Текст книги "Ошейник принца вампиров (ЛП)"

Автор книги: Дарси Фэйтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Кира вылетела из комнаты Натаниэля, но вовсе не из-за пробки. Да, его больная просьба вызывала отвращение, но именно она не занимала её мысли, когда она метнулась вверх по лестнице, оставляя позади общежитие вампиров.

Её мысли уцепились за одну крошечную деталь их разговора: за ту резкость, с которой он отреагировал, когда заговорил о своём отце. Будто пытался оттолкнуть её от какой-то правды, бросая в неё колючие слова. На краткое мгновение по его лицу скользнуло презрение. И каким-то образом она поняла, что направлено оно было не на неё, а на его отца.

Была и ещё одна причина, по которой она ушла. Запах в комнате Натаниэля оказался совсем не таким, как она ожидала. Он всё ещё был тёмным, мужественным, мускусным и пах хорошо… именно в этом и заключалась проблема. Вместо того чтобы испытать отвращение, как следовало бы, ей захотелось подойти ближе, вдохнуть глубже.

Что-то в его комнате казалось правильным.

Это так не вязалось с запахом смерти в его кабинете, что она больше не могла совместить в своём сознании вампира, уничтожившего её родных, с тем, кто стоял перед ней. На самом деле она вообще перестала его понимать. Порой он был властным и извращённым, а в другие моменты в нём проскальзывало что-то от джентльмена. И она не могла забыть ту мягкость, с которой он коснулся её разума, когда питался ею. Это резко контрастировало с тем, как жестоко он укусил её.

У неё кружилась голова. Она ненавидела его, но какая-то предательская часть внутри чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Её пугало, что ей хотелось вернуться в его спальню сильнее, чем найти хоть что-то, что можно было бы использовать против него.

Воспоминание о том, как он гладил её волосы, мягко всплыло в её сознании. Она хотела, чтобы он снова ласкал её так же нежно, но вместе с этим ей хотелось, чтобы он схватил её за волосы, прижал к поверхности и…

Она резко оборвала себя, гася возникший перед глазами образ: он стоит позади неё обнажённый, его полотенце падает на пол…

Нет. Она не хотела его. Не могла.

И вдруг ей пришло в голову, что она убегает не столько от него, сколько от самой себя.

Оказавшись в вестибюле, Кира поднялась по лестнице к его кабинету. Академия была тёмной и пустой, и никто не остановил её, когда она вошла в запрещённый коридор. Ей нужно было как следует осмотреть его кабинет и найти что-нибудь, что позволило бы пересмотреть условия их сделки. Носить пробку точно не входило в её представление о выгодных условиях.

Она действительно не хотела, чтобы этот ублюдок засовывал ей что-нибудь в задницу.

Ей также нужно было выяснить, кто такая Глория, особенно учитывая, что та пообещала сыграть роль свахи.

Тем временем Натаниэль оставался в своей спальне и ждал её возвращения, чтобы вставить ей пробку. Они оба знали, что это неизбежно.

Как долго он будет ждать?

Всё утро, готова поспорить.

Дверь кабинета Натаниэля была не заперта, как и в прошлый раз. Это был дурной знак: значит, внутри не было ничего ценного или полезного, что стоило бы украсть.

Почти похоже, что он сам хочет, чтобы сюда приходили.

Назвать это место «запрещённым коридором» было лишь вишенкой на торте, чтобы люди поступали именно так.

Комната была холодной и зловещей в лунном свете. Оставшись одна, без свидетелей, которые могли бы увидеть её истинную волчью форму, Кира позволила себе обратиться. Золотой свет вспыхнул на несколько секунд, пока она превращалась.

Было приятно наконец размять мышцы. Её человеческая форма была удобной, но возвращение в свою истинную форму ощущалось так, словно снять туфли после нескольких дней без передышки.

Сразу обострились зрение, слух и обоняние, и она начала красться по комнате, воспринимая её по-новому.

Шкуры песочного цвета Королевской семьи висели на стене позади стола Натаниэля, их морды были искажёнными и призрачными. Затхлый запах смерти обрушился на её чувства. Было и что-то ещё, что раздражало её: слабый оттенок чего-то, что она всё ещё не могла определить.

Прижав морду к полу, она вскоре уловила источник странного запаха: старые деревья, растения и магия.

Это было последнее место, где она ожидала почувствовать запах природы. Он не был свежим, но оставался живым, как плесень, словно магия каким-то образом сохранила его.

