Текст книги "В плену у Анубиса (ЛП)"
Автор книги: Дани Медина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Глава 12
Божественное прикосновение
Эвелин Д’Анджело
– Пожалуйста… – хрипло бормочет он, притягивая меня к себе. – Не прекращай прикасаться ко мне, моя дерзкая жрица.
Кажется, будто вода вокруг нас замерла во времени. Всё замолкает, кроме моего сердца, которое бешено колотится, пока я смотрю на него.
Мортеус, египетский бог, совершенно уязвим передо мной; его золотые глаза впиваются в мои, словно угли, готовые испепелить всё вокруг. Его грудь вздымается всё быстрее, а его твердый, толстый и пульсирующий член бьется в моей руке, словно крича, умоляя о прикосновении.
И я хочу прикасаться к нему. Не из покорности, а потому, что видеть, как этот бог извивается от моих ласк, – притягательно и прекрасно до такой степени, что земля уходит из-под ног. В какой-то мере это должно было бы меня пугать, ведь он хоть и попросил, но со скрытой угрозой в своих коварных глазах.
И всё же я не могу противиться искушению, и моя рука вновь медленно скользит по его плоти. Сначала – кончиками пальцев, которые еще раз очерчивают налитую головку, позволяя мне почувствовать небольшие бугорки, вибрирующие от контакта с моей кожей.
Он тихо стонет, и глубокий, гортанный звук разносится так мощно, что мне кажется, будто я чувствую, как дрожит вода вокруг нас.
– Да… – шипит он сквозь зубы, отпуская мое запястье. – Вот так… жрица…
Я продолжаю ласкать его, теперь обхватив его пенис ладонями и скользя по всей длине твердыми движениями; мне нужны обе руки, чтобы полностью охватить его. Каждый раз, когда мои руки скользят вверх по его члену, его бедра напрягаются, словно он пытается сдержать удовольствие. Но это бесполезно, и я вижу, что он находится на грани блаженства.
Мортеус откидывает голову назад, обнажая шею. Его зубы стиснуты, а грудь тяжело вздымается, и я вижу, как он ломается под моими руками. Дрожь пронизывает мое тело от осознания того, что я доминирую над ним, что он всецело в моей власти.
– Посмотри на меня, – шиплю я хриплым голосом, опьяненная властью и желанием, жаждая увидеть его глаза, когда он достигнет кульминации. – Я хочу видеть твои глаза, когда ты кончишь.
Он медленно опускает лицо, повинуясь мне. И когда наши взгляды встречаются, я чувствую, будто он высасывает мою душу, привязывая ее к себе еще сильнее, заставляя меня видеть нечто гораздо большее, чем просто похоть или удовольствие. Я вижу нечто настолько сильное, что заставляет меня забыть, кто я, где я нахожусь, кто он такой и что мы есть друг для друга. Сейчас существуем только мы двое.
Я ускоряю темп, и его член пульсирует с еще большей силой. Мышцы на его бедрах дрожат, и он поспешно протягивает руку, вцепляясь в каменный край бассейна и сдавливая его с такой силой, что камень трескается.
– Моя жрица… – тяжело дыша, свирепо рычит он.
Мое тело становится еще горячее, а сердце бьется в бешеном ритме, словно дикий галоп лошади, от того, как сильно мне нравится, как он меня называет.
– Кончи для меня, – шепчу я; мои груди набухли и ноют, а вид того, как он теряется в удовольствии, возбуждает меня еще сильнее.
Мортеус дико стонет, издавая яростный вой пополам с рыком. Всё его тело содрогается, и густые струи спермы извергаются на мою руку, в воду, попадая своей горячей сутью мне на грудь. Его тело дрожит, словно вот-вот расколется на части, и в этот миг он принадлежит только мне.
Бог Подземного мира, разбитый вдребезги, стонет ради меня.
Я смотрю на него как завороженная, замечая, что вода вокруг нас дрожит. Свет факелов мерцает, а храм вибрирует, и я слышу, как дюны снаружи бьются о стены, словно весь Дуат чувствует его оргазм.
Мортеус глубоко дышит, пытаясь восстановить дыхание, всё еще не поднимая головы. Я опускаю лицо и смотрю на свои пальцы, чувствуя жар его семени, стекающего по ним.
