Текст книги "Ошейник принца вампиров (ЛП)"

Автор книги: Дарси Фэйтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

Академия Вольмаск находилась в центре столицы, и Кире со Сьюзи нужно было пройти всего несколько кварталов по мощёным улицам, чтобы добраться до торгового района. Солнце уже клонилось к горизонту, его золотые лучи окрашивали каменные фасады магазинов и бутиков в мягкое сияние и вытягивали длинные тени на узких улицах.

Покупки со Сьюзи оказались самым весёлым занятием, какое у неё когда-либо было. На два драгоценных часа она почувствовала себя обычной, забыв об академии и о своей жажде мести. Запах свежеиспечённого хлеба смешивался с тёплым ароматом книг, и Сьюзи рассмеялась, когда Кира затащила её в антикварный книжный магазин, который одновременно был и кафе.

– Тебе определённо нужно вступить в мою стаю, – сказала Сьюзи. – Но даже если ты этого не сделаешь, ты всё равно желанная гостья на наших встречах книжного клуба.

Кира одарила её искренней улыбкой.

– Спасибо.

– Ну, идём. Сначала купим всё необходимое. Мы можем вернуться позже.

– Обещаешь? – спросила Кира, приоткрыв рот, когда уставилась на фирменный кофе, высокий сливочно-мятный напиток с торчащими из него вафлями.

Используя мешочек с монетами, который она привезла из дома, она купила несколько комплектов одежды для ношения вне занятий, плащ с капюшоном, подбитый мехом для более холодных ночей, щётку для волос, полотенце и комплект атласной пижамы.

К тому времени, как они закончили, уже стемнело, но улицы были залиты золотым светом факелов, и спокойная музыка уличных музыкантов словно уговаривала их остаться подольше. Они сидели на каменных ступенях Рыночной площади, греясь у жаровни и ели шоколадный пудинг.

Кире ни разу не приходило в голову, что во время учёбы в академии она может обрести настоящего друга, но, пока они со Сьюзи болтали, она почувствовала, как пустота внутри неё ослабевает, и осмелилась надеяться.

Их разговор принял мрачный оборот, когда она рассказала Сьюзи о приглашении Попларинов. Вместо того чтобы порадоваться за неё, как ожидала Кира, Сьюзи выглядела обеспокоенной.

– Ты ведь не собираешься принять его, правда?

Кира виновато опустила взгляд.

– Я уже приняла.

– Это неважно. Не ходи.

– Почему?

– Это слишком. Я не думаю, что ты справишься.

Кира нахмурилась и поставила свою чашку с десертом на ступень.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты вообще представляешь, что включает в себя это посвящение?

– Конечно, – сказала Кира, и её желудок неприятно сжался. Церемония посвящения была тем, о чём она сознательно старалась не думать. – Я ценю твою заботу, Сьюзи. Но я знаю, во что ввязываюсь.

– Правда? – Сьюзи тревожно всмотрелась в неё.

– Думаю, да. – После дня, в течение которого самцы-волки буквально сходили с ума по ней и настойчиво искали её общества, она сложила в голове, что включает в себя церемония посвящения каждой стаи: подчинение альфе. А это означало, что ей придётся переспать с Марком. Это была странная мысль, учитывая, что у неё не было никакого опыта, но, если уж это должен был быть кто-то, она была рада, что это будет он. Она бросила на Сьюзи застенчивую улыбку. – Марк не кажется таким уж плохим. Со мной всё будет в порядке.

– Марк? – простонала Сьюзи и закрыла лицо руками. – Ты думаешь, всё, что тебе нужно сделать, это заняться сексом с Марком? Уф… вот видишь, именно поэтому я предупреждала тебя держаться подальше от Популярных.

– Я не понимаю.

– Конечно, не понимаешь. – Сьюзи печально покачала головой. – Мне следовало сказать тебе раньше.

– Сказать мне что?

– Популярные не просто самая могущественная стая в школе. Они ещё и самая многочисленная.

– И что? – Именно поэтому она и хотела вступить. Заставь Попларинов следовать за ней, и остальные стаи выстроятся следом.

