Текст книги "Беспощадная красота (ЛП)"

Автор книги: Дана Айсали

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава 22

ИЗАБЕЛА

Следующие дни наполнены сексом, настольными играми и тренировками. Или, как любезно выразился Нико, надирании мне задницы.

Признаюсь, я не сильно хороша в бою.

Я давно не была в зале, примерно с тех пор как моим партнёром по спаррингу был кто-то, кто не был членом семьи. Честно говоря, кажется, что они всегда относились ко мне излишне снисходительно. А Нико нет. И я каждый день получаю по заднице. А в перерывах между всем этим весельем он разговаривает по телефону и прячется от меня.

Когда я интересуюсь происходящим, или спрашиваю его о телефонных разговорах, он уклоняется от ответа и переводит всё в секс.

– Он пожертвует собой, – говорю я маме, пока мы беседуем после обеда.

Она секунду молчит, прежде чем ответить. Что подтверждает то, о чём я думала. Нико разговаривает с кем-то из своего прошлого, кто даёт ему информацию о том, где находится его семья и чего они хотят. И он готов пойти на всё, чтобы гарантировать, что я выберусь из Ирландии и вернусь в Лондон, где моё место.

– Нет, Изабела, – вздыхает она. – Перестань паниковать и представлять худшие варианты событий.

– О, это не самый худший сценарий, – говорю я со смехом. – Хуже всего было бы, если бы они нашли нас и убили обоих на месте. Я бы предпочла сохранить свою жизнь.

– Хорошо, тогда почему ты так беспокоишься о том, что Нико потеряет свою, если это поможет тебе выбраться оттуда и вернуться домой?

– Ну, это жестоко, – бормочу я. – То, что я хочу выбраться живой, не означает, что я готова заплатить его жизнью за это.

– Мы знали, что это возможно, fiică mea (дочь моя). – Кажется, она устала, и это неудивительно. Все они много работали, пытаясь найти способ вывести нас незамеченными. По словам наших маленьких шпионов – в каждом аэропорту есть люди. – Быть главой службы безопасности – значит рисковать своей жизнью.

Теперь моя очередь говорить устало, потому что всё, что я хочу сделать, это объяснить ей, почему я не хочу, чтобы Нико променял свою жизнь на мою. Но мы ещё не на том уровне. И сейчас не время и не место.

Я сижу за барной стойкой на кухне и смотрю на открытые поля за домом. Нико попросил кого-то из города привести сад в порядок, и теперь он выглядит намного лучше. Теперь я действительно могу наслаждаться видом.

Он идёт на кухню, уткнувшись носом в экран телефона. Его большие пальцы печатают, а я смотрю на него, прижимая телефон к уху. Я хочу, чтобы он взглянул на меня. Он должен знать, что я здесь. Я буквально сижу в десяти футах от него. Но вместо того, чтобы поднять глаза и одарить меня той фирменной улыбкой Нико, которую я полюбила, он целует меня в висок, а затем проходит мимо и выходит в сад.

Я ошеломлена и молчу секунду. Конечно, мы трахались несколько раз в день и всё время целовались. Но это было по-другому. В этом поцелуе не было ничего сексуального. Это было… Просто мило.

Я качаю головой и снова переключаю внимание на маму.

– Я готова рискнуть всем, – стону я в трубку. – Я устала прятаться. Это скучно.

– Ты говоришь как капризный ребёнок.

Я корчу рожицу, и рада, что она не видит этого. Мама иногда может быть такой. Я думаю, она забывает, что разговаривает со своей дочерью, а не с кем-то, кто работает на неё.

– Я не ребёнок, – ворчу я в трубку. – Я занимаюсь этим уже целую вечность. Я знаю, что значит поставить на кон свою жизнь. Я просто думала, что это открытый и честный разговор с моей матерью, где она дала бы мне какой-нибудь совет.

Я снова слышу её вздох и прямо-таки вижу, как она сжимает переносицу, собираясь с силами. Это одна из её маленьких привычек, когда она понимает, что сказала, не подумав, и пытается собраться с мыслями. Она делает это с тех пор, как мы были детьми.

Нико оглядывается через кухонное окно и ловит мой взгляд. Я отвожу глаза и смотрю в точку на полу кухни. Но не раньше, чем я вижу, как его губы растягиваются в улыбке.