Я не могу устоять перед желанием узнать, каково оно на вкус. Подношу палец к губам, пробуя его, и сладость спермы заполняет мой рот. И, как ни странно, это вовсе не противно. Напротив, в этом вкусе есть что-то пьянящее.
Я смущенно улыбаюсь и поднимаю на него взгляд. И теряюсь, видя, как он, опустив лицо и полуприкрыв глаза, пристально наблюдает за мной. Его взгляд в этот момент лишает меня дара речи. Мортеус смотрит на меня, и впервые я чувствую себя любимой, а не одинокой.
– Мортеус… – шепчу я, сама не зная, что хотела сказать, лишь чувствуя, как мое сердце сдается под его взглядом.
И, не успев опомниться, я делаю немыслимое.
Я подаюсь вперед, вставая на цыпочки, поднимаю руку и, обхватив его за шею, тяну вниз, прикасаясь своими губами к его губам.
Это робкий и быстрый поцелуй.
Мои руки дрожат, и я еще крепче цепляюсь за него, когда чувствую очертания его морды на своих губах. Его губы твердые, слегка горячие, а текстура кожи совсем иная. Она не отталкивает, а скорее возбуждает. В эту секунду всё кажется таким правильным, даже если всё мое нутро твердит обратное.
И, несмотря на острые зубы, он принимает мой поцелуй с удивительной нежностью. Его язык, крупнее человеческого, слегка касается моего рта, словно исследуя, словно спрашивая разрешения. Это новое прикосновение столь же неожиданно для него, как и для меня.
Его жар проникает в меня, и от влажного, горячего и нежного прикосновения его языка по всему моему телу пробегают мурашки. Электрический разряд пронзает меня от затылка до самого низа живота, и это заставляет меня отстраниться в смущении.
Я пытаюсь выйти из воды, поспешно отворачиваясь, но не успеваю. Мортеус твердо тянет меня обратно, обвивая рукой мою талию.
– Моя… – властно рычит он, почти как гортанная молитва, а затем обхватывает меня обеими руками и впивается в мои губы.
Но на этот раз это не робкий поцелуй – он разрушительный.
Глава 13
Месть бога
Эвелин Д’Анджело
Я чувствую себя потерянной, словно меня поглощают сами пески Дуата. Мортеус целует меня, его широкая челюсть с точностью и осторожностью прижимается к моим губам. Его большой, толстый и горячий язык вторгается в мой рот, скользя медленно и изучающе, заставляя меня освободить место, чтобы принять его. И когда наше дыхание смешивается, кажется, будто меня не просто целуют, а клеймят.
Его поцелуй не грубый и не неуклюжий, он – всепоглощающий. Его морда слегка трется о мою щеку, и холодный нос контрастирует с жаром рта, создавая противоречивые ощущения, от которых я таю. Его зубы легко задевают мои губы, не причиняя боли, словно он точно знает, насколько далеко может зайти.
И я стону. Без стыда и страха, просто сдаваясь ему, пока его руки с легкостью поднимают меня, вытаскивая из воды и прижимая к широкой, твердой и содрогающейся груди.
Меня целует бог. Мой первый поцелуй случился с богом, с шакалом. Мой первый поцелуй принадлежит Мортеусу. И ничто, абсолютно ничто в мире, никогда с этим не сравнится.
– Эвелин… – рычит он мое имя низким, протяжным и глубоким голосом, звучащим как гром, застрявший в глотке зверя. – Моя очередь.
Он поднимает меня на руки, словно мое тело соткано из шелка, который льнет к нему. Абсолютно голая и промокшая от воды из бассейна, я дрожу в его объятиях. Я чувствую жар его кожи, его широкая и упругая грудь трется о мои соски, а член настолько твердый, что я широко распахиваю глаза, не веря, что он все еще так возбужден. Но Мортеус абсолютно каменный, он пульсирует между нами, словно живет своей собственной жизнью.
Мортеус садится на край бассейна, широко расставив ноги, и усаживает меня к себе на колени. Его шакалья пасть приближается к моей груди, и, без какого-либо предупреждения о нападении, его толстый шершавый язык проходится по твердому, чувствительному соску. Я громко ахаю, вцепляясь в его плечи.
– Теперь тебе стыдно, маленькая жрица? – рычит он мне в кожу, и его голос вибрирует в моей груди. – После того, как заставила меня просить кончить в твои руки, словно это подношение?
