Текст книги "Тригинта. Меч Токугавы (СИ)"

Автор книги: Д Зимин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

– Сами вы товар. И почему мы непременно умрем? С чего вы взяли?

– Мы в пустыне. Подумайте хорошенько.

– Не могу я сейчас думать! У меня в голове гудит. Вы – приспешник вампиров, однако помогаете мне... Что вы здесь делаете?

– То же самое, что и вы. Пытаюсь выжить. – он пожал плечами, на которых болталась замызганная, залитая кровью рубашка.═

– Консильери... Советник, да? Правая рука, близкий из близких... И за что Лучано═ вас так любит? Поставляете оборотней для опытов?

Он резко повернулся ко мне и оскалился. Сквозь запекшуюся на лице кровь проступил шрам.

– Вам не кажется, что сейчас неумно меня злить? Мы в пустыне, до ближайшего жилья, или хотя бы источника воды, может быть, недели пути. Желаете рассориться прямо сейчас?═

Я хотела сказать еще что-нибудь обидное, но... Мы и вправду в пустыне. К тому же, он меня защищал. Дал алкагест, благодаря которому я, возможно, до сих пор жива. Пытался встать перед Вито, чтобы тот меня не убил...

– Ладно, перемирие. Пока не выберемся. Идет? – я протянула руку. Барон только презрительно фыркнул и прошел мимо.

Через пару минут я его догнала.

– Всё еще злитесь, да? – он не ответил. – Как думаете, нас будут искать? – Ростов пожал плечами и поморщился.

– Мало данных.

– Да ну, барон, вы же – любимец Счастливчика. Уж всяко знаете больше, чем я... Колитесь.═ – он явно хотел огрызнуться, но сдержался.

– Скорее всего, нас везли к халифу Асламу. У младшего Лучано с ним дела.

– Вито пророчил мне умереть со связанными руками и мешком на голове.═

– Хотел напугать. Чтобы вы запаниковали.

– Храфстра.

– Что вы сказали? – он аж вскинулся. – Где вы это слышали?

– Разбойник, которого я пнула по лицу. По-моему, он так обозвал меня. Любопытное словечко... Значит, халифат? Иран, Ирак?

Барон, игнорируя мои вопросы, бормотал себе под нос:

– Всё-таки они решились. Ну что ж, посмотрим... Что вы говорили? – он повернулся ко мне.

– Я спросила: где мы могли оказаться?

– Аслам в данный момент пребывает в Омане, очевидно нас везли к нему.═ Так что сейчас мы═ в пустыне Руб-эль-Хали.═

Оглядела дюны: плавно изгибаясь, как спины гигантских китов, они уходили к горизонту. И кроме дюн, насколько хватало глаз, ничего больше не было. Наконец до меня дошло.

– Как вы себя чувствуете? – тон барона смягчился.

– Не знаю. – я устало плюхнулась на песок. – Скорее всего, нам и правда хана. – опустив голову меж колен, я закрыла глаза. Набежали слезы. Я их вытерла, думая: какая напрасная трата влаги...

– Вы принимали алкагест? – спросил Ростов.

– Только на нем и держусь.

– Значит, шанс есть. Я попытаюсь найти воду.

– Здесь её нет по определению. А мы с вами потеряли много крови. – я кивнула на его рубашку, влажно поблескивающую в свете луны. Затем посмотрела на свою майку, сплошь мокрую. Порез, нанесенный Вито, до сих пор кровил.

– Я могу помочь. – барон кивнул на мою рану. Я вздрогнула.═

– Нет! Правда, не стоит...═

– Брезгуете? – на него было страшно смотреть: половины лица не видно под коркой крови и грязи, глаза горят желтым огнем, изо рта торчат клыки.

– Это личное. – я отвернулась, стараясь не всхлипывать слишком заметно.

– Бросьте. Вам понадобятся силы.

– Можете оставить меня здесь. В волчьем облике спокойно добежите... куда-нибудь.

Судя по звукам, Ростов поднялся и пошел прочь. У меня упало сердце.═

Затем шаги вернулись, он сел рядом.

– Скажите... Никодим часто вас наказывал? – я удивилась.

– Бывало.

– За проступки или за длинный язык?

– Что вам не нравится, барон? Хотите, чтобы я была душкой? С чего бы? По вашей милости мы оказались в этой пустыне!

– По моей? Вы ничего не путаете, девочка моя?

