Текст книги "Беспощадная красота (ЛП)"

Автор книги: Дана Айсали

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Глава 13

ИЗАБЕЛА

Я проснулась с болью во всём теле и уставшим разумом, но, по крайней мере, я проспала целых восемь часов, что для меня редкость. Я подумала, что Нико уже проснулся, но, поднявшись наверх, я его нигде не увидела.

Сегодня здесь нет домработницы, я сама готовлю себе завтрак и, о боже, кофе. Сладкий-пресладкий кофе. У них даже есть одна из тех модных кофеварок, из которой, я точно знаю, получится самый потрясающий эспрессо, который я когда-либо пробовала.

Я приступаю к работе, готовлю кофе и нахожу в шкафчике хлопья. Стол в углу, похожий на кабинку, уютный, с множеством подушек и видом на задний сад. Солнце не светит, лишь серые тучи и непрекращающийся моросящий дождь, но, тем не менее, здесь красиво.

Я уже собираюсь отправиться на поиски Нико, как вдруг звонит телефон. Звонит мама.

– Привет, – воркую я, принимая вызов по FaceTime.

– Buna ziua (привет)! Доброе утро.

– Чем вы все сегодня занимаетесь? Просто следите за тем, как у меня дела? – Апа подходит к маме сзади и наклоняется, чтобы помахать в камеру.

– Как всегда, милая, – говорит он, подмигивая в камеру. – Где Нико?

– Не знаю. – Я пожимаю плечами. – Не видела его сегодня утром. Наверное, всё ещё спит, ленивый ублюдок.

Они оба смеются, и Апа целует маму в щеки, прежде чем попрощаться и оставить нас наедине.

– У тебя есть время поболтать? – Спрашивает она.

Я киваю.

– Как прошел вчерашний вечер? Они были там, чтобы поприветствовать тебя или что-то в этом роде?

Я закатываю глаза.

– Да, так и было. Мы чудесно поужинали, обсуждая старые военные истории. – Я делаю вид, что меня сейчас вырвет. – Не давали мне вставить ни слова, особенно, когда я пыталась направить разговор в другое русло. Нико говорит, это потому, что я женщина. Что, как бы там ни было, это нормально. Но они не могут ожидать, что я буду уважать их, пока они не будут уважать меня.

– Да, – вздыхает мама. – Потребовалось некоторое время, чтобы люди свыклись с моим положением. Вот почему мы начали тебя так рано пускать на собрания и сопровождали на мероприятия, которые, возможно, не стоило проводить. Иногда я беспокоюсь, что из-за этого у тебя практически не было детства.

– Я быстро повзрослела, – признаюсь я ей. – Но это не значит, что мне это не нравилось. Мне всегда нравилось то, что вы, ребята, заставляли меня чувствовать себя частью семьи.

И это правда, хотя я росла гораздо быстрее, чем мои братья и сёстры, мне это нравилось. С самого детства я знала, что я – наследница, и однажды мне придётся взять всё на себя. Я всегда воспринимала это как роль принцессы в кино, только намного, намного лучше. С гораздо большим количеством насилия. И денег. Очень много денег.

– Что ж, ты определённо справилась с задачей, детка. – Она дарит мне одну из своих милых улыбок, и меня охватывает внезапная тоска по дому. – Не позволяй этим ирландским засранцам относиться к тебе хуже, чем ты заслуживаешь.

Входит Нико, и моё внимание переключается с экрана телефона на его мокрые грязно-русые волосы, которые падают ему на лицо. Он одет во всё чёрное, и на его сильной челюсти появилась щетина. Он встречается со мной взглядом и подмигивает. Я чувствую, как всё моё тело вздрагивает под его взглядом. Мои бёдра сжимаются, когда тело вспоминает, что этот мужчина способен с ним сделать.

– Из? – Спрашивает мама, возвращая моё внимание к себе. – Что происходит? Ты выглядишь так, словно только что увидела привидение.

– О. – Я прочищаю горло. – Извини, только что вошёл Нико. И ты знаешь, какой он надоедливый. Всегда такой задумчивый.

– Прости, Нико! – Кричит ему мама.

Он садится в кабинку рядом со мной, его тёплое тело прижимается к моему. Для тех, кто наблюдает за нами, он просто подходит достаточно близко, чтобы попасть в кадр. Но его рука прочно приземлилась на моё бедро, лаская его, пока он здоровался с моей мамой.

