Текст книги "Работный дом попаданки, или Лопата в помощь! (СИ)"

Автор книги: Дара Хаард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 23

Я замерла, пытаясь осмыслить величину того, кому принадлежит этот глаз, и понимая, что Сибилла была права… Я скоро умру!

Глаз медленно моргнул, прикрываясь чёрным пыльным веком. Мне даже показалось, что я слышу, как скрипит камень, наросший на коже.

В то же время за спиной резко зажёгся свет. Я перестала выпускать молнию и обернулась, надеясь, что это подоспела помощь.

Там была решётка – толстые, с мою руку, железные прутья, которые мерцали синеватой магией. Она делила пещеру на две части. Свет исходил с другой стороны, там же слышались шум, кашель, топот.

Я кинулась в ту сторону, благоразумно не трогая решётку. Надеюсь, зверю, что спит сейчас за моей спиной, не нужно моё тщедушное тельце. Там и мяса нет, одни кости!

– Помогите! – тихо крикнула я через решётку.

Ко мне шли тени, и чем ближе они подходили, тем больше я понимала, что никто меня не спасёт.

– Так-так-так, – шипящий голос Далорона Бахюста я узнаю теперь везде, – быстро-быстро. Не ожидал, что моё творение так быстро сослужит свою службу и перенесёт ко мне тебя, золотая. Я не рассчитывал, что ты попадёшься, думал, выкинешь девку за порог, но доброта погубит этот мир.

Дракон злорадно хохотнул. За спиной Далорона стояли Гаур и двое незнакомых мужчин – по породистым физиономиям видно, что не последние в иерархии этого мира. Ну, это и понятно: при всей своей силе Бахюст не мог действовать один…

– Это расточительно, Ахюст, – сказал один, рассматривая меня. В глазах мужчины зажглись алчные огоньки. – Она истинная высшая, представь, как сильны будут дети.

– Зачем богам дети? – фыркнул Бахюст. – Вы смотрите на мир через старую призму желаний, ваша светлость. Мы будем богами, бессмертными. Ритуал можно проводить: у нас есть все артефакты, а вместо артефактов Золотых – сама золотая.

Бахюст опять мерзко рассмеялся.

– Отпустите меня, – попросила я, – я отдам вам артефакты.

– Поздно, – фыркнул Далорон. – Я говорил вам, риа Митроу, что вы пожалеете.

– Может, начнём? – сказал третий. Он был заметно моложе и нервничал.

– Ваше Высочество, ритуал не терпит спешки, – покачал головой Ахюст.

Да, теперь можно называть его Ахюстом. И то, что он стал что-то раскладывать по краям огромной пентаграммы, выкопанной прямо на земляном полу, мне не нравилось.

– А девка? – спросил второй взрослый мужчина.

– Ну какая девка, ваша светлость? Фу, давайте всё же будем вести себя цивилизованно и не опускаться к разговорам отребья. Наша Золотая.

Далорон подошёл к решётке и подал через узкие щели между прутьями большой нож.

– Я могу дать вам нож, риа Митроу, чтобы вы не мучились и сами лишили себя жизни. Поверьте, когда тебя едят, очень больно.

Я, не думая, потянулась за ножом. Резать себя? Вот ещё! Но для защиты что-то нужно…

Ахюст обманул меня: он не выпустил нож. Когда я потянула за лезвие, он резко дёрнул, разрезая мне кожу. Нож обагрила кровь, а глаз, который был прикрыт, опять открылся.

Сейчас я понимала, что за шум я услышала сразу, как перенеслась. Это было дыхание зверя, и сейчас воздух явно вынюхивали. Огромная тварь почувствовала мою кровь. Вот о ком говорил дед Скипи. Пришло озарение. Зверь. Все пошли на корм…

– Вот и всё, – довольно усмехнулся Далорон, забирая свой нож. – Кровь золотой у нас есть. Во всех работных домах есть жители – жизненная сила лишней не будет…

Нож с моей кровью опустился на пустую руну в пентаграмме. И тут же по соединительным нитям потекла магия – белая, концентрированная. Я чувствовала её силу…

– Все артефакты всех высших родов в кругу. Встаём по местам, – скомандовал Ахюст.