– Не смейте называть меня девочкой! Вы служите вампирам! Вы... предатель и негодяй!

– А вы – убийца. К тому же, капризная глупая девчонка, из-за гордыни не желающая видеть ничего дальше своего носа! – он вновь поднялся, пыхтя. – Честно говоря, очень хочется вас хорошенько выдрать, Наоми.═

– Кишка у вас тонка!

Он наклонился, уперев руки в колени и зубасто улыбнулся:

– Проверим?

Я смутилась.

– Проехали... Давайте лучше подумаем, что делать дальше.

– Так-то лучше. – он снова сел рядом. – Снимайте майку. Да не бойтесь, не укушу...

Язык у Ростова был жесткий, как терка. Рану жгло и дергало, я еле сдерживалась, чтобы не шипеть.═

– Когда мы встретились впервые, вы сказали одну фразу... – он молча глянул исподлобья. – "У Бога нет мертвых". – барон лишь слегка пожал плечами, продолжая вылизывать═ рану. – Я тогда подумала, что вы от Никодима. Откуда вы так много о нем знаете?

– Долго живу на свете. – он сплюнул в песок. – Кажется, слишком долго.

– И всё же у меня в голове не укладывается, как можно было продаться... – он негромко зарычал, сжав руки на моих боках сильнее. – Заткнуться?

– Очень обяжете. – он снова сплюнул.

В движениях его языка как будто не было ничего эротичного, но по телу всё равно пробегали мурашки. Рану перестало жечь, осталось приятное тепло – так всегда бывает от слюны оборотней. Барон отодвинулся, вытер рот. Я поспешила натянуть заскорузлую майку.

– Спасибо.═

– На здоровье. А теперь, с вашего позволения, я перекинусь. Вас не затруднит взять мою одежду? Не хочется щеголять голышом.

Вервольф поднялся на дюну и застыл там, нюхая воздух. Я подумала: если аварию кто-то видел, наверняка захочет проверить, не уцелело ли чего ценного. Здесь появляются только разбойники и бродяги, бедуины в Пустые земли не заходят. С другой стороны, даже разбойники – это наш шанс на спасение...

Барон спустился, легонько толкнул меня плечом в бедро и потрусил вперед, низко опустив голову помахивая кончиком хвоста. Я, скатав его одежду в тугой узел, пошла следом.

Чем ближе к центру пустыни, тем выше дюны – так гласит народная мудрость. Здесь они были высотой с десятиэтажный дом. Мы обходили их одну за другой по вогнутому краю, пыльный ветер сек лицо острыми песчинками. Я даже не пыталась ориентироваться – идти вслед за волком было проще. Голова немного кружилась. Или это небосвод, усыпанный громадными, каждая в несколько каратов, звездами, медленно вращался над головой?═

Вервольф, не прекращая бега, выхватил что-то из песка и, щелкнув зубами, проглотил. Затем виновато обернулся... Я махнула рукой:

– Ну что вы, дорогой барон, кушайте на здоровье... Хотите сказать, мне тоже не мешало бы подкрепиться? Возможно, но... Через пару дней. Когда змеи и личинки и покажутся более привлекательными. О! Раз здесь водится живность, так может, и для нас не всё потеряно? А, барон? Не отвечаете... Ну и ладно, это я так... Оказалось, говорить в одни ворота гораздо легче. Просто болтать, что в голову взбредет, лишь бы отвлечься.

– Вот вы говорили, я нужна Счастливчику... И даже пытались сделать некое предложение. – я невольно хихикнула. – При том, что вы, барон, удивительно много обо мне знаете... Вы серьезно думали, что я соглашусь?

ГЛАВА 35

ВИТО ЛУЧАНО

Оман, дворец Аль-Алям в Маскате.

Тварь впечатляла. Двигаясь вдоль стен зиндана, она будто перетекала внутри черной, маслянисто поблескивающей шкуры. Как огромная капля ртути с обсидиановыми когтями и каменным взглядом горгульи.

– Она будет слушаться команд?

Халиф тоже смотрел на тварь. Следил за каждым её движением.

– До этого еще далеко. – пробормотал он. – Но зато какая мощь! Скорость! Отсутствие разума – даже преимущество, в некотором роде.

– До тех пор, пока не нападает на своих, – заметил я. Аслам поморщился, но отмахнулся.

– Тысячу лет назад у нас были целые армии таких созданий.