Она оттащила зубами шкуру мёртвого оборотня в сторону. Под ней лежала другая, с таким же жёстким серым мехом.

Нет, не такая же. Почти.

От неё исходил запах магии, и Кира была уверена, что она никогда не принадлежала настоящему животному. Это была имитация. Она обследовала остальную часть пола, находя всё больше поддельных шкур, аккуратно возвращая их на место, чтобы скрыть следы своего обыска. Закончив, она вернулась в человеческую форму и уселась на край стола Натаниэля, нахмурившись.

Помимо верхнего слоя волчьих шкур, которых в комнате было немало, все те, что лежали под ними, оказались поддельными. Будто Натаниэль хотел преувеличить число убитых волков.

Она презрительно фыркнула. Это не было сюрпризом. Историю пишут победители, и вампиры позаботились о том, чтобы каждый знал о революции. Но удивляло другое: кто-то создал поддельные шкуры, выглядящие настолько правдоподобно.

Если ведьмы были уничтожены во время революции, кто же остался, чтобы их создавать?

Короткая надежда вспыхнула в её груди, когда она подошла к шкурам песочного цвета на стене и провела пальцами по пятнистым белым отметинам. Может ли быть, что Королевская семья волков всё ещё жива?

Надежда быстро угасла: эти шкуры были настоящими. Король, Королева, детёныши. Другие родственники, возможно тёти и дяди. Она прислонилась головой к стене, и её горе вспыхнуло с новой силой.

Несмотря на этот всплеск эмоций, Кира была рада, что пришла. Притворство это или нет, эта комната напоминала о принце вампиров, столь же беспощадном, как и его отец. Натаниэль создал её, чтобы выставить напоказ убийство её родных. Об этом нельзя было забывать.

Она проверила стол и полки, но не нашла никаких личных вещей Глории. Ничто не указывало на длительное ухаживание, и это заставило её задуматься, серьёзен ли Натаниэль в отношении этих отношений. Глория, похоже, нет, раз продолжала его отвергать.

Разве она не хотела стать Королевой вампиров?

Сердце Киры сжалось, когда она покидала кабинет. На мгновение она позволила себе надеяться, что Натаниэль не так плох, как кажется, и что его душу ещё можно спасти.

Что, возможно, он действительно мог бы заботиться о ней.

Но он лишь хотел использовать её, и, если быть справедливой, никогда не давал ей повода думать иначе. Того человека, каким она надеялась его видеть, не существовало. Это была наивная иллюзия, которую она сама себе придумала, и теперь злилась на себя за то, что романтизировала его поступки.

Не осознавая этого, она впустила его внутрь, ровно настолько, чтобы он смог коснуться её сердца. Но он не заслуживал там места. Он не заработал его и никогда не заработает.

К тому времени, как Кира вернулась в вестибюль, напряжение достигло предела. Её дыхание стало коротким и резким, и она остановилась, чтобы перевести дух. Она уставилась в окно на чёрную ночь, пытаясь успокоиться. Ей нужно было избавиться от этих эмоций, выпустить их из себя. Иначе она потерпит неудачу. Она должна стать такой же холодной и бессердечной, как Натаниэль.

Большие напольные часы рядом отсчитывали время, а темнота снаружи постепенно светлела, переходя в серый.

Она сама не понимала как, но знала: Натаниэль всё ещё ждёт её.

Пусть ждёт.

Сердитые слёзы текли по её лицу, пока она смотрела на сады снаружи. Академия когда-то была территорией волков. Было ли это счастливое место? Резвились ли королевские детёныши на густой траве, собирая клевер?

Вольмаск не был домом Королевской семьи, им была Крепость Винтермоу, но, возможно, они бывали здесь?

Кира мысленно раскладывала территории перед собой, словно шахматную доску. Вольмаск в центре столицы, на одной стороне города её маленькая деревня Нордокк, где Байрон и Мэри вырастили её. На другой Крепость Винтермоу, элегантное загородное поместье. Она знала, что нужно сделать, чтобы вернуть контроль над столицей и окружающими территориями.

Но прямо сейчас она была всего лишь пешкой, которой будут пользоваться и которую будут двигать другие.

Но даже пешка могла быть опасной, если её недооценить. Быть рядом с принцем вампиров, даже в роли его «питомца», могло дать ей то преимущество, которое ей было нужно. Настало время сделать именно то, чего Натаниэль от неё хотел: стать покорной, послушной секс-рабыней, какой он так явно хотел её видеть.

Дыхание Киры выровнялось, сжатие в груди ослабло. Она чувствовала онемение, и это было хорошо.

