Текст книги "Тени на стекле (СИ)"

Автор книги: Дарья Шатил

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)

Твой горячо любимый брат,

Томас»

Рик криво усмехнулся. Это был очередной довольно странный способ воздействия. Том пытался вывести его из оцепенения, вернуть в семью. Ведь за эти пять лет Рик разговаривал с отцом пять раз, каждый из этих разговоров происходил на дне рождения близнецов. С матерью и Томасом чуть чаще, но все равно в разы меньше, чем это было раньше. Хоть и тогда он был не особо разговорчив.

Рик не собирался идти на этот ужин, как и на любой предыдущий и последующий. Завтра, как обычно, он допоздна задержится в издательстве, а после пошлет матери букет лилий в знак извинений.

Приняв это решение, Рик открыл оставшееся сообщение, то, от неизвестного адресата.

«Уважаемый мистер Скорокер,

Ваша секретарша дала мне ваш почтовый адрес. (Я действительно удивляюсь ее настойчивости) И вот раз уж у меня появился ваш адрес, я решила персонально донести до вас смысл моих слов. Последние полгода вы настойчиво присылаете мне варианты бизнес предложений. Так вот, причина моего отказа заключается в том, что история, написанная мной, завершена и продолжать ее я не намерена. Поэтому заключать с вами контракт относительно книги, которую я вероятней всего не напишу, не имеет смысла. Надеюсь я вполне ясно изложила свою позицию.

Лорал Крол, автор „Тени на стекле“»

Рик заинтересовано перечитал сообщение. Оно не было гневным, но и дружеским не являлось.

А Вивьен, оказывается, быстро действует, на удивление, очень быстро. Похоже, она и впрямь решила спихнуть этого несговорчивого автора. Но так как в этом длинном разъяснительном послании не было и намека на приглашение на вечер молодых авторов, следовало то, что его Вивьен еще не отправила. И Рик тоже решил его пока не упомянать, быстро печатая свой ответ.

«Уважаемая мисс/миссис Крол,

Почему вы не желаете взяться за новую книгу, за еще одну неординарную историю? У вас неповторимый и индивидуальный стиль. И я уверен, что вы без особого труда смогли бы воплотить новую историю в жизнь. Или вы человек одного романа и не уверены в своих силах?

P.S. Вивьен моя помощница, а не секретарь. Моего секретаря зовут Дик.

Рик Скорокер, гендиректор „Паблишин Риал“»

***

Несмотря на свое сильное нежелание куда-либо идти, следующим вечером Рик все же припарковал свою машину возле загородного дома его родителей. Взвесив все за и против, он решил, что, если не хочет их постоянного вмешательства в его жизнь, ему следует время от времени показываться у них, чтобы убедить их в том, что у него все хорошо. Крепко стиснув руками руль, он долгое время сидел в машине, не решаясь выйти. Он оставлял себе путь к отступлению. Может, стоит просто пригласить мать на обед на днях? Или на ужин? И тогда ему не придется сейчас идти в этот дом.

Нет.

Это нужно сделать сейчас. Ему не хотелось идти туда, но ведь он уже приехал. Он разжал руки и освободил руль от своей хватки. Он поднял с пассажирского сиденья букет лилий, который купил для матери. Эта женщина была падкой на подарки. А лилии были ее любимыми цветами. И сегодня это был единственный способ, чтобы отвлечь ее, чтобы она не задавала лишних вопросов. Вопросов, на которые он просто не хотел отвечать.

Рик подошел к двери и постучал. У его родителей был большой загородный дом с немалым количеством прислуги, вот почему дверь ему открыла миловидная горничная в костюме индийской наложницы. Его мать любила наряжать свою прислугу в самые невероятные наряды. Они были милыми куклами в ее руках.

Женщина поприветствовала его и поспешила удалиться. Работницы его матери были кроткими и не особо разговорчивыми. Рик прошел вглубь по коридору к просторной гостиной. Вся его семья была там, но никто еще не садился за стол. Близнецы оккупировали диван, уткнувшись в планшеты, они не замечали ничего вокруг. Отец с матерью, занявшие мягкие кресла возле камина, о чем-то тихо переговаривались. Рядом с ними в другом кресле меньшего размера сидел Томас, то и дело вклиниваясь в их разговор, давая советы или принимая чью-то сторону. Он вписывался в эту семью гораздо лучше самого Рика.