– Да, но ими управляли Носители.═

Халиф посмотрел раздраженно.

– Тогда нас было больше, уважаемый. Кто-нибудь из Тригинты брал на себя управление войском. Поступить так сейчас нет никакой возможности. Вот если бы вы возглавили Сицилийский дом... А я не могу распылять силы. Не сейчас.

– Боитесь не справиться?

Аслам только фыркнул в бороду.

– Моя поддержка и так нужна слишком многим.═

Я склонил голову, чтобы халиф не увидел моей усмешки. Аслам хочет казаться больше, чем он есть. Халифатом управляют его сыновья. Они командуют экстремистскими отрядами, нападают на людские поселения, наводят свои порядки на захваченных землях... Сам же халиф прячется. Или, как он сам говорит, пользуется гостеприимством своего названного брата, султана Саббаха. Он не высовывается из Омана вот уже лет пять.═

Очень удобно: позволяет сибаритствовать в роскошном дворце, среди финиковых пальм и фонтанов, вместо того, чтобы глотать пыль на безводных просторах Магриба, вдохновляя полчища разбойников. А питать подданных силой Печати Аслам может и отсюда...═

– Хочу узнать, какова она в деле. – коротко глянув на халифа, я вновь принялся изучать тварь. Движения её завораживали, гипнотизировали, трудно было за ними не следить.

– Будь по вашему. – кивнул Аслам. – Я прикажу доставить пленника... Кого вы предпочитаете, мой друг? Урсуса? Вервольфа? Может быть, тигриса?

– Нет. Я сделаю это сам. Пусть принесут мой меч.

– О... – халиф улыбнулся. – Сразу видно истинного знатока! Что ж, ваше желание – закон для меня. – он хлопнул в ладоши.═

Из темноты меж колонн выплыла тень слуги в белой рубахе. Поспешно вручив мне меч, он исчез, даже не взглянув в сторону ямы.

– Такое впечатление, уважаемый Аслам, что вы ожидали такого поворота.

– До нас доходили слухи о вашем необыкновенном мастерстве, мой друг. Но всегда лучше увидеть собственными глазами.

Старый кровосос испытывает меня. Пусть. Пусть видит, с кем имеет дело... Надеюсь, это умерит его колебания.

Скинув куртку, я проверил клинок – вот был бы сюрприз, оказавшись в яме обнаружить, что лезвия нет... Халиф понимающе хмыкнул. Улыбнувшись в ответ, я легко спрыгнул в яму.═

– Помните: пока вы неподвижны, она вас не видит! – прокричал напоследок Аслам.

Тварь, заслышав шорох, будто вывернулась внутри шкуры и уставилась на меня мертвыми глазами. Хвост, напоминающий плеть, хлестал по лоснящимся, будто облитым нефтью бокам, когти оставляли глубокие борозды в камне, покрывающем дно ямы. Задрав голову, она обнажила клыки и шумно втянула воздух. В горле твари заклокотало, по телу пробежала дрожь...

– Прекрасный бой! Услада для глаз и чувств! Давно я не испытывал такого наслаждения! – Аслам довольно потирал пухлые руки.

– Вы забыли предупредить, что плоть её скорее похожа на набитые камнями шланги.═ – я придирчиво осматривал лезвие меча. Кромка была покрыта еле заметными выбоинами. – Но драка и мне доставила удовольствие.

– К сожалению, это был единственный жизнеспособный экземпляр.

– Единственный? Вы говорили, опыты очень успешны, и скоро можно будет создать целую армию!

– Да. Возможно. – Аслам протянул хрустальную чашу для омовений. – Но пока что цена слишком высока. На каждую тварь мы тратим от двух до пяти доноров, в зависимости от их личной силы. Эдак я останусь без подданных, уважаемый... Храфстры требуют слишком много крови – нашей крови, измененной силой Печати.

Откинувшись на подушки, я прикрыл глаза. Резные листья пальм рассеивали безжалостные солнечные лучи, кожу приятно холодила мелкая водяная пыль из фонтана, в серебряной клетке заливался любимец халифа – соловей Алмаз.

Аслам мне не доверяет. Его нежелание расходовать на тварей силу Печати... Что-то он темнит, мой магрибский союзник. Ладно, пока стоит делать вид, что я ему верю.═

– Как поживает ваш драгоценный батюшка, дорогой друг? – я открыл глаза.

