Текст книги "Дело о Невесте Снежного Беса (СИ)"

Автор книги: Дарья Гусина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

– Мужчины, – Ксеня покачала головой.

– Ну все, понеслось, – выдохнул Бронислав. – Накрываемся барьером – и к Олевскому!

Под плотным барьером было тесно и душно. В нескольких метрах от нас полыхал снег. Демон и Джинн сражались адским огнем и холодом преисподней. Ифрит напирал, демон не уступал. Мы дружно вскрикнули, когда полог зацепило полыхающим деревом, вырванным с корнями, но барьер выдержал.

– Тони! – я не выдержала: вырвалась из-под полога за несколько метров до окровавленного сугроба, вскрикнула от невыносимого воя и грохота, ударившего по барабанным перепонкам, зажав уши, добежала до мужа. Ребята поспешили накрыть меня и усилить защиту.

– Тони! Тони! – мои руки были в крови, но я не знала, что делать.

– Он жив, Лу. Не паникуй, – проговорила Ксеня. – Боже, какие страшные раны.

Подруга всхлипнула.

– Коловрат, я дам ему коловрат, – бормотала я. – Я зашью, я умею. Я все помню… стазис…

– Нет, не в этот раз, Лу, рано, – вдруг тихо, но ясно проговорил Тони. Он смотрел на меня одним глазом, второй стал щелкой. –  Марья Сигизмундовна… попробуйте… вы сможете… иначе… какой смысл…

– Я? Антон Макарович! Я же не умею!

– Пробуй, Марья, – злобно прошипела Ксеня. – Быстро! Пробуй, валькирия недоделанная! Чему там тебя в семье учили, по материнской линии? Хотела павшего воина? Вспоминай! Практикуйся!

Марьяша беспомощно застонала, но подвинулась поближе. Поводила ладонями над окровавленной грудью:

– Ава таим, ад могум… моргум… вивасит… э-э-э… ремедиум…иус… мэ.

Тони вздрогнул, на губах вздулись алые пузыри. Я закрыла лицо руками, но услышала спокойный голос Милли:

– Хорошо, Марьяша. У тебя получается. Больше веры. Тебе нужно подключиться к вашему семейному Источнику.

– Да-да… по силам моим… по праву павшего воина… – крепнущим голосом продолжила Марья. – Все… это все… Антон Макарович, я больше не могу. Скажите, как вы?

– Буду… тебе должен… много баллов. И после смерти сразу к вам… в Вальхаллу… там хорошо… но не ждите меня скоро.

Тони смотрел на меня ясным взглядом. Раны зажили, даже кровь – ужасное пятно, повторяющее очертание тела – исчезла, и на плечах  мужа таял снег белый снег. Барьер гудел, но держался.  Я одновременно смеялась и плакала. Однако Тони продолжал лежать. Мне не нравился его взгляд, он был слишком сосредоточенным, и при этом обращенным куда-то… вовне. Казалось, мужа совсем не интересовала баталия между джинном  и демоном. Я положила голову Тони к себе на колени, то и дело касаясь гладкой кожи на том месте, где были ужасные разрывы от когтей Ку-ши. Марьяша, бледная и совершенно ошарашенная, сидела рядом с Фодей. Он держал ее за руку.

– Теперь ты, Мефодий, – сказал Тони. – Знаешь, кто ты?

– Ве…ведьмак? – мучительно покраснев, спросил Пупрыгин.

– Ведьмак, – согласился Тони. – Колдун. Ноктюрн. Работаешь с темной энергией, анти-коловратом, напрямую, но и на светлую влиять можешь… слабо. Вас еще называют мастерами-демиургами. Этот мир не совсем твой родной, ты должен был родиться в другом. Однако всему свое место и предназначение. Будет тяжело, но ты держись, – Антон помолчал. Я смотрела на него непонимающе. Что за разговоры? Нам сейчас или бежать, орать и звать на помощь, или с головой в битву. А он… словно завещание зачитывает. – Откроешь мне дверь, Фодя? Сможешь?

– ТУДА? – Мефодий нервно сглотнул.  – Но я…

– Ты постараешься, правда? Я мог бы попросить джинна, но, боюсь, он потратил много сил.

– Фодя откроет, – пообещала Марьяша, окрыленная своими успехами на валькирийском поприще.

