Текст книги "Изгой рода Орловых: Барон (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Перед троном снова стояли трое.

Орхан – на коленях, со склонённой головой, в покрытом инеем доспехе, с лицом, лишённым всякого выражения.

Первый, склонивший голову перед Повелителем.

И Хранитель тайн, зябко кутающийся в меха. Глаза бегали, на лице застыла тонкая, нервная улыбка.

Они ждали – то ли приказов, то ли приговора. Но Повелитель пребывал в трансе или просто испытывал их терпение.

А затем, как всегда, пришёл Голос. Пришёл без звука – сразу в сознание.

– Мы проиграли этот поход.

Ни один из троих не осмелился возразить.

– Мы проиграли сражение, – повторил Повелитель. – И войну, которую я уже видел выигранной. Шаг на пути пришествия Бога, который так и не был сделан.

Орхан произнесла, не поднимаясь с колен:

– Моя вина. Я нанесла удар, как ты предвидел, Отец. Но летающая крепость моя идея она…

– Твоя идея? – перебил Повелитель. – Я решил приобрести ее. За кровь, за металл, за наше будущее. Я видел, как она меняет всё. Как рушится защита. Как твои воины врываются в их города. Как сдвоенный удар заставляет врагов пасть на колени.

Свет фонарей, казалось, потускнел ещё больше.

– Но она не изменила, – пауза. – Ты получила своё преимущество. Но не дала нам победу.

Орхан склонила голову ниже.

– Наши тумены ещё сражаются, Отец…

– Русские удержались, – припечатал Повелитель. Это было констатацией ещё не свершившегося факта. Знанием, пришедшим прямиком из ледяного сна. – Линии изменились. Будущего, где мы побеждаем в этом походе, больше нет.

В глыбе, в которой был заключён Повелитель, чётче проступили очертания тела. Глаза Отца излучали собственный свет.

– И причина в городе, в котором я видел скрижаль. Я больше не вижу его. Я не вижу скрижаль.

Первый тихо сказал:

– Новый видящий. У них видящий.

– Слабый видящий, – резко отозвался Повелитель. – Пока что слабый. Но даже так он смог вмешаться. Уже дважды.

Хранитель тайн, на которого был обращён взор Повелителя, покачнулся.

– Это была твоя работа, старик. Твои «глаза и уши» вели Ыграна. Твои люди обеспечивали проникновение. Где скрижаль? Почему видящий жив?

Хранитель захрипел:

– Скрижаль потеряна. Но мы знаем, где искать. Мой муус-мангыз уже внутри города, он нашел видящего…

– И чего он добился? – перебил Повелитель. Лед стен затрещал под напором ауры. – Чего ты добился, старик? Я создал тебя, дал власть над мангызами, с которыми поделился частичкой своей силы. А что ты сделал? Ты не справился. Но, хуже того. Ты действовал за моей спиной.

Хранитель почти упал на пол. Его худощавое тело сотрясали конвульсии.

– Повелитель, я лишь…

– Ты решил, что можешь ускорить исполнение пророчества, – давление в зале стало невыносимым. – Ты решил, что можешь думать вместо меня.

– Я лишь служил тебе! Я не позволял себе вольнодумства. Я инструмент твоей воли!

– Негодный инструмент, – давление улеглось. Слова прозвучали тихо.

И в ту же секунду тень, сочащаяся из костяного браслета на руке Повелителя, хлынула наружу. Обволокла Хранителя тайн плотным коконом. Старик беззвучно разевал рот, стремительно усыхая. Пелена, покрывающая его, темнела, сгущалась, пила из него силу.

Несколько ударов сердца.

И сгустившаяся тень вернулась в браслет.

На пол легко спланировали меховые одежды, в которых затерялось мумифицированное тело бывшего всемогущего шефа разведки Орды.

Никто не шевельнулся. Орхан, не моргая, смотрела прямо перед собой. Первый позволил себе медленно выдохнуть.

– Мне нужны инструменты, – почти нежно прозвучал бесплотный голос Повелителя. – Не заместители. Не толкователи моей воли.

Тишина.

– Скрижаль будет получена. Вы двое всё ещё можете доказать свою пользу.

