Текст книги "Леди Арт (СИ)"
Автор книги: Дарья Кей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 32 страниц)
19
Хелена смотрела в одну точку. Пальцы стискивали деревянные подлокотники, ногти соскребали лак в их резных прожилках. По потолку пробегали спасающиеся от утреннего солнца тени, а по спине – мурашки.
Она не помнила, как открыла окно, когда, зачем. Последнее чёткое воспоминание – это неотвеченный вопрос «что случилось». Один переместил её в спальню, она сама прогнала хотевших помочь служанок… и всё.
Она осталась одна.
Почти.
Из угла, из тени между трюмо и софой на неё смотрело чудовище. Оно скребло когтями по паркету. Оно скалило блестящие клыки в коварной ухмылке. Ему не нужно было нападать – только выжидать, следить. Его жертва всё равно придёт к нему.
Чудище давно пряталось по углам, скрывалось в тени. Его никто не видел – зато все чувствовали. Оно всегда было рядом. И звали его Унынием.
Хелена играла с ним в гляделки. Они смотрели друг на друга неотрывно, не моргая, и ждали, кто сдастся первым. Зверь победно мурчал, и мурчание его – будто ногти по стеклу. Лоснилась сливающаяся с тенями шерсть, блестели жадные огромные глазищи. А в них – и это было хуже всего – понимание.
Хлопнула дверь. Зверь-Уныние забился под софу, шипя и сверкая глазами. Хелена моргнула, скидывая оцепенение, и перевела взгляд в сторону. Один вошёл без стука, как обычно, по-хозяйски. Оглядел комнату, уперев руки в бока, и будто что-то искал.
Зверь затаился глубже, вжимаясь в стену.
А Один хмуро посмотрел на Хелену.
– Ты в этом же платье, – с неудовольствием заметил он. – Ты вообще спала?
Хелена пожала плечами. Это напрочь стёрлось из памяти, словно вся ночь прошла за минуту, и она не успела даже подумать о сне.
Глаза жгло, будто она на самом деле не закрывала их всю ночь. Потяжелевшее тело слабо подчинялось, в затёкших коленях сосредоточилась колкая, вязкая боль. Казалось, она просидела в узком кресле так, поджав под себя ноги, всю ночь. Но двигаться не хотелось. Не хотелось даже поворачиваться и смотреть на Одина, а он взял другое кресло и поставил рядом. Его взгляд пронизывал, а от голоса побежали мурашки.
– Что с тобой? – спросил он. – Ты нервничаешь? Переживаешь за мать?
Она мотнула головой.
Один хмыкнул.
– Меня ты не обманешь. Я всё вижу. Что тебя беспокоит?
Хелена молчала. Смотрела на полосу света меж плохо закрытыми шторами. Тюль колыхался от прохладного ветра, шёл волнами, а тяжелые портьеры не давали ему свободно взлететь.
Один не сводил с неё взгляд. Молчал, но ждал. Выжидал. И Хелена не знала, от чего тяжелее: от мыслей или от того, что он так смотрел. Будто мог бы просидеть в ожидании ответа вечно. И кто знает… Она сильнее сжала подлокотники и прикусила губу, зажмуриваясь. Может, так стало бы легче. Может, он бы понял или сказал что-то нужное. Хоть кто-то ведь должен был…
Хелена повернулась к Одину, шмыгнула носом и, глядя в его бесстрастное лицо, спросила:
– Кто умрёт с большей вероятностью: я или мой ребёнок?
Каменное лицо Одина едва заметно дрогнуло.
– О чём ты?
Хелена тяжело вздохнула и, прежде чем продолжить, села удобнее, спустив ноги на пол. Дрожь прошла по телу и поселилась почему-то в желудке.
– Мой отец умер от неизлечимой болезни, – Хелена говорила медленно, размеренно, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Мать серьёзно больна… Какова вероятность, что со мной случится то же?
Один поднял брови и… хмыкнул. Он расслабился в кресле и улыбнулся, глядя в её распахнутые непонимающие глаза.
– У тебя всё будет хорошо, – произнёс он. – Я бы сказал, что ты переживёшь меня, но, увы, это невозможно.
Хелена шутку не оценила.
– Значит, ребёнок… – выдохнула она и отвернулась.