Она была готова.

Она поднялась по лестнице, остановившись в своей комнате, чтобы переодеться, прежде чем спуститься глубже в недра подземного общежития. Она прошла через тихую общую комнату и остановилась перед дверью Натаниэля. Её рука казалась чужой, когда она потянулась, чтобы постучать.

В последний момент она передумала и вместо этого резко распахнула дверь. Натаниэль стал бы подозрительным, если бы она с самого начала была слишком покорной, и это был хороший повод бросить на него злой взгляд.

Он поднял взгляд со своего кресла.

– Ты надела школьную форму… ты осознаёшь, что сегодня суббота?

– Я подумала, это доставит тебе удовольствие.

– Доставляет. Весьма. – Его выражение стало суровым, голос заострился ледяными осколками. – Однако мне не доставляет удовольствия, когда меня заставляют ждать.

– Я уверена, что смогу загладить свою вину перед тобой, – сказала она, входя в комнату и захлопывая за собой дверь.

Уверена, ты это переживёшь.

Он предупреждал, что условия станут хуже, если она уйдёт, но она не осмеливалась спросить, что именно это означает. Он бы не сказал ей, пока это не стало бы ему выгодно.

Натаниэль смотрел на неё выжидающе, но она уже опустилась на колени на ковре, в том месте, на которое он указал прошлой ночью. Там. Теперь её очередь была смотреть на него выжидающе.

Его губа презрительно изогнулась, и он щёлкнул, открывая ювелирную шкатулку. Стальная пробка блеснула, и Киру накрыла волна ужаса, даже несмотря на дрожь, пробежавшую по её телу, когда Натаниэль поднялся.

– Начнём.

Она опустила голову, сердце затрепетало, когда он приблизился. Его ноги вошли в её поле зрения: элегантные чёрные туфли, проблеск шёлковых носков и дорогие узкие брюки, подшитые так, чтобы лежать на верхней части обуви. Он не переодевался со вчерашней ночи и, похоже, вообще не вставал из кресла, пока ждал её.

– Посмотри на меня, Кира.

Он стоял прямо перед ней, и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Она сглотнула. Это было уязвимое положение, и она ненавидела его, даже несмотря на то, что какая-то часть её жаждала, чтобы он сказал ей, что делать.

– Это твой последний шанс уйти, питомец, – сказал Натаниэль. – Если останешься, ты проведёшь со мной все выходные.

Все, блядь, выходные?

Она прикусила губу, чтобы не сказать этого вслух.

– Ты будешь есть с пола, спать в моей комнате и делать ровно то, что я прикажу. Ты не покинешь эту комнату до утра понедельника и выйдешь отсюда с пробкой в заднице.

Она поморщилась.

– А потом?

– Будешь посещать занятия, как обычно, и ждать дальнейших указаний от меня.

Дрожащий толчок прошёл по её телу, выбивая воздух из лёгких.

– Ты ожидаешь, что я буду носить её на занятиях?

– Я ожидаю, что ты будешь делать то, что я скажу. – Его холодные глаза впились в неё. – Я предупреждал тебя не уходить, Кира. Останься ты прошлой ночью, возможно, я позволил бы тебе провести остаток выходных так, как ты сама решила бы. Но теперь ты останешься здесь и будешь служить мне так, как я сочту нужным.

– Мне придётся делить с тобой постель? – спросила она угрюмо.

В глазах Натаниэля мелькнуло веселье.

– Питомцы спят на полу.

Ублюдок.

Хотя пол был бы предпочтительнее, чем делить постель с ним.

– Итак, – сказал Натаниэль с оттенком окончательности в голосе, – каково твоё решение?

Мышцы её челюсти напряглись, и она заставила его ждать ответа, хотя они оба знали, что она не отступит. Не сейчас. Она зашла слишком далеко.

– Я согласна делать так, как ты скажешь, – наконец произнесла она, и её голос стал тяжёлым.

– Ты подчинишься?

– Да.

– Скажи это.

Кира глубоко вдохнула.

И ещё раз.

Я действительно это делаю?

Когда она наконец заговорила, слова дались ей гораздо легче, чем должны были.

– Я подчинюсь

Я подчинюсь. Кира не могла поверить, что действительно произнесла эти слова вслух.

– Хорошая девочка, – выдохнул Натаниэль.

Он осмотрел её с ног до головы, его пронзительный взгляд скользил по её телу, словно она была куском мяса. Возможно, именно этим она и была для него. Она искренне надеялась, что он не попытается выпить её кровь.