Орхан подняла голову.

– Ты поведёшь, – Повелитель обратился к ней. – Но не так, как прежде. Мы заберём скрижаль из мёртвого города.

Первый кивнул.

– Всё-таки «чёрный лёд».

Он покосился на труп старого соратника, вся вина которого была в том, что свою гениальную идею про использование «убийцы городов» ему следовало изложить Аан-Дархану. Или в том, что он действительно исчерпал свою полезность. В конце концов, Хранитель тайн не был одним из «детей» Повелителя.

– Да, – слово отозвалось в головах погребальным колоколом. – Один удар – туда, где нить оборвалась. Город умрёт. Скрижаль будет взята из пепла.

Орхан не шелохнулась. Она не знала, что такое «чёрный лёд». Она была слишком молода для того, чтобы помнить такое.

– Но, я так понимаю, это не всё? – осторожно спросил Первый.

– Нет, не всё. Линии перепутались. Мы потеряли и потеряем ещё много силы, сражаясь за то, чтобы пересечь никчёмную кучу земли. Если бить, то удар должен быть смертельным. Прямо в сердце.

Первый медленно произнёс:

– Ты хочешь второго удара. Хочешь сломать их. Их столица. Да. Но, Отец… у нас осталось только четыре убийцы городов. Не будет ли наглостью попросить тебя восполнить запас?

– Я никогда не создавал «чёрный лёд». Это наследие мёртвых. Проклятое оружие предтеч. Я получил его там же, где получил свою силу. Это оружие, которое убило бога. И оно же поможет нам возродить его. Я не видел этого, но я знаю. Так будет правильно.

Первый склонился.

– Твоя воля – закон, Отец!

– Орхан! Ты теперь новый Хранитель тайн народа дьон, – проговорил Повелитель. – У меня достаточно воинов. Но Хранитель тайн всегда один. Ты не подведёшь. Теперь это твоя судьба. Первый, расскажешь ей все что нужно. И действуйте.

Орхан вновь ровным тоном спросила:

– Сроки, Отец?

– До конца зимы. Я хочу снова видеть без помех до того, как на равнинах сойдёт снег. И мне нужен результат. А не попытка.

Ощущение могущественной ауры исчезло. В зале стало немного светлее. Орхан выпрямилась, стряхивая иней с наплечников.

Уже выйдя из зала, она обратилась к идущему за ней Первому:

– Ты должен о многом мне рассказать, старик, – сказала она Первому. – Начинай.

Глава 18

Аудиенция

Выйдя из рейсового дирижабля в Муромском воздушном порту, я сразу же приказал Каю подцепиться к общественным сетям. Невозможность во время довольно непродолжительного полета ни с кем связаться вызывала странное тревожное ощущение. Я даже не подозревал, что так зависим от постоянной связи с «эфиром».

Гражданские перевозки сократили вдвое. Часть аэропорта была закрыта маскировочными экранами: дрожащими в воздухе серыми полотнищами, размывающими вид на постройки и воздушные корабли. На небольшой высоте над нами медленно проплывал ощетинившийся пушками линкор в серо-голубом «ломаном» камуфляже. Гвардейский Первый флот, судя по всему. Гражданские перевозки по железной дороге тоже встали. Задержки достигли в среднем двух суток. Идущие на юг эшелоны везли земские дивизии, механизированные части и артиллерию. Обратно двигались санитарные поезда, заполненные ранеными и покалеченными во время первых атак.

Я бы тоже не смог попасть в Муром на общественном транспорте. Но от Фиолетового двора мне пришло письмо с двумя билетами на дирижабль. Недвусмысленный намек на то, что на планы членов августейшей фамилии такие мелочи, как война, повлиять не в состоянии. Летел я вместе с военными, чиновниками и прочим служилым людом, которые с недоумением косились на мою наглую неказенную молодую физиономию и слишком уж гражданский костюм. Еще и билеты у меня были в первый класс.

Шел четвертый день «шестой русско-турецкой войны». Михайловский вал держался. Южное побережье, кроме Тавриды, было очищено от десантных групп врага. Только в Бессарабии Империя не смогла удержать линию фронта. Истерика и неразбериха трех первых дней начали сходить на нет.