– Теперь ты, Лу, – Тони посмотрел на меня. – Положи мне руку на сердце и отдай коловрат… весь.

– Зачем? – с подозрением спросила я.

Антон усмехнулся:

– Не жадничай. Просто отдай, это все равно не твое.

– А чье?

– Мое. Моего рода. Рода вендиго.

– Я… ведь уже…тогда…

– Нет. Это был всего лишь запечатанный до поры до времени Дар. Теперь дело за Силой. Ты щит, и ты сосуд. Время пришло.

– Ты хочешь сказать, что я это… с детства…?

– Ты хранила Силу для этого момента. Все очень серьезно, Лу. Этот Прорыв погубит все человечество. Мэб нельзя позволять открыть дверь, она не удержит разрыв. Фантомы хлынут в наш мир из всех Граней сразу. Чтобы этого не случилось, мне придется слегка… вмешаться.

– Откуда ты знаешь? – спросила я, паникуя. – Откуда ты все это знаешь?

– Я тут только что немного… умер, – сказал Тони совершенно спокойно. – Ненадолго. Но это в первый и последний раз, Лу, обещаю. Как я и думал, это чертовски неприятно. Зато Марья Сигизмундовна инициировалась, а в моем видении событий не осталось больше белых пятен. Ну же, Лучезара, будь паинькой, отдай коловрат.

– Что будет? – прямо спросила я. – Ты пойдешь ТУДА?

– Да.

– Я с тобой!

– Тебе нельзя в Высокогорье. Мэб построила Лабиринты возле Стены. Никто не может выйти из Лабиринта Фей, только войти.

– Я выйду. Войду и выйду! И тебя выведу! – под требовательным взглядом Тони я приложила руку к его сердцу, но продолжала бороться – отстаивать свое право быть рядом. Остальные члены семерки молчали.

– Нет, Лу, оставайся здесь. Все равно провести тебя через Третий Пять я не смогу. Я… обещаю: сделаю все, что сумею. Выстою и вернусь. Уверен, что вендиго Мэб не по зубам, – Тони виновато улыбнулся: – вот что я имел в виду, когда говорил, что не столь уж я хорошая партия для тебя, но...  Давай, Лу. Так надо.

Всхлипывая, я кивнула и прижала руку к его груди. Коловрат потек так легко, что закружилась голова. Сердце Тони на миг остановилась (и я сама чуть не умерла на месте от ужаса), с силой ударилось о ребра и забилось вновь, сильнее и реже. Ребята постепенно бледнели, следя за изменениями, происходящими с телом Олевского.

– Что это? – со страхом спросила Ксеня. – Это так… он…?

– Вторая ипостась, – сказала я преувеличенно бодро, делая вид, что каждый день вижу своего мужа в облике волосатого демона. – Берсерк. Мне Анна Ильинична об этом рассказывала.

Существо, лежавшее на земле с закрытыми глазами, было крупнее и выше человека. Мощные челюсти, вытянувшиеся… лапы?... шерсть, когти. Мамочки! Надеюсь, мне не придется видеть это часто. Мне ведь от него еще детей рожать! Но даже если Тони останется таким навсегда, я все равно буду его любить. Знали глазки, что выбирали.

Я внушала себе, что все будет хорошо. Я отпускаю мужа на битву. Все женщины так делают… ну не все, но мне-то на роду написано! Какое странное ощущение. Я отдала весь коловрат, и он растет настолько медленно, что даже страшно: не потеряла ли я магию?

– Нет, госпожа. С вами все в порядке, раз вы меня слышите. Я помогу, – произнес голос в голове. – Пронесу вендиго по Третьему Пути, пока он впитывает свою силу.

Ифрит возвышался над нами черным клубящимся облаком.

– Где демон? – спросила я.

– Почти полностью выпит и… – облако отплыло в сторону, и мы увидели, как рядом с домом вспыхивают окошки порталов.

МакАлистер, покачиваясь, стоял на тропинке. Я увидела его глаза. Они казались стеклянными. Он не отреагировал, когда какой-то человек в форме, по виду маг, обвел его изолирующим вектором. Несколько человек в штатском направились к нам.

– Это Жора их предупредил, – сказал Лексей, имея в виду цесаревича. – А, вон он, кстати. Меня ждут разборки из-за Джил. Она в доме, в стазисе.

– Держите барьер, сколько сможете,  – жестко велел ребятам Милли. – Никого к Антону Макаровичу не пропускайте. Я им не доверяю. Никому.