– Как обычно.

– Он... Не догадывается о ваших планах?

– Хотите знать, насколько длинен мой поводок?

В этом всё дело: халиф не верит, что можно избавиться от уз крови. Не верит, и в то же время опасается. У него много сыновей, некоторые из них достаточно сильны для того, чтобы попытаться завладеть Печатью, если появится такая возможность.

– Не беспокойтесь, халиф. Я – единственный, кому удалось ослабить удавку. Благодаря двойной инициации и тому, что Токугава готовил меня в наследники – а это требует особых ритуалов, вы же знаете, – мне удалось слегка растянуть петлю. На это ушло много лет и много сил. Не переживайте, вашей власти ничего не угрожает.

– Сыновья преданы мне не только благодаря узам крови. – Шейх самодовольно затряс подбородками. – Они – проводники и воплотители великой идеи. Когда весь мир подпадет под власть вампиров...

Я перестал слушать. Халиф сел на любимого скакуна, и теперь его не остановить. Все эти рассуждения о превосходстве нашей расы, о том, что раз мы высшее звено в пищевой цепи... ═

Для того, чтобы идея стала явью, нужно не сидеть толстой задницей в мягких подушках, ожидая, когда другие сделают грязную работу, а трудиться. Тяжело, напряженно трудиться.

– Последний вопрос, уважаемый Витторио.

– Да?═

– Что с Ш'хиной? Вы обещали разобраться...

– Всё в порядке, драгоценный Аслам. Девчонка больше не повлияет на наши планы.

– Вы уверены?

– Я отдал приказ выбросить тело в песках.

– Значит, сами вы труп не видели.

– Я должен быть чист перед отцом. Вы же знаете: если он спросит напрямую, я не смогу лгать. Но в её смерти легко убедиться, нужно только послать отряд...

– Ну что вы, Витторио, друг мой! Я вам доверяю. Всецело.

ГЛАВА 36

НАОМИ

Арабский полуостров, пустыня Руб-эль-Хали.

– Наоми! Просыпайтесь, я нашел воду.

– Вода? – я приподнялась, чувствуя, как со щеки осыпается песок, и провела сухим языком по потрескавшимся губам.

– Да, вода. Немного, но вам хватит. Идемте... – поднимаясь, я отметила синюшные ногти и почерневшие полоски на запястьях.

Ноги затекли, ступни жгло. Но остановиться, чтобы размяться, вытряхнуть набившийся везде песок, я просто не могла. Ростов сказал "вода".

В глубокой лощине притулилось несколько тощих кустиков, под ними была вырыта яма. Я бросилась к крошечной лужице на дне... И остановилась на краю, обернувшись к Ростову.═

– А вы?

Он скупо усмехнулся.

– Я уже. Пейте.

Напившись, я сняла майку и промокнула ею остатки лужи. Затем обтерла лицо, шею... Казалось, кожа покрыта глиняной обожженной коркой, и, если улыбнуться или заплакать, пойдет трещинами. Не знаю, что бы я отдала за тюбик увлажняющего крема...

– Знаете, барон, в последние несколько часов я поняла одну вещь. – выбравшись из ямы, я устроилась в тени дюны рядом с Ростовым. – Я не хочу умирать.

– А у вас и не получится. – он лежал на спине, прикрыв глаза рукой, и ответил, не глядя на меня. – Инстинкт самосохранения, усиленный рефлексами вам этого не позволит.═

Я вспомнила, как вела себя в Керкуане. Он прав. При необходимости я буду цепляться за жизнь зубами, но не сдамся. И не смогу покончить с собой – как это делают настоящие самураи...

– Но я не хочу быть убийцей. Даже нет, не так: не хочу больше убивать. Понимаете?

– Убивать никто не хочет. ═

– Тогда почему всё так? Вот вы сказали, что долго живете на свете... Может, объясните, отчего мы убиваем ближних? Почему мы всё время боремся? За землю, за ресурсы, за... Всё подряд. Ведь в большинстве случаев можно договориться?

Он хрипло рассмеялся, но закашлялся.

– Это программы, Наоми, доставшиеся людям от далеких предков, живших на заре времен.═

– О чем вы говорите?

– Об ангелах, разумеется. Неистребимый дух соперничества... В конце концов, он их и погубил. А люди многое переняли от ангелов. Помните, легенды о Нифилим?

