Текст книги "Ошейник принца вампиров (ЛП)"

Автор книги: Дарси Фэйтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Натаниэль облизнул большой палец, перелистывая страницы романа. Эпическое приключение было куда менее интересным, чем волчица перед ним, но давало ему хоть какое-то занятие, пока он ждал.

Кире нужно было научиться терпению или, если не получится, послушанию.

Она всё ещё была наклонена над его столом, и ему нравилось видеть её такой. Требовалось усилие, чтобы сосредоточиться на книге, особенно с тем восхитительным выражением, с каким Кира сверлила его взглядом. Она излучала ненависть и похоть, и он умирал от желания обойти стол и ощутить её мокрую пизду.

Краем глаза он заметил, как она едва заметно двигается. Она украдкой тёрла бёдра друг о друга, пытаясь облегчить ноющую киску. Она думала, что он не замечает, но он замечал.

Бедный зверёк.

– Держи ноги раздвинутыми, – приказал он.

Он не собирался продлевать её страдания слишком долго. Он позаботится о её потребностях… в конце концов.

Сейчас он наслаждался её неохотным подчинением, её злым неповиновением, сталкивающимся с унизительной позой, в которую он её поставил. Казалось, будто её тело создано, чтобы дразнить его, и он ещё никогда не хотел выебать кого-либо так сильно. Ему нужно было почувствовать её, попробовать её на вкус, услышать, как она стонет.

Так же, как она застонала, когда он вставил пробку.

Когда она вошла до конца, она отреагировала мгновенно, словно в неё ударила молния. Напряжение в её теле ослабло, плечи опустились, взгляд затуманился, и она стала покорной. Ему нравилось удивление на её лице, когда первоначальная боль прошла, и на самый краткий, едва уловимый миг она была полностью его во всех смыслах.

С пробкой внутри она была пиздец какой возбуждённой.

Так же, как и он. Ему нравилось видеть её возбуждённой, нравилось наблюдать, как она томится по тому, что он мог ей дать.

Но не по мне она тоскует. Не меня она хочет.

Это было важное различие. Он проигнорировал укол сожаления в груди при этой мысли. Марк не заслуживал её, но и он тоже. Это не остановит его от того, чтобы брать её снова и снова. Она была его, по крайней мере на какое-то время, и он собирался использовать это по полной. Его сердце сжалось при мысли, что в конце концов ему придётся отпустить её.

Тихий жалобный звук сорвался с губ Киры, когда она едва заметно сменила положение, и его взгляд мгновенно метнулся к ней. Его внимание постоянно ускользало от книги, и неудивительно. Она краснела так красиво, что это было видно даже на её бронзовой коже. Её щёки пылали тёмным розовым оттенком, и она тяжело дышала, как хорошая маленькая шлюха, пока ждала следующего приказа.

Волки всегда были лучшими питомцами.

Используя её синие трусики как закладку, Натаниэль захлопнул книгу и отложил её в сторону.

Он видел, что Кире становится всё более неудобно, но ему хотелось ещё немного насладиться видом того, как она распластана на его столе, с широко расставленными ногами и задранной юбкой.

Кира первой нарушила тишину. Не прошло и пяти минут, но она уже не могла сдержаться.

– Если ты не собираешься заниматься со мной сексом, – проворчала она, – тогда зачем ты заставляешь меня носить пробку?

– Чтобы напомнить тебе, кому ты принадлежишь. И, как я уже говорил, у меня есть планы на твою задницу. Пробка подготовит тебя к тому, что впереди. Ты ещё поблагодаришь меня.

– Сомневаюсь, – фыркнула Кира.

Она поднялась со стола, но Натаниэль рванулся вперёд и схватил её за запястье.

– Я не говорил, что тебе можно двигаться. Стой, – приказал он.

Страх и ярость вспыхнули в её глазах, но она осталась на месте. Удовлетворённый, Натаниэль кивнул и поднялся, позволяя стулу с неприятным скрежетом отъехать назад.

– Прежде чем ты встанешь, Кира, – начал он, делая паузу, чтобы насладиться проблеском надежды в её глазах, – держи ладони на столе, медленно посмотри назад, а затем посмотри на себя в зеркало.

Кира ахнула.

Натаниэль обошёл стол, чтобы видеть её лицо, и остановился рядом с высоким, богато украшенным зеркалом на стене.

– Ты видишь то же, что и я, питомец?