– Расстегни свою блузку, Кира. Его голос звучал спокойно и рассудительно, словно он привык к беспрекословному повиновению.

По-прежнему стоя на коленях, она опустила голову и неловко принялась возиться с пуговицами. Никогда раньше они не доставляли ей проблем, но сейчас её пальцы дрожали.

Когда она закончила, Натаниэль подался вперёд и раздвинул её блузку, одобрительно кивнув при виде её маленьких круглых грудей.

– С этого момента, когда мы остаёмся наедине, ты будешь называть меня сэр. Это понятно?

– Да, сэр, – пробормотала она.

– Хорошо. Встань и подойди к столу.

Она подчинилась. Стол был совершенно пуст, за исключением пары хрустальных сфер, которые светились, заливая его красным светом. У неё возникло чувство, что Натаниэль расчистил его именно для этого.

– Наклонись над ним, – тихо сказал он, – и подними свою юбку.

Кира подчинилась. Край столешницы был закруглённым, но всё равно неприятно вдавливался ей в живот. Она наклонилась вперёд, опираясь на один локоть, и потянулась назад, чтобы приподнять короткую клетчатую юбку, обнажая себя перед ним.

Это было унизительно до предела.

Не думай об этом, сказала она себе, пытаясь унять нервы. Ей было страшно, но в то же время её трясло от напряжённого ожидания, когда прохладный воздух касался её обнажённых ягодиц.

Натаниэль медленно выдохнул.

– Просто прекрасно.

Кира смотрела вперёд, ничего не видя, опираясь предплечьями на стол и надеясь, что вампир перестанет пялиться и уже перейдёт к делу. Она напряглась, когда почувствовала его руки на своих ягодицах, как он гладит и сжимает их. Его рука ловко скользнула под её голубые кружевные трусики, оттягивая их в сторону.

Она ахнула, когда его пальцы коснулись её клитора.

– Это обязательно?

– Тсс, – предупредил он, – хорошие питомцы не разговаривают, пока к ним не обратятся.

Ага, конечно.

Долгая минута тянулась, пока он ласкал её, и она изо всех сил старалась не думать о том, что с ней происходит, и о том, что это ощущается странно приятно. После череды ночей, наполненных фантазиями о том, как Натаниэль прикасается к ней, она больше не могла отрицать: ей нравится, когда он трогает её там. Но всё остальное было невыносимым.

Её дыхание стало поверхностным, когда палец Натаниэля скользнул внутрь её киски… или пальцы, поняла она, когда они согнулись внутри неё. Жар прилил к её лицу, когда он начал двигать ими внутрь и наружу, и звук влажных складок, хлюпающих при каждом движении, заставил её съёжиться. Это было доказательством того, что на каком-то уровне её тело наслаждается этим, и теперь Натаниэль тоже это знал.

– Я не понимаю, какое это имеет отношение к пробке, – не выдержала она.

– Я подготавливаю тебя.

Его влажные пальцы скользнули вверх к её анусу, и она ахнула, когда он начал растирать его круговыми движениями, надавливая. Она почувствовала, как он снова провёл пальцами по её влажному клитору, а затем размазал ещё больше её соков по её заднице, на этот раз вдавливая кончик пальца в её анус.

– Ох! – вскрикнула она. – Да какого х—

Боль вспыхнула в коже головы, когда Натаниэль схватил её за волосы и резко дёрнул назад. Это заставило её посмотреть на него.

– Молчи, иначе я заткну тебе рот кляпом. Ты понимаешь?

Она сжала губы.

– Да… сэр.

Последнее слово она добавила неохотно, зная, что он этого ждёт.

Он отпустил её волосы, и её голова упала вперёд. В уголках глаз выступили слёзы от болезненного рывка, но это было ничто по сравнению с тем, что он сделал дальше: протолкнул палец глубже, вторгаясь в её зад. Это ощущение было мучительнее всего, что ей когда-либо приходилось терпеть.

– Блядь, – выдохнула она, её голос едва не сорвался в писк. Всё её тело напряглось вокруг пальца Натаниэля, когда он двигался внутри неё.

– Да, почувствуй, какая ты тугая. Это всего лишь кончик моего пальца. Можешь представить, если бы это был мой член?

Кира поморщилась. Она не хотела это представлять.

– Ты же не собираешься…

Её лицо горело, и она не смогла закончить вопрос.

Натаниэль рассмеялся.

– Пробка это только начало. Она поможет подготовить тебя к более серьёзным вещам.

Он вытащил палец и шлёпнул её по заднице. Удар обжёг кожу и заставил её вскрикнуть.

– Приготовься, питомец, – проворковал он, и по его тону она поняла, что время пришло.

Желчь подступила к её горлу.

– Эта… пробка… будет больно?

– Да. Будет больно.

Его рука снова вплелась в её волосы.

– Будет больно, и если ты попросишь меня остановиться, я не остановлюсь. Не раньше, чем буду удовлетворён.

Она почувствовала пробку, большую, гладкую и холодную, когда он прижал её к её киске, растирая, пока она не покрылась её соками.

Натаниэль наклонился вперёд, его грудь коснулась её спины, и он прижал нежеланный поцелуй к боку её шеи.

– Будет больно, шлюха, но тебе это понравится. И это будет постоянным напоминанием о том, кому ты принадлежишь. А теперь раздвинь ноги.

Кира сделала, как он сказал, переставляя ноги, пока они не оказались на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга.

Он шлёпнул её, и она вскрикнула от неожиданности и боли.

– Шире, – сказал он.

Она раздвинула ноги шире. Её зад был обнажён и поднят вверх. Кира на краткий миг осмелилась надеяться, что пробка не причинит боли, что Натаниэль просто пытается её напугать.

Она ошибалась.

Она едва успела собраться с духом, прежде чем почувствовала заострённый кончик. Он был холодным, жёстким и беспощадным, когда надавил на её сфинктер, пытаясь раздвинуть её.

– Нет, – всхлипнула она, – она слишком большая.

– Нет. Просто расслабься, питомец. Я смазал пробку. Ты справишься.

Он протолкнул пробку глубже, заставляя её зад растягиваться.

Она вскрикнула.

– Пожалуйста.

Сила растяжения была почти обжигающей, и если бы он продвинул её ещё дальше, ей казалось, что она разорвётся.

Натаниэль остановился и наклонился ближе к её лицу.

– Пожалуйста, что?

Кира избегала его взгляда, закрывая глаза и качая головой. Это ощущалось чужеродно и неправильно. Это было не тем, что задумала природа, и она была убеждена, что её тело не предназначено для этого.

– Это слишком.

– Если ты хочешь уйти, я не стану тебя останавливать. Ты свободна уйти. Вон дверь. Но если уйдёшь сейчас, можешь забыть о нашей сделке.

Кира шмыгнула носом, её глаза наполнились слезами, пока она цеплялась за гладкую поверхность стола.

– Я тебя ненавижу, – прорычала она.

Натаниэль тихо усмехнулся, и это заставило её ненавидеть его ещё сильнее.

– Ну что же, питомец? Ты останешься и поиграешь? Заставишь меня гордиться тобой?

Он нежно погладил её спину, шею, плечи. Его прикосновение было таким мягким, что это казалось несправедливым.

– Это многое, я знаю. Но тебе ещё далеко до того, чтобы стать хорошо выдрессированным питомцем.

Кира прикусила губу, обдумывая. Какая-то часть её хотела заставить его гордиться ею. Она вытянула шею и посмотрела на него через плечо, вглядываясь в его жестокие, красивые черты. Несмотря на отвращение, мучительная тоска пульсировала в ней, когда он встретился с ней взглядом, слегка наклонив голову в ожидании.

– Ну что, питомец? Ты останешься?

Он погладил её талию, рисуя успокаивающие круги на её спине.

– Ты останешься?

– Да, я останусь.

Ведь хуже уже быть не может?

– По крайней мере, пробка уже почти вошла? Ещё много осталось?

– О, Кира…

Его голос звучал наполовину насмешливо, наполовину сочувственно.

– Это всего лишь кончик. Впереди ещё гораздо больше. Но я обещаю тебе одно: в тот самый момент, когда тебе покажется, что ты больше не выдержишь боли, ты почувствуешь удовольствие, не похожее ни на что из того, что ты когда-либо испытывала прежде.

Кире было плевать на это. Она просто не хотела, чтобы он, чёрт возьми, пытал её. Она шмыгнула носом и уставилась прямо перед собой.

– Просто сделай это.

Натаниэль начал медленно продвигать пробку внутрь. Давление нарастало, пока не стало почти невыносимым. Она вскрикнула, когда игрушка растянула её, и её ногти впились в гладкую поверхность стола, когда боль вспыхнула в её заднице. Она чувствовала себя загнанным зверем, жертвой во власти садистского вампира, и паника поднималась в ней по мере того, как усиливалось давление. Это было неправильно. Ничто и никто не должен был делать что-либо с её задом. Это было противоестественно.

