего подобного не находилось. Но вдруг взгляд девушки захватился за брусничного цвета чехол для одежды, которого там никогда не было.
Она протянула к нему руку и сняла с вешалки. Положила на кресло рядом со шкафам и потянула молнию чехла вниз. Она сняла его с вешалки и ее руки буквально утонули в огромном количестве шелковой ткани оранжевого цвета. Джаки взяла платье за верх и приложила к себе. На удивление, оно подходило к ее фигуре. Верх был полностью закрыт кружевом, вплоть до самой шеи, а от талии начиналась пышная юбка-колокольчик. На самой талии был широкий пояс горчично-медового цвета. Платье было действительно красивое, но девушка не помнила, чтобы когда-то его покупала. Следовательно, это был подарок, но чей?
Не выдержав, девушка надела это платье на себя. Застегнув широкий пояс, Джаки поправила подол своего нового платья. Оно село как влитое, словно было сшито специально по ней. Даже руки, обтянутые тонким кружевом, не казались толстыми. Пока девушка рассматривала себя в платье, она даже не заметила, как быстро пролетело время. Джаки достала красные лодочки на шпильке и черный плащ. Даже не снимая платья, она выбежала из комнаты. В салоне у нее было назначено на восемь тридцать, а на часах уже было восемь.
***
Джаки сняла с подноса очередной бокал с соком. Недавний званый ужин научил ее, что пить на подобных мероприятиях категорически запрещено. Людей было много, некоторых из них девушка до сегодняшнего дня никогда не видела. Все они о чем-то переговаривались, и казалось, что были хорошо знакомы. Но девушка среди них чувствовала себя чужой. На подобных вечерах в честь ее дня рождения, начиная с тринадцати лет, было больше знакомых матери, чем самой Джаки.
Девушка огляделась по сторонам, пытаясь найти Алексис, которая отошла от нее пару минут назад, разговаривая с каким-то архитектором. Джаки не помнила его имени, но знала, что пару месяцев назад один из журналистов отцовского издательство брал у него интервью.
Но Джаки искала не столько Алексис, сколько отца. Она надеялась, что он все же придет на день рождения к собственной дочери, и никакие распри ему в этом не помешают. Однако она все же не могла его найти в этой толпе. Облегченно выдохнув, девушка села за один из столиков, что в разнобой стояли по периметру всего зала. День рождения проводился в небольшом загородном клубе. Раньше Джаки бывала здесь довольно часто.
Мимо прошел какой-то пожилой мужчина. Он остановился, чтобы поздравить девушку с днем рождения, а после продолжил свой путь к бару.
Джаки продолжила озираться по сторонам, не теряя надежды, что все же сможет найти среди этих людей своего отца. Но тут ее взгляд случайно зацепился за сцену, где играли приглашенные музыканты. Там на середине сцены стоял Александр Трот. Он держал в руках микрофон.
Джаки буквально остолбенела, не имея ни малейшего понятия о том, что он собирается делать. Однако все это выглядело слишком подозрительно.
– Дамы и господа, прошу минуту внимания, – уверенным басом произнес он.
Некоторые пары, которые стояли ближе всего к сцене замолкли и обратили свой взгляд на него. А те, что стояли дальше даже не прервали своего разговора. Джаки перевела взгляд на Лауру. Та гневно смотрела на мужчину. Она была совершенно не рада видеть его здесь. Но не предприняла никаких попыток, чтобы вмешаться.
– Сегодня день рождения моей дочери. Это по-настоящему важное событие, так что мы решили именно в этот день сделать не менее важное объявление, – он сделал небольшую паузу, прежде чем вновь продолжить. – Мы хотели бы разделить с вами наше счастье, ведь моя дочь и сын моего лучшего друга, Рик, через месяц должны будут пожениться.
Джаки поперхнулась, ее глаза округлились от шока. Как же так? Девушка не могла поверить ни своим ушам, ни глазам. Она так и сидела на стуле, хлопая ресницами. И самым неприятным среди всего этого было то, что теперь взгляды всех присутствующих были обращены на нее, а она просто не знала, что сказать.
Взглядом, полным мольбы, она посмотрела на мать, надеясь на то, что она хоть что-то скажет. Но та лишь гневно смотрела на мужа. Сейчас Джаки не следовало ожидать от нее поддержки.
– Джаки, милая, ты не хотела бы подняться ко мне? – произнес мужчина в микрофон.
Что-же делать? На ватных ногах девушка поднялась со стула и поплелась к сцене. В мыслях будто был чистый лист. Она не имела ни малейшего представления о том, что ей говорить, когда она поднимется на сцену. Так что она старалась идти как можно медленней. Но сцена так неумолимо приближалась к ней, забирая те немногие мгновения, отведенные на раздумья.
Джаки выдохнула. Нацепила на лицо некое подобие улыбки и взошла на сцену. Она хваталась за крупицы самообладания, сгорая от стыда. Ей безумно хотелось исчезнуть, убежать куда-нибудь и забыть все сейчас происходящее.