– Я знаю, что ты не ребёнок, любовь моя. Мне жаль, что я так выразилась. Меня беспокоит всё, что касается знакомства тебя с этим миром. Я бы хотела просто запретить тебе привязываться, заводить с кем-либо дружбу, потому что никогда не знаешь, когда кого-нибудь из них вырвут из твоей жизни.

Она думает о Мэл, пожилой женщине, которая работала у моего отца ещё до моего рождения. Они все были близки, и она вела огромную часть их бизнеса, когда они не могли быть рядом, и относилась ко всем им как к семье. Когда мама была новенькой, Мел приняла её с распростёртыми объятиями.

Однажды что-то пошло не так, и она погибла. Они почти не говорят об этом, никогда. Но насколько я поняла, она стала жертвой нашего врага, и с тех пор все четверо изменились.

Интересно, каково было бы потерять Нико? Он был в моей жизни с самого моего рождения. Конечно, он никогда не был рядом со мной, поскольку у него было слишком много дел, чтобы тусоваться с детьми или ходить по дому. Но я заметила его, и по мере того, как я росла, я замечала его всё больше и больше, влюбляясь в него как школьница.

Я начала с ним потихоньку разговаривать тут и там, и он смотрел на меня, скучающий до чёртиков, и отвечал мне сухо, прежде чем уйти. Но будучи подростком, я ловила каждое слово, сказанное им, прокручивая его у себя в голове пока была одна. А потом мне исполнилось восемнадцать, и я поставила перед собой задачу обратить на себя его внимание.

Я думаю, что последние несколько недель, когда мы дразнили, соблазняли и трахали друг друга, были ураганом. Я знаю, что никогда не чувствовала такого к кому-либо. Интересно, есть ли у него чувства? Относится ли он ко мне так же, как я к нему?

Я поднимаю взгляд от каменного пола, и замечаю, что Нико изчез из поля моего зрения. Я хмурусь и скатываюсь с табурета, на котором сидела.

– Куда он исчез? – Шепчу я вслух, забывая, что разговариваю по телефону.

– Кто? Нико? – Спрашивает мама. – Его нет рядом? – Её голос поднимается на новую октаву, и я вздрагиваю от того, насколько сурово это звучит.

– Ну, он был снаружи, в саду за домом. – Я прижимаюсь ближе к окну, зависая над раковиной на цыпочках. – Но сейчас я его не вижу. Наверное, он просто прогуливается вокруг.

– Изабела. – Голос мамы звучит сурово. Я чувствую гнятущую тяжесть в животе. Мне не нравится этот тон. – Вешай трубку. Запри двери. Проверь окна. Спрячься. Я перезвоню тебе.

Меня бросает то в жар, то в холод, когда я заканчиваю разговор и засовываю телефон в задний карман. Я ещё раз смотрю в окно, но так и не нахожу Нико.

– Чёрт, – ругаюсь я себе под нос.

Я проверяю, что окно заперто, а затем запираю заднюю дверь. Каждое окно я запираю и задергиваю шторы, каждый раз проверяя, увижу ли я его с какой-либо новой точки обзора. Его нигде не видно. Я запираю остальную часть дома и начинаю рыться в сумке со всем нашим оружием.

Кажется, всё оружие на месте, а это значит, что ему почти нечем защищаться, если вообще что-то произошло.

– Глупый чёртов ирландец, – ругаюсь я себе под нос, заряжаю пару пистолетов и прячу на себе несколько ножей. Потому что, если моя мама думает, что я просто закроюсь в чулане и не выйду на улицу, проверить окрестности, она сошла с ума.

Я завязываю шнурки и направляюсь к входной двери. Всё заперто, поэтому никто не сможет войти или выйти, если не воспользуется этой дверью. Я проверяю глазок, убеждаясь, что там никого.

Ничего.

Я делаю глубокий вдох, беру ручку и поворачиваю её, одновременно отпирая засов. Мои глаза с трудом приспосабливаются к солнцу, но я смотрю в обе стороны, крепко прижимая пистолет к боку и готовая действовать, если кто-нибудь объявится.

Но нет ничего… Никого.

– Нико?

Никакого ответа.

– Нико? – Спрашиваю я громче, повышая голос настолько высоко, насколько осмеливаюсь.

Ничего.

– Твою мать. Чёрт возьми. Блядь!

