Текст книги "Тригинта. Меч Токугавы (СИ)"

Автор книги: Д Зимин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

Перед тем как выйти с подворья, наряженный римским центурионом Форегъ лично обошел каждого из нас и вручил по серебряному динарию, доставая монеты из просторного кожаного кошеля: якобы заранее решил наградить преданных ему людей... Где он взял деньги, было неизвестно: Илия клялся потом, что в наших сундуках ничего не пропало.

И вот началось: несколько часов мы стояли и пели. Нужно было дождаться особого знака: когда время придет, в небо ударит свет, хорошо видимый на ночном небосклоне. Каким образом Форегъ собирался добиться света, мы себе не представляли, да и не наша то была забота. Будет свет – сделаем, как он говорит, не будет – тоже ничего страшного. Во всяком случае, так думали мы с Марком, потому что нам до отцовых обид было как до нашествия парфян, случившегося сорок лет назад...═

Вот мы и рассуждали: постоим, рты пораззеваем, монетки в руках повертим... Выйти из круга не можно было и помыслить: отец, скорый на суд, запорет до смерти. Мы и не дергались. Вторили прилежно брату Илии, так же, как и рабы, коим за радение обещали вольную...

Был ли в небе обещанный свет, мы так и не узнали: в один миг – солнце к тому времени давно скрылось и на небе сияли звезды – монеты в руках разогрелись до нестерпимого жара. Я хотел бросить свою, да она уже успела прикипеть к пальцам. У остальных – то же самое.═

Так и повалились наземь, кто где стоял, в страшных корчах. У брата Марка пена пошла ртом, Илия светился весь – казалось, видны кости, даже сквозь одежду и кожу... В середине круга, там, где горел костер из драгоценных сандаловых поленьев, пламя взметнулось выше крыш, опаляя нас, беспомощных. В последний миг, перед смертью, я успел услышать мольбу отца: "простите, дети мои..."

...Бывший вампир устало откинулся в кресле. Вытер платком лоб, затем взял кубок с водой, жадно отпил.

– Что же было потом? – не выдержал Таранис.

Счастливчик пожал плечами.

– В воскресение мы очнулись. Подворье было заперто, всем соседям заранее═ сказали, что на праздники мы подались к родным в деревню, так что никто ничего не заподозрил.═

– Ну, а как же Форегъ?═

Счастливчик рассмеялся.

– В этом-то и весь цимес: он не успел. Рафаэль, падкий, как и говорил Гигант, на азартные игры, поставил немало на то, что у Никодима ничего не выйдет из его затеи. Разумеется, он тоже был на месте казни... И в тот миг, когда Гигант пронзал грудь Иегошуа, архангел распознал блеск Небесного оружия и догадался, что кто-то из его подопечных дал деру из Рахвии, оставленной без присмотра. Одно мгновение ока понадобилось, чтобы восстановить порядок.

А оказавшись вновь в тюрьме, Форегъ, естественно, не смог воспользоваться плодами своего труда...

Вероятно, после казни он хотел вернуться на наше подворье, по-тихому собрать Печати, и только потом показаться Рафаэлю – с благодатями тридцати архангелов он разнес бы Второе Небо на атомы... А уж потом вернуться на Землю и прибрать к рукам всё сущее.

Но Гигант просто не успел: Рафаэль вовремя спохватился. И ведь никому ни единым словом не обмолвился, подлец, о своем упущении, пока не стало слишком поздно...

– А вы, значит, ожили на третий день, как и обещал Иегошуа. – пробормотал Тристан. Маккавей покачал головой.

– Иегошуа обещал Воскресение! Чудо Господне, явление сколь волшебное, столь и удивительное. Мы же – просто восстали, будучи при этом мертвыми. Отец, посчитав, что это Божий промысел, решил податься в странники. Взял самую завалящую котомку и ушел. Больше мы его не видели.

В первые дни была сущая неразбериха: мы и сами не понимали, что умерли; только отчего-то всё время мучила жажда, как во время лихорадки, и воротило от пищи. Первым догадался Илия, не зря он был самый умный... Вычитал в древних папирусах из Айгюптоса о так называемых "живых убитых" – рабах, отличавшихся выносливостью, силой и живучестью; их использовали на постройке пирамид и поили человеческой кровью... А кем являлись правители Та-Кем? Ну конечно! Пирожок за догадливость. Нашими разлюбезными ангелами...