– Господь отпустил ангелов на землю, и разрешил им входить к человеческим женщинам. Так появились Нифилим – дети людей и ангелов. – я привстала на локте. – Слушайте! Яррист ведь говорил, что его матерью была женщина! В смысле – не ангел, а человек! Какая-то там эдомская царевна...

– И вовсе не какая-то там, а единственная, в своём роде, женщина. – сказал Ростов, не отнимая руки от глаз. – Благословенная Зарина.

– Ну! Так значит, Яррист – Нифилим? – я вспомнила наш разговор с Тристаном. Казалось, это случилось в какой-то прошлой жизни...

– Яррист не Нифилим. – отрезал барон. С ним... С ним всё сложно.

– В Предании сказано, Нифилим были отвратительные существа. Безобразные великаны, угнетатели людей. Чтобы их уничтожить, Господь и наслал Потоп...

– Всё было не так! – вскинулся Ростов. – И давайте не будем об этом.

– Хорошо. До Ярриста мы говорили о соперничестве. О желании убивать. В чем заключается талант к войне? Он тоже перешел от ангелов?

Ростов, тяжело вздохнув, сел. Взяв горсть песка, пропустил между пальцев. Я молча наблюдала, как падают песчинки.

– Хороший лесоруб любит дерево, которое собирается срубить. Хороший охотник понимает добычу, и никогда не причиняет боли сверх необходимой. А хорошая добыча, в свою очередь, любит охотника – за его точность, его быстроту... Понимаете? Великий воин прежде всего должен любить своего врага. Через любовь приходит понимание. Талант к войне заключается в способности сопереживать.

Ангелы этого начисто лишены. Они не умеют любить.

Я вспомнила полные боли глаза чудовищ. Перед самой смертью в них появлялось... облегчение. И благодарность.═

– Я убила Маху. – тихо сказала я. – Я убила мать короля Тараниса. Я больше никогда не смогу посмотреть ему в глаза.

– Вы проявили милосердие по отношению к королю. – сказал Ростов. – Теперь ему не придется убивать самому.

– Что? Что вы говорите, барон? Я чудовище! Я убила его мать! – вскочив, я заметалась по песку. – Даже если он простит... Есть еще моя стая. Вы были правы, барон. Я – чудовище. Убийца. Я не смогу стать другой. Никогда. Три месяца я убивала вампиров. Наверное в общем – несколько сотен обращенных. После того, как умирал Мастер, они просто падали, как... мертвые пчелы. Я всё шла, и шла по берегу, и радовалась, когда находила новый поселок. Вы говорите о любви к врагу. – я присела, и посмотрела Ростову в глаза. – А я ненавижу вампиров. Они мертвецы, которые только притворяются живыми. Они... пиявки. Паразиты, присосавшиеся к людям. Я никогда не смогу их понять. А уж, тем более, полюбить.

– Вы правы, Наоми. Существование вампиров противоречит самой идее Жизни. Но ведь их такими создали...

– Кто? Бог? Он что, совсем не соображал, что делает? Или... Это тоже сдерживающий фактор? – Ростов смотрел с любопытством, приподняв одну бровь. – Хищник и жертва, вы сами говорили... Если антилоп, например, расплодится слишком много, они вытопчут все пастбища, земля превратится в пыль, и начнется засуха. Но есть ягуары. Они держат поголовье антилоп на безопасном уровне.

Барон вновь рассмеялся.

– Человечество всегда сравнивали со стадом. Но подумайте вот о чем: а если человечество – это и есть ягуар! – Ростов улегся на песок и вновь прикрыл глаза рукой.

– Ну конечно. – я примостилась рядом, положив голову ему на плечо. – Все выглядят не теми, кем кажутся. Вы кажетесь негодяем, я – убийцей... А на самом деле мы оба – белые и пушистые.

Какое-то время мы молчали, но я всё-таки не выдержала:

– Барон... это были вы? В моем детстве. Тот белый волк...

– Спите, Наоми. Ночью – долгий переход. Попытаемся добраться до оазисов.

– Наоми... – солнце еще высоко, над песками гудит раскаленное марево. – Слышите? – Ростов шепчет в самое ухо, горячее дыхание отдает кислотой. – Шум мотора. Это за нами.

– Может быть, просто мимо?

– Это или люди халифа, или Вито.

– Один хрен. – я села, потянулась, чувствуя, как от сухости лопается кожа и трещат суставы. – Почему вы уверены, что это – не разбойники, например?═

– По опыту.