Глаза Киры расширились, когда она увидела себя. Её зад был поднят вверх, идеальные круглые ягодицы сияли в утреннем свете, а украшенный камнем конец пробки сверкал так ярко, что мог ослепить. Он внимательно наблюдал за её лицом, наслаждаясь тем моментом, когда она заметила пробку, тем, как её губы приоткрылись от удивления и как её грудь поднялась, когда она резко вдохнула.

– Я задал тебе вопрос, – напомнил он, проводя пальцем по позолоченному краю зеркала. – Ты видишь, насколько ты могущественна?

Замешательство мелькнуло на её лице.

– Я не чувствую себя могущественной.

Натаниэль улыбнулся.

– Ты могла бы поставить на колени целое королевство.

Он шагнул вперёд и помог ей слезть со стола. Она дрожала, опираясь на него, пока восстанавливала равновесие. Он мягко приподнял её лицо и удержал её взгляд.

– Ты потрясающе красива. Ты почти поставила меня на колени.

Глаза Киры смягчились, и его сердце подпрыгнуло.

– Если ты когда-нибудь действительно встанешь передо мной на колени, – прошептала она, облизывая губы, – ты останешься без головы.

Он замер, его губы почти коснулись её губ. Улыбка расплылась по его лицу, и он тихо усмехнулся.

– Ты всегда угрожаешь обезглавить мужчин, за которыми ухаживаешь?

Это застало её врасплох, и она несколько раз моргнула.

– Я не ухаживаю за мужчинами. Э-это не ухаживание.

Она отстранилась. Они играли в игру на выдержку, пытаясь понять, кто отступит первым. Он не мог сказать, кто выигрывает, но схватил её за руку и притянул обратно. Её мягкое, стройное тело прижалось к его телу.

Он подошёл к своему креслу, потянув её за собой, и опустился в него, поднимая её и обвивая её ноги вокруг себя. Это заставило её оседлать его, её ступни упирались в подлокотники, пока юбка задиралась вверх, обнажая всё.

Тело Киры напряглось, и он видел, что она паникует из-за того, что он собирается сделать дальше.

– Не волнуйся, питомец, – сказал он, заправляя прядь волос ей за ухо, – я не лишу тебя девственности. Нам это понадобится, чтобы Попларины приняли тебя, не так ли?

Кира подозрительно посмотрела на него, прежде чем кивнуть.

– Да. Таков был наш уговор.

– И я выполню свою часть сделки.

Он провёл большим пальцем по её нижней губе.

– Но, помимо твоей девственной плевы, обещаю тебе, что к тому времени, как закончу с тобой, ты будешь кем угодно, только не невинной. Начиная прямо сейчас.

Кира побледнела. Она, без сомнения, чувствовала его эрекцию.

– Что ты собираешься делать?

Он улыбнулся, укачивая её, прижимая ближе и наслаждаясь ощущением её тела в своих руках.

– Абсолютно ничего. Ты будешь тихо сидеть у меня на коленях следующий час. Что будешь делать в это время, зависит от тебя.

– Это оставляет мне не так уж много вариантов, – холодно сказала Кира, сидя с прямой спиной у него на паху.

– Нет, – задумчиво произнёс Натаниэль, – полагаю, не оставляет.

Его рука скользнула к её заднице и постучала по пробке. Она зарычала от возмущения, извиваясь в его хватке.

– Прекрати это!

Натаниэль улыбнулся. Она собиралась кончить прямо ему на брюки. Всё, что ему нужно было сделать, это подождать.

Кира была в агонии, и ей требовалась каждая капля самообладания, чтобы не тереться бёдрами о пах вампира.

Он держал её близко, и его близость подавляла её чувства. Его дымный запах, острый взгляд, ощущение его рук на ней, эта снисходительная усмешка – всё это завораживало.

И его стояк.

Чёрт возьми.

Каменно-твёрдый силуэт его члена дразнил её сквозь ткань брюк. Выпуклость была мучительно близко к тому месту, где он ей был нужен, так близко и в то же время недосягаемо.

Это делало её возбуждение невыносимым, и вместе с этим в ней поднималась нервная дрожь и головокружительная эйфория от ощущения его толстого члена, напряжённого и готового извергнуться, когда он прижимался к её клитору.