Рик прошел вглубь к массивному камину. Он поцеловал мать в щеку и вручил ей свой маленький подарок. Женщина приветливо и добродушно ему улыбалась, обнимая за плечи. Это было ее традиционным приветствием. Отец сделал то же самое. Этот простодушный старик, как всегда, был слишком весел.

Оказалось, что они до последнего ждали его, не садясь за стол. Томас даже слегка посмеивался над тем, что все же смог выманить сонного медведя в лице его брата из берлоги. А близнецы… Они вели себя, как обычно. Отстраненные. Они молчали, не обращая никакого внимания на происходившее. Создавалось впечатление, что их и вовсе там не было. Что поделать? Таковы они типичные подростки в период пубертата. Таких, как они, лучше не трогать, если не хочешь вызвать бурю.

Рик занял единственное оставшееся кресло возле камина, делая вид, что его интересует разговор, который вели его родители. За последние несколько лет он хорошо отточил это умение: делать вид, что его хоть что-то интересует. Хотя уже давно он позабыл, что такое проявлять интерес.

Примерно на середине разговора о современной рекламе в гостиную с бокалом апельсинового сока вошла она. Холодная и надменная кукла. Алексис Скорокер. Рик в действительности ненавидел эту женщину. Ненавидел до глубины души. Каждый раз, видя ее, а это случалось в последнее время довольно часто, он вспоминал тот их разговор, состоявшийся в Барселоне, и каждое сказанное ей тогда слово отдавалось в нем эхом лютой ненависти.

«Неужели ты не понимаешь? Ты ей не пара! Она никогда не любила тебя и вряд ли смогла бы. Год давно истек! Не ищи с ней встречи. Она не хочет этого!»

Рик сжал руку в кулак, отдаленно замечая, как побелели костяшки его пальцев. Ему хотелось высказать ей все прямо в лицо. Прямо сейчас. Он сделал глубоких вдох, пытаясь успокоиться. Нужно собраться, пересилить себя. Боясь, что если откроет рот, то скажет что-то не нужное, он кивнул в знак приветствия. Женщина сделала то же самое, пронзив его своим холодным испытывающем взглядом. Медленно проковыляла к креслу, где сидел Томас. Ее огромный живот буквально перевешивал ее. Сейчас она не выглядела так грациозно, как пару месяцев назад. Беременность однозначно не шла ей. Она не относилась к той категории женщин, которых беременность делает краше. Ее она делала просто большой и неповоротливой. Том встал с кресла и поцеловал женщину в щеку, а та неуклюже плюхнулась на его место.

– Алексис, на какое число установили роды? – осведомилась Эмма, мать Рика.

– К сочельнику должна родить, – девушка подарила ей вымученную улыбку. По ней было видно, что ей не терпелось покончить с этим.

– Рождество с малышом, – хихикнула пожилая женщина. – Забавный ты заготовила подарок.

– Мне тоже кажется, что у меня неплохое чувство юмора, – Алексис поудобней устроилась в кресле, а Томас положил руки к ней на плечи. Они производили впечатление счастливой семьи.

Рик скривился. Ему было неприятно наблюдать за этими счастливыми лицами, когда он сам этого счастья был лишен. Их семейная идиллия была, как большое бельмо на глазу, от которого было невозможно избавиться.

Алексис достала из кармана своей непомерно большой кофты телефон и что-то быстро напечатала. Глаза Рика округлились. Она определенно с кем-то переписывалась. И потому, как она то и дело подхихикивала, он смог без труда определить, что эта переписка не была скучной. Она была счастлива. Смеялась, несмотря ни на что, в то время, как он страдал. И это по-настоящему злило, разжигая его ненависть к ней до невероятной силы. Сейчас он был разъярен и с огромным трудом сдерживался, что бы не выплеснуть на нее всю свою ярость. Черты его лица заострились от гнева, а глаза потемнели до цвета моря во время шторма. И этот гневный взгляд он обратил к ней. Но на была так поглощена, что просто не замечала его.

