Текст книги "Тригинта. Меч Токугавы (СИ)"

Автор книги: Д Зимин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Я год не спала в постели, на простынях. И не принимала горячую ванну. Закрыв глаза, лежа в ароматной пене, чувствовала, как уходит усталость, мышцы расслабляются, а кожа наполняется влагой. Да, к хорошему привыкаешь быстро. Правильно сказал Тристан: замарашка. Золушки из меня не выйдет, разве что какая-нибудь сиротка – Марыся.

На кровати ждала шелковая пижама. Черная. Мой новый друг, я смотрю, не отличается фантазией в выборе цветов.

...Штаны пришлось затянуть поясом, чтобы не спадали, а куртка═ сделана, как кимоно. Дедушка носил кимоно, саржевые или бумазейные – летом, простеганные сашико – зимой. Никодим носил халат пао или рубашку ханьфу... А вот Яррист предпочитал белоснежные сорочки из сидхейского хлопка – того, который чуть царапает кончики пальцев. И костюмы вампирских брэндов: Манчини, Борджа или Сфорца. Это когда вылезал из своего любимого камуфляжа.

Сашка, да и другие оборотни в стае, довольствовались кожаными косухами и джинсами, а меня Марико научила носить короткие замшевые юбочки с бахромой и ковбойские сапожки... Она же заставила отрастить волосы, которые Никодим стриг мне сам, портновскими ножницами, "под мальчика".

Надеть кимоно было всё равно, что заглянуть домой. Всего на минутку: заглянуть в комнаты, почувствовать родной запах...═

На глаза навернулись слезы. В сто пятьдесят четвертый раз представила, как бы сложилась моя жизнь, не погибни дедушка с бабушкой.═

Я могла бы стать художницей. Друг дедушки, дядя Улукбек, говорил, что у меня прирожденный талант к технике сумиё-э. Никодим тоже говорил, что у меня талант. Но не к рисованию.═

Если бы я могла изменить судьбу! Завести нормального парня, уютный дом... Но будем смотреть правде в глаза: я – киллер. Я не должна быть ни с кем. Потому что... Потому что, стоит мне расслабиться, почувствовать вкус к жизни, как случается что-нибудь плохое и всё рушится.

Так было, когда я потеряла стариков. Так было, когда я наконец простила Никодима и поняла, что отныне моя семья – это он; Так было, когда я вообразила, что Яррист любит меня. Так было, когда я поверила, что смогу быть счастлива в стае оборотней...

– Эй, ты что, спишь? Зову, зову, а она и ухом не ведет. – я незаметно вытерла слезы. – А чего глаза на мокром месте?

– Мыло попало.

– Ага, конечно... – он скептически сморщил нос. – Ладно, не дрейфь. Я поесть приготовил, а потом... – он внезапно отвернулся.

– Что?

– Суп с котом.

Никак я не могу понять этого сидхе. То он милый, почти что друг, а то... Вот, как сейчас. Я расклеилась, а он, вместо того, чтобы утешить, надулся, как жаб.

Пока я плескалась в ванне, Тристан приготовил пасту с шампиньонами. Интересно, а где он продукты взял? Или у него вечный запас в морозилке? Ладно, на халяву, как говорится... А вообще недурно. Готовить он умеет.

– А почему сам не ешь?

– Сыт.═

– И когда успел?

– Не твоя забота.

Я отложила вилку. В конце концов, что я такого сделала?

– Послушай, я могу уйти прямо сейчас, если ты передумал. Просто скажи.

Он невесело усмехнулся.

– Так и пойдешь, в моей пижаме?

Я дернула плечом и усмехнулась.

– Как-то я оказалась на Майорке. Без денег, паспорта и с огромным счетом в ресторане: Яррист привез отмечать мой день рождения. Он был мистер Романтик: цветы, шампанское, оркестр в мою честь... А потом извинился, и отошел в сортир. Всё.

Зачем я это рассказываю? Сама не знаю.

– И как ты выкрутилась? – Похоже, Тристан приходит в себя.

– По всякому. Тебе будет неинтересно.

– Ладно, не обижайся. Я не на тебя злюсь.

– А на кого?

Он вздохнул.

– Бэлль Морт. Я наконец-то вспомнил, где тебя видел. Портрет в галерее Тэйт... Отмытая, ты очень похожа на... саму себя.═

Я нарисовала автопортрет лет в шестнадцать, под руководством дяди Улукбека. Он его очень хвалил, а потом, никого не спросив, отослал на какой-то престижный конкурс. В конце концов портрет попал в Лондон и неожиданно прославился.

Я была изображена в рыцарских доспехах. Под определенным углом лицо, под низко надвинутым шлемом с пышным плюмажем, превращалось в череп.

Бэлль Морт, Красавица-Смерть. Так окрестили портрет с легкой руки какого-то журналиста...

Мне понравилось, что греха таить, и я взяла этот псевдоним, когда стала охотницей на вампиров.═

– Накрылась медным тазиком наша идея пристроить тебя в полк. Если я тебя узнал – и другие найдутся.

Мне аргумент Тристана показался слабоватым – мало ли, какой там портрет? Но спорить я не стала. Ему виднее.

ГЛАВА 12

ЯРРИСТ БАРБАРОССА

Замок Маннергейм, Австрия.

– Но ведь это вы сделали её убийцей!

– Вы говорите совсем как ди Кампанелла, прекрасная Лилит.

Всё чаще я жалел, что делю ложе с этой... стервой в каменном обличье. Казалось, Голем считает меня своей собственностью: как властная жена – мужа подкаблучника.

– Докажите, что мы с Гроссмейстером не правы.

Я невольно поморщился.

– Наоми воспитывалась в тепличных условиях. Дед, самурай до мозга костей, растил её так, как растили детей высшей аристократии в Японии: рисование, лирика, кэндо, беседы о Буси, танцы с боевым веером... Никого так не воспитывают вот уже сто с лишним лет!

– Но ведь вы и сами приверженец старых традиций, дорогой Яррист.

– Всему есть предел! У нее не было друзей – сверстников, только несколько═ учителей, которых отбирал сам барон. А потом, когда его не стало и воспитанием занялся Никодим...

Почему я всё время чувствую себя так, будто оправдываюсь?═ И вправду, как муж, не угодивший благоверной. Война... Как много в этом звуке. Хочу на войну. Подальше от этого проницательного взгляда и язвительного языка.

...Никодим в каком-то смысле продолжил традицию Ямады. Наоми не училась в школе, не общалась с другими детьми – словом, не получила навыков социальных, как сейчас модно говорить, взаимодействий. А в шестнадцать, на целых два года, девочку отправили в Иокогаму, в школу гейш.═

Обучение искусству ниндзя требует наивысшего напряжения сил, как вы понимаете, времени ни на что другое не остается. Словом, к восемнадцати, когда она попала ко мне, Наоми, как говориться, совершенно "не нюхала жизни". Большой мир она представляла по рассказам Никодима, немногим телевизионным программам и учебникам. Плюс ко всему: голова забита Бусидо, Гири и чайной церемонией.

– И вы решили продемонстрировать ей эту самую жизнь.

– Она должна быть готова, иначе ничего не получится! Вы же понимаете, Лилит: Ш"хине придется действовать в реальном, лишенном условностей мире. Если она не будет его понимать...

– И, конечно, было обязательно начинать с убийств.

Я вышел на балкон, встал так, чтобы Голем меня не видела и несколько раз врезал кулаком по колонне, поддерживающей портик. Подождал, пока срастутся кости, а затем вернулся в спальню.═

– Она выполняла штатные обязанности Рыцаря первой ступени. – я старался говорить так же бесстрастно, как на ассамблее, к примеру, ООН. Но там, честно говоря, было не в пример легче. – Отлов взбесившихся вампиров, уничтожение умертвий – Печати, как вы знаете, иногда эманируют слишком сильно и те, кому не посчастливилось оказаться поблизости, меняются необратимо. Общество нуждается в защите от этих тварей, иногда, к сожалению, имеющих человеческое обличье.

– Но она – всего лишь ребенок!

– Мне было тринадцать, когда я убил своего первого Носителя, Безумного Аль-Хазреда, забрав у него Печать Четвертого Благополучия.

– Вам помогла ваша мать, Зарина.

– Это правда. Моя благословенная мать послала восточный ветер. Под покровом бури я проник в крепость Ексерогорго незамеченным...═

– Вы хотите сказать: Наоми, чтобы стать Ш'хиной, должна преодолеть ряд испытаний? – я поморщился.

– Не всё так банально, прекрасная Лилит. Вы же знаете: были и другие Ш'хины. Ни одна из инициированных не дожила до совершеннолетия: Рок преследовал их по пятам, несмотря на все наши усилия сохранить девушкам жизнь. В случае с Наоми Никодим решил нарушить все правила. Он задумал сделать оружием саму Ш'хину.

– По-сути, превратив её в живой артефакт.

– Д-да. Наверное. Не знаю.

Я застыл, как громом пораженный. Новая идея распахивала в сознании всё новые и новые, казалось бы, наглухо закрытые, двери...

Превратить живого человека в оружие. Точнее, в орудие. Орудие воли. Так же, как мастер выковывает новый клинок, придавая ему определенные качества: гибкость, остроту, закалку... Так же поступить и с человеком. Вложить только то, что нужно, остальное отбросив за ненадобностью.

Ш'хина должна выжить, любой ценой – считал Никодим. И я ему в этом помог: закалил её волю, ожесточил душу, натренировал тело... Я могу гордиться своей работой: Наоми стала божественным воином. Скорость её рефлексов превосходит всё, виденное мною раньше – у людей, разумеется. Она в одиночку справилась с Носферрату!

Но... что твориться в её душе? Интересно, мой отец задумывался хоть иногда: что твориться у девочки в душе? А я? Конечно, задумывался. Но считал это несущественным – на данном этапе. Главное, сохранить ей жизнь.

Неужели мы с Никодимом вновь просчитались? Слишком сосредоточившись на том, чтобы сохранить ей жизнь, упустили главное. То, что и должно сделать её Ш'хиной! ═

– Как можно сохранить жизнь ребенку, бросая его в водоворот сражений? – оказывается, я говорил вслух, и Лилит всё слышала.

Я вздохнул: она – Голем. Она просто не понимает. Каменная баба, созданная Творцом из Первичного хаоса и глины.

– Суть не в том, драгоценная, чтобы запереть её в самой высокой и неприступной башне. Так мы тоже делали, и это не работает. Суть в том, чтобы... даже оставшись в полном одиночестве, без всякой поддержки, она могла бы выжить. Несмотря ни на что.

– Но ведь есть другая крайность. – напомнила Лилит. – Ахамот.

– Она никогда не станет Ахамот! – рявкнул я.

– Наоми чуть не убила вас самого, дорогой друг.

– Вот именно! Она смогла удержаться. Преодолеть этот зов! Ей это не грозит.

– Кто знает, какие испытания её ждут. Стать чудовищем внутри, не меняясь снаружи – не об этом ли мы говорили недавно?

– Я верю. – я сказал так убежденно, как мог. Главное, напоминать себе об этом почаще.

ГЛАВА 13

НАОМИ

Петербург

Выйдя их душа следующим утром, обнаружила обновку, красиво разложенную на кровати. Не удержалась и погладила ткань: шелк цумуги ручной выделки. Такой гладкий, что хочется зарыться в ткань лицом... По лазурному фону – водяные лилии и стрекозы.═ И такую роскошь воплотили всего лишь в домашнем кимоно.═

– Солнце, солнце, распахни оконца! – Тристан влетел в спальню без предупреждения, веселый, как жаворонок. Я напряглась, покрепче вцепившись в полотенце. Надо было догадаться, что он не будет соблюдать церемоний. – Вот он я, твое солнце! Как подарок? Понравился?

У меня защемило сердце. Ну почему он такой милый? Это ведь не правильно, я этого не заслужила. Собравшись с силами, я сказала холодно:

– Рисунок не тот.

– Чего? – у Тристана вытянулось лицо.

– Нужен цветочный мотив, только предвещающий лето.

– Какая разница, Фоморы тебя побери?

– Дарить летнее кимоно весной – жуткая безвкусица.

– Ладно, считай, что справилась. – пришла моя очередь обескураженно пучиться. – Ты как-то упоминала, что провела несколько лет в Японии, и у меня возникла одна идейка. Походу, всё получится.

– Поясни...

– Анклав Эдо – самый удаленный и изолированный, оттуда мало кто приезжает. Хочу выдать тебя за княжну. Если будешь выглядеть, как японская аристократочка, никто и не вспомнит о Бэлль Морт. Окончила, мол, школу и родители отправили в Европу, на мир посмотреть, себя показать...═

– Ну конечно. Надо же как-то девушек из хороших семей замуж выдавать. – буркнула я сердито. Идея стать аристократкой что-то не очень нравилась. Другое дело – полк Фиан.

– Замуж, чтоб ты знала, можно только по генетической карте. С этим жестко.

– То есть, никаких тебе "по любви" и "сердцу не прикажешь"?

– Да почему? Люби, сколько влезет! Но потомство – только по расчету. Чтобы исключить "дикие гены". Ладно, не об этом сейчас. Во избежание недоразумений: ты говоришь по-японски?═

– Домо оригато гоцзаимасьта. – я сложила руки перед грудью и поклонилась. – Тристан уважительно кивнул.═

– Ты где училась?═

– В школе гейш в Иокогаме, затем в Камакура.

– О как! А я-то предполагал какой-нибудь Шаолинь.

– Шао-Линь в Китае. И туда берут мальчиков. Для девочек – школа гейш. Игра на сямисене, чайная церемония и танцы с веером. – Тристан смотрел с недоверием.═ Я рассмеялась.

– Что смешного-то?

– Да так... вспомнила нашего мастера Иай-до. У нее был такой писклявый голосок... "Буредокаракетзики-о-ферихару-у"... – я изобразила, как это звучит. Тристан усмехнулся.═

– Это тебе кажется смешным?

– Иногда, чтобы подчеркнуть доброе ко мне отношение, она говорила по русски: – Стряхните с кринки кровь... Очень смешно.

Тристан потряс головой и отмахнулся.═

– Надевай кимоно. Заодно попрактикуешься. – скомандовал он.

– Зачем?

– Сегодня в Эрмитаже открытие выставки современного искусства сидхе Эрина. Там будут все на свете – отличная возможность представить тебя широкой публике, так что ты уж постарайся. Представлю тебя, как свою новую девушку.

– И в чем прикол?

– Потом узнаешь. Но это – идеальное прикрытие, уж поверь.

– Ладно. – мне и самой хотелось куда-нибудь выбраться. Нарядиться, посмотреть на нормальных людей, которые не убивают друг друга каждые пять минут. – Но кимоно нужно другое. Тем более у этого – домашние рукава. Слишком короткие.═

– Да понял я, понял... Там, в прихожей несколько пакетов, тащи сюда.

– Сам тащи, а мне причесаться надо. Прямо не знаю, что с этим делать... Может, подстричь? – я стала осторожно драть волосы, после мытья похожие на клубок мокрых водорослей.

За последний год волосы сильно отросли, я к таким не привыкла.

– Дай сюда! – он дернул меня за руку, я отскочила, чуть не оставшись без полотенца.

– Чего?

– Отдай расческу. И присядь. – он требовательно протянул руку. Я осторожно села на краешек кровати, Тристан пристроился у меня за спиной. – Вот так... От кончиков, медленно и аккуратно...

Его дыхание щекотало шею, руки ловко разбирали длинные пряди. Я вновь пожалела о том, что одета только в полотенце. Хоть бы вчерашнюю пижаму напялила... По животу начал растекаться жар, в голове зашумело. Ну почему этот лукавый сидхе так на меня действует?

– Где ты научился обращаться с женскими волосами? Парикмахером работал? – он не обиделся.

– Моя мамочка обожала, когда её расчесывали. Правда, у братца получалось не в пример лучше...

Впервые он что-то рассказал о себе.═

– А кто еще у тебя есть? Сестры? Невеста? Может, жена и дети? – то, что он молодо выглядит, еще ничего не значит. Тристану вполне может быть лет пятьдесят.

– Только отец.

– Чем занимается?

– На государственной должности. Он, как бы это сказать, функционер.

Тристан коленом наступил на полотенце, оно поползло вниз. Я судорожно вцепилась в═ край и вскочила.

– Хватит! Спасибо, дальше я сама. Феном вот подсушу...

– Чего ты боишься? – он подошел вплотную. Так, что я ощутила жар его тела.

– Я не боюсь. Просто...

Сидхе провел кончиками пальцев по моей спине и, стремительно наклонившись, легонько поцеловал в шею, под ухом. Стало невыносимо жарко, захотелось отбросить полотенце...

Вывернувшись из его рук, я сбежала в ванную. Не сейчас. Не с ним. Это слишком больно. Быть с кем-то, а потом всё потерять... Снова.

Надев пижаму, я выглянула из ванной, надеясь, что Тристан ушел. Но он ждал,═ глядя в окно.═

– Вот... – вытащив из кармана коробочку, протянул её мне. – Это к кимоно.

Набор заколок для волос: нефритовые бабочки на длинных стальных иглах.

– Как красиво... – я улыбнулась.═

У моей бабушки была серебряная заколка, борабори. Иногда, чтобы порадовать деда, она надевала кимоно и делала прическу. Только═ кимоно было очень простое, с набивным рисунком, а заколка всего одна. Мы вообще жили небогато...

Заколку дедушка подарил, на свадьбу. Такие украшения дарят женихи невестам. Тристан, наверное, об этом не знает.

– Прости. Такие заколки тоже не годятся.

– Да что с тобой такое? Белены объелась? Тихо свистишь, низко летаешь...

– Дорогие кандзаси носят только замужние дамы! – я чуть повысила голос. – Девушкам положены цветы и ленты, но ни в коем случае не глицинии. Те только для майко. – Тристан закатил глаза.

– С ума меня сведешь.

Я притворно-равнодушно пожала плечами.

– Сам хотел правдоподобия.═

После того, как я довольствовалась одной сменой одежды круглый год, все эти═ хэйянские церемонии казались ненастоящими. Игра в театр.

– Одевайся! – пока я пряталась в ванной, пытаясь совладать с чувствами, Тристан принес другое кимоно, упакованное в═ рисовую бумагу. – Это, надеюсь, подойдет?

Я развернула похрустывающий сверток: пионы и бабочки. Фон – увядшая роза, густо-кофейный по подолу и прозрачно-розовый, как заря, к плечам. Оби, как и положено, черный.═

Нижнее, батистовое кимоно – белоснежное, как вершина Фудзи зимой, узор – тоже бабочки, вышитые белым по белому.

Восхищенно присвистнув, я посмотрела на Тристана.

– Да вы меня балуете, господин сидхе. Это поистине королевский наряд.

– Для княжны из Эдо – в самый раз. Одевайся же!

Он чмокнул меня в щеку и убежал.

А я села на кровать, ткнулась лицом в колени и разревелась. Никак не могла успокоиться. Ну какая из меня княжна? Тоже мне, принцесса сидхе!

Подойдя к окну, я прижалась лбом к стеклу и стала смотреть на город. Машины, люди, мосты... Там живут те, кому не надо задумываться: будут ли они живы, например, завтра? Для кого Носферрату – не больше, чем ночная страшилка, а Орден – всего лишь красивая форма и помпезные парады по телевизору.

Вот если б... Если б я могла сбежать ото всех? Познакомиться с обычным парнем, каким-нибудь инженером. А еще лучше – писателем или художником. Гулять, ходить в кино, сидеть в кафешках – просто так, убивая время в компании друзей.

Забыть, как страшный сон, вампиров, оборотней, Рыцарей... Просто жить.

ГЛАВА 14

НАОМИ

Петербург

Успокоивишись, начала вспоминать, чему меня учили в школе гейш. Одной из самый важных дисциплин и являлось преображение... Старуха, девочка, нищий, подавальщик, торговец – в официальных преображениях я была первой на курсе. Изобразить принцессу сидхе, я думаю, не составит труда. Главное здесь что? кукольное личико и надменный вид.

Прическа бункин симада, традиционная для дочек аристократов. Макияж почти отсутствует, только тонко подведенные брови и чуть подкрашенные губы. Остальное – игра мимики.

Теперь кимоно. Я усмехнулась. В Японии говорят: девушка, не умеющая завязать оби, ничего не умеет.═

Гэта надевать не буду, без практики обязательно споткнусь. Возьму чудесные ботиночки с высокой шнуровкой и стальными набойками, что оказались в одной из коробок, принесенных Тристаном. Лучше не придумать! Под длинным кимоно никто и не заметит.

Внимательно оглядела себя в зеркале: губы сложены в "кукольную" улыбку, тяжелый узел волос на затылке выглядит как надо, кимоно запахнуто до самого горла, зато сзади воротник опускается почти до середины лопаток, трогательно оголяя шею. Видел бы меня дедушка!═

Пришлось сделать несколько быстрых вздохов, чтобы слезы и не испортили макияж. Ладно. Надеюсь, Мацухико-сан не пришлось бы за меня краснеть.

А теперь... Голову чуть на бок, чтобы кандзаси в прическе мелодично позванивали, кисти рук спрятать в рукавах, и не забывать семенить, будто на ногах – гэта на высоких платформах.

Когда я вошла в гостиную, Тристан вскочил с дивана и замер. Разглядывал меня добрую минуту, затем у него вырвалось:

– Всё-таки ты очень похожа на мать!

Я моргнула.

– Что ты можешь знать о моей матери? – в горле откуда-то взялся песок.═

– Значит, тебе так и не сказали.

– Что? – пальцы дрожат, и я изо всех сил сжимаю кулаки.

– Твоя мать – сидхе. Сейчас она живет в Анклаве Кюсю, в Кагосиме... Прости, если ты не знала.═

Ноги слабеют, и я, пошатнувшись, сажусь на край дивана.

– Извини, что вывалил вот так. – он похлопал меня по плечу. – А теперь пойдем, нам пора. Хотел еще угостить тебя чашечкой кофе, но ты слишком долго одевалась.

– Подожди! – я вскочила. – Ты только что перевернул с ног на голову весь мой мир, а теперь заявляешь, что нам пора? Ничего не объяснив? Ты...

– Ну, успокойся. – В один миг Тристан оказался рядом и осторожно меня обнял. – Перестань вырываться, кимоно помнешь. Не плачь, моя девочка, всё это пыль... – он прикоснулся кончиками пальцев к моей мокрой щеке. – Нимэйн очень тебя любит, поверь. У нее есть все твои фотографии.═

– Мою мать зовут Нимэйн? – как сделать так, чтобы не дрожали губы?

– Похоже на Наоми, правда?═

– А отец? Мне сказали, они с мамой уехали. Бросили меня, когда я была совсем маленькой.

– О твоем отце я ничего не знаю. Только то, что он умер. После его смерти Нимэйн вернулась домой...

Моя мать жива, она – сидхе, а отец мертв... Так и с ума недолго сойти. Увижу Никодима – всю душу вытрясу. Почему меня держали в неведении, как последнюю дурочку? Что я им такого сделала?

– Ты же говорил, что сидхе могут иметь детей только по какой-то там вашей программе, а мой отец точно был человеком.═

– Любовь твоих родителей достойна отдельной поэмы. Им никто не мог противостоять.

Ладно. Всё это требует тщательного осмысления, а сейчас некогда. Вернемся, устрою допрос этому лукавому сидхе. Клещами буду тянуть. Но была еще одна мысль...

– Портрет тут ни при чем, да?

Тристан обернулся от двери.

– Что? Какой портрет?

– Бэлль Морт. Ты понял, что в корпусе Фиан узнают дочку Нимэйн. И почему это должно прокатить в качестве твоей девушки? Если я так похожа на мать, нельзя же...

– Я же сказал: всё объясню потом. – почти грубо оборвал Тристан. – Пошли! Опаздываем уже.

В Эрмитаже нас принимали, как каких-то королевских особ. Подходили, негромко и почтительно говорили с Тристаном, мне – кланялись и подносили маленькие подарки.═

Все эти хэйянские церемонии были в новинку. Если подумать, я вообще впервые попала на такую тусовку... Яррист по выставкам да театрам не ходил, да и никодима представить на светском рауте, при всем желании, не получалось.

Я решила пройтись по залам: увидеть подлинники работ, знакомых только по альбомам, было здорово. Но в то же время было интересно смотреть и на гостей. Люди – поодиночке, группами и парами, целый выводок сидхе, разодетых, как стайка пестрых попугаев: тут и цепи с кусочками меха и шелка, и брутальная черная кожа с заклепками, а═ прически я только в модных журналах и видела. Зря боялась, что в традиционном японском наряде буду бросаться в глаза...═

Нибелунги высились над пестрой толпой, как гранитные памятники на кладбище. В одинаковых, тускло-серых, отдающих металлом костюмах, разумеется, при оружии. На шеях поблескивают платиновые цепочки, манжеты рубашек застегнуты бриллиантовыми запонками. Бороды заплетены в косички.

Наконец объявили об открытии перформанса, и все повалили в главный зал.═

Сначала было непонятно, что там происходит. Зрители выстроились вдоль стен, а на большом постаменте в центре расположились несколько девушек и парней – сидхе. Издалека казалось, что на их совершенных телах – обтягивающие трико, но Тристан объяснил, что это голографическая нано-краска.═

Сидхе были раскрашены с ног до головы, включая лица, и представляли собой живые картины. Публике полагалось ходить вокруг и смотреть на фигуры.

Через некоторое время заиграла музыка, а сидхе, выстроившись в ряд и обняв друг дружку за талии, составили единое полотно. Поменялись местами – другое, затем третье... Их движения завораживали, как калейдоскоп. С каждым поворотом – новый узор. Публика рукоплескала.

– Картины, составленные из живых тел, символизируют быстротечность и мимолетность бытия, зыбкость мироздания, где всё подвержено изменению, распаду и, в конце концов, смерти... – голосом гида вещал на ухо Тристан.

...Последнее полотно рассыпалось, краска на телах потускнела, затем исчезла совсем, будто впитавшись в кожу, и публике явились прекрасные нагие тела в первозданной красоте. Но вдруг... Модели начали корчиться, кожа с них начала слезать, растворяться, будто под струями кислоты. Обнажились мышцы, затем исчезли, слой за слоем, и на подиуме в живописных изломанных позах застыли чистые, будто выбеленные солнцем, скелеты. Гости онемели от изумления, но через мгновенье пришли в себя и разразились овациями.

Прием, устроенный после перформанса, тоже оказался вполне ничего. Все смеялись, болтали, ели крошечные бутерброды с икрой, пили шампанское... Тристан вдруг замахал одному из Нибелунгов, одетому попроще, чем остальные. Гном подошел. Кланяться не стал, зато хлопнул Тристана по плечу так, что тот пошатнулся. После взаимных представлений сидхе заметил:═

– Не ожидал тебя здесь увидеть!

– Освальд послал. Вот, вожусь с делегацией Вёльсунгов. – гном кивнул на своих═ собратьев. – Они, между прочим, по твою душу. Тристан, коротко глянув на меня, потащил гнома в сторону, шепча на ходу:

– Тихо ты, не видишь, я с девушкой...═

Гном мне понравился. Щечки – яблочки, борода, жилетка с кучей карманов, джинсы... Этакий боровичок. Росту, правда, в боровичке было добрых два метра. Он единственный отнесся к Тристану как к старому приятелю, а не особе королевских кровей.

Пока Тристан секретничал с Полди, так звали боровичка, моё внимание привлек необычный человек. Короткие серебристые волосы, яркие серые глаза, твердая складка рта... Повадки хищника. Как у оборотня, который проводит много времени во втором облике.

Поймав мой взгляд, незнакомец чуть кивнул, а затем, сделав вид, что заинтересовался работой, расположенной за моей спиной, подошел.

– Вам удалось прекрасно замаскироваться, Наоми. – произнес он, встав рядом и делая вид, что смотрит на картину.═

Показалось, что в груди взорвалась пуля. Только диким усилием воли удалось сохранить самообладание.

– Откуда вы меня знаете?═

– Неправильный вопрос. – он даже не взглянул в мою сторону. – Вы должны спросить, кто я такой.

– Как раз это мне неинтересно. Кто бы вы ни были, вам не полагается знать обо мне, а значит...

Хотела выпалить, что ему придется умереть, но поняла: это будет слишком по-детски и ничего, кроме смеха, не вызовет.

– Успокойтесь, Наоми. Вам ничего не грозит. По крайней мере, от меня. Давайте начнем наше знакомство заново...

– Но я не хочу с вами знакомиться! Кто бы вы ни были, у нас нет ничего общего.

– А вот тут вы ошибаетесь, Ямада-кун. И перестаньте придумывать способы меня убить, у вас ничего не выйдет. У Бога нет мертвых.

Почти год мне удавалось избегать встреч с Ярристом. Но он всё же меня настиг...

– Где он? – спросила я. Главное, не поддаваться панике.

– Кого вы имеете в виду?

– Не морочьте мне голову! Вы же из Ордена, так? Вы назвали пароль! Значит, Яррист где-то поблизости!

Незнакомец недоуменно пожал плечами, всё так же глядя мимо меня. На его правой щеке был шрам. Начинаясь у виска, он шел тонкой нитью через скулу на подбородок и скрывался под рубашкой. Странно. Если он оборотень, то шрама быть не должно. При смене облика срабатывает клеточная память, восстанавливая организм в первозданном виде...

– Объяснитесь, или я за себя не ручаюсь! Вы от Ярриста? Откуда вы знаете этот пароль? – меня начало потряхивать. – Это не может быть совпадением! Говорите, ну!

– Не здесь. Не сейчас. Вы еще не готовы. И... я не из Ордена. Я, если можно так выразиться, из соперничающей организации.

Многозначительно подмигнув, он вновь переключил внимание на картину. Даже поближе подошел, будто заинтересовался какими-то мелкими деталями. Нечего там было рассматривать: пустой черный треугольник.═

Пришлось собрать всю выдержку, чтобы не свернуть ему шею прямо здесь. Воображаю: я, в своем кимоно с пионами и бабочками, на глазах у праздношатающейся публики, дерусь с полярным волком. Театр Кабуки на выезде.═

– Хочу напомнить, что вам со мной не справится, так что перестаньте обдумывать планы моего уничтожения, Наоми. – он наконец отвлекся от картины и теперь смотрел мне в глаза, подступив очень близко. – Вы очень похожи на свою мать. Особенно характером. Нимэйн всегда была вспыльчива...═

В доме моего деда было не принято говорить о родителях. Я ничего о них не знала, совсем ничего. Никаких рассказов перед сном, никаких фотографий или памятных вещиц.

Я привыкла жить так, будто их не было вовсе. Моей семьей были дедушка и бабушка. Затем, когда их не стало – Никодим. И, честно говоря, этого было достаточно!

– Что вам от меня нужно?

– Я хотел, чтобы вы знали: у вас есть союзники, Наоми, только и всего... Вот, возьмите. – он протянул визитку. – Барон Ростов, к вашим услугам. – по-военному четкий поклон. – Позвоните, если всё обернется плохо. До встречи. – и он быстро, ни на кого не глядя, удалился.

– Кто это был? – подошел Тристан.

– Какой-то барон Ростов. Слышал когда-нибудь?

– Лицо знакомое. Возможно. Чего хотел?

– Ничего. Просто представился.

Я не рассказала о предупреждении, высказанном новым знакомым. Его слова о том, что всё может обернуться плохо, я приняла исключительно на свой счет.

– Пойдем. Отвезу тебя домой, а потом у меня еще дела.

Я не стала капризничать. И так слишком много впечатлений для одного вечера.

Насторожилась, когда поняла, что лифт едет слишком долго.

– Мы спустились ниже уровня парковки.

Тристан кивнул.

– Знаю. Встань позади меня.

– Еще чего... Ты понимаешь, что происходит?

– Кажется. Извини, что втравил тебя во всё это.

– Это был наш общий план.═

– Я рассчитывал, что будет немного проще.

– Расслабься. – я улыбнулась и поцеловала его в щеку. – Никогда не бывает проще.

Двери открылись: просторный, ярко освещенный зал. Малахитовые колонны, багровые ковры, хрустальные люстры, на стенах – картины в золоченых рамах. Кажется, я узнала Левитана, Айвазовского и Гогена. Ну конечно, это же Эрмитаж: чего только нет в запасниках!═

В уютных нишах – бильярдные и карточные столы. Сбоку поблескивает витрина с напитками, отгороженная массивной барной стойкой. Какой-то закрытый клуб? Впрочем, это не важно...

– Стой здесь. – бросил Тристан и крадучись вышел в зал.

Ага, сейчас... Буду я стоять, как кукла какая-нибудь. Я шагнула вслед за Тристаном, двери лифта закрылись. Справа от нас, опершись на бильярдный стол и картинно сложив руки на груди, стоял высокий сидхе.═

Волна черных завитых волос падает на плечи, оттеняя высокие, как небоскребы, скулы. По тонким, чувственным губам змеится улыбка, в глазах светится торжество.

Не понравился мне этот новый сидхе. Было в нем что-то отталкивающее. Крысиное. Багровые зрачки... Странно. Такие глаза я частенько видела у вампов, только что напившихся крови. Но сидхе?

– Дирг! Какая неожиданная встреча. – хотя мне показалось, что Тристан не очень удивился. – Что, снова не позвали на вечеринку и ты сидишь один-одинешенек и плачешь? Ну, не горюй. Когда-нибудь тебя обязательно пригласят. Главное, будь готов.