– Нет… – шепчу я, почти задыхаясь. Мои ноги дрожат от предвкушения, когда его вылизывания становятся еще более порочными после того, как он покусывает мой сосок кончиками клыков. – Я просто…
Он перебивает меня, заставляя замолчать: проводит руками под моими ягодицами и крепко держит, поднимая, будто я ничего не вешу. И прежде чем я понимаю, что происходит, мои раздвинутые ноги оказываются практически распахнутыми перед его лицом: он держит меня на весу, поднимаясь и вставая в полный рост прямо в бассейне. Из-за этого моя киска оказывается полностью обнаженной перед его голодным ртом.
– О, Боже! – я вскрикиваю и вцепляюсь в его уши, когда его морда зарывается в мою киску, и он глубоко вдыхает.
– Вся твоя, а ты – моя, жрица, – бормочет он. – И ты усвоишь, что богов не дразнят.
Его горячий, толстый и напористый язык настигает меня еще до того, как я успеваю осмыслить его слова. Одно-единственное движение языка обрушивается на мой клитор словно удар хлыста, и я кричу, откидывая голову назад. Второе движение глубже, оно вырывает у меня всхлип: язык полностью проникает в меня, и я чувствую, как он вылизывает мои внутренние стенки.
Мортеус держит меня в воздухе, словно пушинку, оставляя меня открытой, уязвимой и отданной на милость его наказанию. Он приговаривает меня своим порочным языком, который дико трахает меня, проникая все глубже.
Я издаю дрожащий стон, который бесконтрольно срывается с моих губ. Мое тело выгибается назад, и я едва осознаю, что нахожусь почти в двух с половиной метрах над землей. Его руки крепче сжимают мои ягодицы, и он вонзает когти в мою кожу.
Я заставляю его зарычать, когда начинаю дрожать всем телом и сильнее сжимаю его заостренные уши. Но он не останавливается, продолжая вылизывать меня, и каждое его скольжение посылает электрический разряд прямо мне в позвоночник.
– М-Мортеус… – стону я, полностью отдавшись, и всё в нем отзывается с еще большей страстью.
Язык проникает глубже, скользя, как живая змея, достигая таких уголков моего нутра, о существовании которых я даже не подозревала, и которые дарят столько удовольствия от прикосновений. Кажется, будто он точно знает, где находятся мои внутренние эрогенные зоны, и пробуждает каждую из них твердыми, ритмичными и безупречными движениями.
И когда толстый кончик его языка касается одной очень укромной частички внутри меня, все мое тело вибрирует, заставляя меня обнаружить, где находится моя точка G.
– ОХХХХ, БЛЯДЬ! – громко стону я, словно меня пожирают заживо.
Моя киска пульсирует вокруг его языка, желая поглотить его, словно мое собственное тело знает, что это самое совершенное и порочное действие на свете.
Мои мышцы сокращаются с такой силой, что перед глазами все плывет. Его язык скользит, проникая в меня, и он стонет мне прямо в лоно, питаясь моим наслаждением, словно мое возбуждение делает его еще более голодным.
– Да… пожалуйста… – шепчу я, едва не плача, чувствуя приближение оргазма.
Но он останавливается, убирая язык, и я протестующе всхлипываю, мотая головой из стороны в сторону.
– Мортеус? – спрашиваю я, тяжело дыша, почти в слезах, хватая его за лицо и толкаясь тазом ему в губы.
– Еще нет, – говорит он, облизывая губы и отстраняясь, чтобы посмотреть на меня. – Я хочу услышать. Хочу, чтобы ты умоляла, мое подношение.
Моя грудь вздымается, и я плотно сжимаю губы, замечая в его глазах порочный блеск, выдающий вкус победы.
– Не… Охххх!!! – стону я, снова вцепляясь в его уши, когда он опускает лицо и медленно возобновляет ласки, вновь доводя меня до грани оргазма мягкими скольжениями по моему набухшему клитору. Он мучительно пульсирует, нуждаясь всего в одном прикосновении, чтобы я взорвалась от наслаждения.
– Умоляй, маленькая жрица… – он снова останавливается, и мои бедра беспомощно дергаются в пустоте, ища хоть какое-то трение, хоть одно проклятое прикосновение, но он мне его не дает.
