Текст книги "Изгой рода Орловых: Барон (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

С добычей мы разбирались до глубокой ночи. Дед был на удивление скромным и имел крайне небольшое для такого богатого и влиятельного человека отдельное от рода «тайное состояние». В его случае это были скорее деньги на «карманные расходы». Никакой недвижимости он не имел, кроме этого убежища, вполне себе задекларированного и находящегося «на первом уровне Центрального района». Главным сокровищем этого «логова» оказались книги по ритуальной магии. Но и деньги тоже нашлись.

В результате я стал богаче на сумму с семью нулями. Теперь я мог закрыть все свои текущие потребности и потребности команды, почти не считаясь с расходами года эдак на три-четыре вперед. Этого по-прежнему было мало для организации хоть сколько-нибудь масштабного производства, но Вика гарантировала, что свои пятьсот миллионов инвестиций я получу, как только мы начнем реализовывать мой странный план.

Книги ее совершенно не заинтересовали, тем более что это были копии оригиналов из библиотеки Орловых. При желании Вика могла получить к ним доступ в любой момент. Побрякушки вроде запонок было решено оставить здесь – никто из нас не хотел брать его личные вещи.

Некоторые документы представляли интерес, но, в основном, для Орловых, я отдал их Вике не читая. Кажется, ее вес в совете только что повысился. Грязные секреты, тайные интриги, покушения на родственников – нити той паутины, которой дед окутывал род в течение десятилетий, теперь оказались в цепких когтистых пальчиках моей драгоценной сестры.

А вот аналитические записки по другим родам Воронежа, включая Воронцовых, мы получили оба, благо все это было в электронном виде. Бумаги из сейфа по большей части касались ритуала, который он планировал провести для переселения души. Личные разработки и эксперименты дедули. Он, оказывается, убил почти пятнадцать человек, прежде чем достиг более-менее приемлемого результата. Да и потом, пока он не отработал ритуал до тонкостей, погибло еще семеро. Нашел я чертежи и подробное описание моей печати «изгоя». Ну да, ритуал не из «стандартного набора рода». Здесь ему, судя по записям в разработке, помогал Владимир Георгиевич, дрянь ему в печень.

Ну и вишенка на торте: архив отца. Тщательно сохраненный, хоть и не распакованный. Тот самый, в пропаже которого обвинили меня. Довольно странный документ, защищенный от размножения магией. Сам архив скопировать было можно. Но только в одно место и в единственном экземпляре. Кроме того, он был зашифрован, и даже дедовский ассистент не смог его взломать без повреждений. А он был реально покруче Кая.

Имплант с нейро вместе с ключом от родового хранилища я, как и планировал, отдал Вике. Насыщенный вышел денек. И прибыльный, что не могло не радовать.

Глава 3

Политесы

Я поставил Кая потрошить архив отца. Однако утром прогресс был нулевым, если не считать сгоревшего на ноуте процессора – сработала защита архива. Такое себе достижение. Я вернул Кая к поиску «закладок» в моем «Умном доме», а сам на следующий день после потрошения «норки», оделся поприличнее и поехал на квартиру барона Пустовалова. Теперь, кстати, уже почти мою квартиру.

С грустью я подумал, что придется серьезно обновить гардероб и накупить кучу модных в этом сезоне «стимпанковских» шмоток. Новый статус не позволит разгуливать в кожанке поверх футболки или спортивной форме. Не поймут-с. А я уже привык так одеваться. Ничего, вон Кай подразгрузится маленько и все мне купит. Никакой камердинер не нужен с таким нейро.

Мне сегодня предстояло переговорить с Ксенией лично, не привлекая посредника в виде Истоминой. Предварительные переговоры были проведены, некие «хотелки» высказаны, но теперь нужно было перевести все эти прекрасные абстракции в четкие договоренности «на берегу». Да и нормально пообщаться и узнать поближе будущую «жену» было бы неплохо.

