Текст книги "Дело о Невесте Снежного Беса (СИ)"

Автор книги: Дарья Гусина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Мы, девчонки, не сдержались и восхищенно ахнули, когда Лексей скинул с плеч куртку, поднял вверх руки и сделал изящный, почти балетный оборот вокруг своей оси. Так вот, что имеют в виду в сказках, когда говорят «обернулся». Крошечная саламандра вынырнула из складок шелкового шарфа Райяра и прыгнула в камин. Исчезла в трубе. Вернулась, покачала золотистой головкой. Сделала непонятный жест лапкой с затрепетавшим на ней язычком пламени.

– Нужен огонь, – «перевел» Бронислав.

Мы заметались по комнате и кухне и принялись кидать на то, что осталось от детского чепчика, все, что могло гореть: куски отставших от стен обоев, старые тряпки, даже ножки от полуразвалившегося табурета.

Глава 33

Когда огонь стал разгораться, Гудков пулей выскочил из камина. Зарылся в складки шарфа, поднялся уже человеком, соткавшись из танцующих в воздухе язычков пламени. Эффектно.

Тони уже видел пару раз, как трансформируется его студент-саламандр. На личных практикумах (Кудель попросил дополнительно позаниматься с сыном, а друг юного графа Древобуржского шел в комплекте)  все как-то обходилось без искр, светлячков и слоу-мо (*). Выпендривается Лексей. И даже понятно, перед кем. А Тони даже крохотного замечания сделать не может – конспирация.

(* слоу-мо – эффект замедленной съемки)

Антон посмотрел на Лу. Он прикладывал страшные усилия чтобы не накрывало желание схватить ее, утащить подальше, запереть на сто замков, трансформироваться (иногда Тони казалось, он почти на это способен ), лечь у двери, рычать и охранять. Успокаивал себя, дрессировал волю стальным кнутом. Это ради ее блага. Если она сейчас не научится защищаться, потом…

Что потом? Никто не знает. Приближается зима, время наибольшей активности северной магии Древних. Тони чует опасность, подобно зверю. Дар вендиго растет, тем больше, чем дольше он общается с Лучезарой. Тони старается следить за каждой минутой жизни Лу.

Но однажды он может не оказаться рядом. И все же, все, что он делает сейчас в своей, ставшей почти легендарной в Академии семерке, он делает ради того, чтобы Лучезара стала сильнее. Все начнется, когда зима вступит в свои права. Так говорила загадочная Малиольда Таманиэлевна. Все начнется, когда фантомы постараются прорваться в Сады Академии или в Мир Прях. Так повторяет Капалов. Под прицелом двое: мальчик-наг Милли, сын Повелителя, покровителя самой крупной Туманной Рощи с посмертными деревьями альвов, и Лучезара, дочь Владетеля Алана и Госпожи Швов, на землях которых стоит Роща, девочка с неизмеримой силой.

Нет, трое. Трое в зоне риска. Мефодий. Богдан не зря напророчествовал. Тони теперь знает, кто такой Пупрыгин, Ивадим расследовал и рассказал. Антон сделал вид, что удивился способностям парня, а сам ждет от него большего.

Лучезара стоит, глядя на камин. Волосы заплетены в косу, собраны на затылке. Экипировка – пояс, жилет – идеально подогнана. У ребят в кармашках соль, исенсы (особые благовония), серебряный порошок, кристаллы-накопители, «свечи». Родители прислали Лу и ее подругам золотые и серебряные палочки. Это все, чем они могут помочь, – у них своя война.

Такая серьезная, но глаза азартно горят. Если бы Тони не влюбился раньше, то пал бы жертвой этих глаз сейчас.

Гудков переоделся в углу, разочаровано заглянул в камин. Огонь не помог.

И все-таки Чурел проявлялась. Дом вибрировал: скрипели ступеньки, орали коты на чердаке, птицы… Тони выглянул в окно… кружились над крышей.  Зато прекратился стук в дверь. Отец семейства затих, перестав браниться. Испугался. Вину свою он отрицал. Почему же не сбежал, поняв, что жена вернулась с того света и медленно его убивает? Может быть, потому что от Чурел не убежать? Богдан узнал, что Такмун втайне обращался к колдунам-экзоцистам, но, узнав подробности, никто и слышать не хотел об обряде изгнания ТАКОГО ревенанта. И тогда Аджай Такмун смирился. Ради детей. Так он сказал. Кто знает, может, и не врет.