Я обхожу остальную часть дома, убеждаясь, что никто не прячется в кустах или где, чёрт возьми, эти люди могут быть. Как только я заканчиваю осмотр, телефон в заднем кармане начинает вибрировать. Я вытаскиваю его и возвращаюсь внутрь, закрывая за собой дверь.

Попс.

Конечно, это Попс.

– Да? – говорю я в трубку.

– Изабела. – Он делает паузу, которая, как я могу только предположить, имеет драматический эффект. – Только не психуй.

Глава 23

НИКО

Она будет в ярости.

Я разговаривал со своими родственниками, с теми кто заслуживает доверия и не испытывает желания отомстить мне, и стало совершенно ясно, что живым из этой грёбанной страны мне не выбраться. Единственный выход – наведаться к брату.

Мне потребовалась всего минута, чтобы решить, что из этого хуже. Это звучит жалко, но до Изабелы я бы, наверное, выбрал смерть. Я настолько ненавижу брата, что смерть кажется более приятным выходом, чем встреча с ним.

Но теперь, когда в моей жизни есть Изабела, смерть уже не приносит такого же удовлетворения, как раньше. В моей жизни появился человек, который зависит от меня, и я готов на всё, чтобы её защитить. Теперь у меня есть кто-то, кто искренне заботится обо мне. Теперь мне не хочется умирать, оставив после себя всё это дерьмо.

Я дождался, пока она будет увлечена разговором с родителями, и улизнул. Я в последний раз поцеловал её – единственный способ попрощаться, и вышел через заднюю дверь. Для неё всё было как обычно. Всё время, что мы жили в этом доме, я выходил на улицу, чтобы покурить и проверить территорию.

Я не знаю, сколько времени у меня есть, прежде чем она поймёт, что меня нигде нет, поэтому бегу в центр города так быстро, что мои лёгкие горят. Такси уже ждёт меня, и я запрыгиваю на заднее сиденье. Единственное моё требование, для встречи с братом, заключалось в том, что я приеду на своих условиях.

Я ни в коем случае не мог позволить им приблизиться к Изабеле. А это означало, что мне пришлось самостоятельно организовать выезд из этой маленькой деревни посреди чёртовой пустыни.

– Корк? – Спрашивает меня водитель.

– Да.

Я вздыхаю и готовлюсь к чертовски долгому дню.

***

Поезд подъезжает к станции в Белфасте, и у меня сводит живот. Меня тошнит от мысли, что я увижу свою семью спустя столько лет. Интересно, они всё ещё имеют дело с торговлей людьми? Насколько я знаю, так и есть. И я не имею ни малейшего желания учавствовать в этом дерьме. Я даже не хочу, чтобы меня видели с этими придурками.

Я проверяю свой телефон, когда поезд останавливается, и вижу несколько пропущенных звонков и текстовых сообщений. Большинство из них от Изабелы – угрожает мне всевозможными карами, если я не верну свою задницу обратно. В групповом чате есть несколько писем от Тристана и ребят, и я решаю ответить им, прежде чем швырнуть телефон на рельсы.

Тристан: Нам сообщили, что ты направляешься в Белфаст.

Эллиот: Подтверди, когда наша дочь сможет безопасно уйти.

Тристан: Себастьян говорит, что сдерёт с тебя кожу дюйм за дюймом, если Изабела пострадает.

Тристан: Прости, приятель. Пришлось передать сообщение. Хотя я с ним не совсем согласен.

Я: Теперь она в безопасности. Скажи ей, чтобы она добиралась до Дублина и садилась в самолёт. Они отпустят её, потому что я у них. Избавляюсь от телефона.

Я: Спасибо за веселье, ребята.

И с этими словами я выключаю телефон и выхожу из поезда. Бросаю его между ступенькой и платформой, он падает на рельсы и будет раздавлен, как только эта штука сдвинется с места. Я оглядываюсь вокруг и вижу, как ко мне направляются двое моих кузенов с дружелюбными улыбками на лицах.

– Нико! – Кричит один из них, крепко обнимая меня, но я не отвечаю взаимностью. Если они думают, что я буду паинькой, то они будут сильно разочарованы.

– Чарли, – хрюкаю я, когда он выжимает из меня всю жизнь.

– Дай ему вздохнуть, Чарли, – ворчит Хит сбоку.