Рик довольно плохо знал ее знакомых, точнее, вообще не знал, хоть сейчас они и являлись одной семьей. Если честно он считал, что у нее просто не может быть подруг. По его мнению, она была слишком грубой и надменной, чтобы иметь подруг, ведь с такими, как она, очень сложно общаться, это он знал наглядно по своим собственным разговорам с ней. Лишь одна единственная девушка терпела ее, в компании которой он ее видел, была его бывшей женой. А потому он мог предположить лишь один возможный для него вариант. Вариант, в который ему хотелось бы верить. Она могла разговаривать только с ней.

Джаки.

Это имя, словно раскаленная лава, пронеслось по венам, причиняя невероятную боль. Только она теперь могла причинить ему боль, больше ничего не задевало его так, как она.

Он отвернулся от жены своего брата, стараясь не обращать на нее внимания и старательно вникая в разговор родителей. Пытаясь отвлечься. Но тщетно. Его мысли то и дело возвращались к той женщине, а глаза неотрывно следили за Алексис. Она убрала телефон обратно, вновь вклиниваясь в общий разговор. Выглядела она при этом вполне себе счастливой, даже очень счастливой. Рик не считал себя завистливым, но их любовь и семейное благополучие кололо глаза. А отвратительное чувство зависти, смешанной с яростью, переполняло с краем, вызывая у него отвращение к самому себе.

Томас забрал у жены уже давно опустевший стакан из-под сока и скрылся в дверях столовой.

Звука Рик не слышал, но, похоже, ее телефон завибрировал, потому как она вновь достала его и что-то напечатала. Это окончательно взбесило Рика. Ни о чем не думая, он кинулся вперед, злобно прошипев:

– Тебе что, не интересно наше общество?

Алексис непонимающе нахмурила брови и мотнула головой, неуверенно сжимая в руках смартфон.

– С кем ты переписываешься?

– Рик, успокойся… – тихо, но уверенно произнесла женщина, пытаясь его успокоить.

– Это она?

– Успокойся! – с нажимом повторила она.

– Она?! Ответь, черт возьми! – он уже не шипел, а кричал.

Алексис неуверенно посмотрела на него и, сделав глубокий вдох, спокойно сказала:

– Это по работе.

Рик не поверил ни единому ее слову. Он вскочил с кресла и в два шага преодолел разделяющее их пространство, выхватив телефон у нее из рук. Он буквально полыхал от своего гнева.

– Ты что творишь? – женщина чуть не задохнулась от возмущения. Ее глаза удивленно округлились.

Рик разблокировал экран, который, к его счастью, не имел пароля, и пролистал переписку с какой-то Джи по поводу выбора цвета стен в детской и решения относительно паркета на кухне. Там также было несколько фотографий и смайлов, а также ехидных комментариев, но в целом женщина не соврала, это действительно была рабочая переписка или же кто-то советовался с ней по поводу ремонта. Но это не была Джаки, а кто такая эта Джи – Рик не знал.

– Рик, боже мой, да что же ты творишь? – мать подскочила к нему и выхватила телефон из его рук, протянула обратно Алексис, которая все так же шокированным взглядом смотрела на него. Но в этом взгляде была еще и злость, всепоглощающая ярость.

Похоже, их чувства были обоюдным.

– Ты последние остатки мозгов растерял? – сквозь зубы прошипела она, поднявшись с кресла. Злость сменила возмущение, наполнив ее до краев. Движения ее в этот момент были настолько слажены, что даже огромный живот не мешал ей. Озлобленным взглядом она сверлила Рика, ожидая ответ на свой вопрос.

Но, не дождавшись его, Алексис буквально вырвала телефон из рук Эммы Скорокер и размашистым шагом вышла из комнаты. Рик проводил ее взглядом, стараясь показать, насколько ему безразлично, что он разгневал родственничков.

