Текст книги "В плену у Анубиса (ЛП)"
Автор книги: Дани Медина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Глава 19
Сад наслаждения
Мортеус
Я смотрю на чистейшую красоту моего подношения, которая вся дрожит, приоткрыв губы и пытаясь перевести дыхание. Мои пальцы всё ещё сжимают её бёдра, а моё лицо влажно от её наслаждения.
– Ты всё ещё не сказала то, что я хочу услышать… – рычу я, поднимаясь над ней и прижимая свой член к входу в её киску. – Но ты скажешь, жрица, потому что я намерен вырвать это признание из тебя… стон за стоном.
Она лишь тяжело дышит; её веки отяжелели, а кожа блестит от пота и желания – она совершенно идеальна. И я, лишенный всякой защиты, сдаюсь этому крошечному существу, которое властвует надо мной.
Я подталкиваю головку своего члена между её половых губ, чувствуя, какая её киска горячая и как она готова принять меня.
– Всё ещё не хочешь говорить… – шепчу я, поднимаясь по её телу, словно сытый, но всё ещё голодный хищник. – Так и будешь отказываться сказать своему богу, что любишь его, жрица?
Я не даю ей времени ответить – не тогда, когда я со сдерживаемой грубостью хватаю её за бёдра и слегка приподнимаю, ровно настолько, чтобы направить свою эрекцию прямо в её вход, а затем полностью вгоняю свой член, который послушно принимает её горячая и влажная киска.
– О боже… – стонет она от наслаждения, и это самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал.
– Да, полностью твой! – торжествующе улыбаюсь я, ощущая ещё большую власть над своим подношением и будучи совершенно заворожённым той правдой, которую видел в её взгляде, но которую теперь жажду услышать из её уст. – А теперь скажи, что любишь меня, моё подношение.
Я проникаю в неё, подаваясь бёдрами вперёд и не спеша трахая её, удерживая её бёдра своими пальцами.
– Мортеууууус…
– Да, вот так… – рычу я, с силой притягивая её бёдра к своим. – Выкрикивай моё имя. Но я хочу большего, хочу, чтобы правда, которую я видел в твоих глазах, сорвалась с твоих губ.
Мои толчки твёрдые и глубокие. Каждое движение моего члена вырывает новые сладкие звуки из её уст. Затем я ложусь на неё, стараясь не раздавить своим весом, и принимаюсь вылизывать её грудь и шею.
– Ты чувствуешь это? – шепчу я, прикусывая её плечо и обжигая кожу своим горячим дыханием. – Твоё тело само призывает меня освободиться, так крепко сжимая меня внутри…
– Ты… наглый бог… – стонет она мне в шею, вонзая ногти в мои плечи.
– Наглый бог, которого ты желаешь! – я толкаюсь ещё сильнее. – Который трахает тебя так, что ты забываешь собственное имя… и помнишь лишь то, что принадлежишь мне.
Я снова перехватывает её запястья, поднимая их над её головой и тесно прижимаясь к ней всем телом. Я двигаюсь быстрее, не давая передышки и дико, необузданно трахая её. С каждым толчком она крепко зажмуривает глаза, а её рот приоткрывается в спазмах наслаждения.
– Скажи это, жрица… – шепчу я ей в губы хриплым голосом, чувствуя, как всё моё тело горит. – Скажи то, о чём уже поведал твой взгляд.
– М-Мортеус… – лепечет она сквозь стоны.
– Скажи, что любишь меня, – рычу я, трахая её с ещё большим неистовством. – Скажи, что ты моя!
– Я…
Её бёдра двигаются навстречу моим в отчаянном ритме, требуя большего, ещё и ещё. Её мышцы так сильно сжимаются вокруг меня, словно всё её тело умоляет обо мне, давая понять, что она снова близка к оргазму.
Я сажусь, увлекая её к себе на колени и не выходя из неё. Теперь она сверху, оседлала меня, но всё ещё полностью мне подчинена, потому что мои руки сжимают её задницу, заставляя двигаться так, как нужно мне. Эвелин запрокидывает голову назад, и её грудь вздымается, прижимаясь к моей.
– Ты снова близко… – урчу я, ведя языком между её грудей, пока не захватываю губами сосок. – Я чувствую это.
