Текст книги "Vicbourne: когда наестся саранча (СИ)"

Автор книги: Christina Palmer

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

– Нет. Но мы поцеловались. – Клара перестала сжимать его руку своей, ощутив, что слёзы покатились из её глаз. Он сделал ей больно. Это было так глупо, ревновать его к собственной жене, но она ревновала, потому что боялась потерять.

– Понятно. – она захотела отойти от него, но он не позволил. Она не сжимала его руку, но он не переставал сжимать её.

– Я был зол. – после этих слов свободной рукой она влепила ему пощечину и разродилась градом слёз, пряча собственное лицо другой рукой, потому что ей не хотелось, чтобы он видел её слабой, да к тому же столь ужасной, ей казалось, что когда она плачет, то похожа на страшного монстра.

– Замолчи! Мне надоело тебя слушать! Это мне нужно злиться! Ты знаешь, как я не люблю оправдания! – Джон посмотрел на неё и обхватил её маленькое лицо двумя ладонями, пока она била его в грудь, чтобы он отстал от неё, но он даже не думал этого делать.

– Я не оправдываюсь! Не снимаю с себя ответственности! Я чудовище, не заслуживающее такого светоча как ты. Я люблю тебя, Клара, это правда. Прости меня. Если уйдёшь и ты, я умру. – он поцеловал её в губы, крепче прижимая к себе, а она сдалась ему, переместив свои руки ему на талию, отвечая с напором.

– А я люблю тебя, Джон, своего мужчину. – между поцелуев прошептала ему Клара, продолжая плакать, ведь он так сильно обидел её тем, что целовал свою жену. Ему не хотелось, чтобы она плакала, а потому он приподнял её, вынуждая закинуть обе свои ноги ему на бёдра, после чего понёс её в свою спальню, а для того чтобы им не мешали, закрыл её на ключ. Уложив девушку на кровать, он оторвался от её губ и вытер её слезы, нежно расцеловывая её лицо.

– Я не уйду к Хелен, Клара. Нас больше ничего не связывает с ней. Видишь? – он показал ей свои ладони и только сейчас девушка заметила, что его обручальное кольцо пропало. Она присела на кровати, ощупывая их, будто не верила собственным глазам. Он присел на кровать напротив неё, но сначала достал из своей прикроватной тумбочки подарок.

– Я хотел преподнести тебе его иначе. Но, мне кажется, сейчас даже лучше. – Джон раскрыл перед ней маленькую коробочку, внутри которого лежало старинное золотое кольцо, в середине которого был изумруд, а его окружало огромное количество сапфиров.

– Я люблю тебя. И не устану это повторять никогда. Я хочу любить тебя, почитать и радовать всю твою оставшуюся жизнь. Клара Освин Освальд, ты окажешь мне честь стать твоим мужем? – девушка забрала коробку из его рук, внимательно рассматривая миниатюрное кольцо, после чего перевела свой взгляд на мужчину, который был сейчас очень счастлив и дожидался её ответа.

– Но ты ведь женат, Джон. – она шмыгнула носом, продолжая плакать, вот только сейчас трудно было понять от счастья, обиды или злости на него.

– Да, и, к моему огромному сожалению, я не смогу развестись с Хелен, потому что, если это случится, она станет уязвима. А если с ней что-то случится, то девочки этого мне никогда не простят. Но я клянусь тебе Клара, что если ты примешь мое предложение, то я буду тебе мужем, даже несмотря на мой зарегистрированный брак. Нас обвенчают в церкви. Религиозный брак ведь выше государственного. – он вытер её слезы вновь, а она положила коробочку на кровать, накрывая его ладони своими, ей было так трудно поверить во всё это.

– Но ты ведь не веришь в Бога.

– Зато ты веришь. Я нашёл крестик у тебя дома. И я верил однажды в него, но перестал, когда началась война. Но ради тебя я поверю во что угодно, лишь бы быть с тобой здесь, и если есть другая сторона, то там тоже. Мне не хватит вечности насытиться тобой – моей невозможной девчонкой. Да, я не Альберт, Клара, но клянусь, что буду оберегать тебя ценой собственной жизни и сделаю счастливой. – кажется, ей не было суждено перестать плакать. Она лишь утвердительно закивала, крепче сжимая его ладони своими, приподнимаясь коленями на кровати.

