Текст книги "Дело о Невесте Снежного Беса (СИ)"

Автор книги: Дарья Гусина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

– Будем осторожны, – пообещал Тони.

– Вы точно запомнили? – настойчиво переспросил Зернов, когда Даня отошел, насвистывая песенку и делая вид, что интересуется интерьером храма, в том числе старинными балками под куполом, оставшимися от прошлого, сгоревшего во время Большого Прорыва здания.

– Послушайте, – сказал Тони, поправляя манжету. – Я не собираюсь жениться на своей помощнице против ее воли. И не хочу нарушать святость ритуала. И к слову говоря…

– Идут, – вдруг выдохнул Зернов.

Двери Храма распахнулись, зазвучал хор чистых детских голосов – сработала эффектная храмовая магия. Лучезару вел к алтарю Вележ. Тони не сразу рассмотрел, как серьезен Ленни и какой загадочный заговорщицкий вид у его семерки, и что Лучезара действительно купила для подруг одинаковые платья, скромные, но романтичные. Зато Антон отстраненно отметил про себя, что подошел в отношении с богами как раз к той черте, когда ему могло бы от них серьезно «прилететь», ибо он почему-то сравнил Лучезару со статуей Богини у входа в Храм, и по его предвзятой оценке Лу была намного прекраснее.

Она выбрала платье с узким силуэтом, открытыми плечами и вышивкой по лифу. Цветы, державшие на косах легкую вуаль, искрились. И больше ни одного украшения. Лишь на шее Лучезары Тони  разглядел потемневший шнурок от амулета, его снеговика. Это еще больше убедило Антона в том, что он поступает совершенно правильно.

Антон очнулся в середине проникновенной речи жреца. Лу внимательно слушала молодого человека, в глубине ее глаз танцевали озорные бесята. Тони немного расслабился. Больше всего он боялся, что Лучезара обидится или загрустит: все-таки свадьба зачастую самое важное и трогательное событие в жизни девушки, а у Лу вместо нее – маскарад. Но ей, кажется, от этого весело. А внимательный взгляд голубых глаз (какие же у нее огромные глаза!) то и дело устремляется наверх. Если бы Тони не был влюблен, он женился бы на Лучезаре только ради того, чтобы не упустить такого добросовестного сотрудника, ставящего интересы дела выше своих эмоций.

– Да! – выпалила Лу.

– А ты, Снежный Воин из рода вендиго, пред ликом Богини ответствуй, согласен ли…

– Да! – быстро проговорил Антон.

– Омойте губы друг друга водой из чаши.

Тони, как и полагалось, провел рукой над чашей, не касаясь поверхности. Заломило в висках. Вполне возможно, даже такой, упрощенный «ритуал» был Белолике не по душе. Антон сконфуженно отвесил Богине мысленный поклон.

Сердце его забилось так часто, что он с трудом выровнял дыхание – прикосновение к мягким губам Лучезары вызвало настоящую бурю эмоций. Она, видимо, почувствовала, посмотрела испуганно, в ответ протянула пальчики к его губам, коснулась осторожно.

– А теперь, – торжественно взвыл Зернов, – жених может поцеловать невесту.

Предполагалось, что Тони лишь изобразит поцелуй, но он довольно крепко схватил Лу за плечики (она отклонялась от него назад, принимая все более ошеломленный вид) и вложил в этот поцелуй все свои чувства и надежды.

– Антон Макарович, простите, но вас сейчас может… – попыталась пролепетать Лу.

Не может. Антон не дал ей договорить, не стал объяснять, что как «давний» жених имеет полное право целовать невесту хоть до посинения губ. И ничто не раскидает их по углам, как тех, кто пытался грубо нарушить их клятву.