– П-проклятье… – ахает она. – Не останавливайся, пожалуйста, не останавливайся…
– Скажи это, – шепчу я ей в кожу. – Скажи. Или я остановлюсь.
Я замираю, крепко обнимая её и чувствуя, как её покрытое потом, дрожащее тело прижато к моему, пока она яростно кричит.
– НЕ СМЕЙ! – громко стонет она, цепляясь за мои плечи. – Не останавливайся, Мортеус!
– Тогда скажи это! – я зарываюсь лицом в её волосы, чувствуя, как моё собственное тело изнывает от этой пытки.
Я медленно двигаю её бёдрами, заставляя её всхлипывать сквозь стоны и прятать лицо у меня на шее.
– Я люблю тебя…
Её тихий голос пробивается сквозь стоны. Я отстраняюсь от её волос, провожу ладонью по её спине и крепко прижимаю её к себе, чувствуя, как моя грудь расширяется, а сердце бешено колотится.
– Я… люблю тебя… Мортеус… – она приподнимает голову, отстраняясь от моей груди, и смотрит на меня, тяжело дыша. – Люблю тебя…
Я судорожно обнимаю её, хрипло стоня ей в кожу и начиная жестко и быстро вколачивать свой член в её тело. И от каждого толчка она вскрикивает.
Её тело полностью плавится на моём, содрогаясь в оргазме такой силы, что она царапает меня, целует и крепко сжимает своими ногами, словно пытается поглотить целиком.
Мои коготки мягко впиваются в неё, заставляя её стонать ещё громче и продлевая её оргазм, пока я полностью теряю контроль, захлебнувшись волной обожания от признания моего подношения.
Я чувствую, как первозданная сила, из которой я соткан, разрывает меня изнутри. Преодолевающий контроль жар, божественное пламя вспыхивает в основании моего позвоночника, разливаясь жидким огнём по венам, рёбрам и когтям, скрытым под моей плотью.
– Моя, только моя… – мой шёпот звучит почти как удушливый крик, и прежде чем я успеваю сдержаться, рассудок окончательно покидает меня.
Моя голова запрокидывается назад, и из глотки вырывается яростный, дикий вой, разрывающий гортань, словно у бога, который только что сбросил оковы времени.
Мой член взрывается спермой. Я кончаю вместе с ней, внутри неё и ради неё. Финальный рык раскатывается священным громом – этот взрыв уничтожил мой контроль и навсегда скрепил мою судьбу.
Я прижимаю её к себе, тяжело дыша, целуя и вылизывая её кожу с животным благоговением, пока всё ещё чувствую её конвульсии. Каждая волна оргазма сотрясает её тело, и моё подношение теряет сознание вместе со мной.
Я стону, утыкаясь лицом в её шею и глубоко вдыхая воздух, пытаясь прийти в себя после всего, что только что пережил.
– Мортеус… – шепчет она моё имя, крепко меня обнимая.
И всё внутри меня кричит.
Она моя. Моё подношение, моя жрица, моя женщина. Эвелин – мой дом.
– Ты – моё всё, моё драгоценное подношение, – шепчу я, всё ещё не в силах отдышаться, пока мои руки дрожат на её бёдрах. – Моё всё.
Мои бёдра медленно двигаются, и её ладони вцепляются в мою талию. Она стонет при каждом соприкосновении наших тел, подталкивая своё лоно навстречу моему. Эвелин дрожит подо мной, и её приоткрытые губы исторгают сладкие, пьянящие звуки, которые сливаются со свистом ветра, шелестом листьев и моим собственным тяжёлым дыханием.
– Я знаю, что не должна любить тебя, но я люблю. Я влюбилась в тебя, – её ногти впиваются в мою спину, оставляя царапины, пока она стонет в моих объятиях, заставляя моё сердце гореть ярким пламенем в груди. – Я влюбилась, Мортеус…
Её обнажённое тело лоснится от пота наслаждения; она лежит на тёплой, влажной траве, умоляя о продолжении этой страсти. И я хочу никогда не выходить из неё. Я боготворю её, любя со всем неистовством, которое она во мне пробуждает, пока мой член дико и свирепо входит и выходит из неё.