* * *

На выходе из здания воздушного порта меня встретил лимузин с гербами Фиолетового двора на дверцах. Важный, как императорский пингвин, водитель открыл передо мной бронированную дверь.

Меня отвезли в деловой центр города, к гостинице «Гранд Отель». Припарковавшись на внутренней стоянке отеля, водитель помог мне покинуть машину и выдал гостиничный пропуск.

– Вас просили никуда не отлучаться, ваша милость, – без всякого подобострастия произнес он. – По возможности. Регистрация уже оформлена. Номер оплачен на двое суток. На карте депозит для пользования баром, ресторанами и прочими услугами отеля. Здесь огромный спектр услуг внутри, выходить в город нет никакой необходимости. Как только обустроитесь, позвоните по этому номеру, пожалуйста.

Он передал мне карточку безо всяких надписей, но с графическим кодом. И, выгрузив из багажника мой чемодан, отчалил.

Гостиничная прислуга, видевшая гербы на дверцах, тут же коршуном набросилась на мой багаж. Когда я предъявил гостиничную карту, носильщик аж завибрировал от испытываемых чувств и провел меня к лифтам, беспрестанно кланяясь и закатывая глаза. Как только у бедняги голова не оторвалась.

Меня поселили в шикарном номере люкс, на одном из предпоследних этажей гостиницы, откуда открывался прекрасный вид на центр Мурома.

Сам отель был внутри украшен почище императорского дворца. Помпезно, дорого, богато. Мрамор, позолота, хрусталь и статуи. Мой номер соответствовал и от этого был весьма неуютным. Все равно что в музее поселиться. У нас в башне похожая обстановка была только в склепах и залах предков.

Едва прислуга удалилась прочь, я навел сканер на графический код на карточке.

Через несколько автоматических соединений на внутреннем экране предстал гофмейстер Афанасий Иванович Зурабов.

Он был хмур, еще больше, чем при нашей первой встрече.

– Приветствую в столице, ваша милость, – сказал он, слегка склонив голову. – Надеюсь, вас хорошо устроили?

– Много лучше, чем ожидалось, ваша светлость, – у Зурабова был титул графа. А должность гофмейстера великокняжеского двора вообще возносила его на недосягаемую чиновничью высоту. – Благодарю за заботу.

– Ее Высочество примет вас сегодня, – он поджал губы. – Но обстоятельства поменялись, Великая княгиня освободится только вечером. Точное время я, к сожалению, вам сообщить не смогу. Попрошу не отлучаться из гостиницы. Скоро к вам прибудут слуги двора, чтобы привести в порядок перед аудиенцией и помочь вам подобрать соответствующую одежду. Постарайтесь обойтись с ними достойно и не спорить с их рекомендациями. У вас есть просьбы или вопросы ко мне, ваша милость?

– Никак нет, ваша светлость. Инструкции понятны. Я вообще удивлен тому, что эту встречу не отменили.

– Я тоже, – сказал он. – Но такова воля Ее Высочества. Вы можете связываться со мной по коду на карточке. Он будет действовать все время вашего пребывания в столице. Приятного дня, ваша милость.

Вот же мерзкий старик. От него так и веет презрением к моей молодости и невысокому статусу. Ненавижу таких напыщенных снобов. В каждом его жесте и слове будто слышался немой вопрос: «И что Ее Высочеству могло понадобиться от этого молокососа»?

Я даже начал сомневаться в своем решении приблизиться к Великой княгине. Если она под стать своему гофмейстеру, эта аудиенция станет пыткой. Впрочем, на аудиенцию я и не рассчитывал. Думал, максимум секретариат ее двора одобрит или отвергнет мою персону в качестве члена совета попечителей «Чистого мира». А теперь как-то все слишком далеко зашло. Но, с другой стороны, эта встреча может открыть передо мной серьезные перспективы. А вот испортить мне она ничего не сможет. Если я не глянусь пожилой принцессе, то ничего не потеряю. Все козыри все равно у меня, включая патенты и договоры.