Один давил рвущийся наружу рык. Она переворачивала его слова с ног на голову, придавала им то значение, о котором он и помыслить не мог. Люди! Женщины! Им нужен лишь повод – любой, самый незначительный и далёкий от реальности, – чтобы объявить себя страдальцами и усложнить и без того непростой миг, данный им для жизни. Самое раздражающее качество смертных. И самое вечное.
Один подался вперёд, взял Хелену за подбородок и развернул к себе.
– Прекращай это, – прорычал он, и слова его, тихие, но полные угрозы, громогласным эхом прошли по комнате.
Хелена напряжённо смотрела на него, не двигалась, почти не дышала. Один был близко. Слишком.
– Если то, что происходит здесь, так на тебя влияет, я заберу тебя куда угодно. Как угодно далеко.
От его шепота по напряжённым плечам пробежала дрожь. Хелена ещё сильнее впилась пальцами в подлокотники.
Он смотрел в её тёмно-голубые глаза, полные воды и горькой тоски, и этот взгляд ударил, как молния, как короткое резкое помутнение. Он коснулся большим пальцем её искусанных губ. Хелена не дёрнулась, но взгляд её резко похолодел, словно предупреждая. А сердце билось в горле.
В дверь постучали. Один отстранился, убирая руку. Хелена, выпав из оцепенения, вжалась в спинку кресла и прижала ладони к губам. Её дикий взгляд метался.
Стук повторился.
– Войдите! – пробасил Один.
Мадам Берроуз заглянула в комнату, задержала взгляд на Одине, но, не выразив никаких эмоций, обратилась к Хелене:
– Ваше высочество, сэр Рейверн хочет вас видеть.
Та не отзывалась.
– Ваше высочество? – повторила гувернантка и на этот раз скользнула взглядом по Одину с некоторым опасением.
Тот же встал и посмотрел на Хелену.
– Пойдём.
Она подняла глаза, моргнула и покачала головой.
– Выйдите, – сказала она тихо и холодно, а затем повернулась к гувернантке. – Я хочу переодеться.
Сэр Рейверн не должен был видеть, что она не спала, что переживала и была разбита. Она не хотела предстать перед ним в мятом платье и со спутанными волосами. Макияж тоже, наверно, рассыпался…
– Сэр Один, пожалуйста, – со строгой вежливостью обратилась к нему мадам Берроуз.
Один развёл руками и безо всяких возражений пошёл к выходу, обернувшись у самой двери. Хелена на него не смотрела: глядела в никуда застывшими глазами и вытаскивала из спутанных волос цветочные шпильки и заколки. Гувернантка расстёгивала ей платье, обнажая белую кожу спины…
Он вышел.
Хелена обернулась на звук закрывшейся двери и нахмурилась.
– Если сэр Один ещё раз решит зайти ко мне, не пускайте его и предупреждайте меня заранее, – попросила она и, получив в ответ «Разумеется, ваше высочество», немного успокоилась.
Ровно до того момента как вышла из комнаты.
Один ждал в коридоре. Он окинул её оценивающим взглядом: Хелена будто пыталась спрятаться в ткани строгого синего платья в пол, но она не была бы собой, если бы не рушащие всё мелочи. Сверкающие кольца, длинные тяжёлые серьги – и высокий закрывающий шею воротник. Белые кружевные манжеты. Волосы собраны будто на скорую руку аккуратной заколкой, усыпанной сапфирами. Она выглядела всё так же отстранённо, грустно и устало, но красиво.
– Сэр Рейверн, должно быть, заждался, – хмыкнул Один.
– Мне всё равно, – сказала Хелена, скрестила руки на груди и пошла вперёд.
* * *
Элжерн Рейверн мерил шагами кабинет, сложив руки за спиной. Хмурое выражение не сходило с его лица, а глубокие морщины на лбу, казалось, больше никогда не разгладятся. Он молчал, но от этого выглядел ещё более жутким. Напряжение можно было резать.
Хелена сжимала кольцо, и крошечные камушки до боли впивались в кожу. Она ждала худших вариантов и нехотя признавалась себе, что переворачивает её желудок сейчас не голод, а страх. Ведь если сэр Рейверн, всегда такой спокойный и сдержанный, был настолько встревожен, как должна была реагировать она?
– Мы не вовремя? – поинтересовался Один, и Хелена бросила на него короткий взгляд. Он не должен был быть здесь, его никто не звал, она вообще не хотела его видеть, но от его присутствия становилось немного легче.