– Я уже счастлива, Джон. Благодаря тебе я обрела смысл продолжать жить. Да. Да. Мой ответ – да. Я выйду за тебя замуж. Я буду твоей. Всегда и навеки. – она бросилась ему на шею, продолжая громко плакать, а он крепко сжал её в своих объятиях, улыбаясь.

– Моя Клара, моя невозможная девчонка. – она посмотрела на него и засмеялась, а он надел кольцо ей на палец правой руки, ведь считал, что она католичка, после чего чувственно поцеловал в губы, а она ответила ему, укладываясь сверху на нём.

Когда ей стало нечем дышать, то она лишь засмеялась, отстраняясь, вдыхая воздух в лёгкие, после чего оставила нежный поцелуй на его носу, поглаживая по волосам.

– Я хотела бы немного побыть одна, собраться с мыслями. Отпустишь меня попить водички? – он недовольно сморщился, цокая, но всё же согласился её отпустить, однако ненадолго, и с условием того, что она вернётся к нему и спать они будут вместе, девочки все равно не заметят утром этого, он встаёт раньше них всегда.

Девушка освободилась из его объятий и вышла из комнаты, стремительно убегая на кухню, где тут же подойдя к раковине, включила холодную воду и несколько раз умыла ей лицо, а затем и все руки. Выключив воду, она мокрая присела у раковины на пол, всматриваясь в кольцо, которое он надел на её палец.

Как она могла вообще согласиться и принять его предложение? Он убийца, предатель собственной страны, его руки в крови, его душа будет гореть в аду за все те преступления, что он совершил. Но почему она была готова отправиться в ад за ним? Это было чистой правдой. Она любила его до безумия, зная обо всех его грехах. Почему она приняла предложение? В чём смысл быть счастливыми сейчас, если потом будет очень и очень больно? А ей будет больно. Он умрет. Джон Смит умрёт от её руки. Но она давно знала одну истину, которая жила глубоко внутри неё – она не переживет эту войну. Девушка не знала, как именно она умрёт, понятия не имела, но была уверенна, нет, убеждена, что это случится. Раз их обвенчают, значит они не смогут больше вернуться к своим прежним именам. А разве нужно было? В нём вряд ли осталось что-то от Уильяма Лэма, как и в ней от Виктории Кент, она больше не была сильной и уверенной в себе девушкой, полной мечт и желаний, та девушка умерла вместе со своей семьёй. Сейчас же в живых была только Клара Освин Освальд, а значит отныне её звали только так. Это новое имя было обещанием, и в первую очередь себе – не быть никогда злой и трусливой, не ненавидеть, ведь это удел глупцов, любить, ведь в этом заключается мудрость, а самое главное бежать, не забывая своего прошлого.

Она и не заметила, сколько времени провела в одиночестве, но когда пришла в себя, решила вернуться к Джону. Вот только её смутил плач, который она услышала, проходя мимо одной из комнат дочерей Джона. Тихо приоткрыв дверь, она увидела Дженнифер, что не спала в этот поздний час и горько плакала, сжимая подушку, что были силы. Клара аккуратно зашла внутрь и окликнула девочку, но та не поворачивалась к ней.

– Дженнифер, дорогая, что с тобой? – Клара присела на край её кровати и заметила, что Дженнифер не просто сжимала подушку, она кусала её, видимо для того чтобы не было слышно, как она плакала.

– Хэй, успокойся. Расскажи мне всё. – нежные поглаживания мисс Освальд помогли и Дженнифер убрала подушку в сторону, присаживаясь на кровати близко к девушке.

– Я очень скучаю по маме. Я не могу без неё. Мне здесь невыносимо. – Дженнифер уткнулась в Клару, а та крепко обняла девочку, поглаживая по волосам, пытаясь успокоить. Клара заметила ещё за ужином, что несмотря на веселье Дженнифер, она была очень грустной. Как и многие в Рейхе она пыталась носить маску, но ей это не удавалось в силу своего чистого сердца и юного возраста.

– Ты знаешь её номер телефона? – девочка кивнула и шмыгнула носом, а Клара поцеловала её в носик, убирая волосы с лица.

– Значит нам нужно ей позвонить. Пошли со мной. – она взяла девочку за руку и крепко её сжала, выходя с ней в гостиную, где они взяли телефон и присели на пол около окна. Дженнифер дрожащими пальцами стала набирать нужную комбинацию цифр, а затем стала слушать гудки, что так долго тянулись. Неудивительно, было уже так поздно. Но всё же на той стороне ответили.

– Мама? – с надеждой спросила девочка, крепко сжимая трубку.

– Дженни, милая, привет. – счастливо ответила Хелен, она была так рада слышать свою дочь, хоть и в столь поздний час.

– Мама! – родной голос, что отозвался на той стороне, стал причиной, по которой Дженнифер сильнее расплакалась, а Клара, что сидела рядом, просто внимательно смотрела на малышку, позволяя ей выговориться.

– Ну-ну. Что случилось? – обеспокоенно отозвалась Хелен, испугавшаяся реакции дочери.

– Я хочу вернуться на ферму. Я хочу жить с тобой и дядей Хэнком. Есть автобус, я смотрела. – признаться, честно, Клара была удивлена тем, что Дженнифер подготовила целый план побега. Хотя чему ей было удивляться, разве она забыла чей дочерью была эта девочка?

– Нет, нельзя, дорогая, это слишком опасно. – серьёзно произнесла женщина, которая даже думать не хотела о том, чтобы Дженнифер сбежала от отца. Последствия были бы ужасающими.

– Прошу тебя, мама. Мне так тяжело без тебя. Я ненавижу это место. Я не могу здесь оставаться. Прошу тебя. – Дженнифер было невыносимо здесь, в Мюнхене, после того как она попробовала свою жизнь там, в Меерсбурге, и её нельзя было за это винить. Наоборот, Клара была очень рада, что девочка видела ужасы Рейха. Иначе было никак.

– Будь сильной ради меня. Хорошо? – слышать боль своего ребёнка было для неё невыносимо.

– Я скучаю по тебе, мама.

– Я люблю тебя всем сердцем. – они не могли долго разговаривать, а потому вскоре повесили трубку. Хелен просто расплакалась на той стороне, отшвырнув телефон прочь, Хэнк наблюдал за ней стоя в дверном проёме. Он знал, что им нужно было делать. Так было правильно.

– Всё хорошо, родная. Я рядом. – Клара крепко обняла Дженнифер, что положила голову ей на колени, продолжая плакать. Девушка успокаивала девочку, как вдруг ощутила на себе взгляд, от чего аккуратно развернулась и увидела Джона. По ужасу, что был в его глазах, она поняла, что он стоял здесь давно и скорее всего слышал все слова своей собственной дочери. Видимо пошёл искать Клару, что долго не возвращалась, и наткнулся на них. Она отрицательно помотала ему головой и он ушёл, Дженнифер даже не заметила своего отца, что было хорошо. Когда девочка успокоилась, Клара уложила её спать и не оставила её ровно до тех пор, пока девочка крепко не уснула.

Затем она вернулась к Джону, он сидел на кровати, вцепившись в свои волосы руками, он совершенно не двигался. Клара аккуратно подошла к нему и присела на колени перед ним, силой убирая его руки от его бедной головы, после чего поцеловала и крепко сжала в объятиях. Никто ведь не говорил, что быть отцом легко. Это тяжело, особенно в его положении. Девушка убедила его лечь в кровать и легла рядом с ним, крепко обнимая. Его голова лежала на её груди и он слушал биение её сердца. Только оно помогло ему успокоиться. Его невозможная девчонка, его ангел-хранитель. Он так и не понял, за что она была послана ему.

***

Разговор с Дженнифер раскрыл Хелен одну истину касательно её положения – она не могла больше оставаться на ферме вместе с Хэнком. Она обязана была вернуться домой ради своих дочерей. Именно поэтому утром она сама позвонила Джону и попросила его помочь ей приехать. Признаться, честно, Джон не был удивлён подобным решением супруги, потому что понимал, что причиной тому был её ночной разговор с их дочерью, но организовал всё в лучшем виде и Хелен прибыла домой уже к обеду. В квартире никого не было – Джон был на работе, а девочки на учёбе. Именно поэтому она разбирала свои вещи в полном одиночестве, пока её не потревожила Клара, чему женщина была удивлена.

– Хелен. – она улыбнулась ей и протянула свою руку, которую та приняла и пожала.

– Клара. – Хелен обратила внимание на кольцо, что было на правом безымянном пальце её психиатра. Оно показалось ей очень знакомым, но вспомнить моментально где она его видела женщина не смогла.

– Добро пожаловать домой. – эта квартира давно уже перестала быть домом для Хелен, скорее это было её личной тюрьмой, в которую она прибыла в добровольно-принудительном порядке.

– Спасибо, рада тебя видеть. Как поживаешь? Как работа? – за всё то время, что Хелен провела в самоизоляции от мира, она совершенно разучилась контактировать с людьми. Более того, ей даже не хотелось этого делать. Но мисс Освальд сделала очень много хорошего для неё и потому Хелен не могла продемонстрировать к ней неуважение.

– Ох, произошло много интересного, Хелен. Я хотела бы тебе рассказать об этом. Уверенна и тебе есть что мне поведать. – конечно, сеансы психоанализа Хелен больше не были нужны, но вот поговорить с кем-то близким можно было.

– Да, есть. Ты права. Чашечку кофе? Или чего-то покрепче? – она хотела пригласить Клару внутрь, ведь они стояли буквально на пороге, но та любезно отказалась. Разговаривать в этом доме было небезопасно, особенно на ту тему, которая интересовала Клару.

– Давай прокатимся, дорогая. – она подмигнула ей и пошла вниз, к своей машине, что ждала у дома. Взяв пальто, Хелен последовала за ней. Она и не знала, что мисс Освальд водит машину. Что ж, она многого о ней не знала.

Всю дорогу они обсуждали какие-то мелкие и незначительные детали из жизни города, что слышали обе. Их путь занял не так много времени и вскоре они прибыли к отдалённому частному дому, спрятанному среди деревьев в полной тишине. Однако, если прогуляться пешком около тридцати или сорока минут, то можно было дойти до самого Английского сада. Как иронично, не правда ли?

– Куда мы приехали? Что это за место? – в недоумении поинтересовалась Хелен, покидая машину вместе с Кларой, после того как они припарковались.

– Это дом. Мой собственный дом. – она и не знала, что мисс Освальд переехала из своей дипломатической квартиры в частный дом. Видимо работа шла очень прибыльно. Действительно, сколько покалеченных душ даже в самом Мюнхене можно было лечить? Война сломала каждого.

– Здесь очень тихо и отдаленно от местности. – они медленно пошли в сторону дома и Клара улыбнулась от комплимента по отношению к её дому. Ей самой здесь больше нравилось. Более того, поскольку в Мюнхене чаще бомбили многоэтажки, здесь было даже безопасно.

– Джон постарался. – Хелен на миг помрачнела, останавливаясь, но всё же вошла внутрь дома. Клара закрыла за ними дверь.

– Располагайся, чувствуй себя как дома. – девушка ушла на кухню, а женщина медленно прошла в большую гостиную. Сняв с себя пальто, она положила его на диван и стала бродить по комнате, рассматривая интерьер. Здесь было довольно уютно и симпатично. Особое внимание Хелен обратила на то, что в доме совершенно не было фотографий. Ни одной. Что было довольно нетипично для людей в Рейхе. На журнальном столе около дивана Хелен обнаружила знакомую вещь и взяла её в руки, рассматривая и поглаживая. Ну, конечно, как она могла быть такой идиоткой. Это же было очевидно сразу же. Тем временем в комнату вернулась Клара с двумя бокалами и бутылкой бренди, она стала разливать им спиртное.

– Так значит он мне солгал. У него есть ты. – Хелен лишь ухмыльнулась, пожимая плечами, а затем и вовсе засмеялась, поднося этот предмет к губам и смотря на Клару. Это были наручные часы Джона. Но не простые, а очень особенные для него, потому что это семейная реликвия, которая передавалась старшему сыну или ребёнку в семье, в отсутствии представителей мужского пола. Джон никогда не снимал эти часы в месте, где мог быть не уверен о том, что они будут в сохранности. Единственным местом, где он снимал их в их доме это была их спальня, когда они занимались любовью. А раз сейчас эти часы спокойно лежали в гостиной этого дома, то это означало лишь одно – это и его дом тоже.

– Я и есть та женщина, с которой Джон был все эти полгода. – Клара лишь подтвердила догадки Хелен и подошла к ней с двумя бокалами бренди, предлагая ей один из них с улыбкой на устах.

– Ты его любовница. – Хелен взяла один бокал, а Клара подмигнула ей и выпила свой, возвращаясь к столу, чтобы повторить.

– Не совсем. Я его компаньон. – в какой-то момент Клара оценочно посмотрела на бутылку и пожала плечами, выпивая бренди прямо из неё. Зачем было мелочиться, не так ли? Благодаря Джону их дом был наполнен его любимым алкоголем. Бренди – напиток джентльменов. Так он говорил. Как иронично, не находите?

– И почему он не даёт мне тогда развода? – Хелен вернула часы на место и затем перевела взгляд на кольцо Клары, ухмыляясь сильнее. Какая странная эмоция – тебе вроде бы и весело, но в то же время грустно. Это кольцо, что теперь было на её тоненьком пальце, так же было семейной реликвией Джона, он очень ею дорожил.

– Тебе известно самой почему. Но я позвала тебя поговорить, а не обсуждать мои отношения с твоим супругом, Хелен. – признаться, честно, Клара ожидала более бурной реакции от Хелен. Но она была довольно спокойной, разве что удивлена. Никакой злости, боли, печали, тоски, ревности. Ничего. Джон был прав. Их ничего не связывало больше. Наоборот, даже, казалось, что Хелен была рада тому, что у Джона кто-то есть. Видимо пыталась снять с себя вину за то, что их брак разрушился. Как по-детски было перекладывать вину друг на друга, а вроде бы оба взрослые люди.

– Тогда зачем мы здесь стоим на обломках моего брака? – Хелен выпила свой бренди и поставила пустой бокал рядом с часами, переведя на Клару свой заинтересованный взгляд.

– Ты знаешь, как сильно я этого не хотела. Но, ты права, я приложила усилия, чтобы разрушить его полностью. – она приподняла брови и медленно подошла к Хелен.

– Зачем? – из-за сильной разницы в росте между ними Хелен смотрела на Клару сверху вниз, вот только сейчас ситуацией руководила Клара, а не Хелен.

– Чтобы спасти тебя и твоих детей, Хелен. Для этого мне нужна твоя помощь. – теперь ей было беспокойно, но в то же время всё ещё интересно. Причём здесь были их дети, а самое главное, в чём она, жена оберстгруппенфюрера, могла помочь обычному психиатру и по совместительству любовнице её мужа, или, если сказать вернее, простите, невесте?

– От чего? – столько ненужных и глупых вопросов уже начинали действовать на нервы девушке. Неужели Хелен совсем разучилась мыслить здраво на своей рыбной ферме, или же интимные отношения со своим так называемым сводным братцем отрицательно влияли на её мозг?

– От войны. Я знаю всё о вас. Ты – американка Хелен Смит, которая пожертвовала всё, что могла для того, чтобы спасти своего супруга – британского шпиона разведки Уильяма Лэма. А он сделал всё то же самое для тебя. Ведь когда ты забеременела Томасом, то врачи предупреждали, что эта беременность опасная, но выяснилось это слишком на позднем сроке и ничего сделать было уже нельзя. Ты и твой ребёнок должны были умереть. Великобритания не шла вам на помощь, но тут появился Великий Нацистский Рейх с его удивительными врачами. Вы предали собственную страну задолго до войны. – Клара убрала свою бутылку в сторону и внимательно взглянула на испуганную Хелен, которая сделала от неё несколько шагов назад.