* * *

Руководствуясь настоятельной просьбой гофмейстера, я никуда из гостиницы не отлучался. А вот внутри прогулялся с большим удовольствием. Моя карта предоставляла доступ ко всем услугам, начиная от массажного салона и сауны и заканчивая доступом в два ресторана и восемь баров гостиницы. Все было оплачено принимающей стороной.

Впрочем, надолго в одиночестве меня не оставили. Примерно через час после моего звонка гофмейстеру прибыли стилист и «мастер одеяний» двора. Оба взяли меня в оборот, заставив примерить с десяток костюмов, которые они привезли с собой. Наконец, остановив наш общий выбор на одном из них, с меня сняли последние мерки, и оба мастера отбыли обратно. Переодеваться я буду уже непосредственно во Фиолетовой башне, перед аудиенцией. Меня уверили, что к этому моменту все будет готово. Стилист немного поправил мою прическу, но больше ничего трогать не стал, заявив, что грех портить естественную молодость гримом или какими-либо ухищрениями.

Я вернулся в номер и принялся заново просматривать всю информацию по «Чистому миру», которая у меня была на сегодняшний день, включая выступления Великой княгини на различного рода благотворительных мероприятиях. Сильно подозреваю, что в башне Кая заблокируют. За этим занятием меня и застали сумерки, а затем и очередной звонок от графа Зурабова. Он сухо сообщил, что мне пора выдвигаться, и флаер ждет меня на парковке.

* * *

Флаер мягко набрал высоту. Пилот сделал небольшой круг от гостиницы, как будто демонстрируя мне ночную жизнь города. Под нами разлегся Муром.

Столица похожа и не похожа на другие полисы Империи. Она камерная, выстроенная, по сути, только для обслуживания Трона и правительства. Мало людей. Очень много вложенных денег.

В этом полисе всего два уровня. Выверенная, геометрическая структура кварталов. Широкие проспекты и виадуки тянулись от края до края, пересекались под прямыми углами. Сверху я видел только множество огней, но подо мной находились здания самых разных эпох. Каменные особняки с колоннами, церкви и дворцы, воссозданные или перенесенные на второй уровень, соседствовали со стеклянными современными башнями, на крышах которых мерцали магические защитные контуры и тускло светились сигнальные огни.

Несмотря на войну, светомаскировкой в городе пренебрегали, словно напоказ. По магистралям шли потоки транспорта. Воздух был наполнен флаерами, служебными аэромобилями и ховерами. Целые участки города, тем не менее, были словно вырваны из общей картины: там работала магия маскировки. Правительственные здания прятались под слоем серой дымки, теряли чёткие очертания, растворяясь в ночи.

Интересно, сколько Дряни выделяют чары маскировки такого масштаба? Так. Кажется, это называется профдеформация.

Над нами нависали воздушные корабли. Один из них медленно дрейфовал вдоль осевого проспекта – массивный, угловатый силуэт с тусклыми отсветами навигационных маяков и приглушенными проблесками активных печатей. Другие держались выше, почти теряясь на фоне наступающей ночи.

А прямо перед нами поднимался к небу дворцовый комплекс.

Несколько десятков башен, связанных переходами, мостами и террасами, словно выросли из одного основания. Контуры защитных заклинаний было почти не видно в исходящем от комплекса сиянии. В радиусе пяти километров от дворца ночи не было места. Свет шел, казалось, прямо от земли.

Флаер плавно менял курс, заходя к одной из крайних башен. Она уступала высотой и масштабом даже башне Орловых. Но это была башня Императорского дворца.

Глядя на все это великолепие, я поймал себя на мысли:

Дворец всего лишь новая точка на моем пути. Казалось бы, Муром – столица, Великая княгиня – политическая фигура куда выше, чем все, с кем мне приходилось иметь дело раньше. Но я не испытывал ни трепета, ни волнения, ни каких-либо особых верноподданических чувств. Я давно уже умел смотреть не на титулы, звания или должности, а на то, что за человек скрывается за ними.

Вот и посмотрим.