– Ты не понимаешь. Такая большая стая не имеет одного альфу. У неё их несколько.

Её челюсть отвисла.

– Что?

– Кира… я правда думаю, тебе стоит передумать. Посвящение означает, что тебе придётся подчиниться всем альфам. И, учитывая, какой интерес ты вызвала, я сильно сомневаюсь, что кто-то из них останется в стороне и не захочет своей очереди. Тем более учитывая, что ты девственница и всё такое.

Её желудок скрутило от тошноты, и её голос едва не сорвался на писк, когда она заставила себя задать вопрос, ответ на который боялась услышать.

– Так… сколько там альф?

Два?

Три?

Четыре?

Сьюзи посмотрела на неё с жалостью.

– Двенадцать.

Кира той ночью не могла уснуть, крутилась и вертелась в своей новой кровати, ломая голову, что ей делать. Подчиниться Марку казалось самым простым вариантом, страшным, но простым. Мускулистый альфа с песочного цвета волосами был чертовски привлекательным, и по первым впечатлениям казался нормальным, внимательным и таким альфой, которого можно уважать. Секс с ним не выглядел чем-то постыдным. Если бы всё сложилось иначе, захотела бы она сама заняться с ним сексом? Может быть. Скорее всего. Она думала, что Марк единственный альфа Стаи Попларин, и что всё это, скорее всего, будет неловко и так себе. Хотя был шанс, что всё окажется даже хорошим, и какая-то часть её на это надеялась. Худший вариант если он будет груб, но она могла бы это вытерпеть, если придётся. Как бы ни прошло это посвящение, она прикинула, что всё займёт всего пару минут, а потом всё закончится. Небольшая цена за то, чтобы подняться выше и продвинуть свою миссию.

Но она ошибалась.

Альфа был не один, и как только Марк заканчивал и вытаскивал из неё свой член, другой сразу занимал его место, наваливаясь сверху и снова и снова заявляя на неё права. И стоило ему закончить, как следующий уже ждал своей очереди.

Двенадцать альфа-волков, сказала Сьюзи.

Какого чёрта она должна была лежать там и подвергать себя этому… опыту… двенадцать раз?

Всё это уже начинало ощущаться не как жертва, а скорее как что-то вроде унизительного наказания, через которое её заставил пройти Натаниэль.

По крайней мере он не пытался делить её с другими.

Фу.

Кира перевернулась в кровати, отгоняя от себя любые мысли о Натаниэле и об альфах. Она слишком долго жила среди людей, и всё, что волки считали нормой, казалось ей неправильным. Та крошечная искра надежды, что она сможет получить хоть какое-то удовольствие от посвящения, почти угасла, оставив после себя только отвращение. Сможет ли она вообще через это пройти?

Она была уверена, что её тело не создано для того, чтобы принять двенадцать альф.

А чьё вообще создано?

– Ты будешь измотана… и физически, и морально, – предупреждала Сьюзи. – И вся стая будет на это смотреть. Ты точно хочешь через это пройти?

Сьюзи хотела, чтобы она отказалась от церемонии, выбрала другую стаю, и когда Кира наконец уснула, мысль сделать именно так казалась ей всё более заманчивой.

Да пошли они все нахуй.

Но когда наступило утро, Кира почувствовала новую волну оптимизма.

Она приняла душ в общей ванной на своём этаже и стала ощущать себя гораздо больше самой собой. Её коричневая кожа казалась ещё темнее на фоне пушистого белого полотенца, обёрнутого вокруг неё, а мокрые волосы падали на лицо и придавали её жёлтым глазам свирепый вид.

– Я смогу это сделать, – сказала она своему запотевшему отражению в зеркале. – В это же время завтра я уже буду частью Стаи Попларин.

Несмотря на улучшившееся настроение, школьный день тянулся мучительно медленно, и ожидание буквально сводило её с ума.

Ей всё ещё нужно было пробраться в комнату охотника на вампиров и украсть что-нибудь из его вещей до посвящения, поэтому она пропустила последний урок, физкультуру, чтобы заняться этим.