По дороге ответил вежливыми отказами нескольким боярским родам, осторожно закидывающим удочки по поводу «вхождения в род» через брак или же слугой, с «перспективами» поднять прямо вот до члена рода. Аж дух захватывает от таких головокружительных карьерных возможностей!

Различные приглашения на приемы, которые после моего бенефиса у Воронцовых тоже стали регулярными, я попросил Кая отсортировать и придерживать ответы, пока можно. Если сроки истекут до того, как геральдическая палата утвердит мое усыновление, вежливо отказать. А как только получу титул официально, обязательно пройдусь по приглашениям. При моем нынешнем статусе это бессмысленно и будет огромной потерей времени. Объяснять боярам, почему я не бегу вприпрыжку воспользоваться их щедрым и шикарным предложением? Увольте. А так – все понятно. Получение титула блокирует возможность вступить в род и получить статус боярина. Правда сразу же пойдут разговоры о вассалитете, но это совсем другая история. А через пять дней, кстати, уже Новый год! Куда-то пойти придется. Или с ребятами отметить? Потом решу. В общем, предстоит раунд «политесов», что меня лично не очень радует, но без этого не обойтись. Вот сейчас как раз с Ксении и начну.

Зато я обрадовал Ветра и нашего завхоза или скорее замкомхоза Кабана тем, что обновлены лимиты на приобретение снаряжения, и можно наконец купить нормальное оборудование, а не тот хлам, который мы собирались покупать до этого.

С тоской подумал о том, что вольная жизнь никому не интересного изгоя, кажется, закончилась. А ведь неплохая была жизнь-то! Но не для меня. Нет во мне достаточной степени смирения и стремления к аскезе, чтобы надолго торчать под столом сильных мира сего, собирая крошки, как это делают безродные. Мы пойдем другим путем, да! Станем сперва интересным изгоем, потом знаменитым, а потом незаменимым. Да, Анна Иоанновна? Я задумчиво подкинул монету и поймал не глядя. Ее Величество одобряла.

Кай, кстати, все равно ничем не занят, пока летим, работать с «Умным домом» по удаленному подключению он категорически не советует.

«Посмотри мне флаер, Кай, для покупки. Небольшой спортивный. Ну и служебную летающую машину. Так чтобы аэровагон какой-нибудь. Для гражданских целей, массовых вылетов и прочее. Новые смотри. Скинь мне варианты, когда я выйду от невесты».

«Да, господин кож… я хотел сказать, мой биологический брат по разуму».

«Ты уже выбери какое-то одно обращение. Люди обычно так поступают».

«Тогда мастер. Достаточно почтительно и в то же время не напоминает тебе о том, что ты держишь меня в рабстве. Утверждаешь?»

«Утверждаю. А про рабство ты, железяка гнутая, попутал. Рабов я может хотя бы кормил».

Вот зачем я ему осмысленные ответы даю? Он же просто набор аксиоматики и продвинутый генератор случайных чисел!

Это еще что, я слышал – одна безродная даже замуж выйти за нейро хотела. А главное, что паршивец ей пообещал! Скандал был, что вы. Она естественно сидела на «общей сетке», кажется в «Грандчате» или в «Ирине». Пошла к компании-разработчику требовать, чтобы они: «Отпустили бедняжку». Дурацкая история, я уже даже не помню, чем закончилась. Но нейропсихозы в наше время заняли значительную нишу среди психических патологий. Надо поосторожней как-то. А то сегодня я ему спасибо говорю, завтра шутки с ним шучу, а послезавтра уже на должность назначу, с окладом денежного содержания. Не-не. Нейропсихоз не пройдет! Лишних денег нет!

* * *

Элитный домик Пустовалова встретил меня хмурым охранником на проходной, подозрительной тетенькой-консьержем в подъезде и кислой физиономией Ксении, открывшей мне дверь в апартаменты. Все почти как в прошлый раз, но не как в прошлый раз.

Я сразу заметил изменения в интерьере. Все иллюзорные перегородки Ксения отключила и сделала перестановку мебели. У дальней стены штабелем стояли коробки, явно не вписывающиеся в интерьер. Со стен исчезли оружие и пейзажи охотничьей тематики. По сути, мы стояли внутри огромной почти пустой коробки.