Однако эта стычка оставила на душе у мужчины неприятный осадок. Мать перевела на него взгляд, полный недоумения. Она тоже ждала объяснения его поведения. Но Рик промолчал, лишь мотнул головой, как бы говоря, что не настроен на разговор. Эмма ничего не сказала, отступив на этот раз от своих любимых расспросов. Тем не менее, Рик прекрасно знал, что после сегодняшнего инцидента она будет внимательнее анализировать его действия и рано или поздно обо всем догадается.

А ведь он же знал, что приходить не стоило.

Даже не прощаясь, он вышел в коридор, краем глаза заметив, как близнецы синхронно подняли на него глаза. Похоже, эта стычка все-таки вызвала у них интерес.

«Типичные подростки» – усмехнулся Рик и направился к выходу.

Не стоило приходить.

Мужчина сел в свою еще не остывшую машину и завел двигатель. Этот ужин, так и не состоявшийся для него, всколыхнул в душе неприятные воспоминания.

В тот непомерно жаркий день Рик сошел на перрон в Барселоне. Он собирался зарегистрироваться в гостинице и оставить там свои вещи, принять душ, а после продолжить поиски. Однако этому плану было не суждено сбыться. Из-за долгого пути, он проголодался и решил зайти в небольшой ресторанчик на вокзале.

Там он и встретил ее. Она сидела за столиком в компании какого-то брюнета. Рик решил проигнорировать ее, несмотря на то, что их глаза встретились, и они узнали друг друга, прошел вглубь зала и сел, как можно дальше от них. Но не успела официантка даже принять у него заказ, как эта ненавистная ему женщина подсела за его столик.

Ее холодная дежурная улыбка, как всегда, была чересчур раздражающей. Разговор сразу не завязался. Она задавала вопросы, а он старательно все их игнорировал и так круг за кругом, до тех пор, пока ему не принесли его заказ.

– Рик, ты хоть понимаешь, насколько ты не вежлив? – фыркнула Алексис, раздосадованная его поведением.

– Я не отвечаю на твои вопросы, потому что ты в любом случае не ответишь на мои, – впервые ответил ей мужчина. – Я считаю это честным.

– Честным? – девушка прыснула от смеха. – Честным… Я просто не могу поверить!

Она все восклицала и возмущалась, а Рик старался ее не слушать и не замечать. Избегая смотреть на нее, он направил свой взор на ее кавалера, к которому подошла невысокая улыбчивая рыжеволосая женщина и села в свободное кресло рядом с ним, а он обнял ее за плечи и притянул к себе.

Рик с некоторым интересом посмотрел на все еще что-то говорящую Алексис. Похоже, она была здесь не с парнем, а в компании каких-то друзей.

– Так ты скажешь мне, где она сейчас или нет? – прерывая ее болтовню, спросил Рик.

Девушка несколько раз моргнула и вновь рассмеялась.

– Неужели ты не понимаешь? Ты ей не пара! Она никогда не любила тебя и вряд ли смогла бы. Год давно истек! Не ищи с ней встречи. Она не хочет этого!

Удар.

Это было словно удар.

Что больно кольнул сердце.

Осознание этой жестокой правды будто бы резало его ножом. Он втянул воздух через нос. Дышать стало трудней.

Она не хочет этого.

Эта фраза как заклинившая пластинка крутилась в мыслях. Не хочет. Тогда зачем он ищет с ней встречи?

Рик встал из-за стола, оставив на нем еду, к которой даже не притронулся, кинул на него деньги и вышел из ресторанчика. Этим же днем он взял билет обратно в Лондон и покинул Барселону, прекратив свои поиски.

Рик включил свой компьютер. У него была привычка каждый вечер проверять личную почту. И как обычно там было очень много рекламных сообщений, среди которых затесалось письмо от Лорал Крол, темой которого было: «Праведный гнев». Рик навел на него курсор и открыл.

«Уважаемый мистер Скорокер,

Вы просто невыносимы! Я вам все объяснила! Однако вы все равно идете мне наперекор в попытке заключить этот несчастный договор. Я не публичный человек. Поясняю вам в последний раз: я не собираюсь больше писать, но и на этот „вечер молодых авторов“ я не приду. Я живу в Италии, поэтому даже теоретически не смогу посетить этот вечер.