Пока её одноклассники были снаружи и наслаждались солнцем, она кралась по тёмному коридору и повернула ручку простой двери. Она удивилась, обнаружив, что дверь не заперта.

Дверь со скрипом открылась.

Холодный сквозняк встретил её, когда она шагнула внутрь. Комната казалась пустой, и она на мгновение замерла, пытаясь понять, что в ней не так. Обстановка была роскошной: кресло с высокой спинкой стояло за большим тяжёлым столом, а напротив него располагались несколько мягких стульев. Большие окна впускали серый зимний свет, и одно из них было открыто и зловеще хлопало о стену.

За столом были развешаны несколько крупных звериных шкур, и пол кабинета тоже был покрыт такими же шкурами так плотно, что почти не было видно половиц. Она узнала оленью шкуру под ногами, светло-коричневую с белыми пятнами. У Байрона и Мэри в доме была точно такая же.

Точнее, раньше была.

Она не узнала, от какого животного были остальные шкуры, все они были с серой лохматой шерстью. Она наклонилась и провела рукой по одному из ковров. Серые волоски оказались густыми и жёсткими.

Комната была пропитана затхлым запахом звериных шкур так сильно, что пахло смертью.

Бах.

Она вздрогнула и резко обернулась, но это было всего лишь окно, ударяющееся о стену. Цокнув языком на собственную пугливость, она подошла, чтобы закрепить его.

Она вздрогнула и резко обернулась, но это было всего лишь окно, бьющееся о стену. Цокнув языком на собственную пугливость, она подошла и закрепила его.

Когда она повернулась обратно к столу, её накрыло неприятное чувство, будто за ней наблюдают. Хотя там никого не было.

Это всего лишь нервы.

Она осторожно втянула воздух носом, но всё, что она могла почувствовать, – это чёртовы шкуры, заполняющие её чувства.

Бродя по комнате, она осматривала книжные полки, рылась в коробках и выдвигала ящики. Ей нужно было что-нибудь маленькое, что явно принадлежало бы охотнику на вампиров, кем бы он ни был. Она наполовину надеялась, что найдётся письмо или счёт с его именем, которое удовлетворит требования стаи.

Её сердце пропустило удар, когда она заметила маленькую шкатулку для украшений на верхушке шкафа. Она осторожно открыла бархатный футляр и резко втянула воздух при виде сияющего рубинового кольца, окружённого сверкающими бриллиантами. Обручальное кольцо было великолепным: кроваво-красный камень был крупным и овальной формы, господствуя над золотой оправой. Она захлопнула коробочку и уже собралась убрать её в карман, но заколебалась.

Взять его было бы подло. По-настоящему ужасно. Оно явно предназначалось кому-то.

Именно тогда она почувствовала движение за своей спиной – фигура вышла из теней и стремительно направилась к ней.

Она вскрикнула, золотой свет заплясал перед её глазами, когда она начала обращаться, но фигура оказалась на ней в одно мгновение. Его жестокие руки сомкнулись на её запястьях и прижали её к стене.

– Натаниэль! – выдохнула она, узнав вампира. – Что ты здесь делаешь?

– Что я здесь делаю? – спросил он с недоверием. Его голос был холодным и окрашенным чем-то острым, что ей понадобилось мгновение, чтобы распознать – это был страх. – Что ты здесь делаешь?

– Я спросила тебя первой, – сказала она, пытаясь оттолкнуть его, но он крепко удерживал её на месте. – Разве ты не боишься, что охотник на вампиров поймает тебя здесь?

Губы Натаниэля приоткрылись в замешательстве, а затем…

– А. Ты думаешь, что я в опасности. Это трогательно. Позволь мне просветить тебя. – Он отпустил её запястья и развернул её так, чтобы она оказалась лицом к столу, её спина была плотно прижата к его груди. – Опасность – это я.

Сердце Киры упало, когда осознание ударило по ней – Челси обманула её. Каким-то образом она знала, что Натаниэль будет здесь.

– Это твой кабинет, не так ли? – прошептала она.

– Да.

– Но… подожди… – она покачала головой. – Как ты можешь быть охотником на вампиров?

Губа Натаниэля дёрнулась, и часть страха на его лице исчезла.