Я полностью поддержала друга альва. Уверена, среди магов тоже полно предателей, шпионов Мэб. Тони должен выполнить свое предназначение. В глубине души я бы хотела, чтобы ему помешали, но это мелкое, глупое желание. Мир не должен погибнуть.

– Я не смогу отнести вендиго в Высокогорье в своей бестелесной форме. Мне нужно тело, – сказал джинн.

– Я согласна!

– Нет, кое-кто иной.

– Опять я?! – взвыл Лексей, когда я озвучила ему просьбу ифрита.

Остальные ребята тоже отнеслись к ней с подозрением. Ситуацией проникся только Кудель.  Бронислав развел руками:

– Только твоя магия родственна силе огненных духов, Лис.

– А если он меня не отпустит потом?! Это же джинн!

– Он дает слово, – сказала я.

– Ага, слово! Все знают, как джинны коварны!

Я прислушалась к словам ифрита и сказала:

– Три желания. Серьезные, взвешенные. Не деньги, не девушки и не… всякое там. Можешь просить защиту для себя и близких. Он скажет мне тайное слово-ключ, а я скажу тебе.

– Ну… – Лексей задумался. – И я смогу пройтись по Третьему Пути? Прямо сейчас?

Мы и ахнуть не успели, а Гудков вздрогнул, поднялся на полметра в воздух и опустился на землю, испуская протуберанцы золотистой эктоплазмы. Лицо у него было донельзя счастливым. Вернее, это было лицо джинна. Я не понимала, как они там с Лексеем временно сосуществуют и делят сферы влияния, и, честно говоря, в этот момент меня сие не очень сильно интересовало.

Фодя попросил расширить барьер, неуверенно прошелся вдоль границы купола, нашел какие-то только ему понятные вектора и с третьей попытки… открыл Врата. Мы боязливо шарахнулись от светящегося эктоплазмой овала: сто раз в видео лекциях смотрели, как из других миров прёт через такие вот червоточины всякая фантомная дрянь и зубастая нечисть.

Ифрит легко перекинул трансформировавшегося Тони через плечо Лексея и исчез в портале.

Мы сняли барьер, и к нам тут же устремились люди из Управления. Завели в дом и принялись допрашивать. Я молчала, никому не веря и подозревая всех сразу. Только Макар Гаврилович (или человек на него похожий) удостоился от меня короткого:

– Берсерк.

Именно так в шутку называла Анна Ильинична вендиго, вступивших на тропу войны. Это было чисто семейное слово, и Макар меня понял. Олевский-старший потемнел лицом и кивнул. В конце концов, я уверилась в том, что он не калька, а отец Тони.

Очень спокойно, тихим, но убедительным методом, включающим несколько звонков (от агентов все же имелась польза – они поменяли кристалл на вышке связи) Макар Гаврилович удалил из Лебединой Усадьбы всех посторонних, но и тех, кто остался, хватало, чтобы нарушить мое хрупкое душевное равновесие. Мне хотелось остаться одной и сформулировать тот прекрасный план, что начал зарождаться в голове. Разумеется, я не собиралась сидеть сложа руки.

Но пока мы сидели внизу, на полукруглом диване, в креслах и на полу: остатки нашей семерки, встревоженные Вележ и Райяр, Макар Гаврилович, Владимир Олевский, министр Чартрышский и отец Брони, граф Кудель, барон фон Райндорф… и Черри, которую зачем-то притащил Вележ. Девочка-голем, впрочем, вскоре исчезла на кухне и принялась греметь там посудой, готовя чай. Владими́р хмурился, поглядывая на нее, когда она накрывала на стол. Олевский-средний не одобрял гомункулов и кадавров. Я припомнила кое-что из его предвыборных речей: отказ от использование элементалей, свобода бытовой нечисти и долой квазижизнь. Звучит отлично, но общество так сразу не переделаешь, особенно аристократию.  И было что-то еще в лице Владими́ра, выражение, которое я не смогла определить.

– Что ж я Гудкову скажу? – несколько растерянно обратился к Брониславу Кудель-отец. – Дочь забрали в особый отдел, а сын…

– Подумайте лучше о том, – раздраженно проговорил фон Райндорф, – как определить, кто у нас копия, а кто настоящий. Мы никогда не сталкивались с таким точным воспроизведением оригинала с помощью обычной кальки! Предстоит кропотливая работа по зачистке от этой… пакости всех сфер деятельности. А у нас уже несколько мелких Прорывов на северо-востоке.