* * *

Во дворце, паче ожидания, все закрутилось с невероятной скоростью. Меня проверила охрана Великой княгини, чуть ли не просветив на рентгеновском аппарате. Мне, как я и думал, заглушили нейро. А потом облачили в выбранный нами днем серый с золотом костюм, который сел идеально по фигуре и оказался, вдобавок, блокиратором магии. Я примерно прикинул, в какую сумму обошелся двору визит частного лица, какого-то барона из провинции, и слегка загрустил. Я на свой отряд в месяц меньше денег трачу.

Гофмейстер с брезгливым рылом осмотрел меня с ног до головы и повел к внутренним покоям, по пути читая лекцию о том, как следует вести себя в присутствии особы из августейшей фамилии. Примерно так же разливался соловьем мой тезка перед приемом у князя Воронежа. Но пафос следовало выкрутить на икс десять, надменность и количество нотаций – на столько же.

Я терпеливо молчал и поддакивал в нужных местах. Этот человек и его отношение ко мне меня совершенно не интересовали.

Наконец мы остановились перед очередными роскошно инкрустированными дверьми. Гофмейстер еще раз критически оглядел меня и протянул руку вперед. Двери мягко распахнулись.

– Его милость Алексей Григорьевич Орлов явился на аудиенцию, Ваше Высочество.

Великая княгиня сидела в глубоком кресле по центру небольшой комнаты. Это была не парадная церемониальная зала, а, скорее, некая смесь будуара и рабочего кабинета. Сам выбор помещения намекал на то, что беседа будет скорее неформальной.

Ариане Анатольевне стукнуло девяносто три. Но на ее внешности это сказалось мало. На официальных видео она вообще выглядела как женщина без возраста. Здесь же, в приглушенном свете развешанных по стенам ламп, ее черты и вовсе размывались.

– Спасибо, Афанасий, – сказала она. Ее голос был сильным, но в глубине таилась усталость.

Зурабов развернулся с каменной физиономией и двинулся на выход. Напоследок он ожег меня взглядом. Думаю, он не сомневался, что, едва он покинет комнату, я тут же начну распевать похабные куплеты или стоять на голове. В дальнем конце комнаты аккуратно хлопнула дверь, девушка в костюме – то ли секретарь, то ли телохранитель – выскользнула за дверь.

– Алексей, мальчик мой. Подойди поближе. Не бойся, я не кусаюсь, – слегка насмешливо произнесла Ее Высочество. – Афанасий совсем тебя затерзал, чаю.

Я приблизился на несколько шагов и остановился на предписанном минимальном расстоянии, поклонившись, как полагается.

Вблизи стали видны заглаженные морщины, темные, тщательно замаскированные круги под проницательными глазами. Слегка стянутая на висках и запястьях кожа.

– Это неофициальная встреча, мой милый. Сядь, пожалуйста, не заставляй меня выворачивать шею, чтобы на тебя посмотреть.

Жестом она указала на стоящую неподалеку от кресла банкетку. Что значит этот слащавый тон и ласковое обращение в стиле «бабуля приехала», я не понимал и поэтому предпочитал помалкивать.

– Ты, наверное, гадаешь, что задумала старуха? Отчего так говорит со мной? – Великая княгиня уставилась на меня своими пронзительными глазами.

– Как можно, Ваше Высочество. Я просто ожидаю ваших указаний.

Она рассмеялась, обнажив жемчужно-белые зубы и слегка закинув голову.

– Ну точно Афанасий в своем амплуа. А я ведь говорила ему, что не надо забивать тебе голову всеми этими условностями. Давай оставим формализм, милый. Дозволяю обращаться ко мне по имени-отчеству, Алексей. Не надо наедине титулов или прочих тяжеловесных словесных конструкций. Ну и по-родственному тебе доступны некоторые послабления в моем присутствии, – и она мне подмигнула.

Я, боюсь, не удержал лицо, поскольку Великая княгиня снова негромко рассмеялась. Я знал всю свою родню по линии Орловых и Синицыных, и близких связей ни с Годуновыми, ни с Голицыными в нашем фамильном древе не просматривалось, поколений на шесть назад точно.

– Твоя бабушка – моя единокровная сестра. Антонина Синицина. Так что я прихожусь тебе двоюродной бабкой. Но это сведения, которые ранее не афишировались. Буду тебе благодарна, если это не станет достоянием общественности или кого-либо, кроме членов твоей семьи. Сам понимаешь, бастарды императорской семьи – дело тонкое и интимное.