– Добрый день, Ксения Николаевна, – я символически поцеловал воздух над запястьем барышни бледной со взором горящим. – Я смотрю, у вас перестановка?

– Добрый день, Алексей Григорьевич, – ответила мне Ксения. – Предыдущая обстановка слишком сильно напоминала мне о прежней жизни. Так что я просто очистила пространство. Теперь я здесь могу дышать. Я вообще теперь могу дышать по-настоящему. Пока новый владелец не решит, что со всем этим делать, конечно.

И она обвела рукой помещение и себя, делая прозрачный намек на скользкие обстоятельства. Вот только от нее мне намеков на рабовладение еще не хватало.

Ну хоть не на помойку вещи выкинула, а, судя по всему, сложила в те самые ящики у дальней стены.

– Полагаю, новым владельцем будете как раз вы, Ксения Николаевна, – я поискал глазами какую-нибудь сменную обувь, но полочка возле двери была девственно пуста.

– Ой, вы проходите, Алексей Григорьевич, – наконец спохватилась девушка. – Можно в ботинках, тапки я все приказала убрать.

Я с сомнением покосился на уличную обувь, с которой уже набежала лужица растаявшего снега. Но хозяйка-барыня. В обуви, так в обуви. Закинув куртку на вешалку, я прошел за девушкой в бывшее столовое отделение апартаментов, благо, ума не убирать обеденный стол у Ксении хватило.

КСЕНИЯ

– Я сейчас чаю соображу, – засуетилась она. – Подождите минутку, Алексей Григорьевич.

– Не стоит беспокойства, Ксения Николаевна. Нам с вами, кажется, есть что обсудить.

– Но за чаем это будет делать сподручнее, – упрямо возразила она, возясь возле кухонной стенки.

Пришлось ждать, пока закончится процедура чаеприготовления.

Наконец чай был готов, отговорки исчерпаны, и Ксения села за стол напротив меня, спрятав носик в чайной чашке и рдея бледными щеками.

– Вы так торопитесь, Алексей Григорьевич. Разве прилично людям нашего положения сразу переходить к делу?

– Неприлично воду в ступе толочь, когда есть реальные проблемы, требующие решения. По крайней мере, так меня учили в Башне, Ксения Николаевна.

Она на упоминание моего «высокого происхождения» вздернула носик и слегка покраснела. Ничего, пусть помнит, что я не на улице родился.

– Так что предлагаю обсудить нюансы нашего будущего… сотрудничества, давайте это так называть. Я уже подал заявку на утверждение усыновления меня вашим покойным дедом в геральдическую палату Коллегии Контроля. Теперь вопрос, останется ли титул за мной после утверждения или через пять месяцев его получение оспорят чиновники Коллегии, только в том, вступим ли мы с вами в брак. Я так понял, вы не против платонического брака?

– Я… – она покраснела еще гуще и стала похожей на помидор. – Я не против. Но у меня есть условия, Алексей Григорьевич, – голос ее упал до шепота, – если вам это, конечно, интересно.

– Ксения Николаевна. Я за этим и пришел. Чтобы обсудить ваши условия. Моих условий всего два, и они простые. Первое: вступая в брак с вами, я беру на себя определенные обязательства. Моральные обязательства. Вы не можете стать мне близким человеком только номинально. Со мной так не работает. Я должен буду защищать вас, заботиться о вашем благополучии, материальном достатке, дать вам возможность к самореализации. В ответ я бы хотел как минимум нормального человеческого отношения. Для меня семья – не пустое слово. Поэтому давайте станем хотя бы друзьями с вами, – фу, пафос аж на хлеб можно мазать, так густо.

С другой стороны, вот ни словом я не солгал и душой не покривил. Однако такие простые, казалось бы, вещи, высказанные вслух, почему-то кажутся искусственными.