– Вы точно помните, что нужно делать? – зябко передёргивая плечами, спросил молодой, судя по всему, принц, если Далорон обращается к нему «Ваше Высочество». И думаю, принц не наследный…

Слова Ахюста отдавались в ушах набатом. Жители работных домов… значит, погибнут все?

Всё это время я старалась не скатиться в истерику, не упасть на колени и слёзно умолять выпустить меня.

– Готовы перевернуть мир и показать им, чего мы стоим? – спросил довольный Ахюст.

Мужчины встали по углам пентаграммы. Далорон вытянул из-за пазухи скрученный в рулон свиток и, развязав тесьму, стал читать.

Язык мне был не знаком, но зато в животе у меня словно образовалась пустота. Ахюст выкачивал из меня силу. Я с хрипом выдохнула, сжала зубы, чтобы не застонать. Золотинка, мы выдержим, мы сильные…

Иган…

Было жаль, что я так долго не видела, что можно быть счастливой и не приносить себя в жертву. Было жаль, что этот мир так и не покажет мне всю свою красоту. Я ведь только начала тут жить… Жаль… Агнеш… Мальчишки… Я виновата перед вами… не могу спасти… не могу спасти…

В ушах звенело, руки и ноги холодели. Я посмотрела в сторону зверя, глаз которого был открыт. Само тело замуровано в толще камня, а вот пасть и две страшные лапы, которые безвольно лежали на полу, были свободны.

Далорон сказал – он меня сожрёт…

– Ты хочешь жить, враг? – слова громом отдавались в моей голове, забирая последние силы.

– Жить… Я хочу, чтобы жили мои работные! – уверенно прошептала я.

– Убей меня, – прозвучал голос уже тише.

– Но… не понимаю, – я поползла к зверю, стараясь заглушить боль, вибрирующую в тон голоса Далорона.

– Убей меня, и больше в ваш мир не придут чудовища, – сказал зверь. – Моим детям… им нужна я.

Моя многострадальная голова наполнилась множеством образов, таких чужеродных моей природе, что мне стало тошно. Зверь показывал, как он жил, как его пленили и что за этим последовало.

Мне казалось, я смотрю его воспоминания целую вечность. Когда зверь перестал мучить мой разум, я сжалась в позе эмбриона и расплакалась. Слишком много на меня сейчас навалилось.

– Как я убью тебя? – прошептала я. – У меня даже ножа нет.

– Твой артефакт, враг. Призови свой артефакт – им ты сможешь убить меня, – мать не отставала и рычала в моей голове.

– Что будет потом?

– Моя сущность уйдёт в свой мир. Мои дети больше не будут приходить сюда, чтобы освободить меня. Я пленница этого тела.

– Неееет… – я кое-как поднялась и побрела к зверю. Страшно, но… выхода у меня не было. – Я не верю тебе, враг. Мне нужны гарантии, что ты говоришь правду.

Раздалось рыкающее квохтанье. Думаю, оно смеялось, если такая махина может смеяться.

– Ты убьёшь мою оболочку. Я буду слаба, долго слаба. Мой мир погибает, мне будет пока не до мести.

– Ты сказала «пока».

– Откуда мы знаем, что будет через тысячи лет, враг…

– Слово. Дай мне слово, – не унималась я.

После просмотра жизни этого существа я понимала, что какими бы жуткими они ни были, они чтят слово силы. Именно силы, магии… энергии.

– Слово силы, враг. Я больше не приду в этот мир…

– И твои дети тоже больше не придут в этот мир, – сказала я.

Рядом со зверем дышалось легко, и слова Далорона доносились лишь отголосками.

– Ты тратишь наше время, враг…

– Ты тоже, – я не сдавалась. Я не могла допустить, чтобы разломы появились когда-нибудь ещё… Поэтому или всё… или ничего.

– Даю слово силы, враг, что я и мои дети больше не придём в этот мир. Мы не будем мстить. Быстрее!

Я прислушалась к клятве зверя, которая едва заметной магией оседала внутри меня мелкой печатью. Договор со зверем… кому расскажи…

– Призывай! – недовольно пророкотала мать, да мать всех тех тварей, что столько столетий приходят в этот мир.

Они приходили не просто убивать – они приходили за ней, каждые сто лет…

Ахюст хотел стать богом, а чтобы стать богом, нужно убить другого бога – иного не дано. Архимаг поймал бога чужого мира, но не рассчитал сил и уничтожил не только себя, но и всех высших, которым пообещал божественные силы.