– Может, вы сможете договориться с халифом. Как его?

– Аслам – не дон Фортунато. Халиф – экстремист, мечтает видеть людей в загонах, как скот. По сравнению с ним дон Лучано – просвещенный визионер!

– А как же Тунис?═

Шрам на его щеке вдруг дрогнул, поехал к виску, и побелел. Барон оскалился, но, громко втянув горячий воздух сквозь зубы, овладел собой. Вскочил и отошел на несколько шагов, встав ко мне спиной.

– Я ничего не мог сделать. Так иногда бывает: чтобы остановить негодяев, нужно стать одним из них.

– Вы говорили, нельзя купить счастье слезой ребенка.

– А речь вовсе не о счастье. Речь о выживании. И о беспрекословном повиновении тому, кому ты предан всей душой и телом.

– Подчинении вампиру? – я встала, чтобы видеть лицо барона. – Неужели вы...

– У меня один хозяин: Господь. – рыкнул Ростов. – Только Ему я подчиняюсь и только Его приказы выполняю. – глаза барона засверкали, почти как раньше. – Вера – это когда делаешь что-то, даже когда сомневаешься. Даже когда не согласен. Иначе – никакого смысла.

Я хотела спросить, каким образом он выполняет приказы Бога, если всем известно, что Он давно уже не говорит с людьми, но услышала натужный вой двигателя. Отдаленный рокот то становился громче, то стихал, как далекий прибой. Эхо металось среди дюн. Ростов прислушался, и, отворачиваясь, бросил через плечо:

– Продолжим позже, Наоми. Сейчас нужно решить, что делать: будем прятаться, или попытаемся захватить транспорт.

Я с трудом сосредоточилась: от жары, жажды и совершенно новых, неизведанных мыслей кружилась голова.═

– Конечно, захватить! У них может быть еда, оружие...

– Но вы мне не доверяете.

Он защищал меня перед Вито. Нашел для меня воду, не сбежал, пока я спала без задних лапок...

– Мой добрый враг, мой злейший друг. Так, кажется, говорят? Я вам доверяю, барон. Просто не могу заставить себя вас ненавидеть.

Он долго смотрел на меня, затем кивнул.

– Я перекинусь и сбегаю посмотреть.

– А я? – голос вдруг сделался жалким и писклявым, как у сломанной куклы. Очень страшно остаться одной.

Ростов, наверное, понял мои чувства. Оборотни – хорошие эмпаты. Уже шагнув прочь, он вернулся и обнял меня. Прижал к себе, крепко-крепко. Затем дотронулся сухими губами до моего лба.

– Я вернусь. Обещаю.

...Два открытых «Хаммера». В каждом – по три бойца. Автоматы, пистолеты – полный набор. И это люди шейха. – барон тяжело опустился на песок. Под истончившейся, замызганной рубахой ребра ходили ходуном: метаморфоза с каждым разом давалась ему всё труднее.

– Вы говорили, Аслам – халиф.

– Так его тоже зовут. Те, кто не признает суверенитета Персидского халифата.

– Ладно, без разницы. Шесть вампиров – это ерунда.

– Еще кое-что. Они везут в клетке... существо. Вероятно, хотят пустить его по нашим следам.

– Вы... о таком же чудовище, как были в Тунисе, да? Оборотень – модификант?

– Нет. Там кое-что другое. Чрезвычайно опасное.

– Ну, если вы так говорите...

– Поверьте, Наоми.

– Ладно, ладно. Каков план? У вас, я надеюсь, есть план?

Солнце только-только склонилось к горизонту, на открытое место выходить было страшно. Воды в яме пока нет...═

Я потерла ладонями лицо, попыталась пальцами расчесать волосы, одернула майку. Ростов наблюдал. сутившись, я отвернулась. Иногда становилось не по себе от его требовательного, пристального взгляда. Будто он ждет чего-то и никак не дождется. Знать бы еще, чего...

– Машины идут медленно, предлагаю их опередить. – сказал он мне в спину. Я обернулась.

– Устроим засаду?

– Не совсем... – барон присел и стал чертить пальцем в песке: – Боевики подъедут к упавшему вертолету и выпустят существо по нашим следам. Мы же обойдем их и нападем, пока твари не будет рядом. Тогда к её возвращению у нас будет оружие.