Девушка поймала на себе удивленный взгляд подруги, так же не понимающей, что сейчас происходит. Алексис стояла рядом с тем архитектором. Сейчас Джаки могла надеяться только на поддержку подруги.
Джаки встала рядом с отцом. Расправила плечи, стараясь выглядеть как можно уверенней. Счастливой она никак не могла выглядеть, потому что внутри нее зарождался гнев. Отец играл на ее слабостях, ведь Джаки с самого детства боялась общественного мнения. И сейчас, как бы ей не хотелось воспротивиться и сказать, что никакой свадьбы не будет… Но нет… Оглядев всю толпу незнакомых людей, собравшихся в этом зале, она нервно сглотнула. Она не сможет ничего опровергнуть. Не теперь…
– Да уж… – пробормотала девушка и взяла у отца микрофон. – Сегодня по-настоящему радостный день, но к сожалению мой жених не смог разделить его вместе с нами, ведь он очень занят делами издательства. Знаете, я уже начинаю бояться, что он и на нашу свадьбу не придет, – нервный смешок сорвался с губ девушки. – В соседнем зале для всех нас уже накрыли праздничный фуршет.
Джаки возвратила микрофон музыкантам и, резко развернувшись, спустилась со сцены. Девушка не могла поверить, что отец так поступил с ней. Этот человек никогда не мешал Джаки самой делать выбор, но в этот раз он отобрал у нее право на это решение. И теперь девушке уже никак не отделаться от пари, ведь общество ждет этой свадьбы. И почему-то Джаки не сомневалась в том, что в следующем номере журнала отец уже отвел специальное место под статью об этой новости.
Джаки вышла из зала и встала возле двери, ожидая отца. У нее не было ни малейшего желания больше праздновать. Девушка стояла там минут десять. Люди ходили туда-сюда, но отца все никак не было. Она постояла так еще немного, но ждать девушка больше не желала.
Подойдя к первому попавшемуся официанту, она попросила у него ручку и блокнотный лист. Написала короткую фразу а затем, свернув листок пополам, попросила отдать Александру Троту. И направилась к выходу, предвкушая выражение лица отца, когда тот увидит записку.
========== Глава 7. ==========
Джаки раздражённо захлопнула папку с образцами скатерти. Последние две недели она только и делала, что перебирала эти папки, выбирала помещения, подбирала цветы и музыкантов. Все это свалилось на ее плечи, и никто даже не подумал оказать помощь. Так называемый “жених” неизвестно где пропадал, даже не отвечал на звонки. С самого дня рождения Джаки не общалась с отцом и матерью, отношения с ними нисколько не улучшились, все стало только хуже. В тот же день девушка собрала свои вещи и переехала к подруге. Джаки совершенно не хотела встречаться с матерью ни тогда, ни тем более сейчас. Девушка чувствовала себя виноватой перед ней. Ей постоянно казалось, что она предала ее, не оправдала ожиданий.
– Мисс Трот, вы определились с цветом?
Джаки подняла голову и посмотрела на поставщика, пожилого мужчину с пролысиной. Он сидел с ней уже около двух часов, подавая то одну, то другую папку с образцами. Он был помощником нанятого девушкой организатора свадьбы.
– Миссис Свои попросила, чтобы вы определились сегодня, потому что уже нужно заказывать скатерти, а то они не будут готовы вовремя, – мужчина почесал затылок и подал Джаки очередную папку.
Девушка опустошенно выдохнула: она устала от всего этого. Говорят, что предсвадебный период для невесты – самое радостное время, но нет, это совершенно не так. Это время проблем и нервозности, особенно, когда ты вынуждена подготавливать свадьбу, которой ты совершенно не желаешь. Ей до безумия хотелось все испортить, чтобы Рик запомнил этот день, как самый омерзительный в своей жизни. Но все же она была девушкой, которая мечтала о чудесной свадьбе. Ведь первая свадьба бывает лишь раз в жизни, и Джаки хотела, чтобы все прошло на ура. И эти два совершенно противоположных начала боролись в ней.
Джаки открыла папку и без особого интереса пролистала ее. Все цвета были как один, различались лишь на тон или два, и иногда попадался рисунок в виде ромба или чего-то подобного, на остальных были цветы или же другие витиеватые узоры. В только что пролистанной папке были различные оттенки красных скатертей, и это было последним, чего бы Джаки хотела. Девушка помнила, что в одной из первых просмотренных ей сегодня папок были бежевые и персиковые ткани. Лучше выбирать из них, эти цвета не так раздражающе ярки, как красный.
Джаклин встала с диванчика и подошла к компьютерному столу, что располагался в доме Алексис. Она начала копаться среди тех папок, что принес этот мужчина.
– Мисс Трот, вы что-то ищите? – осведомился пожилой человек, все так же продолжая сидеть на диване. – Я могу чем-то помочь?
– Да, конечно, вы не могли бы найти мне папку с бежевыми образцами? – Джаки обернулась и оперлась о компьютерный стол.