Он надеялся, что не ошибается. Что старый добрый, известных с времен древнейшей магии способ, смешивающий любовь, доверие, дыхание и, самое главное, – коловрат, разрушит уже порядком поистрепавшееся воздействие. По его подсчетам Лу должна была вспомнить и… посмотреть на происходящее свежим взглядом. Освободившись от искажающего его сознание вектора, принять… или не принять его признание. Тони уже раз сто проговорил его про себя:

… я вендиго… не каждая девушка решится выйти замуж за того, чья жизнь по умолчанию будет полна опасностей, даже если он поклянется защищать семью до последней капли крови

… я вендиго… без Дара, – здесь он обязательно иронично усмехнется, – какие-то крупицы вернулись, но… скажем так… в ближайшие несколько лет могу только мечтать о собственном доме или других крупных покупках

… я вендиго… мы долго выбираем, но, выбрав, с трудом отпускаем что-либо или… кого-либо… ты должна хорошенько подумать… моя мама думала пять лет…

… я твой преподаватель, мне придется уйти из Академии... так будет лучше, может даже, обойдется без слухов и порицания… хотя они уже ходят…

… над нами некий высший магический замысел, и я все еще не могу дать гарантии, что наши чувства – сам я верю, что они взаимны – не морок

… я оказался в середине непонятной заварушки… этот тип выбрал меня. из-за нашей с ним общей магии или по другим причинам…  рядом со мной парочка вечно ругающихся нильвэ, грозовая дева без способностей, слишком заносчивый огненный саламандр, наг, увлеченный литературой, светлый ноктюрн, совершенно ненормальный форензик, не менее странный оракул, и… ты…

… я боюсь за тебя и буду защищать тебя до последней капли крови… вне зависимости от твоего ответа

Лучезара замерла в его руках, закрыв глаза, слегка откинувшись назад. Задрожал пол под ногами, заходила ходуном каменная чаша. Семерка дружно выхватила из скрытых карманчиков палочки и обратила их вверх. Все замерли. Дрожь какое-то время нарастала, но вдруг стихла. Наверху что-то загремело… и тоже стихло. А Лучезара внезапно осела в руках Тони, сильно побледнев. На ее губах и ресницах проступил иней, магические цветы в волосах потемнели, свернули лепестки и осыпались на обнаженные плечи. Тони опустился на пол, продолжая держать в руках потерявшую сознание Лу.

– Доигрался? – рявкнул Даня, стягивая на ходу пиджак и устремляясь к алтарю.

– Спокойно, – с другой стороны первым до них добежал Вележ. – Воды, быстро.

Гудков ловко поднял палочкой водоворот из чаши и по команде Вележа выплеснул его на лицо Лучезары. Она не пошевелилась. Тони перехватил Лу, пристроив ее голову и плечи на колени. Форензик взял ее за одно запястье, послушал пульс, прикоснулся ко второму.

– Это коловрат, – сзади раздался дрожащий голос Ксени. – Уже было такое… Это плохо, – баронесса всхлипнула, – она берегла резерв, готовилась к бою…

– Выплеск. Еще немного – и будет перехлест, – сквозь зубы процедил Ленни. – Быстро думайте, как слить. Опять… слышите?

Храм сотрясся с новой силой, заскрипели балки, Зернов с испуганным вскриком вцепился в чашу.

– Что это? Призрак? – пробормотал Даня, озираясь.

– Нет, это не призрак, это она, – Вележ кивнул на Лу. – Эй, приятель, очнись и действуй, – это Антону. – Кстати, вон ваш призрак.

Нечто небольшое и темное жалось у углу между исповедальнями. Антон успел увидеть огромные девичьи глаза и край короткой юбки в клеточку.

– Обычная школьница. Двадцать лет назад пришла сюда поплакать из-за женитьбы любимого певца. Тут ее Прорывом и застало. Видимо, сейчас активизировалась в связи… ну вы понимаете. Помнит только о том, что ее любимый айдол тут браком сочетался… с другой, и злится на все парочки. Поговори с ней, Тоша.

Антон повернулся к призраку, прошептал «Помоги», а сам прикрикнул на активировавшуюся семерку:

– Стоять! Палочки убрать! Не трогайте ее!

Фантом вновь проявился, испуганно затряс длинными волосами. Действительно, девчонка. Юбка на подтяжках, пухлые губы. Антон повторил просьбу. Призрак опасливо подплыл, вытянул нить эктоплазмы. Тони закусил до боли губу, видя, как щупальце ввинчивается в ауру Лучезары. Фантом осмелел, выпростал еще одну нить. Лу выдохнула и порозовела. От ее движения призрак испуганно дернулся и унесся к потолку. Семерка, все как один бледные и испуганные, проводила его неуверенными взглядами.

– Черт! – выругался Тони.