Если Ее Высочество говорит правду, то я правнук Анатолия Константиновича Годунова, Императора Всероссийского и прочая и прочая, почившего в бозе в начале прошлого века. По женской линии и незаконный, конечно. Но кровь Годуновых во мне присутствует.

И что это меняет? Для меня ничего. А вот поведение Великой княгини объясняется целиком и полностью. И поспешная встреча, и потраченные на меня немалые деньги. И ее вроде бы искреннее радушие. Сомневаюсь, что здесь любого гостя так встречают. Кровь не вода, особенно для бояр, и к Трону это относится точно так же. Кстати, Вика с Сашкой, получается, тоже «двоюродные внучки» Арианы Анатольевны.

– Думаю, вы пригласили меня не для того, чтобы поведать мне тайну происхождения или повидаться с дальним родственником, – наконец разродился я.

– Какой. Совсем на Гришу не похож, – ответила она невпопад. – Сразу к делу. Ты уж прости старуху, Алексей, но я, пожалуй, буду вести этот разговор, как мне удобно. Рано или поздно мы бы встретились, и этот разговор непременно бы состоялся. Но я рада, что он случился так скоро. Что за мерзость, кстати, присосалась к твоей ауре? Я имею в виду печать, – резко сменила она тему разговора.

Я, подумав буквально секунду, вывалил ей все. Молчать глупо. Врать мне нельзя. Да и не хочется. Так что я коротко пояснил ей про печать изгнанника и взгляды любимого дедушки на будущее внука.

– Да уж. Орловы всегда были с придурью, но чтобы настолько, – она покачала головой. – Знаешь, милый, разговор будет долгим, я, конечно, понимаю, что ты у нас маг-физик в максимуме развития, но возьми себе сиденье поудобней пуфика. Давай иди, позволь старухе взять паузу на размышление.

Я сходил за удобным стулом, стоявшим у стены, поставил его напротив Великой княгини и уселся. Все это время она просидела, полуприкрыв глаза и вцепившись сухими пальцами в подлокотники кресла.

Минут пять мы просидели в полной тишине, затем она открыла глаза и спросила меня:

– А скажи, Леша. Что ты знаешь о пророчествах?

Глава 19

Аудиенция (продолжение)

Минут пять мы просидели в полной тишине, затем она открыла глаза и спросила меня:

– А скажи, Леша, что ты знаешь о пророчествах?

И к чему этот вопрос? Она что, знает? И что ответить? Ладно, будем считать, что не знает и это совпадение.

– Довольно много, из общедоступного в сети. Даже читал, что по поводу оригинала пророчеств Иоанна был целый детектив с резней, грабежом, погонями и уничтожением целых преступных группировок.

– Интересовался темой, значит. Наша кровь, – княгиня улыбнулась одними губами. – Не вдаваясь в подробности, скажу, что пророчества не миф и не сказка для доверчивых простачков. Есть несколько книг пророчеств, которые исполняются. Все правящие дома великих держав в курсе. Все имеют свои копии этих книг. И все соотносят свои действия с пророчествами из них. Так или иначе. Понимаешь?

ВЕЛИКАЯ КНЯГИНЯ АРИНА АНАТОЛЬЕВНА

Я кивнул. Это все я читал в эфире. Правда, в виде сплетен и теорий заговора. Ну а теперь мне все эти мутные теории вот так запросто подтвердил член императорской фамилии.

– Все члены фамилии имеют доступ к книгам пророчеств. Есть среди нас те, кто всерьез их изучают и стараются использовать во благо государства. Есть скептики. Я не могу дать тебе что-либо для прочтения, все же ты не член фамилии и никогда им не будешь. Да и не нужно это тебе.

Тонкий намек на толстые обстоятельства. Мол, кровь кровью, а принадлежность к роду – это другое. Я даже не бастард, получается, а внук бастарда.