Когда Чарли отпускает меня, Хит протягивает руку. Не желая устраивать сцену на публике, я пожимаю её и отпускаю быстрее, чем, как мне кажется, ему хотелось бы.

– А Джулса нет? – Спрашиваю я, не удивляясь, что мой брат не сразу показал своё лицо.

– Нет, он ждёт нас дома, – отвечает Чарли.

– О, мы поедем домой? Никакого пустого склада возле реки, где меня никто никогда не найдёт?

– Да ладно, Нико, – говорит Хит, игриво хлопая меня по руке, как будто между мной и остальными членами моей семьи нет вражды. – Не будь таким драматичным. Он просто хочет увидеть своего брата.

– Конечно, хочет, – бормочу я. – Тогда веди.

Семейный дом находится в нескольких минутах езды от центра Белфаста, и минуты тянулись медленно, пока оба моих кузена всю дорогу жужжали мне в уши. Это далеко не то приветствие, которое я ожидал получить. Я сижу на заднем сиденье и задаюсь вопросом, почему все ведут себя, словно хотят отпраздновать возвращение давно потерянного родственника, наконец пришедшего домой.

Это меня нервирует, потому что я не верю, что его намерения благие. Я даже не верю, что эти два идиота на переднем сиденье невиновны в дерьме, происходящем в этом семейном бизнесе.

Когда мы, наконец, подъехали к дому, я замечаю, что он теперь охраняется гораздо строже, чем когда я здесь жил. Они добавили массивные ворота и забор, который, кажется, окружает всё поместье. Охранники у ворот обыскивают всю машину, даже заставляют открыть багажник и капот, чтобы убедиться, что мы ничего не спрятали.

– Я смотрю, вы все заслуживаете доверия, – бормочу я, когда нам дают добро двигаться вперёд.

– Просто за последние несколько лет у нас были некоторые проблемы, – говорит мне Хит. – Нам пришлось усилить меры безопасности, чтобы никто не смог добраться до Джулса.

– Ааа, – говорю я, кивая, как будто понимаю необходимость защищать этого кретина.

– Итак, что заставило тебя вернуться в Ирландию? – Спрашивает Чарли, поворачиваясь на своём месте и глядя на меня.

– Дела.

– Ах, ты не слишком далеко ушёл от этого мира, верно?

Я смотрю на него, давая ясно понять, что я не собираюсь продолжать этот разговор.

– Ходят слухи, что ты был здесь с дамой? – Спрашивает Хит, встречаясь со мной взглядом в зеркале заднего вида.

Моё лицо ничего не выражает. Я не собираюсь показывать им, что она важна. Особенно, я не собираюсь давать им понять, что она важна для меня. Мне не нравится, что я пришёл к этому выводу за последние пару недель, которые мы провели вместе. Я был полон решимости никого не подпускать к себе, не говоря уже о дочери моего грёбаного босса.

Но это не помешало ей пробраться внутрь. И будь я проклят, если позволю им прикоснуться к ней.

– Не важно. – Отвечаю я.

Он кивает, и Чарли разворачивается на своём месте, когда мы подъезжаем к внушительному особняку.

Этот дом пугает. Раньше это был мой дом, но теперь, вид его белых камней не вызывает ничего, кроме плохих воспоминаний. Я щурюсь, свет заката болезненно отражается в моих глазах, и мой желудок сжимается от страха.

Я не хочу иметь дело с этим дерьмом.

– Пойдём! – Весело говорит Чарли, открывая мою дверь.

Я выхожу, не обращая внимания на их радостное настроение. Они либо действительно настолько глупы, что верят, что у Джулса благие намерения, либо пытаются меня успокоить, заставить думать, что я иду на вечеринку в честь возвращения домой.

И как по команде…

– Добро пожаловать домой! – Кричит Джулс, широко раскинув руки, выходя из парадной двери.

Он выглядит старше, сильно постарел. Хотя, думаю, я тоже. Но мне хотелось бы думать, что я сохранился лучше. Когда он улыбается, его лицо прорезают глубокие морщины, а тёмные круги под глазами не может скрыть даже слой макияжа. Странно.

Он выглядит хрупким. Худой, рубашка болтается как на вешалке, а джинсы провисают. Волосы сбриты, отчего он выглядит ещё хуже, чем есть на самом деле.

И тут меня осенило. Он болен?