Действие алкоголя, который она выпила на вечеринке, сходило на нет, но она снова была опьянена, сидя верхом на Натаниэле. Она была беспомощна, его острый взгляд слой за слоем сдирал её защиту, тревожа её и заставляя тело покрываться мурашками.

Время будто остановилось, и Кира почувствовала, как её хмурость растворяется, раздражение отступает, пока она впитывает напряжение, кипящее между ними.

У Натаниэля был дар заставлять её чувствовать себя в безопасности даже тогда, когда она была уязвима. Она всё ещё презирала его, но больше не боялась.

Возможно, ей следовало бы бояться, но эта чёртова пробка перекрывала всякую логику. Она не могла мыслить ясно и извивалась, чувствуя себя комком нервного пламени.

Натаниэль снова постучал по пробке.

– Что ты делаешь? – выдохнула она.

– Жду, – промурлыкал он. – Наблюдаю. Желаю.

Она сглотнула, увидев тлеющее желание в его затуманенных глазах, и на краткое мгновение почти почувствовала что-то к этому вампиру. Почти, потому что он снова, блядь, постучал по пробке. Он повторил движение, жёстко, жестоко, удерживая её взгляд и раздувая огонь внутри неё. Её зад был растянут и заполнен до краёв, и это ощущение заставляло её клитор пульсировать. Ей отчаянно нужно было коснуться себя самой, или чтобы он прикоснулся к ней, или хоть что-нибудь.

Ей было всё равно, кто или что, она просто больше не могла выносить это ожидание.

Натаниэль чуть заметно поёрзал на сиденье, и это движение создало крошечное расстояние между его пахом и её киской. Эти полсантиметра ощущались как пропасть. Это только усилило её желание, заставляя жаждать, чтобы он снова приблизился. Она почувствовала укол раздражения, поняв, что он сделал это нарочно.

Толстая выпуклость его члена ждала её…

Но стоило ли это её гордости?

С её губ сорвался тихий всхлип, и Натаниэль усмехнулся, поглаживая её по затылку, словно успокаивая. И, как ни странно, это помогло ей расслабиться.

– Всё в порядке, зверёк. Делай то, что тебе нужно.

Она покачала головой.

Я не могу.

– Да. Возьми то, что хочешь. Теперь твоя очередь использовать меня.

Кира сжала губы.

Я правда это обдумываю?

Дрожь пробежала по её телу, когда Натаниэль притянул её ближе, прижимая свою твёрдую грудь к её груди. Она тихо выдохнула. Её подбородок покоился на его плече, и взгляд скользнул к спинке кресла. Она сосредоточилась на деталях: узоре из парчи в глубоких королевских оттенках полуночного чёрного и лесного зелёного, вышитом металлической нитью, поблёскивающей в свете свечей. Замысловатая рама из тёмного махагона была украшена изящной резьбой нераспустившихся роз, и извивающиеся лозы стали для неё спасительным отвлечением.

Может быть, я могу притвориться, что Натаниэль – это кто-то другой. Может быть, я могу притвориться, что его здесь нет.

Её тело двинулось раньше, чем она успела принять решение. Бёдра подались вперёд, сокращая это крошечное, бесконечное расстояние. Она издала дрожащий стон, когда её ноющая киска коснулась ткани его брюк, содрогнувшись от приятной волны, прокатившейся по её нежным складкам.

Это было чертовски хорошо. Но этого было недостаточно.

Отбросив сомнения, она прижалась ближе, потирая клитор о его эрекцию.

Блядь. Да.

Было бы ещё лучше, если бы он снял брюки.

– Хорошая девочка, – прошептал Натаниэль, пока она покачивалась на нём. – Я знал, что ты не сможешь устоять.

Она не ответила, пытаясь заглушить его голос, сосредотачиваясь через затуманенное зрение на кресле.

Замысловатая деревянная рама…

Бутоны роз…

Извивающиеся резные лозы, корчащиеся так же, как и её нутро, её киска, пропитанная влажным желанием, пока нарастающее напряжение неумолимо подбиралось к оргазму, обещающему быть эйфорическим.

Кира пыталась быть тихой, но не могла сдержать пронзительные всхлипы, вырывающиеся из неё, пока она тёрлась о тёплое, твёрдое тело Натаниэля.

– Я так горжусь тобой, – прошептал он, и его томный голос проник в её мысли. – У тебя отлично получается. Продолжай.

Она вцепилась в него крепко, её ногти впились в его спину, как когти, она держалась за него так, словно от этого зависела её жизнь, пока насаживалась на него.