Зверь спал всё это время, видел сны, как его дети пытаются прорваться к нему, спасти, и ничего не мог поделать с той магией, что поработила его тело.

Я прикрыла глаза, представила свою лопату, гудящую энергией с золотистыми разводами, и тут же почувствовала её в своей руке.

– Что теперь? – спросила я. – Как уничтожить твою оболочку?

– Тебе придётся добраться до сердца. Ты возьмёшь его в руки и вынесешь из моего тела – я освобожусь от этой оболочки и вернусь в свой мир. Этим мелким червям не достанется моя сила.

Она опять засмеялась, заквохтала. С потолка посыпались камни…

Лапа со скрежетом поднялась, открывая мне небольшую выемку, где блестела чешуя шкуры.

Страшно, но надо. Лида, надо!

Я уверенно пошла под лапу, думая, что, если она сейчас её уронит, от меня останется только мокрое пятно.

Я ударила лопатой в шкуру, и, на удивление, артефакт легко пробил её, вызывая у зверя рык боли.

– Я не смогу!

– Нежный и трусливый враг! – рявкнула мать. – Быстрее!

Я ухватилась за лопату ещё крепче и стала упорно разрезать ею шкуру, пробивая себе путь внутрь, к сердцу.

Это было больно. Кровь зверя – кислота, которая разъедала мою кожу, волосы, одежду. Только артефакту было нипочём.

Боль была такая, что я кричала, била и кричала, получая брызги кислоты и понимая, что у меня больше нет хорошенького личика.

В какой-то момент я поняла, что в месиве чёрного мяса наткнулась на что-то, сверкающее синевой – кристалл с мою голову.

– Сердце?! – я уже плохо соображала от боли.

– Бери его, быстрее! – зверю тоже было больно.

Я ткнула в камень лопатой. Дышать становилось всё тяжелее и тяжелее. Мне кажется, у меня нос отвалился…

– В лапы бери!

Рёв зверя доходил до меня с задержками. Я отпустила лопату и ухватилась за камень руками, дёрнула его что есть силы, вырывая из чёрных пульсирующих жгутов, и стала пятиться назад, раздвигая чёрную плоть.

Вывалилась, приложилась спиной так, что выбило дух. Мне кажется, потеряла сознание.

– Я кое-что сделаю для тебя, враг…

Я слушала чёрную мать и думала, что её советы мне не понадобятся – я умираю.

Только злость придавала мне сил, пока я рвалась к сердцу. Теперь же…

Я чувствовала, как освобождённая от прерванного ритуала магия рвёт, как бумажные листки, каменные толщи пещеры. Грохот, вой, пыль, камни, падающие сверху…

Мир вокруг подёрнулся мутной плёнкой. Только синее пульсирующее сердце в моих руках я видела хорошо, словно это видение отпечаталось на сетчатке глаз.

А ещё тонкая золотая ниточка, уходящая от меня куда-то далеко…

Очнулась я резко, словно долго просидела под водой, а потом вынырнула и, захлёбываясь, хапнула ртом побольше воздуха.

– Она очнулась! Быстрее архимага Берила сюда и сообщите его императорскому величеству! – властный женский голос.

Глава 24

Я открыла глаза, уставилась в потолок, вышитый золотой нитью. Повернула голову, чтобы понять, где я. Последнее, что я помню, – это пещера… и сердце.

Я подняла руки – мои нежные, аккуратные руки, которыми я любовалась, когда впервые поняла, что попала в другой мир. Их больше нет. Я сожгла кожу – страшные шрамы, нет пары ногтей… Зато на обеих ладонях странные руны, чёрные с синими прожилками. Всё, что осталось от сердца зверя.

Прислушалась к себе – ничего не болит. Было страшно трогать кожу на лице, но я отважно коснулась щеки, провела до подбородка… Там всё так же, как на руках – грубая, в рытвинах.

Я урод… но я жива! Разве не главное – жизнь?! Главное!

Я попыталась сесть – тут же сильные руки помогли мне подняться, под спину просунули мягкие подушки, фиксируя меня в сидячем положении. У меня ничего не болело, я хотела отказаться от помощи, но прикусила язык.

До меня, наверное, только сейчас дошли слова строгой женщины, которая стояла возле кровати и смотрела на меня без грамма эмоций на лице…

– Где я? – мой голос был хриплым, горло словно наждачкой натёрли. Да, песни мне не распевать, но хотя бы могу говорить.