– Вези ее к нам. Антип, – коротко подсказал Богдан. – Перпетумы более…

Он не успел договорить, а Антон несся к дверям храма с Лу на руках. В машине умолял кадавра помочь. Кажется, тот тоже немного откачал коловрат – Лучезара что-то пробормотала, приподнялась, но снова упала на заботливо созданную джинном подушку.

Антип пришел на помощь сразу же. Антон был благодарен фантому за то, что тот  не стал изображать из себя паразита, а просто взял девушку за руку. Через некоторое время дыхание ее выровнялось, а Антип, пожелав удачи, хрипло «дыша», ушел на Ту Сторону, Тони больше не ощущал его присутствия. Масса поглощенного коловрата утяжелила фантома, сделав его одним сплошным комком энергии. Как он будет ее растрачивать, Тони не хотелось даже думать.

Тикали часы. Антон всматривался в лицо Лучезары. Ресницы дрожали, дыхание было ровным. Наконец, Тони облегченно выдохнул, но снова напрягся, когда Лу села на диване и посмотрела на него, распахнув глаза. Перехлест. Они успели. Или нет? Есть ли повреждения ауры?

– Привет, – тихо сказала девушка, не сводя с Антона взгляд. – Где мы? Ты привез меня в отель?

– Мы в агентстве, – напряженно проговорил Антон. – Как ты себя чувствуешь?

– Отлично, – сказала Лу и… засмеялась. – Ты здорово придумал.

От ее хрустального, вкрадчивого смеха по коже Тони побежали… весьма разнообразные мурашки.

– Агентство. Здесь так мило. И диван удобный. Или…. Пойдем наверх?

– Зачем? – глупо поинтересовался Тони.

– Зачем? – Лу подняла бровки, подвигаясь ближе. – А наша первая брачная ночь?

Она потянулась к нему. Антон (совершенно против воли) тоже потянулся навстречу, сжав девушку в объятьях так, что хрустнул расшитый жемчугом корсаж. Лу охнула и счастливо засмеялась, запустила руки  к нему в волосы, поцеловала его, на миг отобрав понимание, реально ли происходящее:

– Тони, любимый, я так этого ждала.

Глава 35

Олевский не был бы Олевским, если бы титаническим усилием не развел глаза из кучки и с хрустом оторвал меня от себя. Но свой поцелуй урвать я успела. Голова кружилась, и не только от перелитого в Антона Макаровича коловрата.

Антон усадил меня рядом, схватил телефон, на котором беззвучно вспыхивали и гасли окошки сообщений, встал, отойдя от меня подальше, и начал судорожно пролистывать контакты. Я его очень понимала: его студентка по всем признакам не перенесла перехлест и слетела с катушек.

– Не нужно врача! – вырвалось у меня. – Со мной все в порядке! Баланс восстановился. Антон Макарович, простите меня. Я просто побоялась, что вы… отбиваться будете.

– Огнецвет, – хрипло сказал Олевский, поднимая от телефона безумный взгляд. – Вы это… ?

– Просто не смогла придумать другой способ, – я виновато развела руками. – Мне нужно было срочно вас поцеловать.

Тони красноречиво выразил лицом все свои мысли по этому поводу. Ну да, я действительно малость… переиграла. Просто скопировала одну сцену из очередного бестселлера из Марьяшиной коллекции, не то «Проданная по договору», не то «Купленная за долги». Коловрат стремительно подступал к солнечному сплетению, и я понимала, что при неблагоприятном развитии сценария просто разнесу агентство по камушкам. Помощь фантомов (ну и варварский же способ!) пришлась очень кстати, но сняла лишь верхний слой Силы. Как там в детской сказке? Дед бил-бил – не разбил.

Каюсь, были другие способы: объясниться, поговорить. Я так и представила серьезное лицо Олевского и его занудливые вопросы: «С какой целью, Лучезара? Вы отдаете себе отчет, что поцелуи – нарушение субординации?» А сам-то, в храме… Ладно, признаюсь, искушение было слишком велико и я не устояла. Он так смотрел на меня. Хотя, говорят, лучший энергообмен случается между магами именно в первую брачную ночь, если бы события развивались… несколько иначе и Антон Макарович решил бы воспользоваться неожиданно свалившимся на него щедрым предложением, мне хватило бы коловрата и на то, чтобы его остановить. Но, как я и ожидала, Антон Макарович оказался настоящим рыцарем!