Затем я опускаю голову и лижу её шею. Её пульс учащается, и я чувствую вкус её кожи, смешанный со сладостью её наслаждения. Однако мои вкусовые рецепторы улавливают нечто иное – совершенно новый вкус, который проступает сквозь её кожу тем отчётливее, чем ближе она подходит к очередному пику. И от этого вкуса всё моё тело на секунду замирает.
Мои инстинкты обостряются, и я с силой втягиваю ноздрями её запах, вылизывая её снова. Её аромат и вкус смешиваются с моими, но дело не только в близости – это совершенно новый запах.
Я широко распахиваю глаза, дыхание перехватывает, пока Эвелин покачивает бёдрами, принимая мой член ещё глубже, в то время как мои мысли окончательно путаются.
– Эвелин… – хрипло шепчу я сорвавшимся голосом. – Что-то… что-то изменилось.
Она стонет, услышав мою интонацию, и её мышцы сжимаются вокруг моего члена, давая понять, что она вот-вот снова кончит.
– Эвелин… – голос перехватывает. – Ты…
Я опускаю голову к её животу и закрываю глаза, снова вдыхая её запах. И теперь сомнений нет. Это аромат божественной искры, смешанный с её кровью и моей.
Все мои чувства взрываются, словно вселенная раскололась внутри меня. В глазах темнеет, а моё естество безмолвно кричит от осознания: запах, который я чувствую от неё, – это аромат моего семени, прорастающего в её чреве.
Она кончает, выкрикивая моё имя, и я отзываюсь, словно меня призвали. Я изливаюсь вместе с ней, так сильно и глубоко, что земля под моими коленями содрогается и ходит ходуном, будто сам Дуат реагирует на пронзившую меня молнию энергии.
Моя сперма изливается в неё, растекаясь и заполняя её до краёв. И в тот миг, когда её последнее судорожное сокращение сжимает меня, её запах меняется вновь.
Эвелин тяжело дышит, всё ещё растворяясь в экстазе с закрытыми глазами, и даже не подозревает о том, что я только что открыл.
Я крепко обнимаю её, не выходя из неё, и нежно целую. Мой язык ласкает её губы, а ладонь соскальзывает с её спины на живот, с благоговением ложась на её чрево.
И в эту секунду меня затапливает эйфория от осознания истины: моя жрица носит нашего ребёнка.
Глава 20
Инстинкт хранителя
Мортеус
Я молча наблюдаю за тем, как она спит, созерцая обнажённое тело Эвелин, окутанное лишь светом свечей и тонким покрывалом, прикрывающим её бёдра. Её влажные волосы всё ещё источают аромат парфюмированной воды, в которой я омыл её, когда унёс из сада.
Мои руки дрожат, и дыхание перехватывает от мысли, что моё подношение, моя женщина, моя жрица несёт в своём чреве моего ребёнка. Вот только я ей ещё не рассказал.
Перед тем как уснуть со спокойным вздохом, она нежно улыбнулась мне. Страх полностью овладел мной: я не знал, как она отреагирует, поэтому и промолчал. Я не вынесу мысли о том, что она отвергнет меня и наше дитя, пожелав снова отдалиться.
Я бережно опускаю ладонь на её живот, чувствуя исходящее оттуда тепло.
– Ты там… – шепчу я, с трудом сглатывая слюну. – Моя искра растёт внутри тебя, моё драгоценное подношение…
Ещё больший страх охватывает меня, когда я смотрю на неё, такую маленькую и хрупкую. Сможет ли её человеческое тело выдержать вынашивание полубога? Что, если она не справится? Что, если ценой этой новой жизни станет её гибель?
Я закрываю глаза, глубоко вдыхая воздух и стискивая челюсти.
– Завтра я всё расскажу… – тихо произношу я, открывая глаза. – Осторожно и спокойно. Моё подношение должно знать, что принесёт наше потомство в Подземный мир.
Волоски на моей шее встают дыбом, а энергия храма темнеет, пульсируя сильнее, в режиме тревоги. Воздух, проникающий через балкон, скручивается, словно лист перед невидимой бурей, и все мои чувства обостряются. Я выпрямляюсь и обнажаю клыки, понимая, что в мои владения вошёл бог.
Я глухо рычу, закрывая глаза и отходя от кровати. Стоит мне снова открыть их, как в моей руке появляется коса, и я уже знаю, кому принадлежит эта божественная энергия.