Однако Чурел не появляются просто так. Что сделал муж с беременной женщиной? Вскрытие показало: у нее были проблемы с сердцем. Маги-форензики следов колдовства не выявили. Но в древнем Бхарате до сих пор сильна магия Древних, а владеет ей и стар, и млад. Тихо подкрасться к постели спящей, прошептать пару слов призыва бадхи, ночного духа, питающегося человеческой кровью. И вот уже жена больна. Грипп? И осложнение на сердце. Впрочем, это только предположения Антона.

Мальчик. Еще одно предположение. Младший сын. Светленький, нежный, словно одуванчик. Не похож на смуглого отца совершенно. Ревность? Кара рогатого супруга? Одна Чернолика  знает, какие тайны хранила эта семья. Теперь узнают и детективы из Особого.

– Позвольте мне с ней поговорить, – предложила Лучезара, серьезно поглядев на Антона. – Может быть, я смогу ее убедить. Она в отчаянии. Но она… еще хранит разум.

Антон кивнул. Небрежно бросил остальным:

– Подстрахуйте. Одно из важнейших правил группы: медиум крайне уязвим, когда работает. Делайте все, что угодно, но не давайте фантому подобраться. В отличие от человека призрак может одновременно говорить, передвигаться между пространством и подпространством, поглощать энергию из нескольких источников… и убивать.

А у самого зашлось сердце тревогой. Ладонь вспотела. Не уронить бы палочку.

Взгляд Лу стал расфокусированным, словно она видела далеко за пределами комнаты. Вибрация усилилась. В воздух взмыло несколько предметов: стол и стулья, салфетки на комоде, пара чашек и тарелки. Платяной шкаф распахнул дверцы, треснуло зеркало, вклеенное в его покоробившуюся панель. Ребята из семерки выставили палочки, Бронислав и Лексей принялись строить «клетку», а Фодя аккуратно левитировал в нее полуобгоревший чепчик. Ксеня зафиксировала предметы, затронутые полтергейстом, свалив их в углу. Милли достал из кармана кристалл, сжал в руке. Его примеру последовала Марья.

– Не надо, – тихо сказала Лу, не открывая глаз. – Она выйдет и никому не причинит вреда. Только попрощается с детьми.

Прежде чем призрак выплыл из камина, Тони успел просчитать все варианты развития событий. Ему хватило времени подготовиться к любому сюрпризу: Лу «беседовала» с фантомом долго. Очень долго, мучительно долго. Антон чувствовал, как Лучезара теряет силы. Это сводило с ума, и он уже поднял палочку, чтобы поставить барьер и разорвать связь, но предостерегающий взгляд Богдана его остановил. Райяр накануне на несколько минут вошел в транс, успел сказать «Доверяй…ей. Щит и меч» и отключился. Антон не хотел брать Богдана с собой, но таблетки помогли, и утром Даня, как обычно не помня, что напророчествовал накануне и не имея никакого понятия, что могли означать его слова, сиял здоровьем и оптимизмом.

Чурел предстала в полной красе своей, видимо, еще надеясь, что фантомоборцы испугаются и отступят. Семерка дружно побледнела и даже слегка позеленела – призрак мастерски изобразил изменения, происходящие с телом человека в могиле… на разных этапах разложения – но не отступила. Однако когда Даня привел детей, фантом уплотнился и принял свой прижизненный облик, смуглой худощавой женщины. Лишь сияние эктоплазмы указывало на то, что перед собравшимися – умертвие.

Она действительно не пыталась бороться. Взгляд, опущенный на прижавшихся к ней детей, был полон боли, по лицу катились слезы. Младший мальчик плакал навзрыд, старший зло поглядывал на Олевского, вытирая мокрые щеки. Он поймет. Уже скоро. Когда пойдет в нормальную школу, перестанет бояться пристальных взглядов и людей в форме.

Аджай Такмун застыл на пороге, опустив голову и покачиваясь, бормоча что-то на хинду. Такмун обращался к богам не с просьбой защитить, а с покаянной молитвой. На сей раз это точно была молитва. Старик. Сколько ему осталось? Но Чурел подплыла к мужчине, едва касаясь пола стопами, и отчетливо произнесла:

– Живи. Долго. Мучайся.