– Вы меня испугали! – возмущенно проговорил Тони. Тоже переигрывая.

– Ну извините. Мне нужен был… долгий и … хм… глубокий поцелуй. Зато ваш Дар теперь в порядке, – терпеливо объяснила я. Олевский молчал, явно прислушиваясь к себе и ошарашенно моргая. И я взвилась: – Да ты мне сам идею подсказал! В храме! И какого импа вы облили меня водой из чаши? Мне и так хватало… благословений!

Я сказала правду. Несколько минут в полузабытьи были для меня о-о-очень долгими. Поцелуй Тони запустил такие процессы, что моя бедная энергетическая система дала серьезный сбой. Я еще и водички глотнула, которая оказалась концентрированной Силой. Выданной щедро, на двоих: мужа и жену. Коловрат, скопившийся в животе, давил на легкие и на давал дышать. Вмешательство Антипа спасло меня от удушья. И потом я просто выдохнула в Тони все, что причиталось ему.

Антон Макарович посмотрел на свои руки, отложил телефон на тумбочку и провел правой ладонью над полом. Гостиную замело снегом, на нем заиграл хрустальными лучами лунный свет, у стола пробилась из ковра пушистая елочка, вскрикнув, зарылась в ее ветви снежная фея, а большой сугроб обрушился в камин, потушив огонь. Из кресла высунулся осоловевший от переедания Антип, осмотрелся, зябко передернул плечами, зевнул и исчез. Олевский провел над полом левой рукой, стирая воздействие. Это кусочек какого места только что побывал в нашей гостиной? Лесной чащи где-то на Севере, в землях Древних?

– Я вас немного раздула, как… шарик, ваши каналы, – смущенно объяснила я. – Вернула все, как было, даже лучше стало. Сила копилась… все эти годы, во мне и в тебе. Я тогда маленькой была, соткала стазис да и… перекрутила. Вот и получилось, что я вас… перекрыла. Ты сам виноват! Мог бы мне все объяснить. Давно! Считай, что я тебе немного отомстила.

Тони все еще не мог прийти в себя. Пробормотал растерянно:

– Постой, ты все вспомнила?

– Еще бы, – сказала я. – А вы совсем не изменились, дяденька. Как ваша рука?

– Побаливает на погоду, – Тони потянулся к плечу.

– У меня для тебя плохая новость, – сказала я. – У нас теперь один коловрат на двоих. Ритуал… получился.

– Мы теперь… – Олевский показал рукой на меня и на себя.

– Угу, женаты. Я не против. И ничего, что нет денег на большой дом. Меня вполне устроит комнатка в агентстве.

Так далеко заходить я не собиралась. Но уже не могла остановиться. Даже всхлипнула, встала и снова села. Расплакалась. Меня очень тронуло его признание в храме. И я была согласна на все, даже пройти с ним весь его опасный путь… до конца. Об этом я говорила, задыхаясь, пока не почувствовала, как меня обняли и прижали к себе.

– Разве это плохая новость? – с упреком проговорил Тони, целуя меня в макушку.

– Хорошая?

– Конечно.

– Угу, теперь не надо становиться на одно колено, предлагать руку и сердце… не люблю пафос.

– Да, – Тони хмыкнул. – Удачно получилось. Можешь не становиться на одно колено и предлагать мне руку и сердце. Осталось только одно.

– Что?

– Сказать, что я тебя люблю.

– Ну так скажи.

– Я люблю тебя, Лучезара.

– А я вас, Антон Макарович.

– Опять издеваешься?

– Прости. Ответь им, они сейчас телефон оборвут, волнуются. Или еще хуже – примчатся.

– Да, напишу, что у нас все хорошо.

– Не надо уходить из Академии, Тони. Мы просто никому не скажем. Я подожду, доучусь… какие-то четыре с половиной года. Ты ведь вендиго, и ты мой муж – никуда от меня не денешься, сам сказал. Кстати, у меня осталось немного коловрата. Заберешь?