– Кто ты такая? – конечно, шок был ожидаем от неё, ведь, скорее всего, Хелен думала, что та часть их прошлой жизни утрачена навсегда и они были в безопасности в Рейхе, но как бы не так.

– Меня звали Александрина Виктория Кент, агент МИ6. – услышав название той злополучной организации, Хелен расплакалась и всхлипнула, тяжело задышав. Воспоминания, что нахлынули на неё, оказались слишком болезненными.

– Так значит он твоя работа. Тебя отправили убить его. – Клара протянула ей бумажную салфетку, чтобы та смогла вытереть слёзы. В отличии от Хелен она была совершенно спокойна сейчас.

– Я отправлена остановить нацистов и не позволить им реализовать протокол «Саранча», который является настоящим биологическим оружием, способным уничтожить человеческую расу. – единственное, чего добивалась девушка, так это достучаться до женщины и показать ей, что это всё были не шутки, а серьезные разговоры, которые могли стоить жизни всему миру.

– Но тебе всё равно приказали убить его, да? За то что он предал свою страну. – неужели в голосе Хелен, в её многочисленных вопросах, которые так сильно её раздражали, она услышала нотки беспокойства о Джоне? Быть может она всё же любила его ещё. Глубоко внутри себя.

– Верно.

– И ты убьешь нас всех вместе? – Кларе стоило большого труда просто не взвыть и не ударить себя рукой по лбу, а лучше её, от всей это глупости. Эта женщина вообще её слушала? Или Клара говорила всё в пустоту?

– Нет, Хелен. Именно поэтому я разговариваю с тобой. Я хочу спасти тебя и твоих дочерей. Помоги мне. – но чем Хелен могла быть полезна МИ6? Ей не верилось в то, что её и девочек эта организация оставит в живых после всего. Для неё это всё было ловушкой.

– А как же Джон?

– Мне жаль. – хладнокровие, с которым сказала это Клара, очень сильно рассмешило Хелен и она стала смеяться в голос, вытирая собственные слёзы, отчего Клара помрачнела, не понимая её реакции. Она ведь не была психиатром. Просто проницательной девушкой, не более того.

– Это мне жаль, Клара. Тяжело убивать любимого человека собственными руками. – Хелен улыбнулась Кларе и посмотрела на неё с сожалением. Ей было её искренне жаль.

– С чего ты решила, что я люблю его? – ох, перестаньте, и кто же ещё из них двоих был глуп сейчас? Неужели Клара думала, что Хелен поверит в отговорки Клары после всего того, что она видела?

– Твои глаза. Искры, что горят в них лишь от одного его упоминания. Однажды это всё было со мной. Когда я любила его. Но его больше нет. Моего Уильяма больше нет, есть лишь настоящий нацист, верно служащий Рейху. – Хелен даже представлять не желала, какие мучения переживала эта маленькая девчонка только потому что поддалась обаянию её супруга и позволила себе влюбиться в собственную цель. Это был верх безрассудства.

– Ты ошибаешься, Хелен. Ошибаешься. – Кларе не нравилось слышать подобные слова о своём мужчине, это её разозлило и она перевела свой взгляд на собственное кольцо, немного его поглаживая.

– Почему ты так уверенна в этом, Клара? Или как мне тебя звать? И с чего ты решила, что я могу помочь тебе и доверить тебе свою жизнь и жизни моих детей? – Хелен подошла впритык к Кларе, тяжело дыша, ей нужны были ответы на её вопросы, иначе было совершенно нельзя.

– Меня зовут Клара Освин Освальд. И я знаю это, нет, убеждена в этом, потому что вижу его. Ты права, я понятия не имею кто такой Уильям Лэм. Но я чувствую Джона Смита. Его настоящего. И ты права, я люблю его, потому что несмотря на все те ужасы, что он творит и на ту кровь, что на его руках, он делает меня такой счастливой, какой я не была уже давным давно. И это мой ад. Убить любимого собственными руками. Я бы сделала всё, чтобы спасти его, но мы обе с тобой понимаем, что это невозможно. Эту войну нужно остановить. Британская разведка в обмен же на мои действия согласилась спасти вас. Это единственное, что я могу сделать ради любимого человека. И я сделаю всё, чтобы спасти свою страну и этот мир. Даже отправлюсь в ад за ним. – она говорила все эти слова так рьяно и убедительно Хелен в лицо, они шли от самого сердца с таким пламенем, что не могли оставить равнодушным к ним никого. Это было правдой. Самой настоящей правдой.