– Главная сложность в том, что все истинные пророки, то есть те, чьи пророчества сбываются, жили в весьма давние времена. Они видели будущее, но вот их интерпретация, положенная на бумагу… Сам посуди, Алексей, как мог описать увиденное человек, когда для того, что он увидел, часто и слов-то еще не придумали. Так что исполнение пророчеств часто становится очевидным уже после того, как предсказанное свершилось. Ты думаешь, к чему вся эта длинная прелюдия?

– Полагаю, все это как-то связано с «Чистым миром» и вашим патронажем над ним. Иначе зачем я здесь? – очень осторожно сказал я. Потому что есть и второй вариант: она откуда-то узнала про мои способности и теперь подводит к моей шее золотой ошейник.

– Ты прав. Очень проницательный мальчик. Потерпи, я уже скоро закончу. К слову, единственным живым пророком считается Аан-Дархан Белой Орды. Так, по крайней мере, принято считать. Милый, мне что-то зябко, подай мне шаль.

Пока я ходил за шалью, она снова прикрыла глаза.

Устроив шаль на коленях и прикрыв ей кисти рук, княгиня продолжила:

– Если коротко, то все книги пророчеств конечны. И почти все они заканчиваются описанием всяких ужасов, которые такой приличной великой княгине не то что пересказывать, знать не полагается.

– Конец света, – не скрывая скепсиса, ответил я. – Звезда Полынь взойдет, Черный лед сожрет град сей… – Я аж задохнулся на секунду, потому что немедленно вспомнил мой сон про мертвый Воронеж. Раньше я просто не вспоминал эту дурацкую фразу, прочитанную в массе других, когда я лопатил «эфир» на эту тему. Уже без прежнего вдохновения я закончил: – Грядут мор, глад, война, безумие и содомия.

– Фу. Что за вульгарность? Я много изучала книги пророчеств. И, по моему мнению, речь в них идет всего лишь о гибели человеческой цивилизации, а не о конце света. В том виде, в котором мы с тобой его знаем.

Ну да. Всего лишь. Смерть цивилизации как тема для салонного обсуждения.

– По всем знамениям это грандиозное событие приближается. Косвенным признаком служит то, что у нас сейчас: «один из видящих сквозь ледяные сны, северный властитель». Должен быть еще и второй, но пока что он никак себя не проявил, – надеюсь, я не вздрогнул. Этот разговор просто физически давил на меня. – А еще практически все неблагоприятные прогнозы связаны с Дрянью. По сути, наш апокалипсис – это тотальное заражение, появление монстров Дряни шестой, а может, и седьмой категории, усиление Орды. Так считают мой брат и племянники. Чисто технический аспект правления. Надо больше пушек, мехов, летающих линкоров, парагонов – и все у нас будет отлично. Апокалипсис не пройдет.

– У вас, Ариана Анатольевна, очевидно, другое мнение.

– О, да. Я у нас в семье «блаженная». Даже если не учитывать тот простой факт, что мехи, парагоны и летающие корабли порождают еще больше дряни, что приближает, а не отдаляет предсказанный апокалипсис, вторым слоем идет тема мертвого бога, его рождения заново и так далее. Как ты понимаешь, это самая мутная часть прорицаний. И сегодня мы о ней говорить не будем. Иначе ты решишь, что старуха выжила из ума.

– Я редко встречаю столь трезво мыслящих людей, Ариана Анатольевна. Итак, вы решили идти своим путем и бороться с главным врагом – Дрянью. Для чего и был основан «Чистый мир», я прав?

– Ты умный мальчик. Но очень молодой. А я стара. Бороться? Таких амбициозных целей я себе не ставила. Скорее изучить определенные аспекты явления. Ну да. Я хотела понять, можно ли отодвинуть катастрофу. Магия и Дрянь – это же очевидный самоподпитывающийся замкнутый круг. Чем больше магии, тем больше дряни. Сейчас любой безродный и без всяких пророчеств видит, что общество катится к экологической катастрофе.

– Даже я пришел к тем же выводам, ознакомившись со статистикой. А я далеко не гений аналитики. Но проблема же чисто техническая, разве не так?