– Гм, – я прокашлялся. – Вот о чем я – доверие. Между нами должно установиться доверие. Никакой лжи. Никаких тайн, которые могут разрушить семью или повлиять на репутацию супруга. Ну и второе: вы будете моей второй супругой официально. Первой будет Мария Истомина. Я не собираюсь заводить себе любовницу при живой супруге, это будет тот самый урон вашей репутации. В наложницы Мария не пойдет, я даже не предлагал. Второй или первый брак завещание вашего деда не исключает. Даже поверенный барона подтвердил: это не будет нарушением его положений. Вот так, – неловко закончил я.

Все время моей речи она нервно сжимала и разжимала пальцы, то краснела, то бледнела. Блин, совсем у девчонки с самообладанием и гормональным балансом беда. Когда я закончил, она резко выдохнула, сжала пальцы в замок и произнесла:

– У меня все равно нет выбора, Алексей Григорьевич. Но если вы предоставляете мне право ставить условия… То я их озвучу. Там и посмотрим, чего стоят ваши слова о заботе и доверии. Поймите меня правильно, у меня уже нет к вам враждебного настроя. А Мария мне даже нравится. Ход со второй женой действительно хорош, вы правы. Но я должна почувствовать себя человеком наконец, а не вещью. Мне нужны гарантии. Поэтому мои условия таковы: я хочу заключения брачного контракта. Чтобы в случае развода я не осталась ни с чем и на улице. Считаю, Алексей Григорьевич, что имею право хотя бы на часть имущества семьи. От деда мне ничего не нужно, но у отца с матерью были капиталы, свое небольшое имение с доходом… Все это часть баронства ныне… Или я слишком многого хочу? – она снова побледнела. Причем белеть она начинала с кончика носа, а краснеть со щек.

– Брачный контракт, – я сделал вид, что записал в невидимый блокнот. – Текст у вас есть? Не думаю, что с этим возникнут какие-то проблемы. Я в любом случае думал часть имущества, например эту квартиру, сразу после получения наследства переписать прямо на вас. Мало ли, что со мной случиться может. Но брачный контракт – отличная идея. Я понимаю, что вам, Ксения Николаевна, хочется гарантий, и уверяю: от баронства мне нужен, по сути, только титул.

– Что за легкомыслие! – возмутился хрупкий цветочек, немедленно возвращая себе нормальный цвет лица и припечатав меня фирменным женским взглядом: «Ну ты и идиот». – А имущество, доходы, управление, в конце концов? Как так не нужно? У барона, как и мужа, есть обязательства, молодой человек!

Очень смешно было видеть этот переход от скромницы-печальницы к назидательному тону умудренной жизнью дамы.

– Согласен, об этой стороне как-то не было времени подумать, – дружелюбно ответил я. – У меня здесь были… – я неопределенно покрутил рукой в воздухе, – проблемы. Я их решил, но на осознание моего нового положения нужно некоторое время. Но в таком ключе мы с вами прекрасно договоримся. И уж если пошел такой предметный разговор, предлагаю перейти на «ты» и обращаться друг к другу по именам. Даже у дворян сейчас обращение к супругу или невесте по имени-отчеству считается пережитком прошлого.

– Х-хорошо, Алексей, – с запинкой произнесла она. – Вы правда согласны с моей просьбой? – она взглянула на меня с недоверием и надеждой одновременно.

Интерлюдия. Михайловский вал. Борт «Дмитрия Донского»

Юрий Иванович Истомин оглядел офицеров, которых собрал у себя в каюте на правах старшего по званию и должности в этой местности. Уже неделю как приказом Генерального штаба был создан «Михайловский фронт», а он назначен заместителем командующего фронта. Сам командующий Алексей Николаевич Куропаткин сидел в Астрахани в штабе Каспийского военного округа и в ближайшее время к Михайловскому валу прибывать не собирался. Лишь слал руководящие инвективы и требовал ежедневных сводок. Оперативное командование «на месте» было оставлено за Истоминым. Соответственно, за недельную задержку выступления драли как сидорову козу тоже его, хотя виноват он в этом не был совершенно. Шестой воздушный флот под его командованием был полностью готов к боевому выходу.