– И что ты будешь делать теперь, став человеком? – спросил Таранис.

– Искупать. – на рябой физиономии Счастливчика проступила детская улыбка. – Буду ходить, говорить с людьми – авось, кто-то да и послушает старика... Я был мертв две тысячи лет, а теперь жив – не это ли проявление Божьего провидения?

– Скорее, попущения. – буркнул Яррист. Он был совершенно пьян – впервые, наверное, в жизни. – Твои бывшие сородичи затравят тебя, как бродячую псину, Маккавей. Просто чтобы доказать, что везение твое кончилось.

Счастливчик вздохнул.

– Очень хотелось бы заявить, что отныне вампиры – не моя проблема, но...═ – он═ вновь улыбнулся – поживем, увидим.

ЭПИЛОГ

...Когда я увидел её, исхудавшую, с жестким, сведенным судорогой ртом и помертвелыми глазами – заплакал.═

Я думал: вот передо мной дочь моя, единственная, которую я люблю. Я её вырастил и воспитал, и научил всему, что, как я полагал,═ поможет ей в трудную минуту.═

Знал ли я, что это не сделает девочку счастливой? Конечно. Но счастье преходяще, а своей судьбы не может избежать никто.═

Сейчас же, стоя над нею, глядя в изможденное её лицо, на израненное тело, которому даже я не могу принести исцеления,═ сомневаюсь: был ли я прав, возлагая право решать на себя одного? ══ ═Когда-то я остановил руку Авраама... Не смог взять на себя ответственность за чужое дитя. Обречь на муки дитя своё, родное, любимое – во много раз горше. И всё равно я пошел на это. Кто же станет судьей мне?

НАОМИ

...Ощутив под боком теплый, пушистый комок, опустила руку и═ почувствовала тельце с шелковистой шерсткой. Кошка...

Открывать глаза было страшно, но в какой-то момент оставаться в неизвестности сделалось невмоготу.

Напротив, на стене – потемневший гобелен: огромное дерево с золотыми листьями и цветами, а под ним крошечные олени, зайцы, лисы...═

Показалось, я в госпитале Ордена, на Мальте... но нет. Запах не тот: известь, ржавчина, и, почему-то, апельсины. Сицилия! Вампиры! – я═ судорожно забилась в одеяле, пытаясь встать, но, увидев рядом с собой знакомую фигуру, затихла.

Он совсем не изменился: тот же взгляд печальных мудрых глаз, седые и редковатые, до плеч, волосы, темное морщинистое лицо. Добрая улыбка.

– Здравствуй, блудная дочь. – сказал он.

– Никодим. Ты пришел...

Я вновь попыталась сесть, но Учитель не позволил.

– Не двигайся, тебе нужно прийти в себя. Набраться сил... – отеческим жестом он поправил мне подушку и укрыл одеялом до самого подбородка.═

Вспомнив обожженное лицо Ярриста, мертвые глаза Ивана, дикую, ни с чем не сравнимую боль, причиняемую мечом серафим, я застонала. Стало страшно: вдруг, откинув одеяло, я увижу распоротый живот и вываливающиеся кишки? Слёзы закипели в глазах.

Он протянул руку и погладил меня по щеке. Теплая, мозолистая, такая родная ладонь...═

– Не плачь, дочка! Ты умница. Я горжусь тобой. – он пересел на кровать и обнял меня.

Окунувшись в знакомый запах, тепло его рук, его присутствие, я почувствовала, как страх уходит.═

– Я люблю тебя, Никодим.

Никогда я этого ему не говорила. Никогда... ═

– Я тоже тебя люблю. И я тебя не заслуживаю. – сказал Никодим и поцеловал меня в лоб. – Ты – часть меня, моё продолжение. Ты намного лучше меня. Ты – сильнее.

– Я? Да я же всё испортила! Яррист мёртв, Иван... – слёзы забулькали═ в горле, говорить стало невозможно.

– Да нет же, нет! – он взял меня за плечи и внимательно посмотрел в лицо. – Они живы! Свет души моей, единственная моя, ты справилась! Ты всё сделала правильно. Смертию смерть поправ...