– Там работают маги Академии, – с мрачным выражением сообщил Чартрышский. – Но я не представляю, что будет, если Прорывы усилятся. А они усилятся. Присутствуют некоторые признаки, так называемые паттерны, характерные для прежних вторжений и свидетельствующие о том, что они служили подготовительным этапом. Тут не может быть никаких сомнений. Мы имеем самый настоящий Грид. Мы в глубокой заднице, господа.

– Это ваш Союз растревожил осиное гнездо, – обвиняюще проговорил отец Ксени, обращаясь к Олевскому. – Если бы не вы, в министерствах успели бы подготовиться.

– Напомню вам: именно мой сын сейчас…  – начал Макар Гаврилович.

Но из кресла барону ответил Райяр:

– Отпустите детей. Дети помогут.

Голос Райяра звучал очень странно, отстраненно и глухо. Глаза Богдана превратились в два черных пятна. Барон раскрыл рот, но Чартрышский резко сказал:

– Тишина. Слушайте.

– Он там один, во мгле. Собирает свою силу. Когда все будет кончено, дети помогут, – Райяр замолк и словно заснул, уронив голову на грудь. – Стена. Отпустите их к Снежной Стене Мэб.

– Что это было? – спросил Кудель.

– Очень редкий Дар, – объяснил Вележ. – Вы ведь знаете, что обычные люди неспособны видеть будущее, только потомки Древних и фантомы. Будучи студентом, Богдан попал под воздействие «злых костей». Выжил и стал оракулом. Врачи подозревают, что в нем живет… слабый фантом или, возможно, элементаль с выходом на Ту Сторону. Удалить вторженца нельзя – он крепко слился с нервной системой носителя. Сущность никак себя не проявляет во время осмотров и даже сканирования приборами. Однако иногда бывают такие вот… выплески.

– И он… этот ваш фантом-оракул… предлагает, чтобы мы отправили наших детей на помощь герою-одиночке? – возмутился фон Райндорф, вскакивая. – Отправляйте туда своих магов! А я забираю дочь и уезжаю!

– И я! Я забираю сына! – Кудель тоже вскочил. – Мы уже пережили несколько покушений. Бронислав вернется в Академию после… всего этого!

– Если будет, куда возвращаться, – тихо сказал Олевский, когда Кудель и фон Райндорф ушли, прихватив детей.

Бронислав и Ксеня покорно удалились, сделав остальным незаметный знак. Вернулись они через час, страшно довольные. Оба сбежали из-под носа у родителей, посредством магического «клейма» встретились в каком-то кафе на окраине и потом «прыгнули» на вызов Марьяши.

– Вы верите Богдану? – спросила я у Макара Гавриловича, собирая вещи в сумку.

– Да, без тени сомнений, – ответил вендиго, поглядывая в сторону камина, у которого с отстраненным видом сидел бледный, вялый Райяр. – Его Дар проверен временем. В тот день, когда вы познакомились в подвале замка, Даня предупреждал Антошу об опасности, но тот не поверил. И ты помнишь, что могло случиться. Дар это или проклятие, не знаю. Дане тяжело в жизни – без коловрата, в вечном ожидании приступа. Тоша и Капалов всегда старались ему помочь… Я заказал билеты на Альбион. Все, что надо, купите по дороге. Вам понадобится много теплой одежды. До Высокогорья возьмете машину, местные возят туристов к Стене.  С вами полетит Георгий Федотов. Есть вещи, которые под силу только драконам.

Глава 40

В самолете мы почти не разговаривали, а после приземления и таможенного осмотра застыли перед телевизионным экраном в зале аэропорта Фогланда. Из всех тревожных новостей, которые мы ожидали услышать, промелькнул репортаж об искажениях в портальной системе Альбиона, но и это приписали коронарным вспышкам на Солнце.

Скоростной поезд довез нас до границы с Высокогорьем, а оттуда мы взяли машину. Разговорчивый гид всю дорогу с жутким акцентом рассказывал нам местные новости о появляющихся то тут, то там Лабиринтах Фей. Лет шестьдесят была тишина, и вот опять. Люди и зверье пропадает. Недавно Лабиринт сожрал пастуха со стадом овец, даже костей не осталось. Мы напряженно слушали и тем завоевали расположение мужчины – нам-то его рассказы небылицами не представлялись. Правда, поддерживать разговор взаимно мог только Георгий – у него даже акцент получался, как у настоящего горца.

Ксеня, Марьяша, Черри и я сидели на задних сиденьях микроавтобуса. Нас ощутимо подбрасывало, и чтобы не откусить языки, мы переговаривались лишь отдельными фразами.

– Как бы парни в самый ответственный момент не начали разборки, – сказала Марья, выразительно поглядывая на Бронислава и Георгия, которые пока хранили вооруженный нейтралитет, но обменивались жесткими взглядами.

– Не начнут. Я поговорила с цесаревичем во время перелета – он больше не будет… меня уговаривать, – тихо ответила Ксеня. – Думаю, ему потребуется много времени, чтобы прийти в себя. Ему нравилась Джил. Он чувствует себя ответственным за все, что происходит, и… преданным.

– Вот и хорошо, что дошло, лучше раньше, чем поздно, – кивнула Марьяша. – И хорошо, что к нам присоединился. Дракон нам не помешает. Мы крутая команда спасения, да, девчонки? Самая настоящая! Вот сестрам расскажу! Офигеют! Бедный Жора. Неужели Джилина и впрямь была двоедушницей? Ай! Ну и тряска!

– Угу, – сказала я, глядя в окно. Снега на полях было немного – его выдувало сильным ветром. – Ее мать не хотела терять расположение любовника и подменила ребенка. Однако боясь, что к чужой дочери не привяжется и выдаст себя, обратилась к Виктору Кози́нски. Он вернул умершего брата Лексея с Той Стороны. Душа мальчика должна была поглотить душу носительницы, но получилось иначе. Джил живет с двумя личностями, однако женская сильнее. Она… любит Лексея, а он ее ненавидит.

– Жуть, – передернулась Марьяша.

– Жуть, – повторила Черри, тоже глядя вдаль. – Как в книжке. Только… страшнее. И без хэппи-энда.

Мы ехали вдоль обрыва над серым, неприветливым и неспокойным морем. Над бурными волнами кружили птицы… странные и очень крупные.

– Эх, – с досадой произнес наш гид, сотворив рукой защитное окружие и пальцами – руну, – гозы. Опять вырвались из-за границы… твари. Это теперь магов вызывать. Неделю добираться будут, то одни и у них дела, то другие. А у нас скот и маленькие дети. Держитесь поближе к машине. Боюсь, ребятки, сегодня не ваш день. Поглядите – и назад, я подожду. Колдовать не надо, предупреждали вас? Тут эти… помехи, это раз. На той стороне много всяких тварей бродит, для них наша магия – объявление войны, им бы только повод найти, это два.

– Странные дела, – продолжил горец, когда мы подъехали к границе владений Мэб, обозначенной высокой стеной из снега. – Что-то тут не так. Не пойму. Никак… просела, что ли?

Издалека Стена казалась прочной, монолитной. Лишь видны была границы в тех местах, где ее наращивали маги.

Ближе всего подошла Ксеня. Коснулась рукой ледяной корки.

Наш гид оказался прав: Стена просела и держалась на одном честном слове. Ксеня не успевала отскочить – ноги ее разъехались на скользком насте. Она подняла руку, пытаясь поставить барьер. Но то ли магия так близко к царству Древних искажалась, то ли Ксеня, как и все мы, еще не восполнила коловрат, растраченный в битве с МакАлистером. К ней бросился Броня. Успел прикрыть собой… и получил теплый душ и удар жаром: Георгий частично трансформировался и с десяти метров плюнул в массу падающего снега огнем. Мы слышали, как подобно карточному домику, с громким гулом и грохотом рассыпается вокруг резервации Защитный Круг.

– Спасибо, – сказал Броня хрипло.

– Не за что, – ответил цесаревич, вернувший человеческий вид голове. Любезно объяснил: – Оборотни от векторов и наличия коловрата не зависят.

– Понятно, – сказал Кудель, прижимая к себе испуганную Ксеню.

– Ох, ***, – просипел наш гид, стягивая с головы вязаную шапочку.

– Вы поезжайте в муниципалитет, – вежливо сказал ему дракон. – Предупредите там: Стены больше нет. А мы тут… зайдем, поинтересуемся.

… За Стеной было тихо. Так тихо, что слышен был стук сердец. Летали над головами остроклювые гозы. Вилась между деревьев одна единственная утоптанная тропа. Отпечатки копыт и… когтей. И хорошо бы, если бы это были лесные звери.

Пройти так далеко, как хотелось, нам не удалось. Черри вдруг резко остановилась.

– Лабиринт, – коротко сказала она.

Мы вглядывались в обычную, на наш взгляд, рощицу.

– Уверена? – спросил Милли.

– Они здесь везде, – выдохнула девушка, – друг на друге и внутри, все… перемешались.

– Да, я вижу. Искажение пространства, – сказал Фодя. – Вон там. И вон там. Видите? Словно одно зеркало впаялось в другое.

Теперь стены Лабиринтов видели и мы.

– Проведешь нас? – спросил Милли.

– Нет, – Пупрыгин виновато развел руками. – Если эта махина начнет схлопываться, я ее не удержу. Как нам найти Лексея?

– Я здесь, – из-за деревьев раздался голос, бодрый, но немного дрожащий. На тропе появился веселый, трясущийся от холода в легкой курточке Гудков. – Да я это, я, не калька! Не стреляйте! Хотите расскажу, кого Малиольда Таманиэлевна в прошлом семестре в угол поставила, за плюханье?

– Лешка, – с облегчением выдохнул Броня. – А джинн где?

– Смылся, – простучал зубами Лексей, влезая в извлеченную Марьяшей из сумки запасную парку. – Сказал, вы тут где-то. Типа пожелание он исполнил, а дальше как-нибудь сами.

– Где Антон? – затаив дыхание, спросила я.

– Мы оставили его у стен другого Лабиринта. Он ушел. Туда… к ней. Потом загрохотало. Потом еще… земля ходуном ходила. Вся эта… живность, что все время пыталась попробовать нас с джинном на вкус,  разбежалась. Потом затихло. Я сидел на скале… мы сидели. Там еще парочка кентавров прибилась к огоньку. Только попкорна не хватало. Этот ифрит – парень с юмором, поставил на Антона Макаровича и, кажется, выиграл. Ребят, ущипните меня! Я точно не сплю?

–  Могу в лоб дать, – пообещала я, – если не перестанешь трещать. Сразу проснешься. Куда вы его отнесли? Куда он потом пошел? Показывай!

– Вредная ты, Лу, – сказал Гудков. – Хорошо, что не я на тебе женился.

Затрещину Лексей получил, правда, не от меня, а от Марьяши. Все понимали, что он страшно напуган и под своей бравадой пытается спрятать растерянность и ужас от пережитого.

Следующий Лабиринт, выращенный из самшита, аккуратный, как картинка в журнале «Образцовый садовод», пустил только… меня. Пока ребята переговаривались перед ним в недоумении, я рванула к просвету между кустами. Увидев, что я прошла между топиари, изображающими единорогов, ребята решительно шагнули следом и... уперлись в невидимую стену.

– Черт, Лу, вернись! – потребовал Милли. – Не рискуй!

– Нет, – сказала я. – Ты что, не понимаешь? Это сад Мэб. Ее парк. Я – вендиго, дух Северного Леса. Я могу пройти везде, имею право. Вы – нет.

Георгий попробовал прожечь самшит огнем, Ксеня и Броня атаковали векторами пробоя. Я даже удосужилась увидеть трансформацию Милли – он выдохнул и переплелся в очаровательного салатового оттенка змея. Это ему тоже не помогло. Альв вернулся в привычный облик, погрозил мне кулаком. Черри почему-то смотрела на меня с восхищением, расширив и без того огромные глаза на пол-лица.

– Зови, – сказал мне Милли, смирившись. – Зови нас клеймом… если что. А мы будем думать. И что-нибудь придумаем.

… Я угадала. Это был личный парк Мэб. Засыпанный снегом, усыпанный обломками обугленных и впечатанных в лед каменных осколков, пеплом и крупицами разноцветного стекла (кажется в окнах замка еще недавно были витражи).

– Что здесь произошло? —спросила я на корявом эльфийском у снежной феи, выскочившей из топиари и врезавшейся мне в лоб.

– Здесь был вендиго, – дрожа, проговорила малышка. – Я же предупреждала! Я говорила королеве!

Фея защебетала что-то на своем ужасном диалекте.