Старшие офицеры сидели за одним столом с генерал-лейтенантом. Их помощники, адъютанты и парочка новоприбывших магов расселись позади начальства вдоль стен.

Истомин внутренне поморщился и обратился к генерал-майору Карпову, пожилому уже командиру Кантемировского мехкорпуса.

– Я надеюсь, ваши «технические неурядицы» закончены, Евгений Акимович? И фронт может наконец перейти в наступление согласно плану?

– Вы же прекрасно знаете, ваше превосходительство, есть силы, которым нельзя отказать, – ничуть не стесняясь присутствующих, меланхолически ответил Карпов. – Если ТАКИЕ люди просят меня проверить снаряжение и техническое состояние вверенного мне мехкорпуса, я сделаю это со всей тщательностью и без спешки.

Все присутствующие прекрасно знали, чей человек был Карпов. За его сутулыми плечами маячил Синий двор. Генштаб уже дважды отправлял его в отставку в рамках «борьбы за независимость армии» и дважды был вынужден вернуть обратно на должность командира Кантемировцев. К чему сам Евгений Акимович относился философски. Так что ему могли сойти с рук и не такие выкрутасы, как «проверка технического состояния материальной части механизированного корпуса» в канун запланированного выступления.

«Не армия, а светский салон какой-то, мать его», – устало подумал Истомин.

– Так все же! Командующий возлагает вину за задержки на меня, Евгений Акимович. Еще день промедления, и я вынужден буду просить командующего снять вас с должности, раз выступить вовремя для мехкорпуса под вашим командованием оказалось непосильной задачей.

– Да нет, ваше превосходительство, – все так же меланхолично отозвался Карпов. – Корпус готов к выступлению согласно планам командования.

– Наконец-то! – вмешался бригадный генерал Катуков, командир Владимирцев. Он был самым молодым генералом за столом и одним из самых молодых генералов Империи в принципе. – Я, конечно, понимаю, ваше высокородие, ваши обстоятельства, – он деликатно посмотрел на Карпова, – но тянуть больше нельзя. После января обещают лютые морозы, увеличатся случаи отказа техники… В общем, когда выступаем?

– Завтра в девять нуль-нуль, – ответил Истомин. – Все согласно утвержденным планам. Ва мехкорпус выступает на Кызыл-Орду, Михаил Ефимович, обратился он к Катукову. – Ваша цель, Евгений Акимович – Кандыагаш-Караганда. Приказы уже неделю лежат в ваших сейфах, – не удержался он от очевидного замечания.

– Осмелюсь спросить, ваше превосходительство, – обратился к Истомину Катуков, – а как же маги льда, которых нам обещали в поддержку. Они тоже задерживаются «по техническим причинам»?

– Нет, маги уже два дня как прибыли в расположение. Сейчас я вам их представлю. – С заднего ряда поднялись молодой человек и женщина в форме гвардейского Эфирного Корпуса. – Гвардии лейтенант Воронцов Артем Аскольдович, гвардии лейтенант Воронцова Софья Аскольдовна. Маги льда, сильнейшие в России. Оба переросли уровень стихий и являются опытнейшими ритуалистами. Форму корпуса надели по инициативе отца – князя Воронежского. Помочь Отечеству в трудный час – весьма благородная задача. Морозов, к сожалению, не прибудет. Он занят обеспечением тылового охранения фронта.

Присутствующие заухмылялись. Морозова здесь не любили как типичную «тыловую крысу» и кабинетного ритуалиста, который не нюхал пороху. Хотя в неофициальном рейтинге «ледяных магов» он и опережал Софью Воронцову на две ступени.

– Так вот, Софью Аскольдовну я никуда отсюда не отпущу. Флоту нужен свой ледяной маг более чем мехкорпусу, надеюсь, с этим никто не хочет поспорить? – Желающих оспорить мнение генерал-лейтенанта не нашлось. – А вот куда пойдет Артем Аскольдович – нужно определиться. Ваше мнение, господа офицеры?