Я затрясла головой, пытаясь изгнать из памяти зрелище обожженных, сплавившихся в единый черный уголь ангела и демона.═

– Они здесь! Скоро ты их увидишь. – сказал Никодим. – Но сначала я хочу кое-что сделать. Попросить прощения.═

Я нервно сглотнула. Сколько раз я представляла, что встретив наконец Учителя, предъявлю ему счет? Вытрясу всю душу? Узнаю все тайны...═

– За что?

– За всё, как это странно бы ни звучало. Прости меня, дочка.

Несмотря на слабость, на смятение, я разозлилась. Против воли просунула руку под одеяло, и нащупала на животе тонкий, жесткий шрам: слева направо под ребрами, наискосок к левому бедру, и, назад, к правому...

Перед глазами пронеслась вся жизнь. дополненная тем пониманием, что пришло в последние дни... И теперь он вот так, запросто, приходит, и просит прощения? Не слишком ли всё просто?

Это что, значит: любой, кто совершит ошибку, или даже преступление – может просто попросить прощения?═

Вспомнились серые, абсолютно пустые глаза Ростова. Он меня не бросил. Даже когда я оттолкнула его, наговорила гадостей, он продолжал меня защищать. Он мне простил. И Яррист... Ведь он спустился за мной в пещеру, он отдал свою вечную жизнь! Кто я такая, чтобы судить?

Хватит быть ребенком. Хватит перекладывать вину за свои поступки на других. Моя жизнь – это только моя ответственность, мои поступки – только мои.═

Взглянув в глаза Учителю, я улыбнулась. Вдруг стало легко, как после летнего дождика. Сев и обняв Учителя крепко-крепко, я поцеловала его в щеку.

– Я люблю тебя, Никодим. – сказала я. – И тебе не за что просить прощения. Всё, чему было суждено случиться – случилось.═

Он обнял меня в ответ и мы так просидели, наверное, целую минуту. Но потом Учитель нарушил молчание.

– Всё-таки, есть за что. За самое последнее... Видишь ли, я ухожу. – я═ на всякий случай кивнула. – Мне пора. – пояснил Никодим. – Моё время вышло. Теперь всё в твоих руках. Отдыхай, набирайся сил... Впереди еще много работы. – отпустив меня, он поднялся, но потом снова сел.

– Совсем забыл! У меня есть подарок. – Учитель достал сверток, длинный и тонкий, и положил мне на колени. – Эту вещь когда-то создал я. – он улыбнулся почти виновато. – Менялась форма, размер, даже предназначение. Она пребывает вне времени и будет существовать всегда, потому что остается подлинной вещью и вещью в себе. Теперь это по праву принадлежит тебе.

Он═ поцеловал меня в лоб, поднялся и направился к двери.

– А ты куда? – я всё еще не понимала.

– Благодаря тебе, мне удалось примириться с собой, и... Я вам больше не нужен. Прощай, блудная дочь.

Он помахал рукой и вышел.

В комнату в тот же миг влетел Тристан. Он должен был столкнуться с Никодимом, но этого не случилось. Сидхе вел себя так, будто никого не видел.

Бросился ко мне, обнял.═

– "Ты жива!" – шептал он, покрывая поцелуями моё лицо, руки, волосы... – "Ты жива"...═

А я никак не могла поверить.

Он сказал: «Я вам больше не нужен». Он сказал: «теперь всё в твоих руках.» Он сказал: «эту вещь создал Я...»

Отстранив Тристана, я потянулась к оставленному Учителем свертку. Провела рукой по ткани, не решаясь развернуть.═

Понимание настигло внезапно, как вспышка молнии, как падение в ледяную воду.

И вот передо мною меч: ремень, обтягивающий рукоять, истерся, хорошо бы починить... кисточки поблекли и разлохматились. На ножнах, покрытых филигранной резьбой, несколько новых выбоин.

Но вытащив клинок, подставив лезвие под солнечный луч, я залюбовалась яркими бликами. Он совсем не изменился.═

Остался подлинной вещью и вещью в себе. Дланью Господа.

КОНЕЦ

Алма-Ата, 2016 – 2018г.