Не поэтому ли он так сильно хотел меня увидеть, что разместил своих людей в аэропорту на неделю? Возможно, он думает о том, чтобы наладить отношения, потому что его здоровью приходит пиздец.

О, это были бы отличные новости.

– Привет, брат, – говорю я, поднимаясь по ступенькам к нему. – Давно не виделись.

Чем ближе я к нему подхожу, тем хуже он выглядит. Он как скелет.

– Это точно, – говорит он, оглядывая меня с ног до головы. – Хотя, насколько я помню, это твоя вина.

Я борюсь с желанием закатить глаза.

– Но давай оставим прошлое в прошлом. Заходи. – Он широко размахивает руками и ведёт меня внутрь.

Ну, тогда, ладно. Давайте начнём.

Глава 24

ИЗАБЕЛА

– Ты возвращаешься домой.

Мамин тон серьёзен. Она требует, а не предлагает.

– Ммм, – хмыкаю я. – Мне не очень нравится этот вариант.

– Изабела. – На её лбу проступила вена.

– Думаешь, он бы бросил меня? Если бы я была на волоске от смерти?

– Хорошо, во-первых, мы не знаем, отправился ли он на смерть, доченька. Мы не знаем, собирается ли его брат убить его или нет. Мы слышали, что он, возможно, болен. Может, он хочет, чтобы в конце концов Нико вернулся в семью. – Она делает глубокий вдох.

– А во-вторых? – Спрашиваю я скучающим тоном. Потому что я ни на секунду не верю во всё это дерьмо. Я верю, что брат мог заманить Нико обратно этой ерундой, или что он использует это для прикрытия. Но я ни на секунду не поверю, что он изменился.

– Во-вторых, ты была, и остаёшься его работой, Изабела. Это его обязанность – защищать тебя. Его работа – следить за тем, чтобы с тобой ничего не случилось. Так что да, я бы не ожидала, что он просто уедет из страны, если тебя похитят.

– Это семантика, – отвечаю я, запихивая в сумку всё необходимое. Я оставлю здесь большую часть своих вещей, взяв только самое необходимое. – Мы не бросаем свою семью. И я не брошу Нико.

Она вздыхает на другом конце телефона.

– Мы не просим тебя бросать его, – выдавливает она. – Мы пошлём туда людей, чтобы вернуть его, но ты не должна лезть на рожон. Ты поняла меня?

– К тому времени, когда кто-нибудь доберётся сюда, будет слишком поздно.

Я перекидываю сумку через плечо и в последний раз осматриваю дом. Все двери заперты, камин полностью потушен, и все лампы выключены, кроме одной. Я улыбаюсь, оглядываясь через плечо на открывающуюся дверь, впускающую вечерний воздух. Когда я впервые увидела этот дом, я совершенно не понимала, почему Нико выбрал именно его.

Он маленький, скрипучий, и в нём было невероятно душно. Но после того, как мы прожили тут почти неделю, он словно ожил. Мы впустили свежий воздух, и пространство стало скорее уютным, чем маленьким. И я даже полюбила скрипящие петли и бесконечное ожидание горячей воды.

Это мило… Необычно. Я понимаю, почему он выбрал его. Я вижу его здесь в старости, седым и морщинистым.

– Изабела. – В трубке раздаётся голос моего отца.

– Да? – Я улыбаюсь, зная, что, когда мама сдаётся, она всегда передаёт трубку папе. И вы могли бы подумать, что к этому моменту она уже поняла, что он самый большой негодяй из всех. Особенно, когда речь идет о насилии.

– Что ты замышляешь, мой драгоценный ангел? – Я ухмыляюсь, услышав намёк на юмор в его голосе.

– Ничего такого, чего бы ты не сделал, отец.

Он смеётся.

– Отлично. Будут ли там ножи?

– Себастьян! – Я слышу, как мама кричит на заднем плане. Он смеётся ещё громче, заставляя смеяться и меня.

– Упаковала все до единого, – уверяю я его. – Я училась у лучших.

– Расскажи мне свой план. – Его голос стал серьёзным, и я не слышу маминых криков на заднем плане, поэтому предполагаю, что он отошёл за пределы слышимости.

– Первым делом нужно добраться до Нико. Мы своих не бросаем, верно?

– Верно.

– Значит, ты поддерживаешь моё решение? – Повисает пауза. – Папа?