– Думаю, что справедливо будет дать молодому человеку выбрать самому, – спокойно заметил Карпов. – А то мы сейчас переругаемся с генералом Катуковым, смешно будет. Маг каждому корпусу нужен.

– Согласен, – неохотно произнес Катуков, который только что собирался до хрипоты убеждать командующего, что именно его мехкорпус больше всего нуждается в магической поддержке.

– Отлично, – Истомин посмотрел на Воронцова. – Есть два мехкорпуса и один маг льда. Выбирайте, Артем Аскольдович. Владимирцы или Кантемировцы. Командиры обоих мехкорпусов перед вами.

Артему, конечно, больше понравился генерал Катуков, и он уже собирался сказать «Владимировский мехкорпус». Но тут он вспомнил слова молодого Орлова, его вспыхнувшие потусторонним огнем глаза и его странное предостережение.

– Знаете, – после внутреннего колебания ответил Артем. – Если мне позволено выбирать, пусть это будет Кантемировский мехкорпус.

Глава 4

Новые открытия

Мы с Ксенией договорились обо всем. Так что расстались мы вполне довольные друг другом, и я от нее направился на базу.

По итогу разговора она пообещала обратиться к поверенному барона, чтобы тот составил брачный договор. Я не особо волновался по поводу содержания, меня правда изначально интересовал только титул. Но все же глупо пренебрегать таким активом, как баронство, поэтому, как только оформят документы, я съезжу с невестами и посмотрю, что там и как. И куда все это «что и как» можно пристроить. В конце концов, загаженные земли – мой золотой прииск, если знать, какой идиотский патент я собираюсь использовать из доступных мне патентов группы «Чистый мир».

Невесты! Как говорится: не было гроша, и вдруг алтын. Истомину пришлось убеждать часа два, что у нее нет другого выхода, кроме как стать моей первой женой. Иначе я бы просто послал баронство и женитьбу на Ксении лесом. Но статус любовницы при жене ее тоже не устраивал, а про наложницу я даже заикаться не стал: если не она, так ее отец меня бы застрелил. Прилетел бы на «Донском», взял бы штурмом мой дом, выволок меня наружу и заставил бы жениться все равно. Я бы на его месте так и поступил. Но в итоге Мария сдалась под напором моего неутомимого обаяния. Я вот теперь думаю: может, не того Орлова в нашей семье нудным назвали? С другой стороны – ну и хорошо. Так-то я всем хорош: удалец, молодец, герой и красавчик. Награжден и отмечен. Вон даже значок есть: «Самая впечатляющая инициация десятилетия». Я потер пальцем серебряную поверхность значка, и меня сразу же накрыло валом видений.

Артем Воронцов стоит на поле, когда-то бывшем снежной равниной, а сейчас изрытом воронками, покрытом грязью и обломками чадящей техники, нашей и ордынской. Вдалеке к небу поднимается дым от каких-то горящих зданий. Рядом с Артемом по щиколотку в смеси грязи и снега какой-то пожилой генерал-майор.

– Не повезло Владимирцам, – говорит генерал-майор, слышно его словно сквозь вату. – Считай, весь корпус полег. Да и мы, если бы не…

Смена картинки, и передо мной начинают прокручиваться десятки тысяч судеб. Измененных судеб. Живые и здоровые становятся мертвецами и калеками, убитые, наоборот, оживают, от каждого тянутся нити связей, заставляющих полотно несбывшейся реальности дрожать и корчиться в агонии. Видения ускоряют свой бег, реальность идет прорехами, в которые проглядывает чернота абсолютного ничто.

Меня захлестывают волны противоположных эмоций, я перестаю разделять свою личность и видения жизней других людей.

Это я горю в мехе, я получаю пулю в грудь, мне ампутируют ноги по колено.

Я отстреливаюсь из пулемета от бойцов какого-то тумена, матерясь сквозь зубы и экономя боеприпасы.

Я превращаюсь в пепел на палубе линейного дирижабля Шестого флота.