– В императорском дворце, риа Митроу, – отчеканила женщина.

– Как вас зовут?

Взгляд женщины смягчился.

– Риа Ана. Я ваша горничная на то время, пока вы гостите во дворце императора Сувора Пятого.

– Значит, гощу… Я могу узнать, как я тут оказалась?

– Я не вправе об этом говорить…

Дверь с грохотом отлетела в сторону, и в комнату, богато обставленную, можно даже сказать роскошную, влетел высокий мужчина в белой хламиде.

– Риа Митроу, – лекарь подошёл ко мне уже степенно, – я придворный лекарь Берил. Как вы себя чувствуете?

– Хорошо, – кивнула я. – Можно мне вернуться домой?

– Риа Алидари, вы вернётесь домой только после аудиенции императора.

– Где меня нашли? Хоть это вы можете мне сказать?

Я начинала злиться, и лекарь осторожно сделал шаг от меня, склонив голову. Было такое чувство, что ему тяжело стоять.

– Прошу, не гневайтесь.

– Я спокойна, – сказала я, нахмурившись, заглянула под одеяло и под вскрик горничной соскочила с кровати.

Зеркало было большим, во весь рост. На мне была рубашка – красивая, с кружевами и вышитая тонкой золотой нитью. Волосы мои были на месте – уже хорошо. Всё такие же, как до похищения: густые, шелковые, золотые.

На этом всё…

Лицо – в страшных шрамах, руки тоже. Я дотронулась до живота, понимая, что даже через ткань рубашки чувствую грубые шишки и рытвины от ожогов.

Только мои глаза – когда-то голубые – стали тёмно-синими, яркими, даже ядовито яркими, напоминая мне цветом сердце зверя.

Да, красотка…

Потом меня словно ударило понимание, что такой меня увидит Иган…

Разве ему нужна такая жена?

Я усмехнулась своему отражению… А что?

Зверь что-то говорил о проверке чувств, только я её почти не слушала. Она видела мою жизнь так же, как я – её. В те мгновения между нами не могло оставаться тайн. Мы видели не только жизни друг друга, но и все желания, мысли, все чувства – открытые, как оголённые провода. Но такова плата за доверие.

Да, кому скажи, что зверь из другого мира знает меня лучше, чем я сама, – не поверят.

Я усмехнулась.

Началась моя дворцовая жизнь.

Сначала меня обследовали – много, долго, нудно. Я старалась не злиться, потому что стоило мне показать норов, так все учёные умы разбегались, как тараканы. Оказывается, отвыкли местные драконы от проявления высших. Мало их осталось: императорская семья да пару родов, среди которых и были Бахюсты.

После того как меня обследовали со всех сторон, было разрешено посещать парк – он был тут прекрасен – и дозволено присутствовать на балах. Вот бы век туда не ходить. Но императорское повеление…

Аудиенции пока у меня не было, но издалека я и императора, и его двух сыновей видела.

Что мне нравилось – я могла подслушивать всех и везде. Я знала, что после лекарей за меня возьмутся имперские тайные и явные службы.

Знали бы они, как я устала и как хотела домой.

Я просила передать домашним, что со мной всё в порядке, но Ана уверила меня, что они и так знают.

О победе над тварями разлома говорит весь мир. Везде, где оставались разломы, они закрылись. Но кто победитель, не сообщали – только то, что я оказала помощь.

Я знала, что за закрытие разломов хотят посмертно наградить младшего сынка императора и теперь думают, как на меня надавить, чтобы я согласилась. Всё же высшая…

Ещё одной неприятной новостью было то, что мне вернули все земли рода!

Ко мне в покои не заходили сутки – ждали, пока я успокоюсь. Когда злится высшая, всем плохо.

Зачем мне земли? Я хочу домой – в свой построенный таким трудом мирок, к Кляпе и майбороку, который, наверное, уже там с ума сошёл.

Радовало то, что я вернула лопату домой и, надеюсь, Агнеш поняла, что я жива, здорова и со мной всё хорошо.

Если эти столичные паразиты не отпустят меня на её родину, я разворошу это осиное гнездо.

Я мечтала, когда уже пройдёт эта аудиенция и мне скажут в лицо, чего от меня хотят. Я и так знала, но хотелось бы документы, заверенные печатями.