Подняло меня рано, на рассвете. Каналы еще не полностью адаптировались к новому току энергии. Мне одновременно хотелось сворачивать горы и… спать. Порыскав на цыпочках по агентству,  я решила направить свой коловрат в полезное русло.

Склеив четыре больших листа бумаги, я разложила полученную «простынь» на столе в столовой и принялась систематизировать все факты по делу о «Ледяном Демоне». Накануне мы с Тони засиделись у камина, болтая и делая большие паузы на всякие глупости, вроде поцелуев и признаний в любви. А еще воспоминаний и восстановлении пробелов моей памяти: я узнала о том, как он жил после нашей встречи в подвале замка Горзулевичей, как долго лечил свои раны, не только телесные, но и душевные, искал меня и как увлекся наукой. Я рассказывала о своем детстве и вынужденном переезде в Мир Двоедушников.

– Очень многое сейчас завязано на твоем родном мире, Лу, – задумчиво сказал Тони, глядя в камин. – И на тебе.

– Ты о нашей Туманной Роще? – я ежилась, и Тони крепче прижимал меня к себе, кутая в плед (в комнате,  после демонстрации вернувшегося Дара вендиго, все еще было холодно, но мурашки у меня были не от этого). – Их всего две: одна у нас и еще одна в Академии. Я боюсь за родителей.

– Насколько я понял, фантомам в мире Прях не пробраться через защиту Повелителей и твоей мамы. Уж слишком сильна там магия альвов. Поэтому я больше волнуюсь за тебя. Помнишь тот взрыв в клубе «Двойная Луна»? Они проверяли, как порталом и взрывчаткой пробивается сильная магическая защита. Заодно пытались дотянуться до Куделей. У них не вышло ни то, ни другое. Это будет не просто Прорыв, это будет медленное завоевание нашего мира… мертвыми душами. Фантомоборцев можно обмануть, лишь надев личину, скрыв свою суть. Им нужны амулеты  из посмертных деревьев альвов, много амулетов. Ты и Милли – единственные аборигены Мира Прях, кого может пропустить Роща в Академии, но у Милли недостаточно коловрата, чтобы проломить защиту и вынести что-либо наружу. Одним словом, ты ключевой момент в их плане. Вот и найден еще один повод нам не расставаться ни на минуту, – удивительные глаза Тони отражали пламя камина. – Рядом со мной. Будь рядом, всегда. Поняла?

Он устроился спать на диване в кабинете, а я пошла наверх. Думала, буду маяться, вздыхать и прислушиваться к шорохам внизу, а сама заснула, едва голова коснулась подушки.

Проснувшись, я прочитала в телефоне целую ленту сообщений от подруг. С фантомом они так и не поладили. Призрачная школьница пряталась в старых балках и отказывалась спускаться. Жрец очень удивился, узнав о том, что его «ужасный» призрак – умертвие обычной девочки-подростка. Несмотря на провал нашей миссии (я почему-то совсем не чувствовала себя виноватой), он горячо поблагодарил агентство и уверил ребят, Даню и Вележа, что постарается  договориться с фантомом сам.

Девочки очень беспокоились, хотя Тони еще вечером послал Богдану полный отчет о моем прекрасном самочувствие. Наверное, его сообщение получилось немного… туманным. Райяр списал все на мой выплеск, воду из чаши Белолики (почти угадал) и отчитал Гудкова. Вот и зря. Нужно будет поблагодарить Лексея при случае, не вдаваясь в подробности, разумеется.

Я стояла над листом бумаги и думала. Что мы имеем? Один сплошной клубок. Для того, чтобы его размотать, нужно систематизировать известное. Пробковая доска Тони не очень подходила для моих целей, а вот рисованная  схема – в самый раз. Чтобы не тратить время на запись, я переносила мысли на бумагу прямо из головы. Магическое тиснение горячим коловратом, конец первого семестра. Я небезнадежна.

Я увлеклась и… упс… неожиданно истощила резерв.  Непривычное чувство. Отрываться от дела и ждать, пока коловрат восстановиться, не хотелось. Вспомнились тренинги Вележа. Так, что тут у нас живое поблизости? Фикус жалко, пусть будут яблоки. Одно, вернее то, что от него осталось, отправилось в мусорное ведро. Вторым воспользоваться не удалось. Тони, взъерошенный, пахнущий мятной зубной пастой, перехватил его палочкой в воздухе над столом, подтянул к себе и с хрустом откусил.