Выдохнула сгусток эктоплазмы, зависнув над сжавшимся в страхе мужем. Такмун повалился на пол. Если Тони правильно угадал, Чурел вернула своему убийце отобранный у него коловрат. Отец мальчиков восстановится. Не полностью и не скоро, но будет жить. Вряд ли ему оставят детей. Состоится разбирательство Отдела Паранормальной Криминалистики. Антону, Богдану и семерке придется давать показания. Это хорошо. Ребята должны понять, что работа фантомоборцев связана не только с приключениями, но и с утомительной бумажной волокитой.

Они дождались бригаду «ССЗПВ», подписали документы, забрали гонорар и уехали. Чурел согласилась на короткое заключение в серебряной колбе. Ее показания не понадобятся, Тони принесет Клятву Правды на векторе, чтобы в его словах не усомнились, – не стоит давать Управлению шанс «поиграться» с аномально активным полтергейстом: их скоро будет много, намного больше. Перед Чурел у Антона что-то вроде личной ответственности: его невеста пообещала фантому отнести его в Храм, тем самым дав шанс на дальнейшее перерождение.

Невеста. Тони не выдержал, посмотрел в зеркало заднего вида на рассевшихся по минивэну уставших студентов, улыбнулся. Семерка, напряженно за ним наблюдающая (А все ли хорошо прошло? А много ли косяков было? А что теперь будет с семьей?) тут же  расслабились и загомонили, обмениваясь впечатлениями. Лучезара тоже приободрилась, хотя выглядела измученной. Тут дело не в расходе коловрата, а в эмоциональном истощении. Пси-энергия. Ученые еще не пришли к однозначному выводу в вопросе ее происхождения, накопления и использования. Измерения тоже. Известно только, что медиумами довольно часто становятся люди из обычных, «пустых» семей без примеси крови Других.

Даня поймал взгляд Антона в зеркале и громко предложил:

– Господин Олевский, а не завалиться ли всем нам в «Бедного Водяного»? Поесть мяска, повысить уровень глюкозки в крови?

– Да! – восторженно подхватила семерка.

Лу смотрела в окно, прислонившись лбом к стеклу. Утащить. На край света утащить. Что ж за мука такая!

– При условии, что после ужина никто не растворится в ночи, не отправится шататься по городу, и все вернутся в общежитие через мой портал, – сказал Антон.

– Как всегда. Полный контроль, – хмыкнул Бронислав. – Ладно, согласны.

… – «Бедный Водяной», – с восхищением проговорил Пупрыгин, оглядываясь. – Легендарное место.

– Да? – Тони улыбнулся. – И что же в нем легендарного?

– Разве не здесь собирались фантомоборцы во время Прорыва тридцать второго года? Когда весь город превратился в ловушку. Люди сдавали свое серебро, из которого отлили особые панели. Фантомоборцы прятались за ними и совершали вылазки наружу, рискуя жизнью.

– Да, это было здесь, – Антон хлопнул Фодю по плечу. – Рассаживайтесь, ребята. Я закажу для вас безалкогольное пиво. И ужин за счет агентства. Не забудьте поднять тост в честь водяного. Говорят, если этого не сделать, удачи не ближайших делах не ждите.

– О, мы с радостью! – воскликнул Пупрыгин. – Удача нам еще понадобится. Хорошо бы, если б все расследования заканчивались вот так! Фантом пойман, а у нас… у нас будут дополнительные баллы?

– Будут, – Тони выдержал долгую паузу, ловя напряженные взгляды, и договорил: – Всем по сто баллов. И еще по пятьдесят, если достаточно быстро закончим с отчетом.

– Щедро! – удивленно сказал Гудков. Даже он повеселел. Остальные обрадованно переглядывались. – Получается, мы все досрочно допущены к сессии?

– Получается. Да, и еще кое-что. Вы ведь знаете, что «клеймо» – это еще и новый магический отпечаток. Мне, как вашему куратору, дали разрешение на денежные транзакции внутри семерки. Я знаю, вы ребята не бедные… протяните руки.

Над столом вытянулось семь рук. Антон открыл специальное приложение на телефоне и подтвердил перевод денег. Да, на каждого сумма вышла небольшой, но это их первый гонорар. Трогательный момент. Знаки на руках слегка светились, пиликали телефоны ребят. Удобная вещь – «магический знак». И на помощь позвать можно, если необходимо.