– Мэб мертва? – крикнула я.

– Заточена в ледяной куб!

– Где вендиго?

– Ушел умирать! Он ранен! Сильно ранен!

– Покажи!

Фея разрывалась между ужасом и желанием помочь. В этой войне, настрадавшись от самодурства Королевы Древних, она была на стороне вендиго, но грядущий хаос неизмеримо ее пугал. Пришлось приводить ее в чувство, пригрозив, что добью королеву и тогда точно разразится война.

Малышка привела меня к дорожке из крови. По ней я шла так долго, что ноги начали дрожать, но не от холода, его я вообще не чувствовала. И снова знала: Тони жив. Пока жив.

Лес отмер. Я видела глаза дриад, смотревших на меня из стволов эльфийских дубов, спины кентавров, мелькающие между деревьями, и мелкую лесную нечисть. Никто из них ко мне не приближался. Лишь высунулся из скалы клацающий зубами горный черт, надеясь, видимо, на легкую добычу в лице заплутавшей туристки, но, увидев меня, взвыл:

– Невеста демона!

– Жена, – буркнула я. – Где вендиго?

– Там!

Громко причитая, черт втянулся и камень. Я нашла пещеру в конце тропы, извилисто вползающей на скалу. Смело вошла, поворошила остывающие угли. Тони был тут – подстилка из травы была запачкана кровью. Я набрала хвороста и еловых веток, вернулась, села и принялась ждать у разгорающегося очага.

Он пришел через несколько часов. Не обращая на меня внимания, сел у костра, подогнув когтистые лохматые ноги, снял с плеча тушку зайца и принялся пожирать добычу… сырой. Крепкие челюсти пережевывали мясо и кости. Я молчала и ждала, не представляя, что мне следует делать. В легенде говорилось лишь о том, что возлюбленная вендиго последовала за ним в лес. Дальше у них двое деток родилось. В лесу? Об удобном доме в сказке не упоминалось. О том, вернулся ли вендиго в человеческий облик, тоже. Так себе перспектива, если честно.

Вендиго поел и улегся на лапнике. Я видела, как горят в отблесках костра его раскрытые глаза. Позвала:

– Эй! Я здесь.

Тони не пошевелился, продолжая смотреть на потолок пещеры. Он него пахло кровью и зверем. Бок и ногу покрывали несколько шрамов. Шерсть на руке с другой стороны была опалена. Это была его первая трансформация. И сразу – в бой. Найдет ли он путь назад? Милли говорил, что вторая ипостась подчиняет сильнее, чем человеческая.

– Только меня не ешь, хорошо, – я встала и подошла к чудовищу, которое было моим мужем.

По крайней мере, попытаюсь его вылечить, а дальше будь что будет. Я осторожно тратила коловрат, все больше с радостью убеждаясь в том, что потенциал мой по-прежнему велик, хоть уже не столь обилен, как прежде. Вендиго не пытался мне помешать, лишь один раз крепко перехватил запястье, сжал… и отпустил.

Я трудилась до изнеможения и заснула под лохматым боком зверя. На его груди поблескивал амулет-снежинка. В необъяснимом порыве я достала своего снеговика и надела его на шею вендиго. Амулетов мало не бывает.

Утром не знала, радоваться или плакать. К Антону вернулся человеческий вид. Он был абсолютно голым. Прижимал меня к себе и дрожал… горячий, в лихорадочном поту. Я одела его в те вещи, что принесла с собой в рюкзаке, с трудом заставила встать, подхватила под плечо.

Мы пошли через лес. Никто из жителей леса не отзывался на мои мольбы о помощи. И Лабиринт, через который я с трудом протащила мужа… не открыл нам выход.

Я отдохнула, разведя костер в одном из поворотов Лабиринта, поела, перебрав припасы, и попыталась накормить Тони. Он был все в том же полубессознательном состоянии. Пил, судорожно глотая воду, но не ел, несмотря на мои отчаянные уговоры. Коловрат уходил в него, словно в черную дыру, и я испытывала голод, нехватку потенциала и сна. Ненадолго отходила от Тони, страшась мести слуг Мэб, вновь и вновь пыталась выйти через Лабиринт. Звала ребят через знак на руке, ощущая, как из лесу следят за мной чужие недобрые глаза.

После очередной бесплодной попытки, стиснув зубы, я вернулась к Антону. О радость, он открыл глаза и сидел, прислонившись к самшитовой стене!