– Истощилась? Держи.

Я потянулась к нему за поцелуем, но он рассмеялся, отложил яблоко, взял меня за руку и бросил на ладонь… кусок льда. Клянусь, он создал его сам, за долю секунды – вырастил на своей ладони.

– Что это? – удивилась я.

Кристалл стремительно таял. И отдавал мне коловрат.

– Я теперь и так умею, – похвастался Тони, – но твой способ мне больше нравится. Иди сюда. Закрепим эффект.

С трудом оторвавшись от «передачи друг другу коловрата», мы сели завтракать.

– Ты стала совсем светленькой, – с интонацией, заставившей мое сердце сладко замереть, сказал Тони.

– Я знаю. Твои чары?

– Думаю, да.

– А Черри?

– Что Черри?

– Она стремительно темнеет. Скоро превратится в шатенку. Да, кстати, я говорила тебе, что она болела?

– Нет. Големы болеют?

– Редко. Она неделю пролежала с температурой, в каком-то бреду. Меркурий Родионович подсказал нам, какие лекарства купить. Оказывается, на гомункулов действуют не все человеческие средства. Марьяша отвезла ее к врачу… нежить-доктору. А то наорал на Марью и обвинил ее в розыгрыше, мол, это не голем, а обычная девчонка. Био-кристаллы Черри растворились. Напрочь. И следа не осталось. Поэтому она и заболела, подцепила, наверное, какой-то вирус. Ты когда-нибудь слышал о таком?

– Нет. Пусть Вележ ее посмотрит, на всякий случай. Он спец не только по душе, но и… по внутренностям. Ты решила все записать? – поинтересовался Тони, поглощая тосты со сливочным сыром и выгибаясь, чтобы рассмотреть мои художества.

– Угу. То, что знаю сама и что ты рассказал. Смотри: слева – уже имеющиеся у нас факты, справа – предполагаемое развитие событий во время Грида. Вот здесь – события восьмилетней давности: Антип и Мадлена. Я вписала и Королеву Мэб, вот тут, рядом с рисунком Снежной Стены на границе земель Древних в Высокогорье. Тебе нужно поговорить с Владимиром.

– Согласен.

– Нам всего лишь нужен соединяющий все это момент, Ледяной Демон, протеже Мэб.

На меня словно опять повеяло холодом, я передернула плечами.

– Рука не замерзла? – тут же заботливо спросил Тони. – Ты держишь ее на кружке с кофе.

– Да, немного. Как-то тут зябко. Вчера я потратила остатки на то, чтобы согреть бак с водой в выстуженной ванной, принять душ и согреться. Но эта снежная магия так прекрасна. ТАК я готова мерзнуть всю жизнь!

– Я куплю тебе шубу из гиперборейского песца.

– Ну нет! Я люблю зверушек! Попрошу Ксеню, и она мне свяжет шаль из кашемира! Накидку!

– Постой. Накидка… меховая… вечный озноб…

Тони встал и подошел к столу с исчерканным мной листом. Лицо его стало странным, он как будто силился что-то вспомнить.  Он поставил недопитый кофе в кухонную мойку.

– Скажи, что ты узнала от автомобильного кадавра? Кому принадлежит кадавр-сеть?

– Какой-то альбионской семье. Говорят, они родня Федотовым, почти наши земляки. Но это никого не успокоило. Сделка состоялась без огласки. В газетах что-то мелькало, но статью убрали из выпуска магическим путем – вырезали с помощью обратного отката. Многие горожане были возмущены. Ходят слухи, что Дума рассматривает возможность продажи некоторых гипоборейских предприятий иностранцам, – отрапортовала я удивленно. – Я ведь тебе рассказывала.

– Да, – пробормотал Тони, склоняясь над схемой.

Глава 36

– То есть ты догадался, кто это? – спросила Лу в машине.

Тони кивнул, стараясь смотреть на дорогу, а не таращиться на любимую, не любоваться тем, какая она хорошенькая в это зимнее утро. На Лучезаре была пушистая шапочка – белая на золотых кудрях с платиновыми кончиками. И ресницы побелели. Еще больше со вчерашнего дня.