– Так мы договорились, Хелен? – она протянула ей свою ладонь, ощущая, как слёзы катились из её глаз, ей было очень больно просто думать о том, что она должна была убить его, не то что говорить это вслух, а тем более воплотить в жизнь.

– Да, Клара. Договорились. – Хелен крепко пожала её руку, не сводя с неё своего взора.

Зачем вообще Кларе вдруг понадобилось рассказывать всё Хелен и обращаться к ней за помощью? Ответ был прост. Ей пришли срочные директивы из Лондона о том, что протокол «Саранча» совсем скоро будет реализован. А это означало то, что они подошли к финальной черте. Назад дороги не было.

Судьба мира и исход войны зависели теперь от этих двух женщин, что скрепили свой союз крепким рукопожатием. Конечно, об этом не будет и слова в учебниках истории, но это всё не имело смысла, ведь миллиарды людей будут жить с безопасным небом над головой.

========== 4:19 утра. ==========

Некоторые люди говорят, что расстояние способно убить любовь. Ведь если ты не видишь долго человека, не слышишь его голоса, не ощущаешь его присутствия, то все эмоции и чувства переходят лишь в воспоминания о том, как раньше было хорошо, оставляя за собой тьму и пустоту, которые проникают в самое сердце и уничтожают его. Но ведь это не всегда так. Порой расстояние лишь усиливает любовь и люди начинают ценить каждое мгновение, проведённое вместе.

В силу своего положения Джон очень часто исчезал из жизни Клары. Она так и не смогла свыкнуться с этим за всё то время, что они были вместе. Страх и переживания были её компаньонами в его отсутствие. Она так сильно переживала что с ним могло что-то случиться и она больше его никогда не увидит.

Он вновь исчез, оставив её совершенно одну, отчего Клара сильно грустила. Ей очень сильно не хватало его. Без него мир терял свою красоту для неё и становился полностью бессмысленным. Она даже спала в его вещах, поскольку так сильно нуждалась в его аромате рядом с собой – легком аромате табака и древесины во вперемешку со свежими цитрусовыми нотами.

У неё был очень чуткий сон, но та оглушительная сирена, что раздалась среди ночи, и мёртвого бы подняла с могилы. Испуганная Клара резко проснулась и присела на кровати, тяжело дыша, осматриваясь по сторонам.

– Какого чёрта… – сирена вновь раздалась и девушка смогла понять, что звук идёт с улицы. Она тут же подбежала к окну и увидела машину, чьи фары ярко горели, а около неё мужчину, что нажимал на сигнал. Протерев лицо ладонями, она тут же раскрыла окно и высунулась в него.

– Ты с ума сошёл?! – зло прокричала девушка и мужчина остановился, помахав ей рукой. Это был сам Джон Смит собственной персоной.

– Ох, только не говори, что моя невозможная девчонка спала. – он засмеялся и сделал несколько шагов к ней навстречу, а Клара удивлённо на него смотрела, отметив, что он ходил криво.

– Который по-твоему час? – поинтересовалась девушка, переводя взгляд на часы, что были в комнате. Было уже 4:19 утра.

– Детское время. – он подошёл к дереву и обнял его, вернее просто упал на него, крепко цепляясь. Да он же на ногах стоять не мог. Она никогда не видела его в таком состоянии.

– Ты пьян?

– Именно. И я безумно по тебе соскучился. – он был таким весёлым, а самое главное очень громким. Если бы вокруг их частного дома были бы соседи, то они все бы уже давно вышли бы на шум и увидели бы пьяного оберстгруппенфюрера СС, который вёл себя сейчас словно мальчишка.