Я пожала плечами.

– Положусь на ваш опыт – я же не видела, кого они там везут. Только... Как мы успеем? Машина – все же машина...

– Поедете верхом.═

– Вы обезвожены и истощены. Останетесь совсем без сил.

– Ничего. Я гораздо крепче, чем вы думаете.

Я прикинула: пешком я точно никуда не добегу, свалюсь от истощения. А Ростов, надеюсь, не станет предлагать ничего такого, с чем не сможет справиться.

– Хорошо. Перекидывайтесь, дорогой барон.

Снимая лохмотья, когда-то бывшие щегольским костюмом, он проворчал:

– Может, хватит дразнить меня бароном? У меня есть имя.

Езда на волке не доставила особого удовольствия. Пришлось распластаться по его спине и поджать ноги. Мышцы сводило от напряжения. К тому же, узел с одеждой всё время норовил выскользнуть, но, если я его потеряю – барон не поймет. ═

Бежал он быстро, песок так и летел из-под лап. Нас обдувало горячим ветром, дюны мелькали перед глазами. "И вскочил Иван-царевич на серого волка, и повез его волк на край света..."

К тому времени, как солнце скрылось за горизонтом, мы были у цели.

Легли с подветренной стороны от останков вертолета и затаились. Сначала был слышен рев двигателей, затем – лязг железа, скрип, хлопанье автомобильных дверей, голоса – опять то самое слово: «храфстра»... Затем, – уже были сумерки – порывом ветра донесло характерный сладковатый душок марихуаны, и когда взошла луна, Ростов поднялся.

– Заходим с разных сторон, убиваем всех, кого увидим. Двигайтесь по внешнему краю дюн, там песок плотнее.

Я кивнула.

Песок тихо осыпается из-под ног, обозначая четкую в лунном свете дорожку следов. Ветер пахнет скорпионами: кисловато-горький, разъедающий, он оставляет на нёбе привкус яда.

...Однажды мы с Никодимом разбили лагерь у подножия Поющего бархана, на берегу Или. Самум задул глубокой ночью, когда мы мирно спали у потухшего костра. Провизию и утварь, которые я с вечера поленилась спрятать в палатку, занесло песком. Спички пришлось искать по одной, в радиусе километра...

Меня злило, доводило до исступления то, что Никодим, мой драгоценный учитель,═ никак мне не помогал. Сидел себе на вершине бархана, не реагируя на крики и мольбы. Один раз я даже решилась его пнуть. Без толку...

Чтобы не умереть с голоду, пришлось целыми днями ползать на карачках по мелким, теплым и густым, как верблюжье молоко, протокам, нашаривая речных беззубок. Моллюски при малейшем прикосновении шустро зарывались в ил, и ловля требовала определенной сноровки. Полуметровая гора раковин давала небольшую миску белка: жестких, мускулистых "ног". А скорпионы? Никодиму зачем-то понадобился их яд...

Здесь песок не поёт, а скрипит: беззубо, зловеще, обреченно. В этом скрипе слышится лишь одно: смерть, смерть... Он впитывает любую влагу, забивает ноздри, порошит глаза, он везде: в белье, в интимных складках кожи, в волосах. Жжет и натирает кровавые мозоли. Невозможность от него избавиться доводит до истерики, до бессильных слез, до визга.

И ведь как обидно: теперь, когда я решила жить – стало страшно. Страшно до липкого пота, до колик в животе, до противной, ослабляющей дрожи в коленках... Всё время представляю: пальцы судорожно впились в песок, кровь – черная и жирная в свете луны, голова безжизненно откинута, в животе – дыра, внутренности выедены. Ростов – рядом, с прокушенным горлом. Глаза – белые, мертвые, синий язык вывален из пасти...

...Запах марихуаны становится гуще. Слышится тихий певучий арабский говор, короткие смешки, бульканье... Этот звук едва не заставляет меня вскочить и бросится к ним напролом, не скрываясь.