– Хонсу… – имя повелителя Луны и путников срывается с моих губ как проклятие.
По щелчку пальцев я прохожу сквозь завесу реальности, открывая расщелину в пространстве Дуата. Песок кружится мрачным вихрем, агрессивно и яростно отражая мои эмоции.
На той стороне появляется фигура Хонсу в серебристых одеяниях, с длинными, как ночь, волосами и глазами, сияющими призрачным серебром. Я замечаю его беспокойство: он вынюхивает воздух возле границ моего скрытого храма.
– Я ПРИКАЗАЛ ТЕБЕ ПРЕКРАТИТЬ БРОДИТЬ ПО МОИМ ВЛАДЕНИЯМ! – яростно рычу я, и пески вздымаются вокруг меня тайфуном гнева, заставляя его вздрогнуть при моём появлении.
Я вижу, как он часто моргает, приоткрыв рот и глубоко вздыхая, когда смотрит на меня. Я делаю полшага вперёд, вставая между ним и направлением к скрытому храму. Мои плечи расправляются, широкие как крепостные стены, а душа пульсирует, вибрируя от обжигающего гнева. Он делает ещё шаг, и воздух между нами, кажется, начинает трещать, готовый взорваться.
– Убирайся! – я прокручиваю в руке древко косы, зная, что убью его, если он сделает ещё хоть шаг.
– Я пришёл не как враг, – он качает головой, переводя взгляд с косы в моих пальцах на моё лицо. – У меня не было намерения приходить сюда, но я почувствовал энергию… новую энергию в нашем мире. Ей-то и удалось привести меня сюда. Это мощная сила, какую я никогда прежде не ощущал. Она донеслась прямо до моего лунного трона, пульсируя так притягательно и ново, что эта сильнейшая вибрация буквально разорвала завесу между сферами…
В памяти вспыхивает то мгновение, когда я полностью потерял контроль, услышав признание моего подношения, и настолько отдался ей, что сама земля содрогнулась под ногами.
Я был настолько ослеплён и неразрывно связан с ней, что даже не заметил, как моя сила пробила брешь в скрывающей нас магии, позволив вырваться наружу как моей собственной энергии, так и энергии моего семени.
– Разве ты её не почувствовал? Не почувствовал, как эта новая сила пульсирует в Дуате?
– У тебя нет права находиться здесь! – с ненавистью произношу я, вскидывая руку и останавливая лезвие косы в считанных сантиметрах от его шеи. – УБИРАЙСЯ!
Его глаза приковываются к моим, рот приоткрывается, и он глубоко вдыхает воздух, переводя взгляд через моё плечо.
– Да, ты её почувствовал… – шепчет Хонсу, широко распахивая глаза. – Мортеус, что ты натворил? Твоя магия древняя и могущественная, но она связана с этой новой силой, приведшей меня сюда… как и…
Он закрывает глаза, обрывая фразу на полуслове, и делает шаг назад, покачиваясь, словно принюхивается к воздуху.
– Клянусь Ра! – его глаза распахиваются от изумления. – Смертная женщина! Её запах на тебе, тот самый, что я почуял прошлым вечером… Это запах человеческой самки…
Яростный рык вырывается из моей глотки, и пески Дуата взрываются вокруг Хонсу.
– УБИРАЙСЯ! – рычу я, давая ему последний шанс уйти добром, пока я его не прикончил. – Уходи. Прямо сейчас, пока я позволяю, потому что если ты сделаешь ещё хоть шаг, то станешь мёртвым богом, повелитель путников.
Я кривлю лицо и стискиваю зубы, застывая в боевой стойке, готовый разорвать его в клочья.
– Мортеус… – лепечет он, растерянно глядя на меня. – Ты лёг со смертной… И соединился с ней не только плотью, но и духом…
Я делаю шаг вперёд, золотые искры срываются с моих рук, но он не отступает, лишь продолжает потерянно наблюдать за мной.
– Я здесь не как враг, старый друг, клянусь, – он поднимает открытые ладони, показывая, что безоружен. – Напротив, теперь я понимаю, почему ты скрыл свой храм.
Он смеётся, глядя мне за спину, качает головой и снова переводит взгляд на меня.