Мне жаль, сказала она себе, извиняясь, потому что собиралась перейти точку невозврата, и теперь ничто и никто не мог её остановить. Это было хуже, чем тогда, когда Натаниэль ласкал её пальцами и довёл до оргазма. Теперь именно она доводила себя до оргазма, доказывая, что она этого хочет.

– Вот так, – сказал Натаниэль, его голос стал хриплым от желания. – Не останавливайся. Покажи мне, какая ты хорошая маленькая шлюха, когда трахаешь ногу своего хозяина.

Блядь.

Её движения усилились, заставляя кресло поскрипывать, пока она раскачивалась вперёд и назад, прижимаясь к его твёрдой длине.

Ей нужно было больше.

Больше.

Глаза Натаниэля потемнели, и, словно прочитав её мысли, он сомкнул руку на её горле, сжимая ровно настолько, чтобы её мышцы отозвались.

Её зрение затуманилось, горло пересохло, дыхание стало тяжёлым, пока она приближалась к нирване.

Обитое кресло.

Глубокий махагон.

Толстое, массивное дерево.

Плющевые лозы… извиваются, душат.

– Быстрее, шлюха, – приказал Натаниэль, сжимая её дыхание. – И молчи.

Бутон розы на грани раскрытия, когда бесшипные лозы душат его.

Она была, блядь, в бреду. Должно быть, так и было, потому что она ненавидела поэзию.

Слёзы выступили у неё на глазах, превращая комнату в размытое мерцание, пока голос Натаниэля грохотал у неё в ухе.

– Время пришло, шлюха. Скачи на моём члене, пока не кончишь.

Кира наполовину всхлипывала, наполовину стонала, когда неистовая срочность внутри неё нарастала. Пробка усиливала все ощущения, и она теряла контроль.

И всё это время Натаниэль держал её, он был единственным, что удерживало её в реальности.

– Ты стонешь, как животное, – тихо сказал он. – Ты знала это?

– Нет, – выдохнула она.

– Знаешь. И мне это нравится, – прошептал он, прежде чем его тон стал тёмным. – И всё же… я предупреждал тебя молчать.

Он схватил её за бёдра и притянул ближе, толкнувшись так, что попал точно туда, куда нужно, заставив её вскрикнуть. Она не смогла бы молчать, даже если бы захотела, и громкие стоны вырывались из неё, пока он вбивался в неё, наблюдая с искривлённой губой и сверкающими глазами.

Намёки на наслаждение манили её, и боль, пульсирующая по телу, становилась невыносимой.

Она была почти там.

Как раз в тот момент, когда она уже собиралась кончить, Натаниэль ухватился за пробку и резко выдернул её, и боль вспыхнула в её теле, когда игрушка растянула её сфинктер.

– Какого хрена ты делаешь? – вскрикнула она.

Она была на самом краю, ей нужно было всего несколько мгновений… а он вытащил пробку.

– Потому что ты, блядь, кончишь, когда я засуну её обратно, – прорычал Натаниэль, и свирепость его голоса толкнула её за грань.

Крик вырвался из её горла, и в тот же момент он резко вогнал пробку обратно. На мгновение вспыхнула боль, когда он растянул её, заставив всё её тело содрогнуться, снова заполняя её. Он шлёпнул её по ягодице, ударяя по пробке, и её тело рассыпалось, когда она кончила на нём. Она хватала воздух, стонала, пока наслаждение накрывало её, оставляя слабой и влажной от пота, пока её тело содрогалось от мощных толчков.

– Такая хорошая девочка, – сказал Натаниэль, поглаживая её по волосам.

Кира прикрыла глаза, наслаждаясь последними волнами оргазма.

Эйфория исчезла слишком быстро, оставив её думать, стоила ли жертва её гордости того.

Сквозь ресницы резные лозы плюща на кресле бросились ей в глаза. Готическое мастерство обладало призрачной красотой, и в верхней части рамы была вырезана тёмная королевская корона, оплетённая колючими лозами. Это было напоминанием о том, кем был Натаниэль не только в этой комнате, но и за её пределами. Он был сыном безжалостного короля, перебившего Королевскую семью волков, вместе с сотнями волков, вместе с её семьёй. И как будущий король, Натаниэль был и всегда будет её врагом.

Она была дурой, что забыла об этом хотя бы на секунду.