P.S. Мне все равно, кто ваш секретарь. Мне не нужна бесполезная информация.

Действительно злой автор „Тени на стекле“,

Лорал Крол»

Рик усмехнулся, похоже, сегодня всемирный день «Злости на Рика». Он устал. Мужчина не стал ничего отвечать, а просто выключил компьютер и пошел спать.

========== Глава 21. ==========

– Я, пожалуй, все же приеду. Это папин День Рождения. Я должна там присутствовать, – сказала Джаки в трубку телефона. – Я думаю, ему будет одиноко в такой день, когда рядом с ним не будет ни одного родного человека. Я нужна ему.

– Это не самая хорошая идея, – ответил ей слегка искаженный голос.

– Да, но…

– Никаких но! Тебе не стоит приезжать. Даже не думай об этом.

– Боже мой, Алексис, ты хоть понимаешь, насколько это глупо? Я не должна ни от кого скрываться. Вот, что действительно глупо! – фыркнула девушка в трубку телефона.

– Это же всего лишь предлог?

Джаки молчала.

– Я ведь права? Ответь мне! – Алексис повысила голос.

– Нет, – неуверенно протянула Джаки. – Не предлог. Нечего не изменилось. Я не хочу его видеть.

– Милая, я просто боюсь, что если ты вернешься в Лондон, то не удержишься и назначишь ему встречу. Я больше чем уверена в этом!

– С каких пор ты ставишь под вопрос мое самообладание? – ехидно спросила девушка. – Я приеду на День Рождения отца – и точка!

Разгневаная, она положила трубку и села на диван в ее маленькой уютной гостиной в домике возле обрыва, за которым простиралось бескрайнее небесно-голубое море. Она сидела перед раздвижными дверями, уперев взгляд на небо, где обжигающее итальянское солнце клонилось к горизонту, окрашивая уже не такое теплое море красными и желтыми красками.

Джаки раздумывала над правильностью своего поступка. В глубине души она боялась возвращаться туда, ведь Алексис была права во всем. Это решение было спонтанным, а потому глупым и необдуманным, да и она сама не была уверенна в своем благоразумии, ведь до сего момента ей без труда удавалось держать дистанцию только потому, что их в действительности разделяли несколько тысяч километров.

А что, если бы их разделяли всего пару километров?

Что, если бы он жил на другом конце города?

Она не знала ответов на эти вопросы.

Джаки убедилась: каждое, от первого до последнего, слово, сказанное Алексис, было правдой.

Ей действительно не стоило ехать. Завтра же нужно будет пойти и сдать эти несчастные билеты. И это будет абсолютно верным решением.

Джаки откинулась на спинку дивана. Гнев куда-то испарился, словно его никогда и не было. Она выдохнула, выдыхая вместе с воздухом свою ярость, оставляя лишь опустошение. С этим опустошением она привыкла жить.

С момента смерти матери в ее душе образовалась огромная дыра, которую ничего не могло заполнить. Это состояние опустошения, когда тебе ничего не нужно, да и сама жизнь теряет всякий смысл. Улыбка больше не касалась ее глаз, они всегда оставались грустными.

– Мама! – воскликнул маленький белокурый мальчуган, вбежавший в комнату.

Он слегка покачивался на своих коротких ножках. Схватившись за высокое сиденье дивана обеими руками, он вскарабкался на него, забавно покряхтывая. После того, как покончил со своим непосильным занятием, мальчик угнездился под боком у Джаки. Девушка перевела взгляд на мальчишку и ненадолго печаль покинула ее глаза. Лишь в такие моменты она ощущала себя хоть немного живой.

Она обняла малыша за его маленькие хрупкие плечики, вслушиваясь в его детский лепет, который практически невозможно было разобрать. Во многой степень потому, что время от времени он говорил на английском, а потом неожиданно вставлял какие-то итальянские слова, и наоборот. Отчаявшись в попытке разобрать хоть что-то, кроме слов «мама», «няня» и «злобная кошка», она потрепала его за маленькую пухлую круглую щечку.