– Не за что извиняться, – говорит он, и его ирландский акцент кажется ей милым и счастливым, вместо обычного раздражения. – Девочки-подростки. – Он пожимает плечами. – Вечно себе на уме!

Мама смеётся, а я бросаю на него убийственный взгляд. Ненавижу, когда он указывает на нашу чёртову разницу в возрасте. Потому что, когда я снова смотрю в камеру, видя нас там вместе, это выглядит правильно. Он и близко не выглядит на свой возраст, а я выгляжу взрослее для своего, так что ничто не бросается в глаза, когда мы сидим здесь и завтракаем вместе этим унылым утром.

– Возникли какие-нибудь проблемы с твоей семьей? – Спрашивает она его.

– Нет, меня это не слишком беспокоит. Если что-нибудь всплывёт, я с этим справлюсь.

– Мы здесь тоже присматриваем! – Говорит Попс, внезапно появляясь на изображении слева от мамы. – Никаких слухов нет, но если что-то узнаете, просто дайте нам знать, хорошо? – Он смотрит на меня. – Привет, кошечка. Ты прекрасно выглядишь сегодня утром.

– Спасибо, Попс. – Я улыбаюсь. – Но нам, наверное, пора идти, да? – Спрашиваю я, глядя на Нико. – У нас целый день экскурсий с этими засранцами. Может быть, сегодня я смогу направить их в нужное русло… Сделать какую-нибудь настоящую гребаную работу.

– Не позволяй им перегибать с ней, Нико, – говорит мама серьёзным видом.

– Он мне не нянька, – стону я. – Я справлюсь с этим сама. Он здесь просто для того, чтобы убедиться, что никто не попытается меня убить.

Они оба напрягаются. Даже через маленькую камеру я вижу, как это происходит, и мне жаль, что я не могу вернуть всё назад. Я не хочу их напрягать или давать им ещё о чём-то беспокоиться. Но иногда мой чёрный юмор просто вырывается наружу. Иногда приходится смеяться над ситуацией.

– Никто не будет пытаться тебя убить, – говорит Нико, закатывая глаза и откидываясь на спинку стула, его рука перемещается к моему колену. – Драматизм.

– Береги её, – говорит Попс Нико, и в его голосе слышится боль.

Нужно заканчивать, я думаю. Я не могу справиться с ними, когда они начинают волноваться и защищать меня. Я понимаю, я – их наследница, их старшая дочь, но это не значит, что они должны беспокоиться обо мне каждую секунду. Я тренировалась с оружием, ножами и в рукопашным бою последние десять лет. Я могу защитить себя. Они не могут быть рядом каждый раз, когда случается что-то плохое.

– Передай папе привет от меня, ладно?

– Сегодня утром он гуляет с Финном, – говорит мама. – Но, скорее всего, он захочет поговорить с тобой позже. Он напишет тебе.

Я улыбаюсь, и мы прощаемся. Когда телефон закрывается, Нико набрасывается на меня, его рот грубо смыкается с моим, его язык проникает внутрь, а его рука находит мою челюсть. Он удерживает меня на месте, и я беспомощно принимаю всё, что он мне даёт.

– Зачем ты это сделал? – Спрашиваю я, запыхавшись, когда он отстраняется. Моё тело инстинктивно покачивается в его сторону, когда он вылезает из кабинки.

– Потому что мы одни, и потому что я могу. – Он пожимает плечами, и я на мгновение пускаю слюни от того, как его рубашка обтягивает мышцы спины. – Итак, как ты управляешься с этой чёртовой штукой?

Он стоит перед эспрессо-машиной, облокотившись на стойку, пытаясь рассмотреть её со всех сторон, пока решает, как её включить. Я смеюсь и соскальзываю со скамейки, чтобы помочь ему налить кофе.

– Знаешь, твои родители правы, – говорит он мне, прислоняясь бедром к столешнице, пока я наливаю ему порцию.

– На счет чего? – Я смотрю на него краем глаза.

– Ты не должна позволять ирландским придуркам относиться к тебе хуже, чем ты заслуживаешь.

– Ах. – Я улыбаюсь. – Кто-то подслушивал.

– Нужно было убедиться, что ты говоришь не обо мне. Он улыбается, и это делает его похожим на раздражительного двадцатилетнего парня.

– Мы включаем тебя в эту группу ирландских придурков? Потому что ты ирландец, и ты определённо придурок. – Я делаю шаг к нему и подхожу достаточно близко, чтобы почувствовать запах его геля для душа.

– Мне кажется, вчера вечером ты пела другую мелодию, маленький монстр. – Я закатываю глаза от глупого прозвища, которое он мне дал.

– Но потом ты оставил меня, старик, – говорю я, прищурившись на него.

Он достаёт из-под кофемашины маленькую белую кружку, наливает свежезаваренный эспрессо, проглатывая его сразу. Я наблюдаю за тем, как работает его горло, и задаюсь вопросом, не выжгло ли оно всё дерьмо из его рта.

– Это было для твоего же блага. – Он бросает чашку в раковину и затем смотрит на часы. – У нас сегодня много дел. Лучше поторопиться.

И с этими словами он уходит. Он выводит меня из себя своим настроением. В одну секунду он целует меня до потери сознания, а в следующую заставляет меня гадать, нравлюсь ли я ему вообще.

– Грёбаный ирландец, – ругаюсь я себе под нос, следуя его примеру.

Глава 14

НИКО

Господи, во что я, блядь, ввязался?

Я не могу забыть её вкус на своём языке и выкинуть из головы звуки, которые она издавала. И от того, как эти мужчины смотрят на неё, мне хочется вырвать им глаза… Медленно. Все смотрят на неё не так, как будто они деловые партнёры, а так, словно она кусок мяса, ожидающий, чтобы его съели. Но если она и замечает, то не показывает этого.

Она ходит по складу, слушая, как они болтают, не упуская ни секунды. У них довольно приличное оборудование, их производство оружия прекрасно прикрывается легальным бизнесом в порту. Мы находимся на верхнем этаже многоэтажного здания и проверяем их акции.

– Вы снабжаете Север? – Спрашивает Изабела, словно читая мои мысли. Потому что здесь много оружия, гораздо больше, чем нам и местным бандам понадобится. Было бы логично, если бы они были связаны с «IRA» (прим. – Irish Republican Army).

Они все переглянулись, прежде чем взглянуть в мою сторону. Я не знаю, потому ли это, что они покопались и узнали, кто я на самом деле, или это просто мой ирландский акцент, который их беспокоит. Рэйф, тот, который вчера вечером слишком часто смотрел на меня, с трудом отрывает от меня взгляд.

Я хочу съязвить и посоветовать ему как следует трахнуть себя, но лучше всего играть роль телохранителя, которую мне поручили. Мне не нужно доставлять Изабеле больше проблем, чем у неё уже есть.

– А если да? – Спрашивает тот, кого зовут Коннор.

– Мне плевать, что вы делаете, пока это не мешает нашим делам, – огрызается она в ответ. – Только не делайте глупостей, чтобы разрушить цепочку поставок. Если вы возитесь с «IRA» и что-то пойдёт не так, они так этого не оставят. Убедитесь, что вы знаете, во что ввязываетесь.

– Нам не нужно, чтобы какая-то женщина читала нам нотации, – рычит Рейф, и мои мышцы напрягаются, когда волосы на затылке поднимаются дыбом. То, как он разговаривает с ней сегодня, сильно отличается от того, как он смотрел на неё вчера вечером. Этим мужчинам должно быть нравится, чтобы их женщины оставались дома у плиты босыми и беременными.

Но не я. Мне нравятся сильные, независимые и злые женщины. Я хочу знать, что она сможет справиться сама, когда меня не будет рядом. И судя по тому, как напряглась Изабела, я готов поспорить, что она готова сделать именно это.

– У меня кулаки чешутся, – говорю я твёрдым и спокойным голосом, делая шаг ближе к Изабеле. – Следи за своим тоном.

Глаза Рейфа мечутся между мной и Изабелой, и я жду, пока он решит, что он хочет сделать. Планирует ли он раздуть из этого проблему и дать мне повод выплеснуть сдерживаемую агрессию, вызванную им? Или он отступит, как хороший маленький мальчик, и позволит нам всем избежать неприятностей?

Напряжение в воздухе можно резать ножом, как масло.

– Сторожевой пёс, – бормочет малыш себе под нос. Кажется, они зовут его Джеймс, и хотя он крошечный, я знаю этот безумный блеск в глазах. Он – их маленький психопат, с которым действительно не хочется связываться.

Ну, это не обо мне. Потому что я должен защищать Изабелу, и я очень близок к тому, чтобы надрать им задницы.

– Я также с радостью научу тебя манерам, – говорю я ему.

Он ухмыляется с небольшим смешком. Да уж, с ним точно никто не связывается. Было бы забавно показать ему чего он стоит.

– Ты можешь сколько угодно относиться ко мне несерьёзно, но, в конце концов, с этого момента ты будешь работать со мной. Так что вы можете либо уважать меня как делового партнера, либо я могу уйти сейчас и найти оружие в другом месте.

Я сдерживаю смех. У моей девочки есть яйца.

Не у моей девочки. У девушки. У этой девушки есть яйца.

– Ну что? – Спрашивает она, глядя на каждого из них и ожидая, что кто-нибудь ей ответит.

Я думаю, что она блефует. Не могу себе представить, что её родители будут рады, если она уйдёт, не заключив новый контракт. Где ещё они возьмут столько оружия?

– Я не думаю, что до этого дойдёт, – говорит Алек, наконец вступая в спор, который вызвали его люди. – Мальчики просто немного нервничают, когда дело касается Севера.

– Мне бы тоже этого не хотелось, – говорит она, скрещивая руки на груди. – Они не стабильны и не уравновешенны в решениях ситуаций. Отсюда моё беспокойство. Мне не нужно, чтобы их дерьмо повлияло на наши деловые отношения.

– Ты ни черта в этом не понимаешь, принцесса, – рычит Рейф.

И это всё, что нужно, потому что я уже был на грани. Моё терпение лопнуло. Я устал слушать, как эти полудурки несут чушь. И Изабеле, похоже, это тоже надоело. Потому что она отходит в сторону, давая мне возможность видеть Рейфа… Давая мне разрешение.

Я быстро сокращаю дистанцию, и хотя он видит, что я приближаюсь, у меня есть десятилетия тренировок за спиной в отличие от него. У меня есть преимущество. Мой кулак летит и попадает ему в челюсть, отбрасывая его голову в сторону. Его плевок попадает на Коннора, и я хорошенько посмеиваюсь, прежде чем он накидывается на меня.

Где-то на заднем плане, пока я изо всех сил стараюсь отбиться от них обоих, я слышу, как Изабела спокойно говорит Алеку отозвать своих собак. Я ударяю коленом по яйцам Рэйфа, и он падает. Коннор наконец-то хорошенько мне врезал, кровь наполнила мой рот.

– Хватит, – говорит Изабела скучающим властным тоном. Я делаю шаг назад, поднимая руки в знак капитуляции. Рэйф всё ещё лежит на земле, держа в руках свои фамильные драгоценности, а Коннор делает шаг назад.

Я поворачиваюсь и смотрю на Из, одаривая её кровавой ухмылкой, от которой её глаза смягчаются. Я плюю кровью на пол. Она усмехается, а затем её внимание переключается на мою спину. И прежде чем я успеваю обернуться, её пистолет уже направлен мне через плечо.

– Я сказала достаточно, – кричит она. – Я не буду делать предупреждающий выстрел. Сделай ещё шаг навстречу ему, и я это докажу.

Я протягиваю руку и касаюсь её руки, осторожно толкая её вниз. На мгновение она пристально смотрит на меня, и я вижу ту часть себя, которую она скрывала. Она кровожадна и не стыдится этого. Я верю ей, когда она говорит, что не будет делать предупреждающий выстрел, потому что эта девушка умоляет дать ей повод выпустить своего монстра поиграть.

– Ollphéist beag (мой маленький монстр), – бормочу я достаточно тихо, чтобы услышала только она. Она смотрит на меня всего секунду, прежде чем эти красивые глаза снова возвращаются к тому, кто стоит позади меня. Я не смотрел. Мне все равно. Меня волнует только то решение, которое она примет дальше. – Не проливай здесь кровь. Я и так достаточно натворил.

Все её тело вибрирует энергией, и это напоминает мне, как она выглядела подо мной прошлой ночью, её тело тряслось, когда она кричала снова и снова. На этот раз ведёт она, а я подчиняюсь, надеясь что её действия будут верными.

– Тяжело быть боссом, не так ли? – Жалуется Алек, его голос звучит так же ровно, как и голос Изабелы минуту назад. – Всегда приходится держать наших людей на поводке, чтобы не натворили дел?

– Нико знает, когда надо поставить особо охреневших на место. – Отвечает она. – И я тоже. Поэтому, если ты продолжишь наезжать на моих людей, то я тебя разъебу.

– Убери оружие, маленькая девочка, – говорит Джеймс. – Сегодня никто не умрёт.

Она прячет его в кобуру, разминая шею от тона Джеймса. Я начинаю чувствовать себя немного разочарованным из-за того, что мне не удалось его помять.

– Думаю, на сегодня я увидела достаточно. Нам всем нужна передышка. – Из смотрит прямо на Алека. – Завтра мы встретимся снова, верно?

Я смотрю на него через плечо, а он просто улыбается и кивает.

– Я провожу вас обоих. – Он поворачивается и смотрит на лежащего на полу Рэйфа и Коннора, поглаживающего больную скулу. – Соберитесь. Нам есть над чем поработать.

Мы молча спускаемся вниз, и Алек останавливается у двери и прислоняется к косяку. Он щурится на солнце, которое пытается пробиться сквозь тучи.

– Извини за это, – говорит он, не глядя ни на кого из нас. – Мы не хотим никаких проблем, но им никогда не приходилось отвечать ни перед кем моложе их, не говоря уже о женщине моложе их. Это сбило их с толку.

– Они привыкнут, – говорит Изабела.

– Им придётся. – Он пожимает плечами, затем смотрит на неё и ухмыляется. – Продолжай бороться. Им нравится грубость.

На её щеках появляется легкий румянец, и я чувствую, как внутри меня нарастает ревнивая ярость. Мне не нравится, как он на неё смотрит, и мне определенно не нравится то, как она смотрит в ответ. Я никогда не чувствовал себя так неуверенно, как рядом с ней. Это новая, чужая для меня эмоция, и я её ненавижу.

Но это всё потому, что я знаю, что Алек подходит ей. Если её родители хотят, чтобы её брак принёс пользу бизнесу, Алек – идеальный вариант. Это укрепило бы партнёрство и гарантировало бы взаимопонимание на всю жизнь.

Это то, что ей следует сделать. Ей следует перестать тайно трахаться со мной и попытаться найти достойного парня. Это всем нам упростит жизнь.

– Не пытайся выбраться из этой ситуации флиртом, – говорит она, её улыбка мягкая и игривая. – Им нужно либо подчиниться, либо проваливать нахрен.

– Я понял, – говорит он, кивая. – Увидимся завтра. Он смотрит на меня. – Извини за твою челюсть.

Я ворчу, сомневаясь, что смогу быть достаточно вежливым.

И с этими словами он возвращается внутрь, тяжелая дверь захлопывается за ним. Наконец пробивается солнце, подчёркивая тёмно-красный оттенок волос Изабелы. Она запрокидывает голову назад, обнажая своё сексуальное горло, и именно тогда я это вижу. Маленький синяк от моих зубов.

Прилив крови заставляет мой член дёргаться при виде этой маленькой отметки.

Я по уши влип.

Глава 15

ИЗАБЕЛА

– Это будет весело. – Стону я садясь в машину.

Они предоставили нам машину на время нашего визита, да и гораздо удобнее общаться без водителя.

– Мне не следовало направлять на них пистолет.

– Наверное, не стоило, – соглашается Нико, ухмыляясь на водительском сиденье.

– Ты это начал. – Я скрещиваю руки и кладу ноги на приборную панель, старые мамины ботинки пачкают её. Нико протягивает руку и сталкивает их.

– Опусти ноги. Что, если мы попадём в аварию? Твои колени окажутся в грудной клетке.

– Ладно, старик, – поддразниваю я, смеясь, когда он поднимает бровь в мою сторону.

– Возможно, я начал это, – признает он.

– Просто не мог держать рот на замке, – соглашаюсь я.

– Нет, – поправляет он. – Они не будут держать язык за зубами. И кто-то должен учить маленьких детей, как надо играть.

Я закатываю глаза.

– Мы не дети.

– Возможно, ты – нет, – признаёт он. – Но они – да. По крайней мере, они так себя ведут.

– Подожди секунду. – Моя рука тянется к нему и приземляется на его бедро, когда я смотрю на него в шоке. – Ты только что сказал, что я выросла. Я больше не ребёнок в твоих глазах?

– Я надеюсь на это, после того как я трахнул тебя у костра, – ворчит он. – Но да, Изабела. Я осознаю, что ты скорее женщина, чем девочка.

Я слегка сжимаю его бедро и отпускаю.

– Приятно знать. – Я смотрю в окно. – Рада, что мы оба согласны, что ты это начал.

– Я не соглашался с этим.

Я пожимаю плечами.

– Ну, я прекратила, так что…

– Я бы прекратил, если бы ты не отозвала меня, как собаку.

Я смеюсь.

– Двое против одного? Тебе бы надрали задницу, если бы Коннор присоединился. Я спасла тебя, чтобы тебя не отделали.

Дразнить медведя весело.

– Ты думаешь, я не смог бы постоять за себя? – Он изумлённо повышает голос.

– С моей стороны это выглядело не так. – Я сдерживаю улыбку, зная, что он смотрит на меня с осуждением, прикидывая говорю ли я серьёзно.

– А ты бы смогла…? – Спрашивает он.

Я поворачиваюсь, приподнимая бровь.

– Меня учили лучшие. Я могла бы надрать тебе задницу, это точно. Ты бьёшь, как девчонка. – Я делаю паузу. – Хотя нет, это оскорбление моего пола. Ты бьёшь, как мальчишка.

– Окей, – говорит он, кивая и оглядываясь по сторонам, пока едет. – Здесь. Идеально.

Он резко поворачивает и въезжает на какую-то игровую площадку или парковую зону. На площадке кричат и смеются дети, а их родители сидят на скамейках и пьют кофе.

– Что ты делаешь? – Спрашиваю я, крепко держась, потому что он не сбрасывает скорость ни на одном «лежачем полицейском».

– Ищу место, где я смогу показать тебе, как бы я надрал твой маленький зад.

– Что прости? – Спрашиваю я, не веря, что он действительно собирается драться со мной средь бела дня, на глазах у людей. Я бы предпочла, чтобы он сделал это дома, в моей спальне.

Обнажённый.

– Ты покажешь мне свои впечатляющие приёмы.

Он заезжает на парковку и вылезает из машины. Поэтому я следую его примеру и смеюсь. Подняв руки над головой, я потягиваюсь вперёд и назад, вращая и хрустя шеей. Нико заходит за капот машины и ждёт меня, стоя в траве и наблюдая, как я готовлюсь к тому, что вот-вот произойдёт.

– Что ты делаешь?

– Растяжку, – говорю я, констатируя очевидное вещи.

– Думаешь, ты всегда сможешь размяться перед боем?

Я закатываю глаза.

– Нет, но нет смысла напрягать мышцы перед детской вознёй, на которой ты так настаиваешь.

Я становлюсь перед ним и занимаю позицию. Я чувствую себя идиоткой, потому что он просто стоит там, засунув руки в грёбаные карманы, и смотрит на меня с лёгкой ухмылкой на лице. Я не большая поклонница того, как мужчина смотрит на меня оценивающе.

– Мы будем драться, или ты будешь просто стоять и смотреть на меня весь день? – Спрашиваю я его.

– Я просто любуюсь видом, – говорит он, оглядывая меня сверху донизу. Его слова заставляют моё тело гореть, и мне бы очень хотелось, чтобы он подождал, того момента, чтобы сделать это обнажёнными.

Я стону, мне это надоело, и начинаю двигаться, заставляя его ходить по кругу. Он по-прежнему ничего не делает, просто смотрит на меня так, будто может предугадать мои движения. Поэтому я решаю проверить свою теорию, двигаясь быстро, пытаясь нанести удар. Он с лёгкостью уклоняется в сторону, избегая удара. Его руки всё ещё в чёртовых карманах.

– Дерзкий ублюдок, – рычу я.

Он усмехается.

– Не будь такой предсказуемой. Ты не можешь просто сделать правый хук. Или, хотя бы, имей запасной план. Они будут ожидать этого, поэтому убедитесь, что у тебя есть план Б. Таким образом, пока твой противник теряет равновесие и уклоняется от первого удара, ты сумеешь нанести новый.

Я вздыхаю и снова закатываю глаза. Он заставляет меня часто это делать.

– Хорошо, om batran.

– Назвай меня старым, сколько хочешь, принцесса. Но у меня намного больше опыта в отличии от тебя. – Он снова посмеивается, когда я делаю пару выпадов. Он каждый раз уклоняется. – Тебе следует меня послушать.

Я наполовину рычу, наполовину кричу, поскольку настолько бешусь, что просто кидаюсь на него. Это не самый скрытный мой ход, и уж точно не самый эффективный. Но я злюсь, и мой гнев дошёл до того, что я хочу хоть как-то задеть его. Я бы даже предпочла получилить ответный удар. Я просто хочу вступить с ним в контакт.

Его глаза игриво расширяются, когда он, наконец, вытаскивает эти чёртовы руки из карманов, чтобы защититься. Он смеётся, когда я накидываюсь и сбиваю нас обоих с ног. Мы катимся, и я оказываюсь на нём сверху. Мои руки хватают его предплечья и прижимают их над головой, а я удобно сижу у него на животе, упираясь коленями в грязь. Пряди его волос выпали из пучка и красиво обрамляют его тёплым карие глаза.

– Попался, – говорю я, цитируя свою любимую сцену из «Короля Льва». Я сжимаю его руки и подмигиваю ему.

– Настолько самоуверенна? – Спрашивает он, облизывая губы, и это меня отвлекает. – Мои ноги совершенно свободны для этого…

Мощным толчком он поднимает бёдра, обхватывает ногами моё туловище и швыряет меня на спину. Он работает быстро, прижимая меня так же, как я сделала это с ним. Но поскольку он намного крупнее меня, он блокирует мои ноги и крепко прижимает их к земле.

– Показуха, – фыркаю я.

С этого ракурса он просто прекрасен, его тёмно-русые волосы падают ему на глаза, а мышцы челюсти напрягяются, пока он пытается удержать меня своим телом. Не то чтобы ему это было нужно – я бесприкословно подчиняюсь. Я даже не пытаюсь сопротивляться. Я лежу полностью в его власти и наслаждаюсь каждой секундой момента.

– Я думаю, тебе нужно немного потренироваться, – говорит он низким и хриплым голосом. Я смотрю вниз и вижу очень впечатляющий стояк, пытающийся вырваться из джинсов.

Я снова смотрю на него и шевелю бровями.

– Рад меня видеть, Нико? – Я немного приподнимаю грудь и прикусываю губу. – Было бы гораздо веселее, если бы ты просто подождал, пока мы вернёмся в дом. Мы могли бы сделать это голышом.

– Искусительница, – шепчет он, наклоняя голову ближе, задерживается взгляд на моих губах.

Я пользуюсь тем, что он отвлёкся, чтобы освободиться от его захвата и перекатиться, сбрасывая его с себя, прежде чем снова схватить его. Мы как двое разгневанных детей в песочнице, катаемся и размахиваем кулаками, которые никогда не попадают в цель. Я смеюсь, когда он снова подо мной.

– И снова попал…

Он прерывает меня, перекатывая нас обоих. На этот раз он не оставляет пространства между нами, лёжа на мне сверху. Его твёрдый член впивается в мой мягкий живот, делая мою киску влажной от возбуждения. Меня возбуждает то, что кто-то может увидеть нас прямо сейчас, покрытых грязью, пока мы кувыркаемся, пытаясь оседлать друг друга. Какая забавная прелюдия.

– Сдавайся, – рычит он мне на ухо, покусывая мочку. Мои бёдра непроизвольно поднимаются, умоляя о трении, которое обещает его член.

– Если я сдамся, получу ли я приз? – Шепчу я.

– Почему ты должна получить приз за проигрыш? – спрашивает он, отстраняясь и ухмыляясь. – Может я должен получить приз? В конце концов, мне удалось свести на нет все твои усилия.

– Я могу придумать что-нибудь, что порадует нас двоих. – Я поднимаю голову и прикусываю его нижнюю губу.

Он прищуривается, открывая рот.

– У вас всё в порядке? – Мужской голос прерывает его. – Чувак, слезь с неё! – Его голос становится злее, когда он видит, в каком положении Нико лежит на мне.

– Всё нормально! – Говорю я, смеясь. – Всё в порядке, серьёзно.

Нико скатывается с меня и встаёт, помогая мне тоже подняться.

– Все хорошо, приятель. Просто валяем дурака, – ворчит он, его щёки слегка краснеют.

Незнакомец выглядит обеспокоенным, но после того, как я отмахиваюсь от него ещё пару раз, он неохотно оставляет нас в покое. Я смеюсь, когда он скрывается из виду, и бью Нико по руке.

– Тебе чуть не надрали задницу в третий раз за день, – поддразниваю я его.

Он просто закатывает глаза.

– Заткнись и садись в машину.