– Купите кристаллы. Хорошие накопители, – посоветовал Райяр. – Небольшие, но качественные. Их еще много будет в вашей жизни и карьере, но потратить первый заработок на кристалл – хорошая примета.

– Самые лучшие кристаллы у Лучезары, – сказал Бронислав. – Лу, где ты их берешь?

Лу растерялась. Но за нее поспешно ответил Милли:

– Заказывает в Сети. Я скажу, на какой страничке.

– Как ты смогла ее уговорить? – спросила Ксеня.

Все наелись и ждали, когда закипит самовар под картиной с водяным. На середине стола заманчиво благоухало блюдо с творожными ватрушками.

– Она знала, что конец близко, – устало сказала Лучезара. – Понимала, что нужно уходить. Еще немного – и это затронуло бы детей. Она была очень зла. Сказала, что из-за этой злости не смогла уйти после того… как умерла, все время находилась на границе Этой и Той Стороны. Но потом… крыса распотрошила коробку с хламом и затянула детский чепчик в дымоход. Видимо, там пересекались потоки темного коловрата.

– Пустоты, – медленно протянул Лексей. – Дом старый. Много рефлексов и серой энергии.

– Да, – Лу опустила глаза к тарелке, на которой сиротливо мок в мясной подливке кусочек хлеба. – Чепчик стал Зацепкой. Это позволило ей вернуться.

– Это… муж? – спросила Ксеня.

– Больше некому. Сама она не помнит. Ее привезли в Новую Аркону из Бхарата и выдали замуж за городского – большая удача для деревенской девушки. Они жили хорошо, но потом... Многие семьи с кровью Древних из поколения в поколение сохраняют способности к запретному колдовству. Против нее было применено одно древнее заклятие, которое приводит из-за Грани любое темное существо, согласное на… сделку. Нечисть получает силу, а взамен отводит глаза.

– Вот почему никто не замечал странностей с мальчишками, – задумчиво проговорила Марья.

Антон кивнул своим мыслям: именно так он и предполагал. Заметил, что Лу смотрит на него. Устало. Как подчиненная на начальство, которое совсем загоняло сотрудников. Чувствует ли она ту нить, что соединяет их? Или это лишь его домыслы и фантазии?

– Ребята, завтра выходной, – сказал Антон. – Отдохните как следует. Со вторника – практикумы по точечному реконструированию. Про отчеты не забудьте. Да-да, граф, не нужно закатывать глаза.

… – Лу.

– Да, Антон Макарович.

– Задержись на секунду.

Она оглянулась, шагнула к Антону из-под общего вектора-зонтика, растянутого у портала. Кончик косы, переброшенной на грудь поверх куртки, сразу намок и потемнел. Дождь барабанил по навесу над входом в трактир. Шуршали шинами проезжающие мимо мобили.

Зима бесснежная, сырая. Столицу уже давно должно было бы присыпать мягким снежком. Вообще-то, сугробами, такая уж тут широта, но магические метеослужбы из года в год стоят на страже – защищают Новую Аркону от погодных крайностей. Однако эта зима портит все Рождественское настроение. К сожалению, никакая метеослужба не в силах заморозить мелкую морось, сыплющуюся из серого неба, и засыпать снегом целый город.

Одногруппники Лучезары один за одним исчезали в портале. Фодя клевал носом на ходу и чуть не промахнулся. Ксеня, Марья и Милли оглянулись на подругу и молча вошли в пульсирующее энергией пятно.

– Лу, – повторил Тони. – Я пойму, если завтра ты не выйдешь на работу в агентство.

– Я выйду, – встрепенулась Лучезара.

– Как ты себя чувствуешь?

– Уже лучше. Намного. Вы же знаете, как быстро я восстанавливаюсь. У нас новое дело?

– Да. Клиент придет в девять.

– Я буду в агентстве в восемь. Только заеду в храм, отвезу туда колбу.

Антон хмыкнул, подумав, и решительно предложил:

– Нет. Потеряешь время. В храме тебе придется заполнять кучу бумаг. Есть вариант лучше.