Ещё один бал…

Ана надела мне на шею ожерелье – подарок императора. У меня за это время собралась хорошая коллекция в небольшой шкатулке. Не дело это, когда высшая без украшений… Дарят.

Высшее общество меня не приняло – каламбур, высшее общество не приняло высшую.

Плевать на них.

Мужчины, конечно, скрывая отвращение, кружат, как коршуны. Их интересуют дети и земли. Только меня никто из них не интересует.

А тот, кого я хочу видеть, не приезжает. Может, узнал, что я теперь урод?

Мельком видела его отца, герцога Хиара, поняла, что внешностью Иган пошёл в отца, только волосы чуть светлее.

– Вот вам записка, – Ана передала мне клочок бумаги.

Там аккуратным почерком было написано: «Встреча в парке возле розовых кустов».

Я скривилась. Сколько уже таких бумажек мне передавали.

– Выкини, – приказала служанке.

Да, я стала жёстче, злее. А если меня не отпустят – буду ещё и в гневе.

Я проследила, как Ана уносит записку, а сама отпустила от себя золотистую магию с вкраплениями синих блёсток. Хочу проверить, кто там меня ждёт возле розовых кустов.

– Вы неправильно собираете букет, риа Асса… – не то.

– Уберите от меня это насекомое! – тоже не то…

– Ты понял, что делать? – томный женский голосок.

– Это мерзко, сестрица, ты её видела? Боюсь, я буду блевать, если её поцелую… – вот это уже похоже на тех, кто мне нужен.

Я усилила поток на звуковые сигналы и замерла.

– Главное, чтобы вас увидело как можно больше драконов.

– Зачем тебе это? – ещё один женский голос.

– Иган в столице…

Моё сердце пропустило удар. Я добрела до кресла и села, чтобы унять дрожь в ногах.

– И что? Зачем тебе выжженец? Ты же его бросила?

– Он теперь не выжженец, – торжественно сказал первый голос, – и я хочу его вернуть.

– Но, Сильвия, зачем он тебе? Ты сама говорила, что он слабак, что в постели тебя не удовлетворял, – теперь мужской голос.

– Ах, кузен, не отдавать же его теперь этой выскочке, – голос Сильвии стал злым. – Можешь представить, что, когда я предложила ему вспомнить нашу любовь, он меня отверг.

Мужской голос рассмеялся, потом спросил:

– И, конечно, тебе это не понравилось. Но откуда ты узнала, что Иган приехал к этой уродине?

– По секрету выпытала у Торка, его сослуживца, что у Игана была любовь с этой нищенкой. Ни за что не отдам ей своего генеральчика. Он только мой!

– Сильвия, может, не нужно? – спросила подружка. – Всё же она высшая и героиня…

– Да какая героиня? – фыркнула Сильвия. – Говорят, что закрыл разломы и убил главного зверя наш принц Михаэль. Ах, какой был красивый мальчик! Жаль, я раньше не обращала на него внимания. Слишком он любил книги.

На пару минут возникла тишина, потом Сильвия продолжила:

– Значит, не забудь: даришь ей цветы и целуешь её в губы. Я постараюсь привести сюда Игана. Странно, что его не пускают во дворец, но у меня есть свои пути, – девушка хихикнула. – Пусть увидит, что его нищая страшилища ему не верна.

– Хорошо, – голос мужчины был полон сомнений, но противиться своей родственнице он не стал.

– Ана, мы идём в парк, – я промчалась мимо горничной, которой не оставалось ничего больше, как бежать за мной следом.

Через минут десять я вышла в многолюдное место и пошла степенно, делая вид, что гуляю.

В голове билась только одна мысль: «Иган… Иган тут, во дворце, он приехал…»

Хотелось радостно кружиться и смеяться, внутри пузырьками распирало счастье.

Вот и розовые кусты. Молодой мужчина с тонкими усиками.

Я сначала хотела послать его куда подальше, но боялась, что так Сильвия не приведёт Игана.

Дворец огромен, я сойду с ума, пока буду проверять все разговоры. А выходить в столицу мне запрещено…

Я подошла к мужчине и присела в поклоне. Да, научилась, куда деваться. Высший свет – это постоянные поклоны, будто наклеенные улыбки, и вечное притворство.