Сэр Рейверн остановился. Ладони за спиной сжались в кулаки, он опустил голову, а затем крутанулся на каблуках. Его лицо наконец разгладилось, стало спокойнее, будто и не было этого приступа паники.
– Почему вы хотели меня видеть? – подала голос Хелена и обиженно поджала губы: слишком тихо и жалобно получилось.
– Я хотел уведомить вас о здоровье её величества, – ответил сэр Рейверн тем же самым спокойным тоном, каким говорил всегда.
Хелена нахмурилась и опустила глаза. Виски невыносимо сдавило.
– Я вас слушаю.
– Её величеству лучше.
Звучало как протокол. Хелена сжала зубы. Что-то в его тоне задевало. Нервировало. Злило. Он будто собирался рассказать про инфляцию или торговлю с Джеллиером.
Деревянное обрамление кресла жалобно скрипнуло от того, с какой силой сжал его Один.
– Тем не менее, – продолжал сэр Рейверн, – в целом прогноз… не позитивный. Ваша мать больна.
Хелена закрыла глаза и… засмеялась. Сначала беззвучно, широко улыбаясь и дрожа всем телом, а потом зазвенели странные смешки, похожие на истерические всхлипы. Громче, чаще. Она прятала их в ладонях, закрывая лицо, а потом – вдруг – всплеснула руками.
Подняв бровь, изогнув губы в жестокой ироничной усмешке, она смотрела на сэра Рейверна.
– Моя мать больна всю жизнь, – проговорила Хелена. – Это что-то новое?
Сэр Рейверн таращился на неё, как на сумасшедшую. Наверно, она не понимала, что говорит. Или что говорит он. Лучше бы она на самом деле не понимала.
– Её величество серьёзно больна, – с нажимом повторил сэр Рейверн. – Вчера вечером у неё был приступ. Как вы можете?..
– Моя мать неуравновешенная истеричка, и было только вопросом времени, когда это её доведет. Ей стоило беспокоиться больше о своём здоровье, а не о том, чем и с кем занимаюсь я. Если бы она следовала всем предписаниям докторов, ей было бы лучше. Или ваши наблюдения отличаются от моих, сэр Рейверн? Вам ведь лучше знать, чем занимается моя мать.
Она смотрела ему в глаза. С вызовом. Без капли раскаяния.
И последние капли спокойствия, которые пытался сохранить сэр Рейверн, рухнули в бездну. Шторы за его спиной заметались в ужасе. Папки на столе распахнулись, аккуратно сложенные бумаги зашелестели – и взорвались салютом, взмывая под потолок.
Один ступил вперед.
– Так что со здоровьем её величества? – спросил он, и в этом будничном вопросе звучала угроза.
Хелена взглянула на него, а потом на сэра Рейверна, хмыкнула и, скрестив руки на груди, откинулась на спинку кресла. Ногти впились в кожу у локтей. Внутри всё содрогалось, а она сверлила сэра Рейверна злым взглядом.
Он же, проиграв молчаливую борьбу с Одином, вернул себе утерянное спокойствие и продолжил:
– У её величества, – Хелена поймала его свирепый взгляд, – на самом деле проблемы с нервами и довольно давно. Её лекарства действуют хорошо, но приём таблеток – вероятно, на самом деле нерегулярный, – ослабил организм. У неё слабое сердце, возраст. После вчерашнего приступа ситуация стала ещё тяжелее. И, по прогнозам, будет ухудшаться. Вплоть до, – он втянул носом воздух, – летального исхода.
Тишина показалась неестественной.
Тиканье часов отсчитывало секунды до взрыва.
Три.
Две.
Одна.
Хелена вскочила, посмотрела на обоих воззрившихся на нее мужчин и выбежала из кабинета. Догонять её никто и не подумал.
Сэр Рейверн покачал головой.
– Её отношение отвратительно, – выплюнул он, упираясь ладонями в стол.
– Она ребёнок, Элжерн.
– Она не ребёнок! – вскричал он. – Вы это знаете! Признайтесь, Один! Вы так защищаете её, потому что влюбились? Или вы на самом деле не видите, что она делает и как себя ведёт?!
Слова разбились о стену.