Только ради него она теперь жила. Ведь он стал смыслом ее жизни, стал ее Вселенной, ее смелостью. Вокруг него теперь вращался весь ее мир.

Такой маленький, но такой сильный. Рядом с ним она забывала о своей боли, о своих страхах. Он был ее панацеей.

А потому, держа его в руках, она знала, что для нее нет никакого смысла скрываться. Если ей не хватит своей собственной воли или силы, она воспользуется той силой, что обрела после рождения этого малыша. А уж этой силы у нее в избытке.

***

Рик старательно обдумывал свой ответ для Лорал Крол. Если честно, новость о ее месте жительства действительно шокировала его. Он предполагал, что если она пишет на английском, и ее книги быстрее появляются в лондонских магазинах, чем в других, то и жить она должна в Лондоне или хотя бы в его окрестностях.

Но Италия?

Это было так неожиданно, словно удар по голове.

Глупо, конечно, изначально было проводить подобные параллели и строить данную теорию. Однако вплоть до вчерашнего вечера, она казалась ему совершено разумной.

А тут на тебе, Италия!

Мужчина уже в который раз стер первые строчки своего ответного сообщения только потому, что не знал, что ей ответить. Отправляя ей приглашение, он и представить не мог, что ему придется оплачивать еще и перелет. Это был бы совершенно другой разговор, если бы она являлась автором его издательства. Для таких случаев в издательстве существовал свой фонд, из которого были бы оплачены и перелет, и гостиница, и любые другие ее затраты, а самое прекрасное, что это было бюджетом издательства и, следовательно, записывалось в статью расходов. Но проблема была в том, что она не была его автором. Следовательно, и этот фонд на нее не распространялся.

Оплатить из своего кармана?

Определенно нет!

Он не был мелочным, но ведь это просто пустая трата денежных средств, если она не подпишет договор на свою следующую книгу.

А вот если она прилетит и тогда все же согласиться?

Тогда это было бы неплохим вложением денег, в этом случае он мог бы их потратить. Но он мог потратить их только в этом случае и никак иначе.

Все же собравшись с мыслями, Рик написал ответ на ее вчерашние письмо.

Он закрыл свой рабочий ноутбук и откинулся на спинку кресла, крутанув его, чтобы развернуть к окну. Ему никогда не нравился вид за его окном. Просто несколько многоэтажек, из-за которых создавалось ощущение, что ты заперт в какой-то бетонной коробке. Рик годами пытался понять, почему Александр Трот выбрал именно это место для своего кабинета, ведь здесь не было простора мысли. А самого Рика преследовало ощущение погони, словно бы ты загнан в угол, из которого нет выхода, но твой преследователь уже наступает тебе на пятки.

До следующего собрания редакторов оставалось чуть меньше часа, а все основные дела на сегодня были уже закончены. Рик не любил это время, промежуток между только что вышедшем журналом и следующим приближение драглайна, примерно две недели, когда ему практически ничего не нужно было делать. Время, когда он практически погружался в свою клоаку из отчаянья, время от времени выныривая из нее, чтобы дать какие-то указания.

Сегодня, после долгого и спокойного сна без сновидений, Рик не был так зол, как вчера. Он был относительно стабилен. А вчерашнее поведение теперь казалось ему абсурдным и недопустимым. Вот почему он не любил делать хоть что-то на горячую голову: потом всегда жалел об этих решениях. Вчера он был выбит из колеи, но подобное больше не должно повториться.

Вечером Рик не получил ответа на письмо, адресованное Лорал Крол, не получил он его и на следующий день. Намек был очевиден и ясен, она решила не посещать «вечер молодых авторов», а также, скорее всего, решила больше не отвечать на сообщения.

Что же, это было неприятно, но ожидаемо. Мисс Лорал Крол решила уйти в оборону. И Рик умывал руки. Если уж они не смогли убедить ее за полгода, то тут уже ничего нельзя было сделать.