– Клянусь бесконечными звёздами туманностей! – тихо усмехается он, почёсывая лоб. – Никогда не думал, что увижу день, когда бог нарушит древние законы. Признаться, порой я задавался вопросом, возможно ли такое, но никогда не верил, что кто-то действительно решится на это. И уж тем более не мог представить, что этим богом станет повелитель душ, который заберёт себе обычную смертную…
– Я не забирал смертную, – я скрежещу зубами. – Моя жрица сама отдалась мне. Она моя. И я не позволю ни одному богу отнять её.
– Ты влюблён в неё, хранитель Южных Врат Подземного мира… – бормочет он, с любопытством разглядывая меня. – Никогда не думал, что наша раса способна питать подобные чувства, которые мне всегда казались исключительно уделом смертных… Интересно, весьма интересно!
Он умолкает и поднимает лицо к звёздам, словно погружаясь в свои мысли.
– Я всегда наблюдал за ними, когда они своими влюблёнными глазами смотрели на мою обитель, и считал их глупцами и слабаками за то, что они позволяют эмоциям управлять собой…
– Моя жрица не слабая, – шиплю я, заставляя его резко опустить голову и посмотреть на меня. – И уж тем более не глупая. Напротив, она – самое чистое существо, которое я когда-либо встречал. Я защищу её от любого зла, которое ей попытаются причинить, как защищу и своё дитя, что растёт в её чреве…
– Та энергия, что привела меня сюда… – поспешно произносит он. – Это полубог! Клянусь Ра! Ты зачал дитя со смертной, Мортеус! Ты хоть представляешь, что разразится, когда остальные боги узнают об этом?
– Я защищу её! – твёрдо рычу я. Мне плевать, если придётся сражаться со всеми, ведь я знаю лишь одно: я защищу свою женщину. – Никто её не коснётся…
– Если я, рождённый ночью, ощутил эту силу… – он обрывает меня, и я вижу искреннюю тревогу в его взгляде. – Ра тоже мог её почувствовать.
– У него нет власти в моих землях.
– Ра видит всё, что остальные пытаются скрыть, Мортеус, – с опаской произносит повелитель путников. – Я ощутил вибрацию, значит, и он должен был её почувствовать. А он умеет распознавать божественное дитя во чреве…
Хонсу склоняет голову, глядя на меня почти с жалостью, тихо вздыхает и утирает лицо ладонью.
– И, если он поймёт, что эта энергия принадлежит полубогу, будет неважно, что ты хранитель Южных Врат. Он придёт и подвергнет суду тебя и её, как и то, что растёт внутри этой женщины.
Моя кровь превращается в огонь, пески содрогаются под ногами, и я рычу от захлёстывающей меня ненависти.
– Если он посмеет… – рокочу я, и земля вокруг нас пошла трещинами. – Я убью бога Солнца.
Хонсу медленно поднимает руку, рассекая воздух и открывая свой магический разлом, за которым во тьме мерцают звёзды.
– Надеюсь, до этого не дойдёт. Но советую тебе подготовиться, потому что дитя, зачатое тобой со смертной, может навсегда изменить судьбу всего Подземного мира…
Он исчезает в мгновение ока, растворяясь в лунном тумане, словно звёздная пыль.
Глава 21
Под печатью хранителя
Мортеус
Храм погружён в такое глубокое молчание, что даже пламя факелов словно не решается потрескивать. Визит Хонсу всё ещё пульсирует в моём разуме навязчивым эхом, которое я никак не могу заглушить, потому что его слова прозвучали для меня как приговор.
– Ра видит то, что все считают скрытым, Мортеус… – повелитель путников говорит с опаской. – Я почувствовал вибрацию, и он тоже должен был её почувствовать. И он умеет распознавать божественного младенца…
Хонсу склоняет голову, почти с жалостью, тихо вздыхая и потирая лицо.
– И если он поймёт, что это энергия полубога, будет неважно, что ты хранитель Южных Врат. Он придёт и подвергнет суду тебя и её, как и то, что растёт во чреве смертной.
Я сжимаю пальцы на подлокотнике трона, и металл скрежещет под напором моего гнева от одной мысли о том, какой вред причинит Ра, если узнает, что теперь в Дуате кровь богов и смертных соединилась в плоти, растущей внутри моей женщины.