– Ещё бы. Ты вновь меня оставил одну. – недовольно произнесла девушка, мрачно смотря на него. В отличии от него она не разделяла его подобного настроения. Как он вообще в таком состоянии вёл автомобиль? Чудо, что он не разбился по дороге.

– Не надо хмурить свои тёмные бровки. Порой мне кажется, что они хотят отделиться от твоего миловидного личика и создать собственное государство. – засмеявшись, он подпрыгнул и схватился за огромную ветку старого дерева, которое было очень близко к дому, начиная карабкаться по нему.

– Что ты делаешь? – в недоумении спросила Клара, просто уже таращась на то, как он забирался по дереву.

– Иду к тебе, конечно же. – несмотря на то, что он был сильно пьян, он всё продолжал карабкаться, довольно быстро поднимаясь наверх.

– Ты не посмеешь! Сейчас же прекращай дурить! Ты разобьёшься! – только этого сейчас не хватало, ему обязательно было её выводить из себя каждый раз, когда они виделись? Почему он просто не мог как обычный мужчина приехать домой с букетом её любимых орхидей, зайти в дом через дверь и просто извиниться? К чему были все эти рыцарские подвиги?

– Тогда я умру за свою любовь! – Джон всё же добрался до нужной высоты и по ветке дополз к окну Клары, которое она к тому моменту широко раскрыла. Она помогла ему забраться внутрь, но в итоге он просто свалился на неё и они оба упали на пол, отчего смех раздался по всей спальне.

– Ненавижу тебя. – она переместила свои руки на его бёдра и улыбнулась, внимательно его рассматривая. Всё такой же идеальный как и был, только сейчас более весёлый чем обычно.

– О нет, это не так, мы оба это знаем. – он опустил свой взгляд вниз и слегка присвистнул, заметив, что на ней была его рубашка, а под ней ничего. Кажется, он вовремя вернулся.

– Позволь узнать почему ты в таком состоянии. – он стал медленно расстегивать пуговицы рубашки, вызвав её смех, но мешать ему она не стала. Даже в таком состоянии его желания не менялись.

– Мы праздновали.

– «Мы»? – в не ком недоумении поинтересовалась девушка, ведь у Джона не было других друзей кроме Эриха, и как ей было известно, он был не с ним.

– Офицеры СС. – ей не понравилось, что она услышала, но показывать этого не стала и лишь ухмыльнулась, облизнув губы, касаясь одной рукой нежно его волос и поглаживая.

– И что же отмечали? – он продолжал расстёгивать пуговицы на рубашке, отчего она каждый раз вздыхала, когда его пальцы касались её кожи во время этого процесса. Его прикосновения сводили её с ума.

– Я не могу рассказать. – она лишь засмеялась и неодобрительно потянула его за волосы, вынуждая тем самым оторваться от столь занимательного для него занятия.

– Но я могу заставить. – он перевёл свой взгляд на неё и приподнялся над ней, приближаясь к вплотную к её губам, обжигая своим дыханием. Её улыбка его будоражила. Маленькая помешанная на контроле девчонка.

– Я не сомневаюсь, что можешь. – он поцеловал её в губы, крепко обнимая, отчего она потянулась к нему навстречу. Хоть она и любила всё контролировать, ей не следовало забывать кто был главным в их отношениях. Он вынудил её сразу же раскрыть свои уста, отчего она простонала ему в губы от неожиданности его напора. Её удовольствие было для него всем. Он ведь знал, что ей нравилось ему подчиняться, особенно сейчас, в этом поцелуе. В конце концов Джон прервал поцелуй и расстегнул полностью её рубашку, вернее просто силой сорвал с неё оставшиеся пуговицы, которые разлетелись по полу, с удовольствием рассматривая свою девочку, на которой кроме трусов и остатков его рубашки ничего не было. Она была для него самим совершенством.

– Эта война скоро закончится, моя Клара, мы приступаем к последней фазе. Мы победим. – он склонился над её шеей и она улыбнулась, а после недовольно застонала, ощутив, что он вновь оставил на ней свой любимый след, помечая, словно она была его собственностью.