– Вот так, питомец, – сказал Натаниэль, поглаживая её спину одной рукой, пока другой проталкивал пробку. – Почти всё.

Как раз в тот момент, когда она уже собиралась закричать, чтобы он остановился, выпуклая игрушка полностью вошла внутрь, заполнив её, и мучительное ощущение растяжения исчезло.

Она выдавила из себя звук облегчения, её тело дрожало, пока она лежала, распростёртая на столе. Лицо было горячим и мокрым от слёз, тело липким от пота, пока она привыкала к пробке, тяжело дыша и прижимаясь грудью к столешнице. Она не могла в это поверить. Пробка ощущалась внутри неё огромной. Тяжёлой, но уже не болезненной. В каком-то смысле она казалась правильной. Словно ей и было там место. Это было… наполняюще, и прохлада металла ощущалась приятно.

И произошло ещё кое-что. Нечто, что заставляло её продолжать тяжело дышать, пока тянулись тихие минуты.

Страсть вспыхнула в самом её центре, огненная и неумолимая. Что-то в этой пробке захватило её разум, и дикое желание прожигало её насквозь, заставляя хотеть большего. Внезапно весь мир растаял, и в нём не осталось ничего, кроме неё, Натаниэля и стальной пробки.

Она вошла в эту комнату как Кира, волчица, одержимая местью, но теперь стала беспомощной, пока Натаниэль превращал её во что-то иное. И всё же она не чувствовала себя хуже. Напротив, казалось, что он открыл в ней часть, о существовании которой она не знала, позволив ей испытать состояние блаженства, когда она полностью подчинилась ему.

С того самого момента, как пробка вошла полностью, её разум превратился в дрожащую кашу. Ничего не существовало за пределами этой комнаты. Вся её вселенная теперь вращалась вокруг одного: Натаниэль засунул большую секс-игрушку в её зад, и её клитор пульсировал так сильно, что она снова и снова тихо поскуливала, как собака.

– Молодец, питомец, – сказал Натаниэль, и его голос был наполнен такой нежностью и гордостью, что она буквально таяла. – Такая хорошая девочка.

Он погладил её зад, и она вскрикнула, когда он надавил на пробку. Это было короткое напоминание о боли, которую она испытала раньше. Он надавил снова, и она тихо застонала. Эта тугость, это давление… оно было таким сильным, словно он сам находился внутри неё. По крайней мере, именно так она это представляла.

Натаниэль надавил на пробку в третий раз, а другой рукой накрыл её киску, дразня мягкими поглаживаниями.

Она застонала, её голова упала вперёд на стол с глухим стуком, когда удовольствие прокатилось по её влажным складкам там, где его рука касалась её. Она жаждала его прикосновения и чувствовала, что разрядка уже близко.

Какого чёрта он со мной сделал?

Внезапно рука Натаниэля исчезла, и он обошёл стол.

Она наблюдала с недоверием, как он начал доставать бумаги и перья из ящиков, раскладывая их по местам и тихо напевая себе под нос.

Тем временем она всё ещё лежала поперёк стола, её зад был поднят вверх, грудь распластана по столешнице и поднималась и опускалась в тяжёлом дыхании.

– Это всё?

– Мм? – Натаниэль опустился в кресло напротив неё, глядя на неё пустым взглядом.

Она на мгновение закрыла глаза, когда мучительные толчки пульсировали внутри неё. Она была так близко.

Блядь.

Её голос стал напряжённым, когда она спросила:

– Что теперь?

– Ты остаёшься там, пока я не прикажу иначе.

Кира стиснула зубы. Желание разливалось внутри, словно кислота, прожигая её изнутри, и это заставляло её хотеть закричать от раздражения.

– Ты… просто оставишь меня так?

– Пока что да.

– А потом что?

Натаниэль наклонил голову.

– Задай вопрос, питомец.

Он хотел, чтобы она умоляла?

Да пошёл ты.

– Нет.

Не вставая, Натаниэль наклонился вперёд и схватил её за подбородок.

– Спрашивай.

– Я… я думала, что ты собираешься… заняться со мной сексом, – неловко закончила она.

Его губы изогнулись в насмешливой улыбке.

– О, мой дорогой питомец. Думаю, ты неправильно поняла наше соглашение. Я никогда не соглашался заниматься с тобой сексом. К тому же я уже заявил на тебя права. Мне не нужно трахать тебя, чтобы сделать тебя своей.