– Я защищаю её, потому что дал слово, – с железным спокойствием ответил Один. – А мои клятвы нерушимы. И это вы не понимаете, почему она так себя ведёт. Дело далеко не в пренебрежении здоровьем мадам Арт.
– Прекращайте, Один, – прервал его Рейверн. – Если мы начнём обсуждать её высочество, придётся достать несколько скелетов из собственных шкафов. Вам вряд ли хочется быть откровенным. А мне – так тем более.
Один улыбнулся, поднимая брови, и медленно кивнул.
– Благоразумное предложение. Но нам всё равно придётся вернуться к этому разговору рано или поздно.
– Лучше поздно.
– Как скажете.
– К слову. – Сэр Рейверн со вздохом осмотрел разлетевшиеся по всему кабинету бумаги и призывным заклинанием приманил расписной конверт. Тот выскользнул из-под листов и приземлился ему в ладонь. – Завтра состоится важное совещание восточного Альянса. Я буду там днём. Вечером же Вильгельмина де Монтель устраивает закрытый приём с ужином и танцами в своём имении. Это – официальное приглашение. Её величество слишком слаба, чтобы присутствовать. Я один не поеду: балы – не моя среда, а с её высочеством нам лучше какое-то время не пересекаться. Так что, – он улыбнулся, протягивая приглашение, – поздравляю: вы сопровождаете леди Арт.
Один молча принял конверт и, кивнув, покинул кабинет.
У дверей комнаты Хелены его остановили и попросили уйти. «Приказано никого не впускать. Ни под каким предлогом». Один совсем не удивился и спорить не стал. Просто исчез. Ведь сколько бы она ни запрещала ему приходить, сколько бы заклинаний и стражников не выставляла вокруг своей комнаты, он мог обойти всё. И он обошёл. И теперь смотрел из тени, как она глушит рыдания в подушке. Усталость и дурные вести оставляли свои следы, и они были глубже, чем невидимые царапины монстра-Уныния, который довольно мурчал, помахивая хвостом.
20
Приём начался в светлой просторной гостиной зале, выдержанной в приглушённых тонах серого, бежевого и болотно-зелёного. Всё строго, без излишков: ни вызывающих деталей, ни вензелей, даже картины в прямых рамах без резьбы, а на вазонах из узоров – лишь борозды. Классика, какой и ожидаешь от светской дамы глубоко в годах.
Хелена знала всех из немногочисленных гостей мадам Монтель, и компания её не особо радовала. Почти все – мужчины, большинство годится ей в отцы. Они косились на неё с подозрением, а в ответ получали милейшую улыбку и вопросительно выгнутую бровь. Один, навалившийся на спинку её кресла, едва слышно усмехался.
– Ты выглядишь так, будто ненавидишь их всех.
– Когда я спрашивала ваше мнение? – не переставая улыбаться, отозвалась Хелена и тут же повернулась к открывшимся дверям.
Все стихли. Вошли двое мужчин. Оба прямые, статные, полностью в чёрном. Только один смотрел на всех с непоколебимой уверенностью и едва заметной усмешкой, будто не видел никого равного себе, а второй обвёл собравшихся быстрым хмурым взглядом и больше ни на кого не смотрел. К ним обернулись все. Сверлили взглядами: кто заинтересованными, кто недоверчивыми. Элиад Керрелл сделал вид, что ничего не произошло вообще, и вернулся к диалогу с отвлекшимся лордом Вейера, советником не сумевшего приехать короля.
Старк поморщился и ушёл в угол. Подцепив широкий лист стоящего там растения, уже оттуда он наблюдал, как Ариес с самым приветливым видом здоровается со всеми, с кем успел познакомиться на приёме несколько дней назад, и знакомится с теми, с кем не успел. Сие милейшее действо прервал камердинер, от лица хозяйки вечера приглашающий всех в обеденную залу.
Мадам Монтель уже сидела во главе стола, и её прозрачно-серые глаза смеялись, наблюдая за нарочито вежливой борьбой за самые желанные места по обе руки от неё. Ариес скользнул на одно и с галантностью захватил всё внимание. Он смотрел в лицо, рассыпался комплементами и рассказывал то же самое, что и всем. Хелена задумчиво смотрела то на него, то на Старка, который сидел рядом с братом и старался держать лицо. Получалось не очень. И за улыбкой, которую он то и дело натягивал, чтобы ответить мадам Монтель, сверлящей его внимательным взглядом, скрывалось желание исчезнуть из этого дома и никогда больше в нём не появляться.