И он смирился с данным исходом. «Вечер молодых авторов» неуклонно приближался, а ответа не было.

Но это была не единственная его проблема. Больше всего на свете он желал того, чтобы Джаки решила посетить этот вечер, как одна из его учредителей, но ни она, ни ее отец не отвечали на приглашения, что означало только то, что они вряд ли объявятся там. И чтобы не говорила Алексис, он все же хотел увидеть свою бывшую жену.

Это случилось в четверг. Рик как обычно проверял свою почту. И к его огромному удивлению там, среди груди рекламных сообщений, оказалось одно единственное от Лорал Крол. На этот раз в нем не было темы. Рик открыл его и перечитал несколько раз, не в силах поверить его содержанию. В нем не было обращения, лишь несколько обрывистых предложений.

«Я приеду.

P.S. Платить за меня не нужно, я считаю это неуважительным по отношению ко мне!»

Лихо.

Она, однако, неожиданно согласилась. Одной проблемой меньше. Это хорошо, даже очень хорошо.

***

Джаки вышла из такси возле дома отца. Александр Трот все еще жил в том доме, как и раньше. У этого дома теперь не было хозяйки, однако внешне он вроде бы не изменился. Тот же красный кирпичный фасад, та же ухоженная лестница, а возле входа в маленьких круглых горшках белые почвопокровные розы.

Не дожидаясь помощи водителя, Джаки достала из багажника чемодан и поставила его на тротуар, после чего помогла сыну выбраться из машины и отдала таксисту деньги. Подхватив сына на руки, она разместила его на боку, поддерживая рукой под попу. Убедившись, что ребенок крепко за нее держится, она взяла чемодан свободной рукой и пошла по выложенной мелкой уличной плиткой дорожке к дому.

Здесь она не была уже больше пяти лет. И в этот момент девушка испытывала чувство дежавю. Словно переносясь на пять лет назад, она с замиранием сердца ждала, что сейчас распахнется деревянная со стеклянными вставками дверь, и там, на пороге, будет с привычной доброй улыбкой стоять ее мать. Она так точно помнила эту улыбку. Слегка приподнятые уголки губ, мимические морщинки вокруг них, а еще ямочку на подбородке, которая в эти моменты становилась еще более заметной. И глаза… Такие большие и чистые. Этот образ оказался таким живым, что защипало от слез, а несколько соленых капель скатилось по щекам.

– Мамочка, ты плачешь? – спросил мальчик, положив свою маленькую ручку ей на щеку и смахнув слезинку. Он наморщил лобик, смотря на свои мокрые от слез пальцы.

– Нет, Тим, просто что-то в глаз попало, – она подарила ему теплую улыбку.

Остановившись возле порожек, она поставила сына на землю и подняла чемодан по ступенькам, после его помогла сыну подняться.

Джаки позвонила в дверной звонок, но никто не открыл дверь. Похоже, ни Марты ни отца не было дома. Поэтому Джаки подняла один из горшков с розами, под которым обычно лежал запасной ключ – там он и оказался – и открыла дверь.

Она почувствовала это опустошение, стоило ей только ступить на порог. Запах роз пропал, цветов в прихожей тоже не было. И почему-то именно из-за этого создавалось впечатление разрухи и пустоты. Хотя, казалось бы, пропали всего лишь какие-то жалкие цветы. Несмотря на то, что со стороны дом выглядел совершенно не изменившимся, внутри все обстояло не так. Цветы пропали не только из прихожей, их не было во всем коридоре.

Девушка оставила чемодан в коридоре, разула Тима и провела его в гостиную. Мальчуган завороженно озирался по сторонам. Незнакомая обстановка пленила его, а потому он был необычайно тих сегодня.

Подушки…

Глаза девушки удивленно округлились. Зеленый диван был пуст. На нем не было ни одной подушки, так же, как и на креслах. По углам комнаты больше не стояли любимые вазы ее матери, а с полок пропали бронзовые статуэтки сов.

Этот дом больше не был похож сам на себя. Он потерял свой былой шарм и уют. Это было похоже на то, как если бы он потерял свою душу. Он был пуст и мертв.