– Это вы прислали мне записку? – спросила я мужчину, а сама выискивала глазами, откуда Сильвия может привести Игана.

Мужчина замялся, букет роз в его руках уже превратился в веник.

– Это мне?

– Да-а, – проблеял он вяло.

– Как мне вас называть, и о чём вы хотели поговорить?

Я забрала букет у мужчины и взяла его под ручку.

Бедная Ана не знала, куда глаза девать, так была удивлена моим поведением, и пристроилась позади нас.

– Я Арист, давний ваш поклонник, и мне радостно, что вы приняли моё приглашение на прогулку, – отрапортовал мужчина, облегчённо выдохнув.

– А я-то, как рада, – я улыбнулась Аристу, показывая зубки.

Тому поплохело. Да, зубки у меня особенные, всё забываю. Вместе с цветом глаз, вкраплениями синей магии мне достались ещё и вот это – острые хищные зубы. Стараюсь не улыбаться.

Я тут же довела мужчину до скамьи и села рядом. Он пытался от меня отсесть, но я не собиралась так просто сдаваться. Если Сильвия поймёт, что кузен не справляется, она может не привести ко мне Игана.

Вон уже ходят рядом надсмотрщики, мне не позволяют лишних встреч. А я схитрю…

Я довольно улыбнулась, вводя бедного Ариста в полуобморочное состояние. Опять забыла про зубки.

Мужчина что-то блеял о своей неземной любви ко мне, я кивала и старалась сесть к нему всё ближе и ближе.

Ну где эта Сильвия?

Они появились, когда Арист пытался заглянуть мне за корсаж – осмелел.

Я делала вид, что не заметила Игана. Вцепившись в его руку, что-то щебетала довольно красивая девушка.

Сердце кольнуло болью.

Я не могу с ней конкурировать.

А если Иган выбрал её? Если я просто зря сейчас выставляю себя на посмешище?

Ну уж нет! Не собираюсь прятаться и страдать. Если я ему не нужна, пусть сразу скажет мне об этом. Наша связь ещё существует, золотая нить всё ещё связывает нас…

Пока я украдкой, делая вид, что смотрю на цветок, рассматривала Игана, Арист, видимо, получил сигнал начинать действовать.

Он схватил меня за руку и попытался поцеловать.

Фу! Какая мерзость!

Его губы шмякнули меня по щеке, оставляя слюнявый след.

– Я отдам вам своё сердце, – создавая вид пылкого влюблённого, сказал он, пытаясь привлечь меня к своей груди.

Я оскалилась. Хватит комедии.

– Сердце? Х-м-м… драконье сердце я ещё не пробовала, – я щёлкнула челюстью.

Арист вздрогнул, а потом вдруг подскочил и просто сбежал, да так, что сверкала подошва в начищенных сапогах.

Иган увидел меня. Застыл.

Я тоже впилась в него взглядом, желая рассмотреть всего и сразу.

Он осунулся, похудел, но всё такой же ледышка.

Сердце уже давно барабанило, как бешеное, об рёбра, пытаясь выбраться наружу, невыплаканные слёзы застыли комком в горле.

Я была так рада его видеть…

Секундная заминка, вежливый, ничего не значащий кивок – и генерал проходит мимо меня, слушая щебетавшую что-то ему Сильвию.

У той торжествующий взгляд и довольная улыбка. Мне кажется, она даже облизывается, как кошка.

Я стояла, как дура, смотрела в спину Игана.

Радость внутри меня таяла, таяла, уступая место ярости.

Решил меня бросить?!

Так пусть будет мужчиной и скажет мне это в лицо!

Не нравится лицо – пусть закроет свои бесстыжие глаза, которые я сейчас выцарапаю!

Гуляющие парочки спешно разбегались в разные стороны. Я сама не заметила, что вокруг меня бушует в ярости Золотинка, только я её сдерживаю, потому что боюсь навредить драконам.

– Риа Митроу, нам лучше вернуться в вашу комнату? – Ана осторожно подошла ко мне, согнувшись в поклоне.

– Не сейчас! – рыкнула я.

Краем глаза заметила, что наблюдатели уже спешат ко мне со всех сторон парка. Достали!

Я просто пошла следом за Иганом и, когда догнала, тронула его за плечо. Дракон замер, остановившись, но не спешил поворачиваться ко мне лицом.