Я не беспокоюсь о себе и о том, каким будет моё наказание, потому что всё, о чём я могу думать, – это Эвелин и наш ребёнок. И этот страх, подпитываемый яростью, заставляет меня действовать.
Я поднимаюсь с трона, выхожу на середину зала и встаю между колоннами, собираясь сделать то, чего никогда не думал совершить: призвать своё войско.
Я поднимаю правую руку и прижимаю указательный палец к иероглифам, вытатуированным на левом предплечье.
– Ваш бог зовёт вас! – скрежещу я зубами.
Кожа горит под моим прикосновением. Золотые линии татуировки вспыхивают раскалённым сиянием, растекаясь под кожей реками огня, устремляясь к плечам, рукам и ладоням. Древнее, знакомое тепло пробуждается в каждом сантиметре моего тела, и в то же мгновение я чувствую, как призыв разносится далеко за пределы храма. Он уносится в пустыни Дуата, где никогда не стихает ветер, в крепости, воздвигнутые над огненными реками, и в пещеры, куда прежде не осмеливался ступить ни один бог.
Я чувствую, как просыпается моё войско, когда моя метка загорается на них звёздами во тьме. Они мгновенно откликаются на зов, позволяя мне ощутить их силу.
Я вытягиваю руку, и в ней материализуется коса. Рассекая пространство перед собой, я открываю портал, ведущий наружу из храма. Я чувствую, как воздух передо мной натягивается, а пески начинают дрожать.
Первый портал открывается с глубоким треском, и раздаётся звук раскалывающейся надвое скалы. Следом открывается второй. Третий. А затем – десятки, сотни и тысячи. Каждое новое пространство вибрирует, словно удары военного барабана, заставляя землю дрожать под моими ногами.
Из теней появляются Анубисы – вооружённые, с пылающими глазами и клыками, поблёскивающими в неверном свете факелов. Одинаковые обличьем, но уникальные для меня, каждый из них носит имя и историю, которые мне известны. У одних виднеются старые шрамы, на других надета броня, покрытая иероглифами, понятными лишь нам.
Мне не по себе от их присутствия. С той самой секунды, как я впервые увидел их – когда Ра доверил мне командование войском Анубисов Южных Врат, – меня пронзила старая боль, напоминая о разлуке с братом. Ведь глядя на них, я неизменно ищу черты Мортиуса.
– Мой бог Мортеус! – один из них делает шаг вперёд. – Чего ты желаешь от нас?
Он опускается на колени, касаясь лбом песка, и его голос звучит глухо, будто доносясь из самых глубин земли.
– Я хочу, чтобы вы готовились к войне, – твёрдо произношу я, разнося свой голос над всеми. – В моих владениях, внутри моего храма, сокрыто сокровище, и его необходимо защитить.
Дружный вой, подобный грохоту тысячи бурь, раздаётся в ответ на мой приказ. Этот первобытный звук заставляет пески содрогаться, а воздух – полыхать. Это не просто послушание, это абсолютное благоговение. Они отвечают мне, давая понять, что каждый из них готов сражаться до последнего вздоха.
В глубине моего разума пульсирует зов Южных Врат, требующий моего присутствия. Я не могу надолго оставлять свой пост, как бы мне ни хотелось вернуться в храм, чтобы позаботиться о своей женщине.
– Окружите храм, – рычу я, опуская руку и прокручивая косу. – Ни один бог, ни одно существо не должно переступить его порог.
Оны двигаются без колебаний, выстраиваясь в ряды – живые стены из стали и силы. Клинки взмывают вверх, и глаза, подобные чёрным солнцам, устремляются вперёд, готовые растерзать любого, кто осмелится сделать шаг. Рядом со мной открывается разлом, и я всматриваюсь в него, видя Южные Врата, призывающие меня к моим обязанностям.
Я глухо рычу и направляюсь к нему, и каждый шаг кажется вечностью. Не из-за страха перед битвой, а из-за пустоты, которая разверзнется между мной и ней. Это бездна, которая разлучит нас, пусть и ненадолго.
Я останавливаюсь перед разломом и, повернув голову к храму, глубоко вдыхаю воздух.
– Никто… – шепчу я, до боли сжимая пальцы на древке косы. – Никто не тронет мою женщину. Или сына, что растёт в её чреве.