– Что ж, полагаю, я одновременно и вампир, и охотник. – Его рука скользнула вдоль её талии, другая накрыла её шею. – Но я никогда не слышал, чтобы кто-то называл меня охотником на вампиров.

– О.

Челси, чёртова сука.

– Да, «о». А теперь скажи, что ты делаешь в моём кабинете?

Она уклонилась от ответа.

– Если ты не убиваешь вампиров, тогда на кого ты охотишься?

Он резко рассмеялся.

– Оглянись вокруг.

Она так и сделала, обводя взглядом кабинет с кроваво-красными драпировками, тёмным деревом мебели и стен, шкурами…

Её сердце ухнуло вниз, когда она наконец поняла, что это за шкуры.

– Нет… – прошептала она, качая головой.

– О да, – сказал Натаниэль, наклоняясь так близко, что его губы оказались в нескольких сантиметрах от её шеи. – Ты слышала о революции Винтермоу?

Её кровь похолодела.

Это была та ночь, когда вампиры атаковали крепость, та самая ночь, когда Байрон и Мэри спасли её.

– Нет. Ты врёшь. Ты просто пытаешься меня напугать.

– Может быть. Но ты боишься далеко не так сильно, как должна.

Внезапно его рука сжала её горло, и она пронзительно вскрикнула от ужаса, когда его рот прижался к её шее. На мгновение ей показалось, что он собирается укусить её, но вместо этого он провёл языком по коже, горячим и влажным, от ключицы вверх к линии челюсти. Она вздрогнула, когда он втянул в рот её мочку уха.

– Ч-что ты делаешь?

Схватив её за челюсть, он приподнял её подбородок, заставляя смотреть на шкуры на стене за столом.

Потрясённый всхлип сорвался с её губ, когда она наконец разглядела их форму. Когда она только вошла, ей было не до этого, она слишком спешила убедиться, что одна. Теперь же она видела всё. Шкуры, закреплённые на стене, были не серыми, как остальные, а песочного цвета, шерсть почти золотилась в свете. Лапы были крупнее, чем у обычного волка, с более острыми когтями. Величественные головы волков были покрыты густой шерстью, почти как львиная грива. Но их морды…

Грудь Киры сжалась. Их выражения были такими, будто они всё ещё страдают. И хвосты. Она не заметила их сразу. У каждого волка был не один, а девять хвостов, раскинутых веером.

А под ними… было то же самое, только меньше…

Щенки.

Её глаза наполнились слезами. Она знала, кем были эти волки, кем были эти люди.

– Кира, познакомься с королевской семьёй волков.

– Нет…

– О да. На стене не хватило места для всех. Но большую часть мы всё же забрали. И шкуры под твоими ногами это стража, слуги и дворяне, убитые в ту ночь. Ты наступила на них, когда вошла, и если тебе очень повезёт и я позволю тебе выйти отсюда живой, ты снова будешь идти по ним на выходе.

Её накрыла слабость, колени подогнулись.

Натаниэль подхватил её, одной рукой обхватив за талию прямо под грудью, другой всё так же сжимая её горло.

– Ничего не скажешь? – спросил он, его дыхание обжигало её щёку.

Она покачала головой, крепко зажмурившись, сдерживая слёзы. Она ошибалась. Он был не просто чудовищем. Он был чистым злом, и у неё не осталось ни колкостей, ни слов, ни злости, которую можно было бы ему противопоставить. Ей было страшнее, чем когда-либо в жизни, и она полностью находилась в его власти. Паника захлестнула её, пока он сжимал её горло, и она не смела пошевелиться, даже чтобы попытаться вырваться. Дышать становилось всё тяжелее, перед глазами заплясали звёзды, и она начала терять сознание.

Пожалуйста, пусть это не будет больно.

Что бы он ни сделал со мной…

Голос Натаниэля прозвучал резко у самого её уха.

– Кира, я хочу, чтобы ты очень внимательно меня выслушала. Ты слушаешь?

Она издала тихий, хриплый звук в знак согласия.

– Если я ещё раз поймаю тебя в своём кабинете, ты оттуда уже не выйдешь. Я разложу тебя на своём столе, а когда закончу с твоей пиздой, повешу тебя на стену рядом с остальными. Ты меня поняла?

Когда она не ответила, он грубо встряхнул её.

– Ты меня поняла?

– Д-да.

Он отпустил её.

Она рухнула на пол, судорожно хватая воздух, затем вскочила на ноги и рванула прочь из комнаты.

Только добежав до школьного спортзала, большого отдельного здания на территории, она поняла, что всё ещё сжимает в кулаке шкатулку для украшений. У неё не было ни смелости вернуть её, ни желания когда-либо снова переступать порог того кабинета. То, что она выбралась оттуда, не будучи укушенной вампиром, казалось чудом. Она уже была уверена, что живой оттуда не выйдет.

Она вздрогнула, когда школьный звонок эхом разнёсся по пустому спортзалу. Посвящение скоро начнётся, но она не могла об этом думать. Её мысли застряли на холодной, зловещей стороне Натаниэля, которую она увидела. До этого он был для неё просто чертовски раздражающим вампиром, которого она ненавидела по умолчанию. Но теперь, когда она узнала, что он убил королевскую семью волков и бог знает скольких ещё…

Она не могла дышать. Не могла думать.

К тому моменту, когда Стая Попларин прибыла на посвящение, она всё ещё дрожала.

Натаниэль стоял один в своём кабинете. Между одиночеством и ощущением одиночества была тонкая грань, и он находился где-то посередине. Ему не нужно было волчье обоняние, чтобы почувствовать страх Киры. Её кожа была липкой от пота, и он ощутил его солоноватый вкус, когда лизнул её шею. Её тело было таким тёплым рядом с его, напряжённые плечи не скрывали дрожь, когда он касался её, и то, как подрагивали её пальцы. Его клыки пульсировали, и ему хотелось вонзить их в её шею.

О, каким сладким был бы вкус её крови. Если бы только.

Если бы только вместо пустых угроз, чтобы напугать её, он позволил себе сделать то, чего на самом деле хотел, взять её прямо на столе. Он хотел задрать ей юбку, раздвинуть ноги, оттянуть в сторону её трусики. Хотел навалиться на неё, наклониться вперёд, чтобы видеть её лицо, когда будет вталкиваться в её тугую, влажную пизду.

Будет ли она тихо ахать от удивления, пока он будет её трахать? Или взвоет от ярости, ненавидя его даже тогда, когда ей будет нравиться то, что он с ней делает? Он сходил с ума от желания это узнать, не только из любопытства, но и чтобы заглушить первобытный голод, который вспыхивал в нём каждый раз, когда она была рядом.

Натаниэль решил держаться от неё подальше, но она сама толкала его к краю, заходя в то уродство, которое он называл своим кабинетом.

Он больше не мог это отрицать, он хотел её трахнуть, отчаянно. Может быть, тогда он наконец выбросит её из головы, вместо того чтобы лежать по ночам без сна с ноющей тяжестью в яйцах. Дрочка не помогала.

Он пытался думать о Глории, своей будущей невесте. Глория ещё не сказала «да», конечно, но их союз был устроен ещё в юности, чтобы укрепить власть его отца, объединив их кровные линии. Формально её следовало бы называть принцессой Глорией, но никто больше не пользовался этим титулом из страха быть подслушанным шпионами Хенрика, что обычно заканчивалось быстрой казнью.

Хенрик убил родителей Глории, королеву вампиров Лиддию и её первого мужа, покойного короля вампиров Дмитрия. Несмотря на железную власть Хенрика, старые дворяне при его дворе тихо тосковали по прошлому. Хенрик отчаянно нуждался в их поддержке. Именно поэтому он устроил союз между Натаниэлем и Глорией. Их брак должен был объединить вампиров и положить конец внутренним распрям. Потому что кто смог бы оспорить союз принца Натаниэля, сына узурпатора, и принцессы Глории, которую каждый вампир считал законной наследницей трона?

Любые дети от этого брака стали бы бесспорными наследниками, и тогда Хенрик мог бы считать своё наследие закреплённым, а власть стабильной.

Принцесса она или нет, Глория презирала Натаниэля по понятным причинам, но он не мог вернуть ей родителей так же, как не мог остановить отца.

Когда дело доходило до этого брака, он был так же загнан в ловушку, как и она. Она была достаточно умна, чтобы это понимать, и играла свою роль безупречно. Всегда улыбки, реверансы, ни намёка на презрение, хотя он чувствовал, как оно кипит под этой вежливой оболочкой. Её месть была медленной, тихой и постоянной. Она наказывала и его, и его отца, затягивая это ухаживание годами, демонстрируя интерес, но так и не давая твёрдого «да».

Натаниэль понимал её гнев, но эта игра начинала его утомлять. Было время, когда он действительно что-то к ней чувствовал, наивно верил, что их союз сможет залечить старые раны. Но вскоре стало ясно, что Глория не хочет ничего исцелять и не стремится сделать мир лучше, она застряла в прошлом и держалась за свою боль, как за оружие.

Мысли о Глории не помогали. Он вспоминал о ней только чтобы отвлечься от Киры.

Это не работало. Он всё ещё чувствовал её тепло у себя за спиной, ощущал, как её волосы щекочут его лицо.

Только её здесь уже не было.

В этой декорации, которую он называл кабинетом, для него больше ничего не оставалось. Это место существовало почти исключительно для устрашения. Окружённый смертью, он приходил сюда лишь за старыми записями и большую часть работы выполнял в своих апартаментах этажом ниже.

Был ли он вообще студентом, оставалось спорным, но после окончания обучения он продолжал жить в общежитии вампиров. Закрыв дверь кабинета и не запирая её, он спустился на седьмой этаж. Его апартаменты были куда просторнее комнаты Киры, с роскошной королевской кроватью, зонами отдыха, письменным столом, гардеробом и собственной ванной.

Он разделся и встал под душ, вздрогнув, когда холодная вода ударила по спине. Это никак не помогло. Если уж на то пошло, холод только очистил голову от лишнего, оставив там одну Киру.

В конце концов он сдался. Включил горячую воду, позволил теплу разлиться по коже, пока ванная не наполнилась паром и не скрыла его.

Но от себя он скрыться не мог. Как и от того тёмного желания, от всего, что он хотел сделать с этой волчицей.

Уперевшись лбом в плитку и закрыв глаза, он провёл рукой по своему члену и глухо застонал, представляя ярость на лице Киры, когда он заткнул ей рот. Это было красиво. Она оказалась яростнее, чем он ожидал, такой, какой и должна быть волчица. Он вспомнил румянец на её лице, когда заставил её опуститься на колени, её взгляд на уровне его паха, идеальной высоты, чтобы расстегнуть ремень и брюки и позволить её рту почувствовать его вкус.

Вода становилась обжигающе горячей, но он не трогал кран. Он был близко. Ударил ладонью по плитке над головой, наклонился вперёд, тяжело дыша, пока другая рука двигалась быстрее, сжимая его тяжёлый член. Волны удовольствия накатывали, усиливаясь, пока оргазм не накрыл его.

Достаточно было представить, что это её рука, а не его собственная.

Его пресс напрягся, он застонал глубже и кончил, сжимая член в кулаке, струя ударила в кафельную стену. Движения замедлились, он выжал последние капли, и внутри осталась только пустота.

Если бы только она была здесь со мной.

В тот момент это было приятно, но без неё это не имело смысла.

Он оставался под душем ещё несколько минут, крепко зажмурив глаза, представляя, как притягивает волчицу к себе, целует её в щёку и ведёт своими клыками вдоль всей линии её горла.

Его дыхание постепенно успокоилось, и ясность мыслей вернулась к нему.

Что я делаю?

Похоть это одно, но была куча причин, по которым ему не стоило думать о Кире в каком-либо романтическом смысле. Давление, которое на него оказывали, чтобы он ухаживал за Глорией и женился на ней, было лишь одной из них.

Но разница в десять лет между ним и Кирой его не волновала. Она выглядела старше своих девятнадцати. И несмотря на всю ту невинность, на которую намекали её белые носки, он знал, что она думает о том, как его убить, чаще, чем любой другой волк, которого он когда-либо встречал.

И это было возбуждающе.

Нет, дело было не в возрасте. Его напрягало то, что он вообще о ней думает, даже после того, как кончил на стену. И чем дольше он стоял здесь, думая о ней, тем сильнее закипала его кровь, и это не имело ничего общего с горячей водой, обжигающей кожу.

Секс с волком для вампиров не был чем-то необычным, особенно во время кормления. Благодаря академии новое поколение волков было почти полностью одомашнено, они принимали и то и другое без лишних вопросов.

Даже попытки Сьюзи отстоять права оборотней в академии почти ничего не меняли. Когда гас свет и общежития погружались в тишину, голодные вампиры бродили по коридорам. Ни одному из них не приходилось взламывать замки, чтобы попасть в комнату волка, слишком многие оставляли двери открытыми сами.

Волки любили секс, всё просто, и не стеснялись этого. В некоторых стаях даже устраивали оргии. Но никто не трахался так, как вампир.

Желание трахнуть Киру считалось нормальным. А вот любые романтические чувства нет. Это считалось слабостью. Осуждалось. Было под запретом.

Как говорил его отец, ты можешь играть со своей едой, но остатки обязан выбросить.

И когда дело касалось Киры, даже играть с едой казалось опасно. Натаниэль сделал всё, чтобы отпугнуть её от своего кабинета. Он правда надеялся, что она не окажется настолько безрассудной, чтобы вернуться.

Однако в какой-то момент мне всё же придётся забрать обручальное кольцо Глории.

Он переоделся и вышел в общую комнату вампиров, большое открытое пространство, которое занимало два нижних уровня общежития, шестой и седьмой этажи. Лестница соединяла их и вела к внутреннему балкону, выходящему в общую комнату.

По сравнению с общежитием волков, где тянулись унылые коридоры с рядами дверей, общежитие вампиров состояло из просторных апартаментов, а общая комната была такой же роскошной, с изысканной мебелью и дорогими украшениями. Формально она была открыта для всех студентов, но ни один волк никогда не осмеливался сюда заходить. Он и другие вампиры владели этим пространством полностью.

Он опустился в своё любимое кресло у камина, повернувшись к огню. Жар не смог вытеснить образ Киры из его головы. Дело было не только в том, что она была красивой волчицей. Дело было в её остром языке, её бесстрашии и той пылающей решимости, которая грозила поглотить его, если он подойдёт слишком близко.

И всё же он сам заставил её бояться его, превратив себя в полную противоположность тому, что ей на самом деле было нужно. За её жёсткой внешней оболочкой скрывались две стороны: одна яростная, готовая защищаться, другая робкая и застенчивая. Обеим нужен был кто-то, кто сможет направить их, сражаться рядом с ними и помочь им добиться своего.

Я мог бы стать для неё этим.

Но Кира не принадлежала ему. Он должен был напоминать себе, что она никогда не будет его по-настоящему.

И всё же у него была фантазия, что однажды она покажет ему свою волчью форму. В том, как волчица обращалась, было что-то особенное. За исключением сражений самки куда реже принимали звериный облик, чем самцы, и Натаниэль знал почему. Это было интимно, и считалось большой честью, если самка решалась обратиться ради кого-то.

Блядь.

Теперь он действительно хотел увидеть волчью форму Киры. Шансов на это не было, особенно после того, каким грубым ублюдком он был в своём кабинете. Как будто одних шкур на стенах было мало, он окончательно добил всё своей жестокостью.

Я насажу тебя на стену.

Он намеренно позволил ей понять это неправильно.

Да, он бы прижал её к стене, но не так, как она подумала. Он хотел быть сверху, ввести в неё член и брать её где угодно и как угодно. У стены, на столе, на полу, не важно, лишь бы она извивалась под его руками, пока он кончит в неё.

– Я знаю, о ком ты думаешь, – игриво сказала Виктория, её голос донёсся сверху с балкона.

Натаниэль вздохнул и поднял взгляд туда, где она перегнулась через перила. Он не слышал, как она вышла.

– Я слышала, как ты мрачно размышляешь, даже с закрытой дверью, – продолжила она с театральным вздохом. Её каблуки застучали по ступеням, когда она спустилась. Она с размаху плюхнулась в кресло напротив, закинула ногу на ногу и одарила его лукавой улыбкой. – Ты думаешь о Кире.

– Нет.

– О да, думаешь, – настаивала Виктория. – Я поняла это ещё на зельеварении, когда увидела вас вместе.

Смысла отрицать второй раз не было.

Улыбка Виктории стала шире, обнажив клыки.

– Ты собираешься её трахнуть, да?

– Нет.

– Значит, уже трахнул?

Натаниэль вздохнул.

– Нет. Никто никого не трахает. И уж точно не Киру.

– В смысле, ты не трахаешь Киру? Или Кира трахается с кем-то другим?

Подтекст ударил сразу, когда он представил её с кем-то ещё.

– Ни то, ни другое.

– О? Я бы не была так уверена. Эти стаи быстро приберут её к рукам.

Он ничего не ответил. Он знал, что это случится, рано или поздно, но старался не думать об этом.

– Можешь представить, что она будет принадлежать кому-то другому? – надавила Виктория.

Его челюсть сжалась, вспыхнул гнев, вместе с ним поднялся острый защитный инстинкт. Он подавил это и заставил себя пожать плечами ради Виктории. Он не должен был заботиться о Кире, не тогда, когда у него есть другая, за которой он обязан ухаживать, Глория с её густыми светлыми локонами, фальшивой улыбкой и холодными голубыми глазами. Такая непохожая на Киру с её пылающими янтарными глазами, свободными волосами и горячим характером.

Как бы он ни пытался, его сердце тянулось только к Кире.

Виктория задумчиво провела пальцами по подбородку.

– Интересно, какой альфа лишит её девственности?

Он не знал и изо всех сил старался не думать об этом, глядя в огонь.

– Оставь это, Вик. Ты проявляешь неуважение к Глории.

– Да брось, Глория уже прошлый век, – сказала Виктория, закидывая ноги ему на колени, как на подставку. – Тебе нужна свежая кровь. Буквально. Кто-то с бьющимся сердцем.

Он усмехнулся. Сердце Глории, если оно у неё вообще было, глушилось её холодностью и эгоизмом. Десять лет назад, когда всё это началось, он по глупости считал, что такие качества подходят будущей королеве. Теперь, в двадцать девять, почти тридцать, ему всё чаще казалось, что она просто использует его ради наследников и избавится от него, когда закончит.

Виктория сбросила туфли и пошевелила пальцами ног. Они были выкрашены в яркий жёлтый.

– Нравятся?

Он приподнял бровь.

– Очень мило.

Она довольно пошевелила пальцами и бросила на него косой взгляд.

– А теперь вернёмся к Кире…

– Может, не будем?

– Я просто думаю… как ты считаешь, с ней всё будет нормально после инициации?

Натаниэль напрягся.

Разумеется, инициация.

Он знал, что она будет, но дела волков его не касались. Даже если это нарушало правила. И всё же его вдруг пронзил острый страх.

– Почему с ней должно быть что-то не так?

– О, уверена, ничего особенного, – протянула Виктория. – Просто не думаю, что ей это понравится так же, как альфам.

Её слова повисли в воздухе.

– Альфам? – переспросил он, и всё тело напряглось от внезапной ярости.

– Именно. Во множественном числе. – Она улыбнулась. – Твоя Кира такая амбициозная. Каким-то образом она попала в стаю Попларин. Бедняжка будет вымотана после этой ночи. Там, говорят, двенадцать альф в очереди…

Виктория не договорила. Он резко вскочил, и её ноги соскользнули с его колен.

– Грубиян, – сказала она, но улыбалась.

Он резко повернулся к ней.

– Где?

– В спортзале, – ответила она и подмигнула. – В центре сцены. Хотя тебе стоило спросить, когда всё начнётся.

Его глаза сузились.

– Ну? Когда?

Она медленно поднялась и подошла ближе. Провела пальцами по его руке, явно наслаждаясь моментом.