Хелене было его жаль, она даже подумывала поговорить с ним, но перевела взгляд на Ариеса, а он поймал его и улыбнулся. И мысли о Старке улетучились вмиг. Взмахнув ресницами с кокетливой улыбкой, она повела плечами и отвернулась.
Один смерил её взглядом, но ничего не сказал.
– Я не хочу, чтобы мы были вместе на публике, – заявила Хелена ему сразу после ужина. – Люди уже думают, что мы вместе.
– А ты этого не хочешь.
Не вопрос – утверждение, но она ответила. Глаза её при этом блестели строгостью и властью. Той, которой Один восхитился совсем недавно. Которую Хелена не боялась использовать против того, кто заведомо сильнее её.
– Нет. Не хочу. И не нужно меня никуда забирать. Вы хотели быть телохранителем – будьте. Но не прикасайтесь ко мне, пока я этого не хочу.
И Хелена, коротко и не весело улыбнувшись, упорхнула от него к мадам Монтель. Эта дама редко оставалась одна, и просто кощунством было бы не подойти к ней, пока это не сделал кто-то другой.
– Ваше превосходительство! – Хелена сверкнула улыбкой и присела в реверансе.
– О, Хели, – заулыбалась в ответ мадам Монтель и взяла её за руки. – Ты такая красавица сегодня! Ой, не дуйся, милая. Ты всегда красивая, но сегодня!.. Как здоровье её величества?
Всё ещё держа за руки, мадам Монтель усадила Хелену рядом с собой на небольшой диванчик, стоящий между двумя раскидистыми растениями. Листья одного щекотали открытую спину.
– Маме лучше, – Хелена пожала плечами, – но врачи считают, что ей не стоит переутомляться и лучше отдыхать в постели.
– Верно, верно. Надеюсь, всё будет в порядке. – Мадам Монтель закивала, а потом заговорила тише, будто доверяла Хелене важный секрет: – Тем не менее, я довольна, что сэр Рейверн позволил тебе выехать вместо матери. Были у меня сомнения на этот счёт. А это важный приём, здесь очень много людей, с которыми тебе придётся иметь дело, и шанс посмотреть на них заранее в, кхм, естественной среде, к сожалению, выпадает довольно редко. К слову, почему сэр Рейверн не приехал сам?
Хелена поджала губы и вздохнула.
– Сэр Рейверн остался с мамой. Посчитал, что её здоровье важнее.
– И это он решил, что тебя сопровождать будет сэр Один? – мадам с подозрением подняла тонкую седую бровь.
Хелена вспыхнула, понимая намёк, и тут же нахмурилась.
– Да. Это его решение. Он сказал, что я не могу поехать сюда одна. Он за что-то тревожится…
– Тревожится? И он тоже?
– Тоже? – Хелена насторожилась.
– Они с тобой не делятся? – удивилась мадам Монтель и застучала веером по ладони. – О, девочка моя, это не дело! Вероятно, мне стоит поговорить с Элжерном. Или по крайней мере с твоим провожатым. Для начала. Не волнуйся, – обратилась она к Хелене, что продолжала напряжённо всматриваться в её лицо, – политика порой несправедлива. Но поверь мне, Хели, всё ещё будет. Уверена, тебе очень пойдёт корона.
И всё, что Хелена смогла ответить на эти серьёзные, полные уверенности слова, – растерянный кивок.
* * *
– Доброго вам вечера, сэр Один, – поздоровалась мадам Монтель. Она легко улыбалась, подняв брови, и держала тонкие морщинистые сплетённые пальцы перед собой.
– И вам доброго, мадам, – ответил Один с напускной вежливостью. – У вас какие-то вопросы?
– Вы не очень дружелюбны с хозяйкой вечера. Я всего лишь хочу поинтересоваться, как вы себя чувствуете? Всё ли вам нравится? Музыка, блюда?
– Мои вкусы весьма отличны от ваших. Я не понимаю музыку, которую играют на зачарованных инструментах. И, увы, не ем такую еду, мадам, так что не могу оценить искусство ваших поваров.
– Жаль. – Она покачала головой. – Чем же вы питаетесь, Один? Чистой энергией?