Глава 34

Клиент ждал в гостиной. Сидел и косился на кресло у окна. А когда Богдан, задумавшись, плюхнулся в оное кресло по привычке, гость заметно передернулся. Антон сделал Дане страшные глаза. Райяр застыл, осознал промах, испуганно покосился через плечо, а потом со скоростью света переместился на диван.

– Чай? Кофе? – сладким голосом предложил Тони.

– Чашка чая будет очень кстати, – пробормотал гость.

Его оттопыренные уши поблекли и не светились, а лоб прорезала морщина. Он нервно поглядывал на кресло у окна, дизайнерское, с ассиметричной спинкой – некогда любимый предмет мебели Дани. Тони не удивлялся: жрецы – народ, который не то чтобы одной ногой на Той Стороне, но уж точно сунули туфлю в дверь между мирами и не дают ей закрыться.

Богдан поднялся было, чтобы приготовить чай, но в гостиную влетела Лу. Виновато сморщила носик, громко поинтересовалась:

– Чай? Кофе?

Жрец поднял на девушку взгляд, моргнул… раскрыл рот, засмотревшись.

– Чаю гостью, – проговорил Тони. – И присоединяйся к нам потом…зайка.

Лу тоже моргнула, затем глаза ее увеличились, а брови надломились. Она медленно двинулась к двери, недоверчиво поглядывая на Антона. Жрец восхищенно смотрел ей вслед. Антон очень надеялся, что это восхищение носит характер … отвлеченный… платонический. Целибата у служителей Белолики нет, но нравы в жреческой тусовке весьма строгие. С другой стороны, человек молодой, мальчишка, так сказать.

– Итак, – обратился Тони к жрецу, – вы все-таки решили воспользоваться услугами нашего агентства.

– Да… – проговорил парень, выйдя из задумчивости, – да-да. Я писал в Синод, но ответ… был… не тем, что я ожидал. У меня имеются незначительные накопления, и я готов… ради благополучия паствы… Простите, я не представился. Чеслав Пригубович Зернов.

– Фантом? – бодро поинтересовался Богдан.

– Я? – рассеянно удивился Зернов, глядя на дверь, за которой исчезла Лу.

– Ваш случай. То, что угрожает благополучию паствы, – с невозмутимым видом уточнил Тони.

– А! Да, – жрец развел руками. – У нас завелся паразит. В храме. Это неслыханно! Что мы только не предпринимали! Тот случай, когда священнослужители не в силах справиться в одиночку. Простите, а эта девушка не та, про которую вы… – Зернов указал на дверь длинным бледным пальцем с окрашенным в белый цвет ногтем.

– Наш секретарь и ассистентка Лучезара, – быстро проговорил Тони. – Я Антон Макарович Олевский. Это мой компаньон Богдан Райяр.

– Денисович, – вставил Даня, пожимая Зернову руку.

– Очень приятно, – жрец выдавил подобие улыбки. – А кто… там?

Он указал в сторону кресла.

– Там у нас независимый консультант, – весело сказала Лучезара, входя в гостиную с подносом.

Тихо ойкнула, поняв, что встряла в беседу без разрешения. «Да уж, секретарь из тебя так себе», – ответил Тони взглядом. А сам продолжил, поняв, что отвлечь клиента не получится – Зернов чувствовал присутствие Антипа:

– Вас это смущает?

– Немного, – жрец смутился.

– Видите ли, специфика нашего агентства требует нестандартного подхода. Поэтому наши сотрудники… – медленно, с наслаждением начал Тони.

Если клиент испугается, то уйдет. Вот и отлично. Кажется, Лу смущает жреца, привычного к проявлению потустороннего, больше, чем невидимое посмертие. Гость вскочил, запутался в рясе, сел, опять встал, помогая Лу расставлять чашки.

– Да я все понимаю! – Зернов замахал руками, чуть не выбив поднос из рук Лучезары. – Специфика, да. Просто мне было бы гораздо уютнее, если бы я его не только… ощущал, но и видел.

Только Тони собирался сказать, что не знает, как поведет себя самый, без преувеличения, фантасмагоричный сотрудник «Агентства Магической Реконструкции Олевского и Райяра», как Антип медленно проступил на фоне штор. Он приобрел некоторую плотность и опустился в кресло. Вид у посмертия, насколько это могло выражать его бесплотное лицо, был… заинтересованный. Клиент явно привлек внимание фантома.