Зато Сильвия повернулась, надменно смерив меня взглядом, сказала:

– Что вы себе позволяете?! Вы мешаете нашей прогулке!

– Осторожнее, Сильвия, – Иган наконец-то тоже повернулся, и его взгляд пронзил меня промозглым холодом, – ты же не хочешь впасть в немилость будущей императрицы.

– Что? – удивилась Сильвия. – Иган, ты бредишь?

Хорошо, что Сильвия задала этот вопрос, а то я сама была не в силах слово вымолвить. Целый месяц меня тут мучают, ещё месяц я провалялась в беспамятстве. Я так ждала встречи – и вот тебе! Что?!

Я ещё раз прокрутила слова Игана и попыталась понять, что он говорит. Какая в бездну императрица?!

– Ты разве не знала? Скоро объявят, что Алидари Митроу, ах, простите, маркиза Алидари Митроу, урождённая Золотая, невеста наследного принца Старбора и будущая императрица.

Взгляд Игана впервые показал эмоции – холодную ярость, которая тут же скрылась за его ледяным высокомерием.

– Это ложь! – возмутилась Сильвия. – Как императрицей может быть она?!

– О, из маркизы Алидари Митроу выйдет прекрасная императрица: сильная, добрая, милосердная, а главное – честная! Так, риа Митроу?

Да он же ревнует?!

Я была так ошарашена его напором, что моя ярость тут же улеглась. Золотинка лениво зевнула и сказала: разбираться самой, звать только, когда совсем уже будет плохо.

Я выдохнула, собираясь с мыслями, потому что Иган уже хотел уводить возмущавшуюся несправедливостью этого мира Сильвию. Она как-то быстро забыла, что собиралась очаровать Игана и вернуть его себе. Незамутнённый эгоизм и непонимание, что весь мир не вертится вокруг неё.

– Риа Митроу, прошу проследовать в вашу комнату, – к нам добрались имперские шпионы.

– Конечно, – кивнула я, – но сначала поговорю со своим женихом.

– Риа Митроу, вы не можете с ним говорить, – шпионов становилось всё больше и больше.

Иган передумал уходить с гордо поднятой головой и, нахмурившись, смотрел на шпионов и на меня.

– Алидари, скажи мне, что… что твоё желание стать императрицей – это ложь? – попросил он спокойным, не пропитанным горечью и яростью голосом.

– Ты болван! – рявкнула я ему. – Я это поняла сразу, с первой нашей встречи, и сейчас больше удостоверяюсь в этом! Ты болван, риан Ашта, но мой болван, и если тебя не волнует, что я теперь не так красива, как прежде, то требую объятий, поцелуев и всего того, что жаждет после долгой разлуки невеста!

Иган сделал ко мне шаг, потом второй.

– Золотинка, – выдохнул он. Взгляд его зелёных глаз ласкал меня сразу всю, и мне стало так хорошо. – Я болван, согласен, но разве не мечта всех незамужних девушек стать принцессой?

– Может, это и мечта всех незамужних девушек, но я давно помолвлена и к этим девушкам не отношусь.

Я таяла от взгляда Игана, и даже визг Сильвии, которая требовала прекратить выставлять её дурой, для меня был как музыка.

– Риа Митроу, вам следует пройти в свою комнату.

– Что ей следует, так это пройти в мои объятия, – Иган наконец-то дошёл до меня и прижал к себе. – Я не хотел верить, что ты согласилась стать будущей императрицей, это так на тебя не похоже, но мой отец был убедителен…

Мой генерал – ревнивец…

Я так мечтала о его запахе, о его руках, о его голосе, что просто отключилась на несколько секунд, а когда пришла в себя, нас окружали уже десять наблюдателей, а один из них требовал идти на аудиенцию к императору. О как: то морозили меня месяц, а то император… Вот пусть теперь тоже ждёт.

– Ты моя, Алидари? – спросил Иган серьёзно, разглядывая моё лицо.

– Твоя, – прошептала в ответ.

Ашта медленно наклонился и поцеловал меня в губы – сначала нежно, чуть касаясь, потом усилил напор, уводя меня в блаженство.

А потом был хлопок. Мне показалось, я услышала смех – квохтанье зверя, но, тряхнув головой, посчитала это галлюцинациями.

Шпионов разметало на пару метров от нас, они со стонами поднимались, окружая себя магическими щитами.