Мортеус лишь рычит, его грудь вибрирует, пока он наблюдает за мной своими горящими, как угли, глазами.
– Умоляй своего бога доставить тебе удовольствие его ртом, мое подношение, – он высовывает язык и подло облизывает губы, в то время как моя пульсирующая киска остается широко раскрытой всего в нескольких сантиметрах от него.
– Это нечестно… – мой голос срывается, я едва могу дышать. – Ты делаешь это ради мести…
– Нет! – он цокает языком в уголке рта, и я ахаю, чувствуя жжение на коже головы, когда одна из его рук тянется из-за моей спины и хватает меня за волосы, наматывая их на пальцы. – Я делаю это, потому что ты – моя. И теперь ты будешь умолять меня, так же, как заставила меня умолять тебя, потому что знаешь, что я – твой.
Я закрываю глаза, и кровь стучит в венах, как лава, когда он опускает лицо и принюхивается возле моих влажных губ, которые дрожат от его горячего дыхания.
– Ты порочный бог… – шепчу я дрожащим голосом, прижимаясь тазом к его морде и издавая тихий стон.
– Нет! Это твое тело отказывается принять, что я – твой бог! – он доводит меня до слез, когда снова отстраняет свою морду.
Мортеус приходит в движение, не выпуская меня из рук, и несет к краю бассейна. Он укладывает мое тело на каменный бортик, который обычно бывает холодным, но в этот момент кажется раскаленными углями.
Жар, который я излучаю, обрекает меня оставаться распростертой на камне. Он хватает меня за бедра, удерживая их раздвинутыми, подается вперед и слегка приседает, чтобы его член оказался на уровне моей киски, и начинает тереться лишь его головкой о мой клитор.
– Скажи, что ты моя. Скажи, что создана для меня, мое драгоценное подношение… – его голос звучит хрипло и тихо, когда он наклоняется и лижет мою грудь, одновременно потираясь членом между моих губ.
Я кусаю губы и впиваюсь ногтями в ладони. Всхлипываю сквозь стоны, когда он скользит языком между моих грудей, спускаясь по животу и снова останавливаясь мордой между моих ног.
– Почему ты сопротивляешься и не принимаешь меня? – я сокращаю внутренние мышцы бедер, когда его язык проходится по всей длине моей киски. – Когда твое желание ко мне течет прямо из твоего лона, жрица…
Я опираюсь на локти, не отрывая взгляда от его глаз, а он смотрит на меня, подняв лицо между моих ног. Я вижу его ухмылку, его зубы поблескивают в свете пламени, а его проклятый язык щелкает, как кнут, по моему клитору.
– Скажи это, Эвелин! – рычит он, снова вылизывая меня. Я больше не понимаю, где нахожусь; в этот момент я чувствую только его язык и его рот.
Звук моего собственного имени, прорычанного так, словно я – живой алтарь, заставляет меня сгорать от наслаждения. Все кружится, все горит внутри меня. Я больше не Эвелин, я стала лишь пульсирующим от желания к нему телом, подношением, заживо сожженным зловещим богом, который затапливает меня наслаждением и страстью.
– Ох, блядь, к черту… – стону я сорвавшимся от отчаяния голосом, даже не узнавая саму себя. – Я твоя, ты, злобный и порочный бог… Пожалуйста, заставь меня кончить тебе в рот, Мортеус! – умоляю я дать мне то, что нужно, потому что больше не могу выносить эту пытку.
Мои руки скользят по полу, и голова запрокидывается в полном изнеможении.
– Хорошее подношение! – рычит он, его голос вибрирует глубоко в глотке, подобно раскату грома.
И, без дальнейших предупреждений или пощады, Мортеус берет меня ртом. Его язык глубоко проникает в меня, вторгаясь внутрь твердыми, ритмичными движениями, словно змея. Он точно знает, где меня касаться, и делает это как палач, влюбленный в свою жертву, направляясь прямо к моей точке G, словно его язык был создан специально для нее.
Мой живот сжимается, тело выгибается дугой, а душа готова покинуть оболочку – настолько силен разряд наслаждения, который пронзает меня.
Я запрокидываю голову назад, закатывая глаза, и из моего горла вырывается неистовый, надрывный и отчаянный стон.
– Ааааах… Мортеус… Р-ради… БОГА! – молю я, едва узнавая собственный голос.