Где Ростов? Тоже наблюдает из темноты? За огненными росчерками самокруток, за автоматами, тихо спящими под светом звезд, за бородатыми, закутанными в бурнусы фигурами, сидящими у разбитого вертолета...═

Дыхание, пот, запах пряного мяса, которое они ели недавно... Это не вампиры! Ну почему я раньше не сообразила? Вероятно, разум уже мутиться. От обезвоживания... Вампиры ничего не едят, не курят марихуаны!═

Ну конечно. Это – прислужники. Те, что жаждут вечной жизни. Они стремятся к кровососам, как амебы к свету. Им хочется стать другими. Могущественными, бессмертными, богатыми. Принято считать, что вампиры непременно богаты...═

По песку скользнула тень: вервольф начал охоту. Значит и мне нельзя медлить.═

Дальше были крики, несколько беспорядочных выстрелов, много коротких всхлипов и – всё. Я схватила фляжку и наконец-то напилась. Затем с опаской взглянула на барона.═

Это было эффективно. Это было кроваво и страшно. Четверо: у двоих – разорвано горло, у одного – брюшная аорта, у последнего – перекушены обе ноги и рука, и только затем сломана шея. О тех двоих, что убила я, можно скромно не упоминать.

– А вы жестокий боец, дорогой барон. – я протянула ему фляжку.

– Не более, чем необходимо.

Он напился, последние несколько капель вытряхнул на ладонь и обтер лицо: белая щетина в свете луны отсвечивала красным.

Я обшарила трупы: четыре полные фляжки, две пачки сигарет, старый, раздолбанный кольт с пятью патронами, два калаша – у каждого, судя по весу, наполовину пустой рожок.

Люди... Плохие зубы, иссушенные темные лица, подернутые мутной пленкой глаза.

– Не вампиры. – задумчиво говорю вслух.

– Да, это наемники. – Ростов даже не глядит в сторону трупов, деловито проверяет автоматы. – Халиф не стал посылать своих – после того, что случилось с вертолетом Вито. Он всегда был бережлив, если не сказать, жаден. Любит пожить за чужой счет.

– О, так вы знакомы?

– Знать о вампирах всё – моя работа. Хорош был бы советник...

– Ладно, проехали. Что дальше?

Барон прислушивается, подставив лицо ветру.

– Она скоро вернется. По нашим же следам. Вы хорошо стреляете, Наоми?

– Глупый вопрос.

– Согласен. – он протянул мне оба автомата. – Поднимайтесь на бархан и ждите. Как только увидите тварь – начинайте стрелять. Одиночными. И не промахивайтесь, будьте добры.

– Есть, командир! – я шутливо отдала честь. – А вы?

– А я? Я... буду ждать здесь.═

– В качестве приманки?

– Не совсем. Идите, Наоми, на объяснения сейчас нет времени.

– Мне стоит волноваться? – он вскинул голову, глаза – бледные, даже показалось, они слегка светятся.

– Волноваться?

– Не хотелось бы вас потерять.

– Будем надеяться, вы не промахнетесь. Поторопитесь, она уже близко. Наверное, услышала выстрелы и повернула назад...

Я, увязая в песке, потащилась на бархан, в качестве посоха опираясь на один из автоматов.

– Наоми! – я обернулась. – Ни в коем случае не спускайтесь вниз, вам ясно? Оставайтесь в стороне, что бы здесь не происходило.

Страсти какие... Я закатила глаза и пошла дальше.

Устроилась на гребне, животом в теплый, похрустывающий песок, рядом – оба автомата и револьвер с пятью пулями. Может, последнюю приберечь для себя? Хорошая мысль, на самом деле... Смерть от обезвоживания гораздо страшнее. Что бы на это сказал Тристан?═

"Самураи не сдаются, злая девочка. Держись зубами за воздух"

И тут я её увидела. Точнее, увидела... нечто. Оно текло над песками, как реактивная капля ртути – сгусток абсолютной тьмы среди серых дюн. Я не сразу вспомнила, что должна стрелять. Но как, каким образом попасть в... это?═

В молоко. Я нажимала курок раз за разом, но не знаю, попала ли хоть однажды. По крайней мере, бег твари никак не замедлился. Сто метров до Ростова... Выстрел, другой, третий... Пятьдесят, тридцать... Всё, патроны кончились в обоих автоматах. Револьвер? Я только глянула на него, и стало смешно. Какой смысл? Что это изменит?═

Барон! Вскочив, я рванула вниз. Песок грохочет – или это я кричу, надрывая связки? Ростов не оборачивается. Застыл, как изваяние, а тварь всё ближе.

Свет луны обманчив, в нём всё кажется другим: пугающим, огромным, непонятным... Но сейчас луна не преувеличивает, а, скорее, преуменьшает. По крайней мере, я не вижу деталей.