А на наших с Иганом запястьях появились красивые татуировки-браслеты, так похожие на метки истинности.

Мы переглянулись – теперь уже мужем и женой – а потом опять целовались, жарко и страстно.

Сильвия, прикрытая широкой спиной Игана, за которой она отчаянно голосила и проклинала ледяного, уцелела, но стоило ей увидеть меня – я думала, её паралич разобьёт: сколько ярости и злости было в её взгляде.

– Этого не может быть! Ты урод! Ты не достойна быть императрицей!

– Я полностью с тобой согласна! – кивнула я девушке. – Дарю тебе принца, попробуй завоевать.

Сильвия задыхалась от зависти.

Мы с Иганом просто пошли по тропинкам парка, не обращая внимания на кружащую вокруг нас боевую магию.

Пока мы гуляли, Иган успел рассказать мне всё, что случилось за это время в работном доме. Они бились долго, Иган даже не знал, что Сибилла уже унесла меня порталом. И когда вдруг открылись разломы прямо в гуще боя и все твари волной ушли в свой мир, они ещё долго не верили тому, что увидели.

А потом уже крики в доме и рассказы Зари, что произошло. Сибилла умерла, но последнюю волю Бахюста выполнила: отправила меня к нему, в подземный дворец его предка, где множество столетий томилась в плену мать. Богиня своего мира или, попросту, зверь.

– Ты же понимаешь, Золотинка, что нам нужно дождаться аудиенции у императора. Нельзя настраивать против себя власть.

– Хорошо, – покладисто сказала я, – но только с тобой. Ты теперь мой муж, даже богиня подтвердила наши узы, – я указала на браслеты, только сейчас замечая, что с кожи ушли шрамы.

– Я согласен, – Иган поцеловал меня в щёку и кивнул одному из магов, которые бродили рядом, потом ушёл ему что-то втолковывать.

Пока он вернулся, я успела удостовериться, что кожа и на лице у меня теперь гладкая. И стал понятен и хлопок магии, и последние слова зверя, и злобность Сильвии, которая не могла понять, как я за секунду стала опять собой.

На мой вопрос, замечает ли Иган, что у меня на коже нет шрамов, он улыбнулся. Люблю, когда он улыбается…

– Золотинка, я вижу тебя сердцем, ты всегда прекрасна, – льстец…

Наши запросы удовлетворили, и оставшийся месяц мы жили во дворце с Иганом вместе. Ну как вместе – в одних апартаментах и в разных комнатах. Вредный ледяной хотел первую брачную ночь в нашем доме…

Аудиенция прошла штатно. Император – мужчина в годах, но ещё крепкий – долго меня рассматривал, потом задавал те же вопросы, что задавали мне до этого. Его интересовал сын. И было видно, что ему больно слышать о его последних часах жизни.

Если меня нашли на руинах вылезшего из-под земли дворца Ахюстов, то тела заговорщиков так и не нашли. Скорее всего, погибли все четверо, туда им дорога. Страдать, что мои действия стали причиной их смерти, я не собиралась.

Потом у нас было соглашение с императором. Принца признавали героем, а меня – его помощницей. Меня наградили большой суммой золота, ещё плюс в мою сокровищницу.

– Было бы прекрасно, если бы первая Золотая вошла в наш род, – сказал император напоследок, – но кто мы такие, чтобы идти против воли Пресветлой. Но если на то будет воля богини, наши дети будут помолвлены. Неважно, будут ли это внуки или правнуки.

Император не хотел выпускать из своих загребущих лапок мою силу.

Договор о неразглашении подписали, и документы на земли мне всё-таки всучили. Ну ладно… будет, чем детям заняться…

Домой я ехала с замиранием сердца. Сначала на цаге несколько дней. Поездка вызвала у меня дежавю, только моего майборока не хватало и пирогов Агнеш. Вроде бы недавно это было, а, кажется – прошли годы.

Иган звал сначала познакомиться с его сестрой, но я настояла, что сначала домой, дождёмся родов Агнеш, а потом уже со спокойной душой поедем в поездку по своим землям и знакомиться с роднёй.

– Нас встретят? – спросила я Игана.

С тонкой магией звофонов у меня пока проблемы. Вот что-нибудь разворотить – пожалуйста, а как что-то тонкое сотворить, так никакой магии, риа Алидари. Уже два звофона у меня сгорели в синем пламени…