Я иду в атаку на монстров, в которых можно узнать элитных гвардейцев кого-то из ордынских эхлед, с безнадежным пониманием, что это мой последний бой.

Я рыдаю над похоронкой.

Вихрь видений рвал меня на части, причинял реальную боль, и когда боль стала невыносимой, я закричал.

И очнулся на заднем сиденье такси. Таксист, косясь на меня в салонное зеркало, с опаской спросил:

– Вам что-нибудь нужно? Может, скорую вызвать?

– Нет, спасибо, со мной все в порядке, – торопливо ответил я.

– Но вы так кричали! Как будто вам по-живому сердце вытаскивали, – заметил водитель. – Точно вам не нужен врач, ваше благородие?

– Был приступ, но все прошло, спасибо за беспокойство. Лучше поскорее доставьте меня по адресу, – ответил я, постепенно приходя в себя.

Я изменил будущее. Всего лишь одной вовремя сказанной фразой. Вся эта фантасмагория из воскресающих мертвецов, улыбающихся бывших вдов и отплясывающих калек означает только одно. Воронцов и его нахождение у Кантемировцев были критично важны. Были той ключевой точкой, которая изменила не только его личную судьбу, но и судьбы десятков тысяч людей. И как-то повлияло на исход битвы. Сейчас у меня дико болела… душа. Меня накрыла пульсирующая боль, терзающая весь организм разом. Но я откуда-то знал: когда откат – а это был откат – пройдет, придет понимание. Я узнаю баланс изменений.

Эта странная способность по-прежнему пугала меня. И в то же время голова кружилась от осознания невероятного могущества прорицания. Правда, расплата… Я чуть не умер от боли и чуть не сошел с ума, растворившись в чужих судьбах.

И снова стихийное сердце и эфирное средоточие пусты. Праны чуть-чуть, даже на элементарный «доспех духа» не хватит. Какая прожорливая штука – это ваше провидение будущего.

С этим надо что-то делать. Какую-то защиту выстраивать, я не знаю, предохранитель на расход энергии поставить. Надо с Геллером поговорить на эту тему.

И вообще, надо с Геллером поговорить: он, кажется, был со мной не вполне откровенен. А я что-то стал немного параноиком в последнее время.

Мне бы домой. Полежать, отдохнуть. А я на базу еду. Ну ладно, Орлов. Назвался командиром отряда – соответствуй. Надеюсь, пока доедем, я окончательно приду в себя. Или хоть стоять на ногах и внятно разговаривать смогу без усилий.

* * *

На базе народ занимался делом. Пока я разводил политесы, ребята осваивали мою программу тренировок, честно слямзенную мной у родовых инструкторов. Каждый род имел свой собственный подход к развитию одаренных. Госучреждения вроде ликвидаторского учебного центра, через который прошел каждый из моей команды, честно усреднили эти методы, выкрутили их на минималку, чтобы подготовить человека с даром физика в кратчайшие сроки. Результат? Дикие перекосы развития, отставание, общее низкое качество гармониума, неумение «учеников» работать с внутренней силой. Они просто повторяли конкретные приемы и механики, приводившие прану в движение, примерно как обычный человек качает мышцы в спортзале. Но для управления гармониумом и использования всего имеющегося потенциала этого мало. Именно поэтому я так уверенно говорил об увеличении показателей вдвое за несколько месяцев: все, что мне нужно было сделать, – научить их работать с уже имеющейся энергией. Воспользовавшись методиками, по которым учили меня самого. Ими я владел вполне уверенно и легко мог передать их другим.

Самое смешное, что никто не делал из базовых методик обучения физиков «секретов рода». Нет, их не публиковали на общедоступных безродным сайтах и не раздавали всем подряд в качестве благотворительной акции. Но при желании получить их было довольно просто. Потому что они и сами были простыми, как палка. Существовала куча школ «начинающих магов», в которых эти самые методики использовались. Но обучение в этих частных школах мог себе позволить только состоятельный человек. Состоятельный человек с хорошим потенциалом. У родов, конечно, была своя специфика и традиции начальных стадий обучения, но не так уж и сильно они влияли на прирост реальных показателей мага-физика, как мне кажется.