– Я поддержу его, если ты пообещаешь мне вернуться живой. Я понимаю, почему ты хочешь сделать это. Если бы я был на твоём месте, я бы хотел сделать то же самое. Но, детка. – Он делает паузу и вздыхает. – Мне нужно, чтобы ты вернулась домой, хорошо? Нам нужно, чтобы ты вернулась домой.

– Я вернусь домой. Обещаю. Но я должна ему помочь. Я должна вернуть Нико и, возможно, придётся испачкать руки.

– Это дерьмо всегда грязное, – соглашается он. – Повеселись, пока ты этим занимаешься.

– Папа, – говорю я, делая паузу, потому что не уверена, хочу ли я признать эту часть.

– Да, ангел?

– Я знаю, кто его выдал.

– Хорошо. – Он вздыхает. – Ты знаешь, что мы делаем с крысами?

– Уничтожаем их.

– Именно так. – Его голос твёрд. Но мне интересно, был бы он так уверен, если бы знал, о ком я говорю.

– Даже если они – наш крупнейший поставщик оружия? – Я вздрагиваю от собственных слов, зная, что это может привести к чему-то большему, чем то, с чем я могу справиться в одиночку.

– Да похуй, – говорит он со смехом. – Попс, возможно, не слишком обрадуется этому. Он, вероятно, назовёт тебя сумасшедшей. Но лучше, чтобы тебя считали сумасшедшей, чем слабой.

– Я согласна.

– Тогда делай своё дело, ангел. И я буду здесь, чтобы помочь тебе собрать осколки, когда ты вернёшься домой.

Мы прощаемся, и я ухожу вниз по дороге, чтобы поймать такси. Я подхожу достаточно близко к городу, чтобы найти хоть одно. Я представляю, что именно так поступил Нико, когда уезжал… Поймал такси, сел на поезд и оттуда поехал к своему брату.

Мгновение спустя приходит сообщение от папы с адресом дома МакКарти. Я думала, что мне придётся провести целое расследование в поезде, связавшись с друзьями и коллегами – людьми, которые могли знать, где находится поместье. Но папа сделал всё и, вероятно, писал сообщение и уворачивался от маминого подзатыльника за то, что он меня подбадривал.

Хотя я не уверена, что папа поддержал бы меня, если бы знал, какие у меня были планы, помимо как вырвать Нико из лап его брата. Потому что после этого начнётся настоящий бардак. Я знаю, что эти придурки, или как минимум один из них, сдал Нико его семье.

Ставлю на Рэйфа или Коннора, но я бы не стала исключать, что в этом замешана вся группа. Нико проявил к ним неуважение, грубил, надрал им задницы, когда они проявили неуважение ко мне. У них есть все мотивы в мире, чтобы выдать его. Больше ни у кого. Никто даже не знает, что мы здесь.

Как только я добираюсь до места и сажусь в поезд, я снова звоню Нико, и на этот раз сразу попадаю на голосовую почту. Этот маленький засранец выключил свой телефон.

Папа: Мы недавно разговаривали. Возможно, я сказал ему, что если ты пострадаешь, я с него шкуру спущу. Но после этого он отключил телефон.

Я закатываю глаза. У отца всегда была склонность к драматизму. Хотя я не думаю, что это его заслуга. Он бы с удовольствием нашёл причину достать все свои игрушки.

Чёрт, надеюсь моя связь с Нико не приведёт к этому.

Я знаю, что его телефон выключен, но я снова пишу Нико, он должен знать, что я не брошу его и всё равно приеду. Не то чтобы ему нужна девушка, которая прискачет на белом коне и спасёт его.

Но я не просто девушка. Я женщина. И я, блядь, единственная наследница двух крупнейших семей в Англии. Я не позволю какой-то дерьмовой банде на севере Ирландии отнять у меня что-то без боя и последствий. Это выставит нас, меня, – слабаками, а мы не можем этого допустить.

Так что вместо этого я отправляюсь в грёбаный Белфаст, чтобы показать Нико, что я кое-чему научилась на наших уроках надирания задниц. А потом я притащу его задницу туда, где прячутся Алек и его тупые приспешники, и преподам им грёбаный урок, всадив пулю между глаз.

Не связывайтесь с Триадой. Не связывайтесь с семьёй Дулка.

Потому что они выебут всех.