Раздается хриплый звук его смеха, но он не останавливается. Его язык трахает меня так же яростно, как и его член. Толстый и гибкий, он извивается внутри меня, словно живой, раскрывая меня изнутри наслаждением, задевая такие нервы, о существовании которых я даже не подозревала.
И каждый раз, когда он вылизывает меня, чередуя с всасываниями и проникновениями, мое тело кричит, извиваясь, практически плавясь в его когтях, впившихся в мои бедра. И словно комета, я взмываю ввысь в тот момент, когда он прижимает толстый кончик языка к чувствительной точке в глубине моего канала и сосет с таким голодом, будто пьет меня, будто пожирает мою сущность, заставляя меня чувствовать себя не просто живой, а пребывающей в вечном экстазе.
– ОХХХХ, БЛЯДЬ! – кричу я во всю мощь своих легких, словно меня разрывает изнутри.
И, по сути, так оно и есть, только это волны удовольствия яростно разрывают меня на части.
Оргазм обрушивается на меня с жестокой силой, как сейсмический взрыв внутри моего живота. Все мое тело бьется в конвульсиях, моя киска бесконтрольно пульсирует вокруг его языка, а мои стоны эхом отдаются от стен храма.
– Да… – шепчет он приглушенным голосом прямо мне в кожу, продолжая вылизывать. – Кончай для меня, моя жрица.
– Я… я-я… – всхлипываю я сквозь спазмы, чувствуя, как слезы катятся из уголков глаз во время разрядки, уже даже не понимая, что хотела сказать.
Мортеус стонет мне в лоно, посасывая еще сильнее, словно выпивая мое наслаждение, которое кажется ему самым священным нектаром, что он когда-либо пробовал.
И только тогда, когда мое тело становится абсолютно обмякшим, тяжело дышащим и распластанным на горячем камне, он вынимает язык, напоследок медленно проводя им между губ. Он шевелится, заставляя меня приоткрыть глаза и почувствовать, как на меня падают капли воды. Я вижу, как он пристально смотрит на меня своими горящими золотыми глазами – как хищник, который насытился, но все еще голоден.
– Вот теперь да, жрица Эвелин из музея, – произносит он низким и собственническим голосом, обнажая улыбку, которая выглядит как сам грех. – Вот теперь я окончательно сделаю тебя своей!
Мой взгляд опускается с его лица на руку, которая сжимает член, направляя его между моих ног. Его вторая рука хватает меня за лодыжку, и уверенным рывком он подтягивает меня так, что мои ягодицы оказываются на самом краю бассейна.
– О, БОЖЕ МОЙ! – издаю я крик, широко распахнув глаза.
Глава 14
Присвоение
Эвелин Д’Анджело
– Еще бы! – рычит он, не давая мне времени на раздумья или осмысление его слов, поскольку доза удовольствия, которую я только что получила, была слишком сильной для моего тела.
Головка его члена давит на вход в мою киску, скользя внутрь. И когда головка проходит, мое тело выгибается, а с губ срывается стон, пока он погружает в меня каждый сантиметр своего члена.
– Ааа… – я закрываю затуманенные слезами глаза, и капли скатываются по моим щекам. – Это слишком…
Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как мое чувствительное тело, едва оправившееся от волны оргазма, до предела заполняется его членом.
– Ты была создана, чтобы принять меня, мое драгоценное подношение, – тяжело произносит он и делает глубокий вдох, накрывая мое тело своим. Наклонившись вперед, он слизывает мои слезы. – Мое прекраснейшее сокровище, обрекающее мой член на это горячее вместилище, обжигающее, словно пески Дуата.
Мортеус начинает двигаться, и с каждым толчком мне кажется, будто по моим венам течет огонь. Я обвиваю руками его шею и стону, дрожа и цепляясь за него, словно желая пустить в нем корни.
Я цепляюсь, отдаюсь и сдаюсь этому богу, который ведет меня к погибели. Его член трахает меня, пока его проклятые яйца не прижимаются к моей заднице. Мои бедра опровергают мои же слова, доказывая, что того, что он делал раньше, было недостаточно, потому что я хочу еще. Я отчаянно толкаюсь бедрами навстречу его тазу, теряя себя без всякого стыда.
– Еще… еще… – умоляю я. – Пожалуйста, еще!