К сожалению Тони, Зернова вид призрака не испугал. А ведь эффектным появлением Антипа  удалось отвадить нескольких надоедливых клиентов. Конечно, это были случаи, когда агентству навязывались глупые, неподходящие для его нынешнего статуса дела, вроде слежки за подозреваемыми в измене супругами. Были жалобы: не всем сотрудничество агентства с призраком пришлось по душе, однако Хомутова и Чартрышский по-прежнему предоставляли конторе Олевского и Райяра «зеленый свет». Поэтому Антип сейчас был не в виварии какого-нибудь центра по изучению паранормального, а здесь, в их гостиной.

Лу плюхнулась на диван между Тони и Богданом. Пока Зернов ахал и охал, доверительно сообщила Антону шепотом:

– Антип волнуется. Ему ведь потом придется в храм и… ну… туда, – Лучезара выразительно указала взглядом на потолок.

– Тогда понятно.

– Это вы на него намекали, когда говорили, что будет оказия?

– Ага, – тоже шепотом ответил Антон, делая вид, что слушает восторги клиента, и не упуская возможности побыть рядом с Лучезарой.

– Точно. Отдадим ему Чурел. И бумаги не нужно будет забирать.

От девушки пахло… снегом. И духами, которые были цветочными, но почему-то подчеркивали зимний аромат. А она изменилась. Едва уловимо, но Антон не просто видел изменения, он их чувствовал. Коловрат стал устойчивее, но откат после использования полного потенциала – сильнее. Почему так? Внешне… она начала красить волосы? Стала беленькая, еще светлее. И кожа налилась снежной белизной… веснушки поблекли. Это из-за зимы или…? Тони встревожился. Нужно поговорить с Ивадимом и его тайной магиссой, уборщицей.

– Это потрясающе! – воскликнул жрец, разглядывая призрачного Антипа. – Мне говорили, что у вас необычное агентство, но приручить посмертие…

– Антип – наш сотрудник, – вежливо уточнил Антон.

– Потрясающе! – повторил Зернов. – Я ведь давно слежу за вашими успехами! Дело с говорящим кактусом… неожиданное предположение обернулось поразительной догадкой! А тот случай… ну тот, с бездонным колодцем.

– Он не был бездонным, – тихо проговорил Антип. – Это была иллюзия.

– Разумеется, я же читал в… о Белолика Всепрощающая! – жрец подпрыгнул в кресле. – Он говорит!

– Иногда невпопад, но… – Райяр хохотнул, но под внимательным взглядом посмертия подавился смешком и смутился, – да… в общем.

У Богдана с призраком с первого дня отношения установились неоднозначные. Наверное, из-за кресла.

– Ближе к делу, пожалуйста. Ваш… паразит, – не скрывая нетерпения, поинтересовался Тони, – он разговаривает?

–  Боги миловали! – с жаром порадовался жрец, совершая защитное окружие. – Мне и так… впечатлений хватает.

Зернов одним глотком проглотил чай и начал рассказ.

Ни для кого, имеющего хотя бы некоторое отношение к делам потусторонним, не секрет, что уж очень активной стала в последнее время Та Сторона. Однако такого не ожидал никто. Фантом поселился в Храме! Воистину или хлопот у Белолики столько, что некогда на всем глаз держать, то ли фантомы совсем распоясались: законов не чтят, творят, что вздумается. Призрак угнездился в сводах храма и атаковал сочетающихся святым браком.

– Все службы, все, – выдохнул Зернов, предупреждая закономерный вопрос детективов, – всё вызывали. Окуривали, очищали. Балки в особо подозрительных местах раствором серебра обработали, так разве все обработаешь? Соль прихожанам чуть ли не на головы сыплется. Свят-пересвят, у нас же благовония целый день дымят! Ну как такое возможно?!

– Опишите случаи нападения, – попросил Антон.

– Всегда одно и то же: брачующиеся обмениваются кольцами и памятными дарами в знак союза. Призрак нападает после поцелуя. Вы ведь понимаете, у всех жрецов боевая магическая подготовка – отгоняем, ущерб причинить не даем, но девушки, дамы… да и господа некоторые... ощущают дискомфорт. Сильный.

– Когда был первый случай? – оказывается, Вележ незаметно зашел в гостиную и сидел в углу.

– Наш экзо-форензик, – быстро представил его Тони. – Эксперт постмортального анализа.

– О, – с уважением пробормотал Зернов, – надеюсь, до этого дело не дойдет… до… постмортального – через защиту он так и не пробился ни разу… В сентябре. В сентябре впервые и набросился.

– И не ослаб? Не рассеялся? – усомнился Ленни, обаятельно улыбнувшись гостю.

– Кажется, с тех пор даже… раздобрел, – скривившись, признался Зернов.

– И слухи не пошли? Желающие не разбежались? – продолжал допытываться форензик.

– Пошли слухи, как без них, – жрец вздохнул. – Так его, кроме нас, особо никто не видит. У нас ведь простые люди бывают, не маги, ваше племя зачастую сами… без помощи Высших Сил справляется… не все, конечно, – молодой человек бросил осторожный взгляд на Антона, перевел его на Лу, снова вздохнул, слегка помутнев взором. – Естественно, нехорошие разговоры ведутся. Не видят – не значит, что не чувствуют. Да и как не пойти слухам, если мы, жрецы, перед каждым ритуалом вокруг алтаря с палочками бегаем, барьер ставим? Рефлекс, опять же. Так, вроде бы маги это называют? Уныние, недомогание, обмороки у невест, две попытки развестись было… не отходя от алтаря.

– Рефлекс, – согласился Тони. – Посмертие явно из угнетающей психику категории.

– Очень сильно угнетающей, – пожаловался Зернов. – Городской Совет комиссию прислал, потому как потянулись к нам индивидуумы… специфические. Вот на днях благословляли помолвку одной парочки. Молодые оба… в татуировках. Лица белые, с черным узором. Рога, копыта, плащи.

– Фавны? – спросил Райяр.

– Да вроде как… накладное оно, – с сомнением отозвался жрец. – Одежда вся такая… знаете… черная, косточки звериные нашиты. Я им: вам бы в храм, что напротив. А они: нет, мы к вам. И по сторонам косятся. И вверх. Нас такой контингент… – Зернов замялся, –  не особо радует. Мне показалось, и помолвка фикцией была.

– Какие-нибудь «Креатур Деи», – фыркнул с дивана Даня. – Из тех, кто считает фантомов  высшей силой, а их нападения – попыткой контакта.

– Скорее поклонники Фенекса, который не то мелкое божество, не то демон, – сказал Вележ. – Вот там и кости, и рога, и копыта поверх кроссовок. Уж сколько их развелось в последнее время, фриков!

– Жрецов фантом не трогает, – Зернов завороженно кивнул Лу, подлившей ему чаю. – Как и молящихся… как и тех, кто приходит в Храм не ради бракосочетания или благословения Белолики Соединяющей, а с целями иными. Но мы боимся, что однажды призрак перейдет к более решительным действиям… и кого-нибудь высосет.

– Так. Мне все ясно. Будем ваше дело работать. Рады, что обратились к нам, – по незаметному сигналу Тони, подтвердившего, что он согласен взять случай, Райяр открыл планшет. – Теперь подробности: внешний вид умертвия, особенности поведения, ощущения до появления и во время.

– Все, что угодно, – Зернов благоговейно прижал руки к груди, обращаясь к Антону. – Пути богов неисповедимы. Они привел вас в Храм, они дали мне подсказку. Я уже чувствую, что решение нашей проблемы не за горами. Можно поинтересоваться, не сочтите за поспешность: у вас уже есть конкретный план?

– Думаю, да, – Антон посмотрел на Лу, стоящую у двери с подносом.

«Что?», – чуть смутившись, лицом изобразила она. Тони наклонил голову к плечу и мило ей улыбнулся.

– Антон Макарович, – Лу выглянула из примерочной, прикрывшись шторой, – может, напрокат? Они дорогие.

– Нравится платье? – сухо поинтересовался Тони, не отрываясь от газеты.

– Да, – выдохнула девушка. – Но цена…

– Нравится – бери.

Лучезара скрылась в кабинке. Оттуда донесся ее неуверенный голосок:

– Они умомопрачительно дорогие! Все! Почему мы пришли именно сюда? Есть места и подешевле.  И куда вы его потом денете?

– Невесте подарю, – честно ответил Антон.

В примерочной стало тихо.