Джаки включила телевизор и, пощелкав по каналам, нашла какие-то мультфильмы. Тем временем, Тим скинул свою куртку и забрался на диван.

– Кушать хочешь?

Мальчик кивнул и, выхватив у матери из рук пульт, принялся сам переключать каналы. Его губки были недовольно поджаты, определенно идущие на данный момент мультфильмы не соответствовали его эстетическому вкусу.

Джаки оставила сына в гостиной, а сама направилась на кухню. К ее огромному счастью, здесь практически ничего не изменилось. Все те же ящики, все тот же огромный стол, мягкие высокие табуреты на деревянных ножках, большой хромированный холодильник.

Отсутствие каких-либо изменений ее необычайно обрадовало. Это давало ей возможность понять, что хоть что-то может остаться неизменным. И это не могло не радовать.

Джаки распахнула дверки холодильника и беглым взглядом пробежалась по полочкам. Тут тоже ничего не изменилось. Марта, как всегда, много наготавливала, даже несмотря на то, что количество едоков давно уменьшилось. На стеклянных полках стояла целая дюжина различных тарелок и контейнеров. И это еще не считая обычных сырых продуктов. Джаки наугад вытянула один из контейнеров и скривилась, когда открыла крышку. Запах тушенного мяса с овощами ударил в нос. Даже не заглянув внутрь, она захлопнула его и убрала обратно, попытав счастье с другим. Жаренные грибы.

Девушка подцепила один и положила на язык. Прожевала, проглотила. Блаженство! Как же ей не хватало стряпни Марты. Однако, как ей самой до безумия нравилось, точно так же и ее сын ненавидел овощи. Он был не овощным человеком. Поэтому Джаки оставила контейнер с грибами на столе и вновь достала тот, с тушенным мясом. Она выложила немного на тарелку и поставила в духовку, чтобы разогреть. Убрала контейнер в холодильник и, сев за стол, принялась уплетать жаренные грибы. Это было определенно ее самое любимое блюдо.

В коридоре скрипнула и открылась дверь. Джаки вытянула голову, чтобы рассмотреть того, кто вошел. У входа стояла Марта и разувалась, но, заметив голову Джаки, она замерла и испуганно закричала. Но после того, как к ней пришло узнавание, она немного успокоилась и облегченно выдохнула и, быстро скинув туфли, поспешила на кухню. Не успела Джаки произнести хоть слово, как Марта, схватив ее за плечи, притянула к себе, восторженно бормоча:

– Моя маленькая малышка, ты наконец-то вернулась! Боже мой… как же я счастлива!

И она была действительно счастлива. В ее больших серых глазах стояли слезы. И Джаки не смогла сдержать улыбки, обнимая женщину в ответ. Ей ее так не хватало.

Однако, раньше, чем того хотелось бы Джаки, Марта разжала свои объятья и, отступив на несколько шагов назад, внимательно изучала девушку.

– Ох, милая, как-то ты совсем осунулась, похудела, – пожилая женщина недовольно поджала свои морщинистые губы. Тот факт, что Джаки сбросила в весе, ее сильно расстраивал. – Чай будешь?

– Да, пожалуй, выпью немного, – кивнула Джаки и, вновь сев за стол, съела еще несколько грибочков.

Духовка пронзительно пискнула и отключилась.

– Ты что-то готовила? – спросила Марта.

Джаки кивнула, жуя очередной гриб. Марта схватила прихватки и достала тарелку, поставила на стол. Увидев ее содержимое, женщина удивленно выгнула бровь.

– Ты начала есть мясо?

Джаки нервно хихикнула:

– Нет… Боже мой… конечно же нет. Это для Тима.

– А-а-а, – протянула Марта. – А где он? Ты разве вместе с ним приехала?

– Марта, – усмехнулась Джаки. – Он в гостиной мультфильмы смотрит.

– Ой, я так хотела его увидеть! А мистер Трот показывал мне только несколько фотографий, что ты присылала. Милая, давай я отнесу ему перекусить, а ты пока заваришь чай, – она спохватилась. – Ты же умеешь заваривать чай?