– Тони! – всхлипнула я, обнимая мужа.

Он прижал меня к себе. Боже, какой горячий!

– Лучезара, зачем? – хрипло сказал Тони. – Зачем ты пошла за мной?

– Это не обсуждается. Лучше скажи, как нам выбраться, – сердито спросила я.

– Не знаю. Не знаю! Я потерял слишком много сил во второй ипостаси, и теперь Лес меня не признаёт.

– Ты помешал Мэб? – забеспокоилась я, отстраняясь и заглядывая в лицо мужа.

– Да. Грида не будет. Мы… поговорили. И я ее убедил.

– Ты снова шутишь, – я почувствовала, что вот-вот разрыдаюсь, как подросток. – А я до смерти перепугалась! Ты сожрал зайца живьем!

– Если захочешь разводиться, согласия не дам.

– Ты весь горишь! Бредишь, наверное.

– Я в полном уме и трезвом здравии.

– Точно, даже заговариваешься.

– Кажется, я слышал вертолет. Не пытайся больше прорваться. И… давай уйдем из Лабиринта. Я чувствую странное движение. Мэб обезврежена, но ее магия еще жива. И она меня больше не боится.

Мы вернулись к замку, но Тони сказал, что заходить внутрь слишком опасно. Я помню, как мы сидели на расчищенном кусочке тропинки у костра, и Антон вглядывался в темнеющий лес. А потом я заснула.

Проснулась я от сильного толчка. С вскриком пыталась подняться, но меня подхватил и уложили на койку мужчина в белом халате. Мы ехали в медицинском мобиле, в окнах которого мелькали городские улицы. Никогда прежде я так не радовалась смогу, недовольным гудкам, реву мотоциклов и пробкам!

Тони был в другой машине, а меня в госпиталь сопровождали подруги и врач-фогландец.

– Ура! Ты очнулась! А мы уже в Лон-туне! Жора всех поднял на уши! Тони жив, не бойся! С ним не то чтобы все в порядке… в общем, его вывезли на вертолете, – сказала Марьяша.

– Что с ним? – я подняла руку, обмотанную трубками капельниц. Над головой мигал кристалл. Нужно сказать, чтобы отключили. У меня и так коловрат прибывает.

– Истощение, – ответил за Марью деловитый врач, отвлекаясь от телефонного разговора.  – Задета аура. Но динамика положительная. Интересный организм у этих вендиго. Завидую своим коллегам. Как вы себя чувствуете? Слабость, озноб?

– Нет. То есть… слабость, чуть-чуть… спать хочется.

– Истощение, – мужчина со вздохом уставился в телефон.  – Правильное питание, отдых, релаксация.

Выражение лица у врача было скорбным. В то время, как его коллеги изучали организм вендиго, ему приходилось возиться с обычным людским переутомлением.

– Кто вытащил нас из Лабиринта? – тихо спросила я, представляя себе всякие ужасы вроде прямого обстрела сада Мэб из гранатометов.

Нет. Магия Древних не подчинилась бы грубой силе современного оружия. В этом-то ее опасность. Чтобы изолировать замок Королевы шестьдесят лет назад, потребовалось одновременное воздействие нескольких сотен сильных магов. И что уж греха таить, многие считали, что это мы спрятались от остатков цивилизации Дивного Народа, а не они от нас.

– Мы не знаем, как это произошло, – призналась Марья. —У нас все время сигнализировало «клеймо». Мы метались и кричали «мама!». Потом просто в один прекрасный момент оказалось, что мы можем зайти. Только мы. Из двух прибывших вертолетов ни один маг не смог влезть в Лабиринт. Наверное, Богдан Денисович все правильно предсказал насчет детей, нас, то есть. И этот… МакАлистер болтал что-то о том, что мы сильно связаны с Антоном Макаровичем.

Связаны, да. Но не настолько. Я не стала рассуждать вслух о том, почему ребята смогли зайти в Лабиринт Мэб, было ли это везением или… Меня интересовал более щекотливый момент.

– Что они сказали? – спросила я с тревогой. – Маги. Все эти Управления и Отделы. Они поверили в Грид?

– Не знаю, – Ксеня покачала головой. – Мы все надеемся на Георгия. Только его слово имеет какой-то вес. В противном случае нам грозят большие неприятности.