– Поэтому выбирай… тщательно, – добавил Тони. – Как для себя. Я доверяю твоему вкусу.

– Я не могу… как для себя, – помолчав, приглушенно ответила Лучезара. – Оно слишком красивое. Я буду бояться его испортить. Эктоплазмой прожечь, например.

– Послушай, Лу, – сказал Антон, переворачивая страницу газеты. – Руководствуйся вот чем: завтра ты будешь играть роль невесты. Невесты стараются быть красивыми. Призрак достаточно разумен. Класс «дэ», я думаю. Он должен поверить. Если для достоверности нужны новое дорогое платье, прическа, украшения… значит, так тому и быть. Принято?

Лу еще немного подумала и ответила:

– Да, Антон Макарович. А платья для подружек невесты выбрать можно? Три штуки. Для достоверности. Я тут видела, очень милые, по пять тысяч бореев.

Богдан прыснул в кулак, потом в беззвучном хохоте откинулся назад на диванчике. Тони тоже показалось, что девушка подтрунивает… слегка. Поэтому он строго сказал:

– Это уже перебор.

– Ясно, Антон Макарович, – бодро проговорила Лу из-за шторы.

Как же с ней трудно! Она постоянно сбивает Тони с серьезной ноты! А он сейчас серьезен как никогда.

– Идем, твоя очередь подошла, – улыбаясь, сказал Даня.

В соседнем, мужском отделе освободилась примерочная. Тони нервно забраковал несколько костюмов. Остановился на одном, из дорогой романской ткани. К счастью, теперь он мог себе это позволить. И бабочку из шелка.

– Ты же понимаешь, что ритуал не будет настоящим? – уточнил Богдан, пытаясь поймать взгляд Тони в зеркале.

– Прекрасно понимаю.

– Тогда зачем девушку дразнишь?

– Мне нравится ее дразнить. Пусть знает, каково это, выйти замуж за вендиго. Но главное откровение будет завтра. Брак – чем не повод раскрыть чувства?

– Лучше бы ты с ней просто поговорил.

– Я так и сделаю. Позже. Когда устраню одно очень мешающее мне и сбивающее с толку обстоятельство. Я не дразню ее, Даня. Мы с ней просто подойдем завтра к алтарю и скажем «да» – таков договор. Напомню, мы пытаемся поймать фантома на живца, – Тони помолчал. – Пусть Лу пока купит что-нибудь… на свой вкус. Все действительно должно выглядеть достоверно.

Даня мелко заморгал, раскрыл и закрыл рот.

– Что ты задумал, Бес?

– Как всегда. Пытаюсь взламывать магию, нарушаю ее законы.

– Постой, постой… Я, кажется, понял, – Райяр потер рукой лоб. – А если не сработает? Ты ведь не знаешь, насколько этот ваш с Лу ритуал пластичен. В каких точках закреплен, на чем…

– Я не про ритуал, – перебил его Тони, поворачиваясь и рывком отодвигая штору. – Я про Вектор Забвения, который наложил Капалов. Они с Кингзманом хотели, чтобы все развивалось естественно? Так и будет. С одной моей поправкой.

… – Девушку я проинформировал, – сообщил жрец, топчась у алтаря. – Ваша очередь. Можете обменяться кольцами, можете сказать «да», но во время обряда помазания губ ни в коем случае не касайтесь воды из чаши Белолики. Просто проведите пальцами.

– Почему? – Богдан заинтересовано заглянул в большое, примерно в полметра диаметром, каменное блюдо, из которого, собственно, алтарь и состоял.

Тони с трудом подавил желание оттащить друга от чаши за шкирку – сам он ощущал плещущуюся в ней магию всем телом. К официальным богам вендиго всегда состояли в некоторой оппозиции. Не ссорились, но и домами не дружили, скорее сохраняли нейтралитет, со стороны богов – снисходительный, мол, да, мы вас такими сделали, так и вы от этого в выигрыше, не жалуйтесь.

– Потому что, – объяснил Зернов, – это часть реального, святого ритуала. К тому же, когда влюбленные касаются губ пальцами, смоченными в воде Белолики, считается, что они могут увидеть тайные мысли своего избранника и избежать брака, если таковые… нечисты. Конечно, это красивая легенда, и на моей памяти такого ни разу не случалось, но…