Мортеус поднимается вместе со мной на руках, не выходя из меня, и встает в бассейне в полный рост. Затем он хватает меня за ягодицы и двигает вверх-вниз, яростно вбивая свой член в меня.
Толчки достигают каждого уголка моей киски, в то время как ребра на головке его члена вызывают непрерывные вибрации во всем моем теле. Мои ноги дрожат, плотно сжимаясь вокруг его бедер, а мои стоны эхом разносятся между колоннами храма.
– Ты моя… моя! – рычит он, безжалостно трахая меня. – И я никогда не позволю тебе забыть об этом. Ты всегда будешь умолять меня…
– Посмотрим, кто будет умолять в следующий раз, здоровенный пес! – я слизываю влагу с уголка его губ, получая в ответ громкий рык и болезненное сжатие моих ягодиц, от которого на глаза наворачиваются слезы.
– Я – БОГ! – в ярости он вбивает свой член в мою киску с такой жестокостью, что мне кажется, будто он достает до моих внутренних органов. – БОГ! ТВОЙ БОГ, ПОДНОШЕНИЕ! – рычит он, с силой хватая меня за волосы и заставляя смотреть в его золотые глаза, пылающие, как огненные факелы.
– Бог для остальных! – шепчу я; моя грудь тяжело вздымается, пальцы впиваются в его плечи, и я не отвожу взгляда, даже видя опасность, отражающуюся в его глазах. – А для меня…
Я хватаю его за морду, сжимая ее, и приближаю свое лицо, медленно двигая бедрами, так что моя киска плотно сжимается вокруг его члена. Он тяжело дышит, когда я провожу языком по кончикам его клыков. Затем я отпускаю его морду и ласково поглаживаю по щеке.
– …ты просто огромный придурок… который заставляет меня умолять… – я обвиваю руками его шею, приподнимаюсь и начинаю скакать на нем, постанывая от каждой вибрации ребер на его члене, трущихся внутри моей киски, и прижимаясь грудью к его мощной грудной клетке. – И я буду умолять, пес, чтобы твой член трахал меня, пока я не лишусь рассудка.
Я дерзко ухмыляюсь, даже когда чувствую, как его пальцы сильнее впиваются в мою кожу на голове, и он издает низкий, звериный рык.
– Трахни меня, пес! – шепчу я, закрывая глаза и приоткрывая губы. – Трахни меня!
– Дерзкое подношение! – рычит он, жестоко и развратно слизывая пот с моего горла и глубоко вталкивая свой член в меня, отчего я всхлипываю. – Оскорбляешь меня и одновременно обрекаешь на это, желая, чтобы я трахал тебя, как животное!
Я смеюсь, слыша его рык, который на несколько секунд даже напоминает лай, когда он отпускает мои волосы.
– Нет, – я открываю глаза и качаю головой, не отрывая взгляда от его глаз. – Я хочу, чтобы ты трахал меня как мой бог, пес!
Его солнечные глаза вспыхивают ярче, грудь вздымается, а на губах появляется порочная улыбка. Он стремительно выходит из меня, тут же разворачивает в своих руках и ставит на колени на пол, у самого края бассейна.
Я дрожу от предвкушения, и вскоре его руки хватают меня за бедра, и он одним движением вонзается в меня. Я чувствую, как вибрирует каждый миллиметр ребер на его члене, словно этот орган живет своей собственной жизнью и создан лишь для того, чтобы сводить меня с ума.
Жар его тела полностью окутывает меня, когда он подается вперед и накрывает мою спину своей грудью. Затем он снова сжимает мои бедра, заставляя меня широко раздвинуть ноги, чтобы зарыться глубоко в меня. Каждый толчок отдается во всем моем теле, пронизывающий жар смешивается с возбуждением, заставляя меня задыхаться и дрожать под его силой.
Он вытаскивает свой член почти полностью, прежде чем разом ворваться обратно, впечатываясь грудью мне в спину. Его тяжелое дыхание обжигает мой затылок, и он издает низкий рык, который отдается в моем ухе, заставляя вибрировать каждую клеточку моего тела.
– Скажи… Кто твой бог, маленькое подношение? – его голос грохочет, словно гром, когда он еще раз выходит из меня. – Скажи мне!