Она оседлала член принца-вампира и получила от этого удовольствие, и для неё не будет искупления.

Она вздрогнула, когда почувствовала, как пальцы Натаниэля скользят по её спине. Это почти щекотало, и теперь, когда похоть отступила, она отпрянула от его прикосновения.

– Теперь я могу слезть с твоих колен? – холодно спросила она.

– Ещё нет, – сказал Натаниэль. – У нас впереди ещё три четверти часа.

– Пошёл нахуй.

Кира резко выпрямилась, пытаясь оттолкнуться от него, но он удержал её на месте.

– Успокойся, – предупредил Натаниэль, выдвигая ящик стола. – Ты сделаешь это снова, зверёк, но на этот раз будешь молчать, как я приказал.

Он бросил на стол знакомую кучу чёрной кожи и ткани.

– Я об этом позабочусь.

Она повернулась у него на коленях, в ужасе уставившись на ошейник с кляпом-шаром.

– Нет, – запинаясь, выдавила она, сопротивляясь и пытаясь вырваться. – Ни за что. Я это не надену.

– Нет, наденешь. И посмотри…

Он взял серебряный медальон с именем, свисающий с цепочки, между большим и указательным пальцами и повернул его так, чтобы гравировка сверкнула в свете. На нём было написано: КИРА.

– Я добавил это после того, как мы встретились, – сказал он. – Тебе нравится?

– А ты как думаешь? – резко ответила она.

Он проигнорировал её сарказм.

– Он двусторонний, чтобы никто не ошибся в том, кто ты.

Она почувствовала, как холодный страх сжимает её изнутри, когда Натаниэль перевернул медальон.

– Прочитай это вслух для меня, зверёк.

Киру трясло от ярости, её челюсть была напряжена, когда она вслух прочитала слово, написанное заглавными буквами: ШЛЮХА.

ТРИ РАЗА.

Кира кончила на него три раза за один час, дважды с кляпом во рту.

Это было не так уж много, но он предпочитал качество количеству, и отчаянный, измученный, эйфорический взгляд в её глазах, когда она доводила себя до оргазма, используя его тело, делал всё это оправданным.

Слышать её приглушённые стоны, когда она пыталась дышать через кляп, было божественно. Она могла ненавидеть его сколько угодно, но никто не заставлял её оседлать его до изнеможения и довести себя до оргазма. И если бы она не была такой громкой в первый раз, ему не пришлось бы использовать кляп.

Но это было даже к лучшему. Ему нравилось держать её в узде.

Кира на грани оргазма была зрелищем, которое стоило увидеть. Это был первый раз, когда он видел, как она так теряет контроль, полностью отдаваясь не ему, а самому мгновению. Это было временно и мимолётно, как падающая звезда, и именно эта мимолётная красота придавала происходящему особую значимость. Он наблюдал это: великолепное столкновение противоречивых эмоций на её лице, как её глаза на мгновение вспыхнули победой, прежде чем тьма утянула её вниз и поглотила. Ему нравилось, как она цеплялась за него, когда кончала.

И её стоны, чёрт возьми.

К концу часа он был на пределе. Несколько раз он почти кончил от того, как она двигалась. Каким-то образом ему удалось сдержаться, цепляясь за последние остатки самообладания, пока она тёрлась своей мокрой пиздой о него.

Как и следовало ожидать, перед его брюк блестел от влаги, и он специально показал это Кире.

Когда час закончился, он снял с неё кляп и ошейник и приказал встать на колени на её «месте». Пробка всё ещё оставалась внутри неё, а кожа на лице и шее покрылась розовыми вмятинами там, где впивались кляп и ошейник.

Натаниэль стоял перед ней, его пах находился на уровне её лица. Он видел, что она устала, и понимал, что ей нужно немного времени побыть одной и прийти в себя.

Скоро.

– Мой бедный питомец, ты уже выдохлась? – он погладил её по щеке. – Хочешь отдохнуть?

– Да, сэр.

За то короткое время, что они провели вместе, она усвоила, что «да, сэр» – самый безопасный ответ.

– Можешь теперь вынуть пробку? – с надеждой спросила она.

– Боюсь, тебе придётся потерпеть ещё немного, питомец.

Он расстегнул брюки, отмечая, как её лицо потухло, когда он вытащил свой член.

– Теперь моя очередь. Смотри на меня.