Один хмыкнул.
– Не чистой. Лишь энергией разрушений, битв и отваги. Сейчас ваш материк – просто кладезь!
– Прекрасно, что вам здесь нравится. Надеюсь, что вы помните про нашу договорённость?
Она обошла его и встала с другой стороны.
– Я не делаю ничего, что может вызвать у Совета вопросы, – жёстко отозвался Один, и с лица его пропали любые намёки на любезность.
– Но вы здесь, – заметила мадам Монтель. – Этот приём для определённого круга людей, и не могу сказать, что ваше присутствие не настораживает.
– Предъявляйте претензии Элжерну Рейверну: я сопровождаю леди Арт только по его настоянию.
– В прошлый раз на том, чтобы вы отправились на Пирос, настоял тоже он? Или у вас были иные причины?
– Вы против моего присутствия на балах?
– Я против того, чтобы вы ходили и разнюхивали что-то. Ваше вмешательство в нашу политику осложняет и без того непростую обстановку, – заявила мадам и, бросив короткие взгляды по сторонам, заговорила тише: – Ваш след находили во многих местах. Там, где не следовало бы его находить. Убеждать членов альянса в том, что пришелец не причастен к смертям и разрушениям, – неблагодарное занятие.
Один наклонился к ней с ироничной ухмылкой.
– Так не убеждайте их.
– В таком случае, – её голос оставался приветливо-смеющимся, но выражение лица стало серьёзным: она точно не шутила, – мне бы пришлось попросить вас покинуть наш мир или, по крайней мере, Мэтрик.
– И это была бы худшая ваша ошибка.
– Вероятно, – кивнула мадам Монтель. – Однако у многих есть сомнения на ваш счёт, потому что ваш след сбивает наши попытки выяснить, кому на самом деле принадлежит энергия, виновная в разрушениях.
– Вы бы её не разгадали, даже если бы я вам не «мешал», – снисходительно заметил Один. – Он пройдёт прямо перед вашим носом, и вы не поймёте.
– А вы знаете.
– Разумеется.
Один посмотрел поверх её головы, туда, где Старк в копании Ариеса вёл беседу с лордом с Вейера.
– И вы думаете, это не нарушает наших договорённостей? – скептически поинтересовалась мадам Монтель.
– Ни капли. Прогулки в садах и слух никто не запрещал. Я на половину слеп, с вашей стороны было бы крайне жестоко лишить меня возможности слышать и слушать. Но если бы змеи могли откусить одному человеку язык, решились бы многие проблемы.
– Прекрасно, прекрасно. – Мадам обвела взглядом зал, словно приценивалась и пыталась угадать. Один следил за тем, как её прозрачные глаза переходят с одного человека на другого, не выражая при этом никаких определённых эмоций. Ненадолго она остановилась на Хелене, смеющейся с нефритским королём и его женой, а потом снова взглянула на Одина. – Мне нужно поговорить с Элжерном Рейверном. Сейчас же. Переправьте меня на Санаркс. Если вам, разумеется, не сложно.
Последние слова были сказаны с лёгкой издёвкой. Один фыркнул, но с глубоким поклоном попросил у почтенной дамы её руку, и они тут же переместились.
Сэр Рейверн удивился, когда они появились в его кабинете, но вопросов задавать не стал: поклонился мадам Монтель и предложил ей присесть. Она отказалась.
– Я здесь ненадолго, но по очень важным вопросам. Первый: ваш друг, – она кивнула на скривившегося от такого обращения Одина. – Я понимаю ваше беспокойство за её высочество, но будьте добры на приёмы, подобные моему, приезжать лично. На рядовые балы, так и быть, она может выезжать с кем вы только захотите. Хоть с отрядом стражи.
Рейверн сжал кулаки.
– Я приму к сведению, мадам, – проговорил он, не глядя на неё. – К сожалению, по личным соображениям я не мог сопровождать её высочество сегодня.
Мадам Монтель смерила его взглядом и прошла по кабинету, покачивая широкой юбкой.
– Личные соображения стоит оставлять вне политики. Я полагала, за столько лет вы это выучили.
Рейверн промолчал.
– Второе, – продолжила мадам, ударяя веером по столешнице, – я бы хотела – настоятельно, кхм, хотела, – чтобы у её высочества было больше понимания того, что происходит в мире.