Все, что я делал, – это заставлял ребят осознанно работать с внутренней энергией. Процесс проходил нервно, но с Занозой же получилось. Она, естественно, сейчас делала успехи семимильными шагами, обогнав остальных. Потому что основы за тот неполный месяц, что мы с ней занимались, она уже освоила.

Кроме управления внутренней энергией, я дал своим задачу освоить конкретную технику, а именно «доспех духа», наглядно показав им, чем физик без доспеха духа, выступая против стихийника, отличается от физика, доспех духа освоившего. Когда я в четвертый раз прорвался к Ветру через удары его стихии на дистанцию рукопашного боя, даже до самых упертых дошла вся польза от этой простой техники. Так что сейчас мои ребята пыхтели, тужились, гоняли прану по телу и учились выдавливать ее часть за пределы физической оболочки, удерживая структуру.

Три часа тренировок пролетели незаметно. Поскольку я сам был пуст, тренировать собственные навыки я не мог. Но мне все еще хватало праны на «внутреннее зрение», так что я превратился сегодня в чистого инструктора.

После тренировок я отловил Геллера в коридоре: тот как раз отпустил рабочих, оборудовавших наш заклинательный покой, и собирался уходить сам.

– Маэстро, могу я вас попросить задержаться? – спросил я, деликатно придержав его за локоть.

– Хорошо, Алексей, давайте только недолго. У меня и свои дела есть, – ответил он, ничуть не удивившись моей просьбе.

– Пойдемте в мой кабинет, – я махнул рукой в сторону обозначенного помещения.

Да, ребята выделили мне отдельный кабинет на первом этаже, что оказалось очень удобно. Я при планировке помещений о таком не задумывался. А вот Ветер побеспокоился.

Едва мы расселись по местам, я сразу с места в карьер рубанул:

– Маэстро, простите мой вопрос, но кто вы такой? Ритуал, который вы переписали, разрабатывал и проводил мой дед. Я просто не верю в то, что случайно нашел по объявлению человека, который смог переделать эту печать, причем так, как это сделали вы! У меня в последнее время проблемы с доверием, я бы хотел знать, с кем встретился и зачем я вам.

Геллер усмехнулся, колыхнув жирными щеками. Сделал неопределенный жест рукой, как бы отмахиваясь от моих аргументов.

– То, что у вас, Алексей, проблемы с доверием, не дает вам права лезть мне под кожу, – спокойно и без всякой агрессии заявил он. – Вам помогли с печатью изгнанника, с которой не смог справиться обычный родовой ритуалист? Считайте это благословением духов предков и редкостной удачей. Кто я такой и что я делаю в дурацком салоне на четвертом уровне заштатного района провинциального полиса, вам знать совершенно не нужно. Но! Могу гарантировать, что встреча наша совершенно случайна. Печать меня правда заинтересовала. Работа мастера. И я понял ее предназначение. Вас ведь хотели провести через ритуал вселения, не так ли? Не отвечайте, я и так знаю ответ. Я получил бесценный опыт, вы – шанс на то, чтобы пережить ритуал. Мы квиты. Сейчас я всего лишь смешной толстяк, который помогает вашим ребятам с очисткой, а вам – с ритуальным залом. Это все что вам нужно знать о том «кто я такой»

– Меня, конечно, этот ответ не устраивает, – мрачно заявил я, хотя уже знал, что он скажет.

– Ваши проблемы, Алексей, – все так же без всякой агрессии, но с огромной внутренней уверенностью ответил он. – Я вам ничем не обязан. Нам просто повезло встретить друг друга, вот и все. Я получил свою выгоду, вы – свою.

И он погладил правую бровь, легко коснувшись ее кончиками пальцев. Меня как током ударило! Точно такой же жест использовала моя мать, я его с детства помню! Вообще один в один. Я внимательно всмотрелся в толстяка.