Наконец, после долгого ожидания, он обхватил свой член рукой, проводя по налитой кровью длине.

Блядь. Ему это было необходимо. Этого было мало, но хотя бы это даст ему разрядку. С киской Киры, остающейся под запретом, у него было немного вариантов. Было соблазнительно взять её девственную задницу вот так, без подготовки, но это было бы жестоко. Ей нужно было больше времени с пробкой, и его задачей было постепенно подготовить её к тому, чтобы она могла принять его. Он был не только гораздо больше самой пробки, но и неподвижная игрушка сильно отличалась от того жёсткого долбления, которое он для неё задумал. Пробка была самым мягким способом познакомить её с анальным сексом, но даже так ей будет нелегко, когда придёт время.

Что касается её рта…

Натаниэль не знал, почему сдерживается и не приказывает ей отсосать, только то, что она выглядела измождённой, и он не хотел давить на неё прямо сейчас. И он не хотел просить. У него было настроение для другого.

В комнате стояла тишина. Даже камин прогорел до углей. Единственным звуком было то, как он дрочил. Он был чертовски близко к разрядке, а Кира смотрела на него снизу вверх, её карие глаза будто проникали в его душу, и это одновременно возбуждало его и сбивало с настроя.

Это было слишком.

– Держи глаза опущенными, – приказал он, и она подчинилась. Так лучше.

Может, стоило завязать ей глаза.

Он сжал свой член в кулаке, представляя, как у неё должно болеть после того, как он разрабатывал её задницу пробкой.

– Тебе нравится носить пробку ради меня, питомец?

Кира держала глаза опущенными.

– Нет, сэр.

Это был неправильный ответ, и они оба это знали. И всё же слышать его возбуждало его.

Интересно.

– Я кончу тебе прямо на лицо, Кира. Тебе бы это понравилось?

– Нет, сэр.

Его член пульсировал от её неповиновения, и его движения стали быстрее, головка была направлена прямо ей в лицо.

– Скажи мне, чего ещё ты не хочешь, шлюха.

Она подняла взгляд.

– Могу я показать вам, сэр?

Её вопрос застал его врасплох, и он кивнул.

– Можешь.

Его движения замедлились, когда Кира пододвинулась ближе, опуская голову под его член. Её руки легли на его бёдра, удерживая равновесие, пока её тёплый, влажный язык коснулся его яиц.

Ебать.

Она жадно облизывала их, вылизывая так, будто ей было мало. Он не мог в это поверить.

Откуда взялась эта Кира?

Он едва не задохнулся, когда она взяла его яйца в рот, каким-то образом умудрившись вместить оба сразу.

– Жадный питомец, – пробормотал он, поглаживая её по голове.

Кира попыталась взять его член в рот, но он не позволил, крепко сжав её волосы. Он ценил её инициативу, и тот факт, что она делала это по собственной воле, заводил его ещё сильнее. Но даже сквозь сводящее с ума желание он понимал, что она пытается отнять у него контроль.

И этого он допустить не мог.

Не с учётом той роли, которую должен был играть.

Она снова попыталась взять его в рот, выпрямляясь перед ним на коленях, но он дёрнул её вниз за волосы.

– Не в рот, – сказал он, удерживая её, пока дрочил ей в лицо. – Вот так. Открой рот.

Кира выглядела недовольной, но послушно открыла рот, и это было единственное, что имело значение. Даже её взгляд, полный неодобрения, ничего не менял, когда он глубоко застонал и кончил ей прямо на лицо, забрызгав щёки, глаза и лоб густой спермой. Она прилипла к её волосам и ресницам и стекала по подбородку. Каким-то образом он полностью промахнулся мимо её рта.

Он провёл двумя пальцами по её щеке и засунул их ей в рот, скармливая ей своё семя.

– Соси, – приказал он.

Она подчинилась, но он видел чистую ненависть в её глазах. И всё же там было и что-то ещё, от чего его сердце дёрнулось. Кира, возможно, пыталась перехватить инициативу, но при этом получала удовольствие, доставляя удовольствие ему, так же как он получал удовольствие от власти над ней, хотя бы из-за того ощущения контроля, которое это ей давало.

Ему нравилось, что она уже начала понимать, пусть даже на подсознательном уровне, кто здесь на самом деле контролирует ситуацию.

Это будут долгие выходные. А было только субботнее утро.

Они ещё даже не начинали.