– Я бы тоже этого хотел, – выдохнул сэр Рейверн и тут же осёкся под вопросительным взглядом мадам Монтель.
– Что, простите? – поинтересовалась она, поджав губы.
– Прошу прощания, мадам, но я сомневаюсь, что её высочеству стоит сейчас вникать в международные отношения глубже, чем она может. Она не готова.
– Так сделайте так, чтобы была готова! – приказала она. – Это ваша работа, Элжерн!
– Я делаю всё возможное.
– Нет. Если вы считаете, что она не готова, значит, делаете не всё! И если так будет продолжаться, то, несмотря на все ваши заслуги, Элжерн, – заговорила она мягче, но от этого становилось ещё более неуютно, – образованием леди Арт займётся кто-то другой.
Ненадолго повисло молчание. Сэр Рейверн смотрел на мадам Монтель, чувствуя себя учеником, которого разочарованный наставник отчитывал за проваленный тест.
– Я приложу все усилия, ваше превосходительство, – глухо сказал Рейверн.
Мадам Монтель дёрнула тонкими губами, будто хотела ухмыльнуться.
– Надеюсь, – и посмотрела на облокотившегося на книжные полки Одина, который скучающе и безучастно смотрел в стену. – В-третьих, – продолжила она, – я желаю знать имя, Один.
Он повернулся к ней и иронично поднял брови.
– Я не имею права вмешиваться, миледи.
– Вы уже вмешались достаточно, – отрезала она. – И пока Альянс или Совет не принял решение запретить вам пребывание на нашей территории, мне необходимо узнать имя, чтобы я не жалела так глубоко, как могла бы. Ну так что, – мадам Монтель прищурилась, – кому змеи должны откусить язык, Один?
– Женщинам, что пытаются манипулировать, – хмуро произнёс он.
– Признайтесь, что они в этом преуспели. – На губах мадам Монтель заиграла улыбка давней обольстительницы, но взгляд не потеплел. – Вы ведь знаете, что информация, которую требую я, соответствует вашим же целям. Вы хотите кого-то защитить? Кому-то помешать? Так дайте мне одно имя, и Совет сможет встать на вашу сторону. Если ваши обвинения подтвердятся, разумеется. Так кто это, Один?
Он смотрел на неё долго и напряжённо. Мадам Монтель была права: он пришёл сюда с целью. И его паззл почти сложился. Он нашёл белый замок, нашёл девочку в голубом платье, нашёл тьму, что с вызовом расползалась по его картам. Осталось не допустить последних картин из видения. И если тьма хочет вести свою игру по-крупному, то ему пора начать тоже.
– Ариес Роуэл, – процедил Один сквозь зубы, и в голосе его не было и тени сомнения.
Сэр Рейверн уставился на него, поражённый. Мадам Монтель склонила голову на бок, прищуриваясь.
– Интересно, – протянула она. – Я даже не удивлена. Этот человек говорит нонсенс. Что-то на грани гениальной лжи и бреда сумасшедшего. Сразу ясно, что нельзя доверять ни единому его слову. Но есть ли у вас доказательства, Один?
Тот развёл руками.
– Только моя память.
– Кто ещё знает?
– Рейс.
Мадам Монтель нахмурилась.
– Леди Керрелл?
Один кивнул.
– Она. Вероятно, принц Керрелл тоже.
– Что ж, – мадам Монтель задумчиво прикоснулась к подбородку, перед ней из воздуха возник блокнот и слетевшее со стола сэра Рейверна перо сделало несколько заметок. – Альянс присмотрит за господином Роуэлом. И если у вас появятся хоть какие-то доказательства и серьёзные зацепки, – она посмотрела на обоих мужчин, – помните о том, что ни Альянс, ни Совет не лишали вас права говорить.
* * *
Хелена в нетерпении постукивала каблуком, обводя зал взглядом.
Один сделал это опять. Оставил её одну, не сказав, куда идёт, зачем и когда вернётся. Он должен был её сопровождать, а не привезти сюда и бросить! Вдруг ей стало бы плохо, или что-то ещё? Хелена фыркнула и тряхнула головой. И после этого он имеет дерзость прикасаться к её лицу!
А ведь в его отсутствие ей даже не с кем было поговорить. Про флирт и другие развлечения не могло идти и речи. Самые молодые мужчины в зале – император Райдоса и король Нефрита. Оба женаты. Последний даже прибыл с женой. Хелена пыталась отвлечься разговорами с ними, Дорин даже с лёгкой иронией заметил, что Мариус очень ждёт приглашений во дворец Санаркса и с её стороны очень невежливо и жестоко мучить его безразличием. Хелена в ответ рассмеялась, сводя всё в шутку. Хотя наверняка шуткой это не было. И ей это не нравилось.
Она могла бы получить Мариуса себе, стоило только захотеть, и никакая Розали бы ей не помешала. К тому же это была бы неплохая инвестиция в будущее: из богатства Нефрита и мощи Санаркса наверняка бы получился очень интересный, пусть и неожиданный союз. Но Хелена не могла назвать Мариуса другом, что уж говорить о чём-то большем? Она только кривила губы от таких мыслей.
После замечания про Мариуса беседа быстро сошла на нет. Хелена попыталась присоединиться к нескольким обсуждениям насущных политических проблем, но стоило ей приблизиться и поймать пару фраз, как разговоры сразу же обрывались, а участники начинали делать неловкие комплименты и отшучиваться, мол, зачем забивать ерундой такую прелестную головку. «Вы не поймёте, мисс Арт». Хелена выгибала бровь и фыркала, а список имён людей, которые точно впадали в немилость, пополнялся.
Они ещё пожалеют. Они просто ещё не поняли.
Хелена ударила каблуком сильнее, словно ставила точку, и казалось, что вышло слишком громко и звонко, и все слышали, и даже несколько взглядов скользнуло по ней, оставляя неприятный осадок. Но те скользнули – и пропали, потеряв интерес, а один остался. Он словно изучал её, пронизывал. Наблюдал достаточно долго, чтобы нахлынувшее раздражение ненадолго отступило, сменяясь любопытством – совсем лёгким, какого недостаточно для того, чтобы осмотреть зал в поисках смотрящего, но хватает, чтобы зажечь заинтригованную искру, – и вернулось снова. Она так устала от мальчишек, которые пялились на неё с другого конца зала, но трусили подойти! Здесь весь даже нет этих мальчишек! В чём проблема?
Хелена тряхнула головой, шумно выдыхая, отбросила упавшие на плечи локоны назад и на секунду замерла. Нервирующий взгляд ушёл, и словно стало легче, но ненадолго: приблизившийся сбоку чёрный силуэт заставил напрячься снова. Но Хелена даже не обернулась.
– Вы опять скучаете, леди Арт?
Его можно было узнать, не глядя: слишком яркое необычное смешение южного и заокеанского акцентов, подчёркнутое расслабленной небрежностью. Он даже не пытался как-то его скрыть или исправить. Будто гордился.
– Это не увеселительное мероприятие, господин Роуэл, – заметила Хелена, скрещивая руки на груди.
– Тем не менее, – он звучал вежливо до скрипа зубов, – я крайне удивлён снова видеть вас одну.
Хелена пожала плечами. Как будто она сама не удивлялась!
– И с кем вы представляете меня, господин Роуэл? – спросила она и сморщила нос, обводя взглядом зал. – Со стариками, чьи лысины сверкают как мои серьги? Или с милейшими леди, которые разучились говорить о чём-либо, кроме собственных детей? А может с теми, кто решил продолжить дневные политрассуждения и считает, что я глупее их?
Хелена с вызовом взглянула Ариесу в лицо, ожидая реакции. Он на пару секунд замер, а потом его лицо вытянулось, брови поднялись, и он покачал головой в сочувствии и понимании.
Хелена поджала губы: искренности в нём можно было не искать. Впрочем, сейчас её это мало волновало. Она впервые внимательно изучала его лицо.
Ариес был намного старше неё, но мог бы войти в промежуток, который она считала приемлемым. Он был привлекателен, даже в чем-то красив: смуглая кожа, открытое рельефное лицо с высоким лбом, острым носом и тонкими губами. А глаза у него были чёрные. Совершенно чёрные и совершенно пустые.
А ещё… Хелена нахмурилась, приглядываясь сильнее. На краткий миг ей показалось, что она разглядела на его щеках очертания чёрных ромбов, но Ариес отвернулся, перехватил с подноса два бокала красного вина, а когда повернулся, ромбы Хелена уже не видела. Должно быть, игра света…