– Нет, конечно, Алексей. Чисто технически проблему пытаются решать и решают сотни организаций по всему миру. Правительства вливают в борьбу за экологию гигантские деньги. В результате сползание в пропасть удалось слегка притормозить. Но не остановить. Я же и некоторые мои… единомышленники считаем, что решение не техническое, а экзистенциальное. Но об этом говорить рано, как я и сказала. Считай, что «Чистый мир» – это исследовательский филиал небольшой группы свихнувшихся аристократов-эзотериков.

– А смерти исследовательского костяка проекта? Я думал, это конкуренция за рынок утилизации Дряни. У меня и подозреваемые есть.

– О чем ты говоришь, Алексей? Об убийстве твоего отца? Это тяжелая потеря для меня лично. Но все же закончилось открытым конфликтом Орловых с этими… Распутиными. Или я чего-то не знаю?

– Да, вы знаете далеко не все. А как же эти люди? – я назвал фамилии «кружка по интересам» с найденной мной фотографии. – Их смерти тоже для вас сюрприз?

– Сбавьте тон, молодой человек. Я стара, но не в маразме. Все эти смерти тщательно расследовались. И практически каждая из них – нелепое стечение обстоятельств. Так филигранно обставить убийства ни один профессионал не смог бы. И уж точно никто из моих родичей не стал бы так стараться ради уничтожения исследований, ты же на это намекал, говоря о «подозреваемых»?

– Как удобно, – меня уже несло. Нельзя так разговаривать с Великой княгиней, пусть она сто раз из себя корчит «добрую бабушку». – Смерти – случайности, никто не виноват. Но я не верю, что люди, занимавшиеся одними и теми же исследованиями, умерли сами по себе! Таких совпадений не бывает!

– Я тоже так думала, Алексей, – задумчиво произнесла княгиня. – Но нет ни одного, понимаешь, ни одного свидетельства в пользу убийства. Кроме убийства Гриши, конечно. Но и там в основе интриги и склоки бояр. Кроме того, эти люди были частью проекта, но неужели ты думаешь, что это все мои люди? Что я взяла под крыло только группу твоего отца? Они не были даже ведущими специалистами в своих направлениях. В их смерти нет никакого видимого смысла.

Мы оба замолчали. Я обдумывал полученную информацию. О чем думала Великая княгиня, не знаю. В конце концов она снова заговорила:

– Я устала. Тяжелый день был. Давай перейдем к тому, зачем ты здесь, если ты не против, – я поклонился. Говорить ничего не хотелось. – Я согласовала твое вхождение в попечительский совет. Большая часть людей в нем лишь ширма. Они ничего не знают о настоящей сути проекта.

Я хотел ляпнуть, что и я, похоже, ничего после этого разговора не узнал толком, но благоразумно удержал язык за зубами. Княгиня продолжила:

– Я хочу, чтобы со временем ты занял место своего отца. Моя правая рука в управлении «Чистым миром».

– Я не ученый, – не удержался я, вклинившись в паузу в ее речи.

– Я в курсе. Ты ставишь под сомнение мои умственные способности или мою информированность?

– Прошу прощения, Ваше Высочество.

– Оставь. Ты молод. Горячая кровь. Желание быстрых побед и простых решений. Но, возможно, мне и нужен на этом месте кто-то вроде тебя. Ученых у меня под началом хватает, Алексей. Ты наверняка думаешь: «Вот старая грымза. Наплела с три короба, ничего толком не объяснила». Да-да, не делай такое лицо. С почтительностью у тебя проблемы. Как и с терпением, – она как-то легко, хоть и устало улыбнулась. – Сегодняшняя встреча нужна была, чтобы я могла решить, подходишь ты мне или нет. И я вижу, что подходишь. Объяснения, клятвы, конкретика будут позже. После того, как ты решишь, подхожу ли я тебе, Алексей. Потому что «Чистый мир» – это я.

Вот это поворот. Забавно она сформулировала. Никто из персон ее масштаба такой вопрос «подхожу ли я кому-то» просто не рассматривал бы. Какие могут быть вопросы? Они все как король-солнце. По сути, мне сейчас прямо предложили покровительство Фиолетового двора. С возможностью сказать «нет». Что должен сказать хороший, благовоспитанный мальчик? Двоюродный внук и вообще молодой, горячий и подходящий? Я встал, поклонился: