Текст книги "Беспощадная красота (ЛП)"

Автор книги: Дана Айсали

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Глава 7

НИКО

Она выходит из тонированного внедорожника и идёт мне навстречу, цокая каблуками. Я подавляю ухмылку, которая хочет расползтись по моему лицу. Она выглядит невероятно неуместно. На ней облегающее платье и пиджак, её волосы собраны в гладкий пучок, который изо всех сил пытается сдержать её непослушные кудри.

На ней минимум макияжа, и в глаза бросаются только её ноги и грудь. Я наблюдаю, как её сиськи подпрыгивают в такт шагам. Наверное, мне не стоило бы туда смотреть, но обычное наблюдение никому не повредит.

Я ничего не говорю, когда она подходит ко мне. На её лице появляется лёгкая улыбка, а я просто продолжаю смотреть ей в глаза сквозь солнцезащитные очки. От её запаха уже становится трудно дышать. Я не знаю, как я переживу этот чёртов перелёт.

– Привет, мистер МакКарти. – Говорит она хрипловатым голосом, от которого у меня закипает кровь.

– Мисс Дулка. – Киваю я.

– Как тебе? – Она кружится, демонстрируя свой наряд. Я не позволяю своим глазам блуждать. Они остаются приклеенными к её голове, пока она вертится.

– Что? – Спрашиваю я.

– Мой наряд! – Она закатывает глаза и начинает подниматься по трапу частного самолёта.

Я оглядываюсь назад, чтобы убедиться, что водитель забрал её сумки, а затем следую за ней. Она сидит по правую сторону салона, в одном из плюшевых кресел над крылом. Её ноги на каблуках опираются на стул перед ней, и она похлопывает по сиденью рядом с собой.

Хрюкнув от смеха, я качаю головой и иду в противоположную сторону. Я по-прежнему буду рядом с ней, если ей что-нибудь понадобится, но, по крайней мере, я смогу немного отдохнуть от её запаха.

– Я сама выбирала наряд, – говорит она как ни в чём не бывало, словно я не проигнорировал её просьбу сесть рядом. – Я решила, что мне нужно надеть что-то, в чём я буду выглядеть немного старше. Я знаю, каково мужчинам рядом с женщиной, которую они считают всё ещё девочкой.

– Тебе восемнадцать. – Говорю я так, будто это не очевидно сколько ей лет.

Она усмехается.

– Я знаю, сколько мне лет. Это именно моя точка зрения. Я родилась в этом чёртовом бизнесе, и за последние несколько лет на меня было возложено много обязанностей. Я быстро повзрослела и старалась одеваться соответствующе. Они должны знать, что я не какая-то маленькая девочка, с которой можно просто поиграть.

Я смотрю на неё и стараюсь понять, что она чувствует. Мы все знаем, как тяжело ей пришлось. Взрослеть в таком мире нелегко, особенно если ты старший ребёнок в семье и все считают тебя обязанной заботиться о младших.

Она выглядит намного взрослее, чем я был в её возрасте. Когда мне было восемнадцать, я только начал заниматься этим бизнесом вместе с её отцом. Я всё ещё жил в хреновой квартире с отстойными людьми, пытаясь убежать от своего прошлого и одновременно решить как, чёрт возьми, вообще должно выглядеть моё будущее.

И вот она сидит, выглядя так, будто ей место в зале заседаний корпорации, командовать и надирать всем задницы. Она уверена в себе и способна, но это не значит, что она уже не юна. Слишком юна, мать твою, Нико.

– Если ты хочешь, чтобы к тебе относились серьёзно, тебе не обязательно носить каблуки, на которых ты едва можешь передвигаться или одеваться как монахиня.

Её голова поворачивается в мою сторону, брови поднимаются настолько высоко, что могут слиться с линией волос на голове.

– Что, прости? – Спрашивает она, повышая голос. – Кто ты такой, чтобы указывать мне, что мне следует или не следует носить? Или что обо мне подумают все эти люди? Сейчас на тебе чёрные джинсы, чёрная футболка и чёрные ботинки. Думаю, это твой любимый цвет, Нико.

Я смеюсь. Никто никогда не разговаривал со мной так, и я обнаружил, что мне это нравится. Мне нравится, что она чувствует, что может дать мне отпор. Когда кто-то делает подобное, им грозит убийственный взгляд и предупредительный выстрел.

– Я могу так говорить, потому что я взрослый и я дольше в этом бизнесе, чем ты. И я знаю, как размышляют люди. Они взглянут на тебя, в этом узком карнавальном платье, на шпильках, и решат, что ты секретарша.

– Тогда что же ты хочешь, чтобы я носила, Нико?

Щёки у неё красные – от гнева или смущения – я не знаю. Но это напоминает мне, как она выглядела подо мной, когда её соски были твёрдыми, а киска влажной. Мне приходится мысленно встряхнуться, чтобы вернуться в настоящее.

– Джинсы, нож и пистолет. Может быть, ботинки, чтобы ты могла быстро поднять свою задницу, если понадобится. – Я натягиваю солнцезащитные очки на голову и смотрю на неё так, чтобы она могла понять мои слова. – Я не думаю, что ты далеко убежишь на своих каблуках.

Она вскидывает брови.

– Думаю, тогда тебе просто придётся перекинуть меня через плечо.

– Или я просто убью всех на твоём пути, пока ты уходишь с важным видом.

– Мне больше нравится идея, что ты перекинешь меня через плечо. – Хмыкает она.

– Ещё бы.

Её сумки доставляют в самолёт, и пилот сообщает нам, сколько времени займёт полёт. А потом нам предлагают напитки на выбор. Я отказываюсь, потому что последнее, что мне нужно – это чтобы вокруг этой женщины ходили слухи. Но она выбирает двойную порцию виски. Видимо, она планирует выпить всё залпом, чтобы ей сразу предложили ещё.

И затем мы отправляемся в путь, едем по взлётно-посадочной полосе и поднимаемся в воздух. Я пытаюсь зевнуть, мои уши закладывает, когда мы, наконец, выравниваемся в небе. Солнце садится за окном, освещая её тело тёплым светом. Мой член изо всех сил пытается ожить, глядя на то, как платье облегает её бёдра.

– Хорошо, – говорит она, выпивая вторую порцию. – Время перемен.

– Перемен? – Спрашиваю я, сдвинув брови. – Что ты собираешься менять?

– Мой наряд, очевидно. Ненавижу признавать, что ты был прав насчёт моего внешнего вида, но это так. Так что я собираюсь найти что-то более… Моё. – Она подходит к своему чемодану и расстёгивает его, позволяя ему распахнуться прямо между нами.

Первое, что я вижу, это красное бельё и секс-игрушки.

– Мать твою, Изабела! – рычу я. – Прояви немного приличия.

Она смеётся своим заразительным, хриплым смехом, и я чувствую, как раздуваюсь в своих боксерах. Я не переживу этого. Я, блядь, этого не переживу.

– Отвернись, если тебя это оскорбляет. – Говорит она, всё ещё смеясь. – Но девушке нужно быть готовой ко всему, в том числе и к засухе. – Она смотрит на меня своими голубыми лукавыми глазами. – Я просто не была уверена, как скоро ты снова сдашься.

– Я никогда не сдамся, – шепчу я, наклоняясь вперёд. – И говори потише, ладно? Если бы она, – я показываю большим пальцем в дальний конец салона, – услышала бы тебя и рассказала твоим отцам, меня бы уволили.

– Хуже. – Её улыбка становится шире. – Они, скорее всего, убили бы тебя. – Она старается не смеяться, но это звучит как грубое фырканье. Я предпочитаю не дразнить её больше, потому что тогда нам будет слишком комфортно вместе.

Изабела роется в своей одежде, пытаясь найти то, что её нужно. Она останавливается на джинсах, свитере и паре ботинок, которые выглядят так, будто знавали лучшие дни.

– Это мамины, – говорит она, откладывая их в сторону. – Я нашла их в её шкафу, и она сказала, что я могу взять их на удачу. Я даже не хочу знать, как ей с ними повезло, потому что они отвратительны.

Я киваю, не поддерживая больше беседу, но даю понять, что слышу её. Было бы неплохо, если бы она просто держала свои мысли при себе. Миленький внутренний монолог, на который мне не пришлось бы отвечать. Но затем она делает что-то настолько невероятное, в её духе, что мне даже не стоит удивляться.

Она сбрасывает с себя пиджак, бросает его на стул позади себя, а затем начинает снимать с себя платье. Одним быстрым рывком она стягивает его вверх, оставившись стоять в самом потрясающем нижнем белье, которое я когда-либо видел.

Или, может быть, дело не в нижнем белье. Может быть, это просто тело Изабелы. По милости Самого Всемогущего, блядь, Бога мне удаётся оторвать от неё взгляд и посмотреть в окно справа от меня. Я слышу её тихий смех, и каждый мускул моего тела напрягается. Моё дыхание останавливается, когда она подходит слишком близко, её мягкий запах пробуждает мои чувства.

Блядь. Эта женщина хочет моей смерти.

– Нико, – мурлычет она. – Ты случайно не член клуба «Mile Hight Club»? (прим. – слэнговое название несуществующего официально клуба, который объединяет людей, занимавшихся сексом на высоте больше, чем одна миля – 1,6 км.)

Я закрываю глаза и поворачиваюсь к ней лицом. Она всего в нескольких дюймах от меня, чёрная вещица с ремешками, которую вероятно она считает бюстгальтером, едва удерживает её грудь.

– Нет. – Звучит скорее как ворчание, чем что-либо ещё. Я говорю как пещерный человек.

Она улыбается, и её улыбка наполнена сексом.

– А ты бы хотел им стать?

Глава 8

ИЗАБЕЛА

Его ноздри раздуваются и его взгляд прикован к моей груди.

Я надела это бельё именно поэтому, потому что знала, что оно его соблазнит.

Я не солгала, когда сказала ему, что не знаю, как скоро он снова сдастся, но я планирую сделать так, чтобы ему было как можно сложнее сказать «нет». Он может пытаться говорить мне всё, что хочет – что я слишком молода для него, а он слишком стар, и моя семья выпотрошит его, бла, бла, бла. У меня нет времени на эту чушь. В нашем мире никогда не знаешь, сколько тебе осталось.

И я намерена прожить свою жизнь так, как захочу. Я хочу Нико. Я буду бороться за него. На самом деле, ему просто нужно сдаться и избавить нас обоих от этих хлопот.

Я провожу рукой по его бедру, пальцы сжимаются, когда я приближаюсь к его промежности. Даже сквозь джинсы я вижу, какой он твёрдый. Этот впечатляющий обхват невозможно скрыть за тканью, и моя киска сжимается, когда я думаю о том, как приятно было бы чувствовать его член внутри себя. Интересно, какой он на вкус?

Мой язык высовывается и я облизываю нижнюю губу. Он наблюдает за этим.

Я чувствую его обжигающий взгляд. Я точно помню, каково было, когда он лежал на мне, его дыхание у моего уха и его губы на моём теле. Двигаясь дальше, моя ладонь задевает выпуклость, которая натягивается под молнией его штанов.

– Изабела. – Рычит он, протягивая руку и хватая меня за запястье. Я чувствую боль от его хватки. Свободной рукой я провожу пальцами по всё ещё опухшему и фиолетовому синяку под его глазами.

– Попс сказал, что ты на днях наехал на Лиама, – говорю я тихо, когда он закрывает глаза от моего прикосновения. – Что случилось?

У меня есть догадки, что произошло. Лиам умеет проникать в душу людей, особенно когда у него на них что-то есть. Я предполагаю, что он знает, что произошло между мной и Нико. А если он не знал, то он знает сейчас, ведь Нико устроил ему взбучку, подтвердив тем самым эту догадку.

– Тебе не о чем беспокоиться. – Его голос хрипловат и растекается по моему телу, как масло.

– Лиам знает? – Спрашиваю я прямо.

Его глаза открываются и смотрят в мои. Он пытается решить, может ли он мне доверять или нет. Разве он не понимает, он может доверить мне всё, что угодно? Что касается того, что произошло между мной и Нико… Чёрт, я тоже не хочу, чтобы нас поймали. Я хочу сохранить это между нами – нашу маленькую тайну. Я не хочу, чтобы мои родители наказали Нико.

Его брови нахмурены, и с чем бы он там ни боролся, он уже решил.

– Да.

Я вздыхаю и придвигаюсь ближе, кладя руку ему на плечо и нависая над ним.

– Но не потому, что я ему рассказал. Он сказал какую-то ерунду по этому поводу, намекая, что знал, или, что догадывался. Он зашёл слишком далеко. Ты – наш босс. Он не имеет права говорить о тебе всякое дерьмо. – Его глаза бегают взад и вперёд между моими. – Соответственно, он был наказан.

– Я поняла, – говорю я с легким юмором в голосе. – Жаль, что меня там не было, чтобы посмотреть на это.

Моя рука вырывается из его мёртвой хватки, и я медленно опускаюсь на него, давая ему возможность вырваться. Мои колени лежат по обе стороны от него, и я осторожно сажусь к нему на колени. Я знаю, что он ощущает моё тепло через джинсы, потому что я чувствую, как он пульсирует.

Его руки крепко сжимают подлокотники, костяшки пальцев побелели от усилия. Его дыхание неровное. Я наслаждаюсь тем, как он разваливается на части из-за меня. Весь этот контроль, который, как я видела, он изо всех сил пытался сохранить, сколько я его знаю, просто трещит по швам из-за меня.

Это окрыляет. Это опьяняет.

– Прикоснись ко мне, Нико.

Я провожу ладонями по подлокотникам и отрываю его руки от них. Это занимает секунду, но он смягчается, позволяя мне переместить их туда, куда я хочу. Он оглядывается через плечо, убеждаясь, что вокруг никого нет, а в этой уютной маленькой части каюты только мы.

Грубая кожа его рук ощущается потрясающе. Я смотрю, как они сжимают верхнюю часть моих бёдер, впиваясь в них, и мне нравится, как его руки, забитые татуиовками, смотрятся на моей девственной коже. Интересно, сколько из них он сделал сам? Я знаю, что он делает татуировки ребятам в свободное от работы время. На самом деле он довольно хорош в этом.

Он делает глубокий вдох, его глаза закрываются, а губы образуют резкую линию. Он борется сам с собой, ведёт войну со своим самообладанием.

Для постороннего человека, Нико всегда кажется хмурым, строгим и нерушимым. Но я с интересом наблюдаю за ним с шестнадцати лет и знаю, что он не такой замкнутый, как кажется. У него разные взгляды на разные вещи, и если вы действительно хорошо присмотритесь, иногда он разводит эти стены и позволяет себе улыбнуться.

Однажды мой отец рассмешил его, и я, клянусь, всё его улыбающееся лицо, всё его тело, вибрировало от этого заразительного смеха.

– Изабела, – выдыхает он.

– Нико, – шепчу я в ответ, наклоняясь вперёд так, что моя грудь оказывается напротив его лица и мои волосы падают между нами.

Он встаёт, поднимая меня на руки, как будто я ничего не вешу, прежде чем развернуться и усадить на сиденье, которое он только что освободил. Его руки в разочарованном жесте пробегают по волосам. Я просто наблюдаю за ним, моё тело всё ещё на виду перед ним, пока он пытается решить, что сказать. Скрестив ноги, я поднимаю руки над головой и опираюсь на верх сиденья.

– Нет, Изабела. Достаточно. – Голос у него глубокий и грубый, этот ирландский акцент кружит мне голову и мою киску.

Я смотрю на него и улыбаюсь, с моих губ слетает лёгкий смешок. Я не хочу смеяться над ним, правда, не хочу. Но мне смешно смотреть на то, как упорно он борется с самим собой. Если бы он просто сдался, ему было было намного легче.

– Ты поставила меня в такое положение, – снова рычит он. – Ты, и этот чёртов умный рот, соблазнили меня. Ты сказала своим отцам выбрать меня. Ты поставила меня в безвыходное положение. Я слишком стар для тебя. Оставь меня в покое, mo ollphéist beag (мой маленький монстр).

– Ты собираешься рассказать мне, что это значит, om batran (старик)?

Я смеюсь, когда он смотрит на меня, пытаясь понять, как я его только что назвала.

– Перестань, маленькая девочка.

Я закатываю глаза и игнорирую то, что он только что сказал. Я встаю и прижимаюсь к нему, ломая его предубеждения и вторгаясь в его личное пространство. Боже, от него так чертовски хорошо пахнет – настоящим мужчиной и чем-то древесным – мне так и хочется укутаться в нём. Бабочки в моём животе сходят с ума.

Наклонившись вперёд, я касаюсь губами его ключицы и обхватываю руками за талию. Я целую его шею, высунув язык, чтобы попробовать сладкую, мягкую кожу. Его мышцы напрягаются, когда мои зубы прикусывают место на шее, где прощупывается пульс.

Я могла бы разрезать это напряжение грёбаным ножом, и мне бы хотелось это сделать.

Наши тела так хорошо сочетаются друг с другом: его твёрдое, а моё мягкое. Его руки напряжены и висят бокам, а мои руки исследуют его рубашку и спину, а ногти царапают, скользя вниз.

Он дрожит, а затем ломается.

Он движется быстро, его руки хватают меня за лицо и втягивают в жестокий поцелуй. Это не сладко и медленно – это были бы не мы. Это был бы не Нико. Он беспощаден и зол, его зубы сталкиваются с моими, а его язык борется с моим. Огонь начинает разгораться глубоко внутри меня, и я притягиваю его ближе, крепко удерживая, пока мышцы его спины сгибаются под моими ладонями.

Он – настоящий мужчина, на фоне тех парней, с которыми я общалась раньше. Его мускулы крупнее и сильнее, а движения полны решимости. Нико чертовски уверен в своих действиях и без малейших колебаний делает то, что нужно. Он владеет моим телом, когда прикасается к нему, делая его своим, оживляя его, как никто другой.

Он господствует надо мной, пробуждая мою тёмную сторону, о которой я даже не догадывалась.

– Одевайся, – приказывает он, отстраняясь и вынуждая меня упасть на сиденье. Нико бросается прочь, его ботинки почти сотрясают пол, пока он не исчезает в задней части кабины, где находится офис.

Думаю, он собирается прятаться до конца полёта.

Он думает, что просто оставит меня вот так вот, в подвешенном состоянии? Моё тело ноет и жаждет его. Вот почему я взяла с собой игрушки…

Я ухмыляюсь и достаю из чемодана игрушку с красной розой. Сдвинув трусики в сторону, я кладу её на ноющий клитор. Я мокрая из-за нашей небольшой прелюдии и я знаю, что эта роза не принесёт такого удовлетворения, как мог бы принести его член. Но пока, радуемся тому, что имеем.

– Чёрт, – стону я, когда вибратор начинает работать, вызывая дрожь и трепет по всему телу. Это не займёт много времени. После того, как Нико меня завёл, и тем, как игрушка так сосёт мой клитор…

Вскоре я выкрикиваю его имя и кончаю резко и быстро, жар разливался по моему телу.

Постепенно меня отпускает и глубоко дыша, я стараюсь успокоить сердцебиение. Я слышу очень громкий удар, доносящийся из задней части самолёта, за которым сразу же следует громкая ругань Нико. По крайней мере, я так предполагаю, что он именно это и делает. Я не говорю по-гэльски, но это звучит сердито.

Я улыбаюсь и бросаю игрушку обратно в чемодан.

Глава 9

НИКО

Она так и осталась сидеть на том сиденье. Я слышал её стоны, а затем своё имя, когда она кончала. И, чёрт возьми, меня убивало то, что меня не было рядом, что я не был тем, кто заставил её кончить. Вместо меня она использовала одну из своих маленьких игрушек. А может быть, это были её пальцы…

Услышав, как она выкрикивала моё имя, я чуть не сошёл с ума. Я был в офисе рядом и в итоге стал хватать и швырять всё, что попадалось мне под руку. Я знаю, что она меня слышала, но в тот момент мне было на это наплевать.

И сейчас я застрял здесь, убирая бардак после себя, который я же, блядь, и устроил. Я прятался здесь целый час, надеясь, что мой член немного остынет. Но, к сожалению, я думаю, что эти крики навсегда запечатлены в моей памяти.

Мой маленький монстр – действительно грёбаный монстр. Она искусительница, ходячий суккуб, которого прислали на эту землю только для того, чтобы мучить меня. Я никогда не был таким человеком, который хотел бы рискнуть всем ради херни.

– Привет, om batran (старик). – Я подпрыгиваю от звука её голоса, и она хихикает. – Мы собираемся на посадку, и они настаивают, чтобы ты сел на своё место и пристегнулся.

Я рычу вместо ответа.

– Ой, тебя снова заклинило, не так ли? Снова стал пещерным человеком?

Я смотрю на неё, и это моя первая ошибка. Потому что из-за того, как она выглядит, мне сложно удержаться, чтобы не нагнуть её через стол позади меня. Она теперь в потрёпанных ботинках, чёрных джинсах и топе, подчёркивающем её аппетитные сиськи. Она прислоняется к дверному проёму, её глаза сияют, наблюдая, как я борюсь с происходящим между нами.

Я смотрю на пистолеты, прикреплённые к её бёдрам, явно демонстрируя, что она не слабачка и готова играть по правилам. И я бы поставил все на деньги на то, что у неё припрятано несколько ножей. У неё всегда была слабость к ножам. Думаю, это у неё от Себастьяна.

Теперь она похожа на Дулка, на настоящую наследницу. От прошлого, высокомерного, похожего на конференц-зал наряда, который был на ней, не осталось и следа. Теперь она Изабела, во всей свой красе, с опасной внешностью и впечатляющими формами.

Они все попадают на колени перед ней.

Она откашливается, и я медленно отвожу глаза от её тела, чтобы встретиться с ней взглядом.

В её глазах вызов. Она хочет, чтобы я сдался и сказал что-нибудь или сделал. Но вместо этого мне каким-то образом удаётся не шевелиться. Я откидываюсь на стол и скрещиваю руки, поднимая бровь в её сторону. Она бросила мне кость и я дал ей понять, что не подниму её.

– Хорошо, om batran (старик). Не клюёшь на наживку. Я всё равно тебя достану.

То, как её язык двигается когда она произносит это детское прозвище, которое она мне дала, заставляет мой член снова дёргаться. Я не знаю, что это значит, но мне всё равно. Она может называть меня как хочет.

Она разворачивается и уходит, её круглая задница покачивается, когда она возвращается в переднюю часть каюты. Мой взгляд настолько прикован к её аппетитной попке, что я даже не замечаю, что она смотрит на меня через плечо, пока не становится слишком поздно. Меня поймали.

Я подмигиваю ей, застигая её врасплох и заставляя немного споткнуться о собственные ноги. И я ничего не могу с собой поделать – я резко начинаю смеяться. Она думает, что у неё есть преимущество, но она действительно понятия не имеет, кто я.

Возможно, она выросла в этой семье, наблюдая за всеми нами и пытаясь понять нас всех, но она понятия не имеет кто я такой. Изабела толкнула медведя, и если я решу клюнуть на наживку, которой она болтает передо мной, её ждёт чертовски грандиозное пробуждение.

В эту маленькую игру могут играть двое.

Я смотрю, как она уходит, продолжая откровенно пялиться на её задницу, пока она не скрывается из виду. Быстро убирая оставшийся беспорядок, я убеждаюсь, что всё вернулось на свои места, а всё сломанное выброшено.

Она ничего не говорит, когда я сажусь на своё место, но я вижу румянец смущения, который всё ещё окрашивает её щёки.

Она всё ещё смущена во время посадки, но она вынуждена смотреть на меня, пока мы идём к ожидающей нас машине. Когда я выхожу из самолёта, мне в лицо дует унылый ирландский бриз, быстро напоминая, что я вернулся домой. Два острова, которые я на протяжении многих лет называл своим домом, очень похожи и в то же время очень разные.

На закате перед нами надвигаются грозовые тучи, и я не могу не думать, что это предзнаменование, которого я избегал. Потому что, как только моя нога коснётся тротуара, я снова окажусь на территории, от которой меня предупреждали держаться подальше до конца своих дней. Пусть это не Белфаст и не Север, но это всё равно Ирландия. Это по-прежнему страна, где мой брат имеет большую силу и влияние, чем мне бы хотелось.

– Нервничаешь? – Спрашивает Изабела, оглядываясь на меня, когда я сажусь в машину рядом с ней. – Я знаю, что это место, вероятно, не было для тебя первым в списке мест для отпуска.

Я качаю головой.

– Мысли глобально, – говорю я с сарказмом. – Будем надеяться, что мы выберемся отсюда до того, как они узнают, что я здесь, и решат что-нибудь со мной сделать.

Мы погружаемся в тишину, наблюдая, как город появляется в поле зрения после захода солнца. Начинается дождь, и гремит гром, когда мы приближаемся к скромному дому с террасами, в котором мы остановимся на на неделю. Он находится в старой части Дублина, построен из красного кирпича, всего с парой окон, выходящих на фасад, в которых горит тёплый свет. Уютное место, учитывая проливной холодный дождь на улице.

– Меньше, чем я себе представляла, – тихо говорит она, наклоняясь так, чтобы её слышал только я.

Я улыбаюсь, глядя в её сторону.

– Большинство этих домов, с террасами, расположены здесь. У тебя будет спальня на первом этаже и ещё есть несколько гостевых комнат на нижнем, – объясняю я. – Такие дома не должны быть броскими. Они старые и предназначены для работы. Теперь они стоят целое состояние. Сейчас за эту мелочь заплатили бы больше миллиона.

Она что-то промычала, когда водитель протягивает мне зонтик. Я беру его, чтобы прикрыть нас обоих, пока мы поднимаемся по лестнице. Домработница открывает дверь и проводит нас внутрь, пока водитель забирает сумки. Раньше я был человеком, которому приходилось выполнять тяжёлую работу, и это отстой. Мне хочется подойти и помочь ему, но один из мужчин, с которым мы должны были встретиться, появляется в поле зрения, на его лице широкая ублюдская улыбка, обращенная к Изабеле.

– Мисс Дулка, – говорит он тёплым и манящим тоном, а его руки раскрываются, как будто он собирается её обнять.

Я встаю перед ней прежде, чем она успевает пошевелиться или он успевает сделать какое-либо движение в её сторону.

– Никаких прикосновений. – Говорю гораздо грубее, чем планировалось, но именно это и делает со мной эта женщина.

Его лицо меняется с приветливого на почти враждебное, но Изабела, отвлекающая меня, отшучивается и мягко толкает меня с дороги. Ей действительно нужно меня подтолкнуть, чтобы я сдвинулся с места, но я наконец смягчаюсь и позволяю ей подойти к высокому мужчине перед нами. Он возвышается над ней, и его одеколон заполняет всё пространство, в котором мы находимся.

– Извини его, – говорит она, ссылаясь на моё плохого настроение. – Дождь приводит его в ужасное настроение. Можешь звать меня Изабела. – Она протягивает руку, и он переводит взгляд с меня на неё, колеблясь мгновение, прежде чем взять её мягкую руку в свою. У меня внутри всё переворачивается, когда я вижу, как кто-то ещё прикасается к ней, но я держу себя в руках.

Она не моя. Я не могу относиться к ней как к своей собственности.

– Алек, – говорит мужчина немного отстраненно.

– Рада знакомству. – Она широко улыбается. Она умеет расположить к себе людей, поэтому я чувствую, что всё пройдёт довольно гладко, если мне удастся ничего не испортить. – Что на повестке дня?

– Сегодня вечером мы приготовим для вас ужин. Мы думали просто непринужденно поболтать, а потом позволим вам устроиться, прежде чем заняться какими-либо делами. – Он улыбается ей.

– Потрясающе, – выдыхает она. – Я умираю с голоду.

– Он присоединится к нам? – спрашивает он, хмуро глядя в мою сторону.

– К сожалению, мне нравится держать его при себе. Он будет вести себя хорошо, если у него в руке будет бурбон. – Она смотрит на меня через плечо и улыбается, от чего у меня перехватывает дыхание.

– Мы можем это организовать, – говорит Алек, переводя её внимание с меня на себя. – Давайте уйдем с прохода и расположимся в доме. Остальные ребята ждут нас в столовой. – Он протягивает руку, и она берет её, раздражая меня ещё больше. Но тем не менее я следую за ними, надеясь, что бурбон, который он собирается мне дать, поможет притупить бушующую ревность, которую я не должен испытывать.

Изабела снова оглядывается через плечо, убеждаясь, что я иду за ней. На долю секунды она выглядит немного обеспокоенной. Это появилось и исчезло так быстро, что я не совсем уверен, что увидел. Это был всего лишь миг, маленький момент, когда её уверенность ускользнула.

Но я просто киваю и улыбаюсь ей. Возможно, это её первый официальный выход в свет, но будь я проклят, если позволю ей чувствовать себя одинокой в такой момент. Она выбрала меня, чтобы защищать её, а я ещё никогда не проваливал работу – не облажаюсь и сейчас.