– Кажется, я знаю, кто он. Это было так… на поверхности, – Тони покачал головой. – Как же я сразу не догадался? И холод… Это все объясняет. Дар Королевы Мэб, покупка кадавр-сети…

– Он обещал им свободу, – перебила его Лу, – так джинн говорит.

– Логично. Вот интересно, почему я не слышу собственного кадавра? – с притворной уязвленностью проговорил Тони. – Я ведь твой муж! Если у нас коловрат на двоих, то и таланты должны делиться на два.

– И чем ты со мной поделишься? – Лу фыркнула. – Холодом?

– Чем богаты, как говорится, – Антон улыбнулся. – Кстати, о богатстве. Вот стану умопомрачительно состоятельным…

– Сначала стань. И вообще! Мы женаты не по-настоящему! Где тут ближайший мотель? Да не красней ты так! Я все помню – сначала знакомство с твоими и моими родителями и настоящая свадьба. Я шучу. Продолжай свой список.

– Личная… неприязнь, – проговорил Тони, восстанавливая сбившееся дыхание, – поверь, есть личная причина… хотя из всех причин она мне менее всего понятна. Он может управлять снегом –  Ему даровали способности вендиго, а еще нильвэ… фэйри… лишь боги знают, кого еще.  Но не альвов, власти над которыми у нее нет. И над их деревьями тоже.

– Мэб, – коротко сказала Лу.

– Да. В отличие от своей предшественницы, скончавшейся в возрасте… – Тони подумал, – лет сто пятьдесят ей было, Мэб Десятой, нынешняя преемница трона Древних весьма страстно интересуется делами людскими и хочет уничтожить все ограничения, наложенные на ее лукавый народ цивилизованным миром. О ее амбициях известно давно. До сих пор удавалось их сдерживать. Однако нашелся тот человек, кто ради власти и… мести, я полагаю, предал род человеческий: взошел на Третий Путь, принял благословение Королевы Древних, ее дары, а с ними и определенные обязанности. Тот, о ком я думаю, дальний родственник Федотовых – они там все родня, аристократы. Он претендент на трон, если с царской семьей Гипербореи что-нибудь случится. Не обязательно гибель – возможен и переворот, к примеру: народный гнев, недовольство правящим родом, требование призвать на царство сильного правителя из ближайшей магической династии. Вот тебе и атаки на Академию, попытки дискредитировать Кингзмана и его окружение, ослабить власть магов, а также опорочить императрицу…

– Государыню? Я не знала.

– Хомутова поделилась. Императрица – сильная фейри, за ней ее семья. Слухи, поддельные снимки, якобы доказательства измены… ты знаешь, как это обычно бывает. Хорошо, что вся эта гнусь не дошла до газетчиков. Есть там один тип, Б.Д. Доброжелательный… Чартрышский смог выяснить, что господину журналисту регулярно присылали «подарки» – компромат на определенных лиц, в основном высокопоставленных. Ты знаешь, что чары драконов разрушают все мороки, иллюзии и наветы? Из-за обвинений в адрес Ее Величества Государю пришлось трижды принять вторую ипостась за прошедший месяц, а это чревато страшным истощением.  А может, так и было задумано. Академию замучили проверками, Кингзман едва держится.

– А Мадлена?

– Это мы сейчас выясним у Владимира. Я позвонил и потребовал, чтобы он присутствовал при моем разговоре с отцом. Но сам я считаю, что по роду деятельности она каким-то образом случайно раскрыла тайну Ледяного Демона, еще когда он только начинал расширять сферу влияния. Помнишь, она часто бывала в Высокогорье? Она была фавнессой, они тоже способны рассеивать мороки, даже выводить людей из Кругов Фей. Она что-то о нем узнала. И он не дал ей донести это до ее возлюбленного. Вендиго – его личные враги. Мы способны ему противостоять. Нас не заморозить, – Антон недобро усмехнулся.

– И это все он один? Демон.

– Он и его деньги. И он не демон, он человек. Которому еще придется расплачиваться по долгам.

– Но кто он, ты мне не скажешь, – с обреченным вздохом проговорила Лу.

– Ты… – Тони постарался подобрать нужные слова, – нет, не так… мы все равно ничего не сможем сделать. Я лично не собираюсь сражаться с ним в одиночку. На самом деле, я всего лишь присоединился к группе людей, которые уже давно пытаются предотвратить Грид. Мой отец тоже с недавнего времени стал одним из них. Я предупредил его о своей догадке. Он ждет нас. Богдан приедет прямо в поместье.

– А почему он с нами не поехал? – с хитрой улыбкой спросила Лу. – Телефон в агентстве с утра оборвал.

– Нечего ему тут делать, – пробурчал Антон, – болтуну.

– Ты прав.

Они стояли у железнодорожного переезда, глядя, как расчищает снег магическая дрезина. В городе зима чувствовалась не так, как за городом. Снег сыпал и сыпал, сначала мелкий, потом все крупнее, и кадавр несколько раз брал на себя управление на скользкой дороге. Лу положила голову на плечо Антона.

– В той книге о существах севера есть упоминание о Магическом Экспрессе, – сказал Тони, наклоняясь и целуя Лучезару в нос. – Читала? Она маленькая, эта статья. Существует не очень старая, скорее недавняя, из прошлого века, легенда о поезде-фантоме, управляемом призраками. Люди видят его перед самым Гридом.

– На железной дороге? – удивилась Лу.

– Где угодно. Он проносится мимо по призрачным рельсам. Надо же, вспомнилось.  В последнее время Магический Экспресс никто не видел. Это радует.

– Да уж, – сказала Лучезара. – А вдруг я им не понравлюсь?

– Моим родителям? Такого не может быть, – уверил ее Тони. – Отец и мама очень рады.

– Да? – она скептически поджала губы. – А я вот за моего папу не ручаюсь.

Конечно, их ждали. По нетерпеливому виду Анны Ильиничны стало понятно, что ей не удалось вызнать у мужа что-либо конкретное (разговор Тони с отцом больше касался его отчета), но кое-какие подозрения имелись. Основания для них, несомненно, были. Начать с того, что младший сын впервые привез в поместье девушку. И наверняка Анна Ильинична разглядела через окно, что вел он ее к дому за руку, решительно, а она была страшно смущена.

Они не смогли подъехать прямо к крыльцу – работники расчищали сугробы у самого утра, но не справлялись. У Лу были ледяные пальцы, а свою белую перчатку она потеряла в снегу.

– Какая же снежная зима в этом году! – воскликнула мама, втаскивая Тони и Лучезару в холл. – Вы замерзли, милая?!

– Немного, – пролепетала Лу.

– Даже посинели! Приехали в гости, а мы тут вас снегами и морозами, ха-ха! Алена! Горячего чаю! Неси самовар! Ужин будет чуть позже. Тоша, почему ты так поздно предупредил о приезде?

– Все вышло спонтанно, – пробормотал Антон. – Богдан хотел приехать, но вряд ли у него получится. Все дороги замело.

– О! Надо же! – сказала Анна Ильинична, и по сему огорченному возгласу Тони понял, что маме сейчас  глубоко… не до Райяра.

Тони помог Лу снять влажное пальто, а Алена, тоже наэлектризованная любопытством, набросила на плечи девушки шаль.

– Просто студентка и сотрудница? – накинулась на Тони мама, когда Лучезару увели к камину.

– Невеста, —признался Тони и обреченно вжал голову в плечи, ожидая подзатыльник.

Затрещина прилетела ощутимая. За годы жизни с вендиго в маме накопилась сила не только магическая.

– Слава богам, у нас есть гусь в кладовке и Боранские прислали отличного вина! Проведете Рождество у нас! – деловито сообщила Анна Ильинична, заглядывая в гостиную, откуда доносился басовитый рокот Алены и дрожащий голосок Лу.

– Мам! – вскричал Антон, понимая, что решение принято и обжалованию не подлежит. – До Рождества три дня! Мы же с собой ничего не взяли!

– Для Лучезары я что-нибудь подберу из одежды. И лавка, чай, не на другом конце света! Сходите завтра вдвоем – что надо, купите!

– Да, хорошо, – простонал Антон.

С другой стороны, теперь у него есть несколько дней, чтобы обсудить с отцом и братом стратегию противостояния наступающему Гриду. В Академии начинаются каникулы. Его семерка в полном составе допущена к сессии.  И он… так устал.