Я кусаю губы, пытаясь сопротивляться, но он яростно подавляет меня. Его бедра бьются о мои ягодицы, и он полностью заполняет меня своим толстым членом. От каждого толчка мое тело извивается, и невольно вырывается отчаянный стон. Мое сопротивление окончательно рушится, и я отдаюсь ему каждой фиброй своего существа.
– Ты… это ты! – тяжело дыша, выдыхаю я, не в силах сдерживаться. – Мортеус… мой бог… мой бог-пес!
Он рычит, как довольный и безжалостный зверь, и в этот миг, одним глубоким толчком, заставляет меня вскрикнуть, пока его член без остановки входит и выходит из меня.
Мое тело теряет контроль, внутренние мышцы сжимаются в спазмах, и я снова кончаю, теряя способность соображать. И когда маленькие скротальные коготки мягко впиваются в мою плоть, словно тонкая мембрана, волна оргазма усиливается, даря мне ощущение, будто мир взорвался вокруг меня.
То, что захватывает меня – это гораздо больше, чем оргазм; словно меня разрывает пополам от удовольствия, будто я существую только для этого – чтобы принадлежать ему. И когда мне кажется, что мое тело больше не выдержит такой интенсивности, Мортеус подается вперед, хватает меня за волосы и тянет назад, прижимая мою спину к своей груди.
Он проводит руки под моими бедрами, крепко держит и поднимает, как куклу, усаживая на свой член с раздвинутыми ногами, сохраняя свое тело плотно прижатым к моему. Я повисаю в воздухе, когда он снова встает в полный рост в бассейне, и все, что мне остается – это цепляться за него.
Я поднимаю руку в поисках его лица и дотрагиваюсь до широкой морды, замечая, что его пасть открыта. Зубы обнажены, а язык шершавый. Затем он облизывает мои пальцы, словно собирается сожрать меня, когда я дотрагиваюсь до его языка. После этого моя голова падает ему на плечо, и я смотрю в его глаза, понимая, что он намертво сцеплен со мной.
– Кто твой бог? – рычит он, и его глаза вспыхивают золотом. – Скажи мне, кто?!
– Ты… ты, пес! – произношу я сквозь стоны, улыбаясь, и вижу порочную улыбку, которая расплывается на его морде, когда он откидывает голову назад и издает долгий, звериный вой.
Он берет меня с еще большей силой, проникая глубже и заставляя меня извиваться от удовольствия. Я закрываю глаза при каждом толчке его члена, и это превращается в жестокий танец наслаждения и обладания. Я стону сквозь слезы от охватывающего меня возбуждения, мое тело сдается, он полностью им завладевает. Вскоре я кончаю снова, и спазмы накрывают меня с такой силой, что я буквально выкручиваюсь в его руках.
Мортеус воет еще громче, яростно, и его грудь вибрирует у меня за спиной, когда он взрывается в очередной раз, но теперь уже внутри меня. И я следую за ним, теряясь в волнах захлестывающего меня удовольствия, кончая вместе с ним горячими струями, брызжущими из моей киски.
Он крепко держит меня, а я плачу, находясь в шаге от мысли, что сейчас умру, потому что больше не могу выносить эту лавину наслаждения в своем теле. Моя грудь быстро вздымается и опускается, обессиленные руки падают, а ноги безвольно повисают – теперь меня держат лишь его руки.
Я с трудом дышу, издавая рваные вздохи в попытках отдышаться. Моя голова падает вперед, и я смотрю вниз, замечая, что моя киска сцеплена с его членом, который все еще глубоко погружен в нее. По его бокам стекает сперма, но мое внимание привлекают маленькие коготки, все еще впившиеся в меня. Я замечаю, что они зацепились за мои половые губы, а тонкие мембраны натягиваются, позволяя мне увидеть, что они тянутся из-под его мошонки.
– Это так и останется во мне? – шепчу я, моргая, растерянная и обессиленная; у меня едва хватает сил поднять руки, не говоря уже о том, чтобы дотронуться до маленьких коготков.
Мортеус медленно слизывает пот с моей шеи, рыча и обнажая зубы прямо возле моего уха, отчего у меня вырывается судорожный вздох. Затем моя голова снова падает ему на плечо, и я закрываю глаза.
– Надолго, мое драгоценное подношение!
И прежде чем я успеваю сделать глубокий вдох или понять, принадлежит ли еще мне мое собственное тело, он приходит в движение и медленно трахает меня, начиная брать меня снова.
