Текст книги "Vicbourne: когда наестся саранча (СИ)"

Автор книги: Christina Palmer

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

– Я бы сказал дружескую беседу. Поэтому я приехал сюда. Признаться, честно, я оказался поражён Вашими способностями. Как Вы ловко укладывали на лопатки того мужчину вновь и вновь.

– Я и Вас могу уложить, если нужно. – она лишь пожала плечами, а он улыбнулся ей, слегка наклоняя голову в бок, чтобы было удобнее рассматривать эту маленькую и очень уверенную в себе девушку.

– Не думаю. Я пролил кровь, Клара, очень много крови ради моей семьи. И пролью её вновь, если понадобится защитить их. – от его слов она ощутила, как прошли мурашки по спине, что ей совершенно не нравилось – его стремление показаться более сильным и властным даже по отношению к ней, будто она ему принадлежала, её приводило в недоумение, к чему всё это было она так и не понимала.

– Что ж, тогда правда не стоит. Зачем заставлять Ваше эго страдать. А насчёт моих способностей это заблуждение многих, что раз я не удалась ростом, то ни на что не гожусь. Но, порой, люди, которые ничего из себя не представляют, совершают удивительные вещи. – она говорила ему это всё в лицо, спиной направляясь в раздевалку. Мисс Освальд согласилась поговорить с ним, но для начала ей нужно было быстро привести себя в порядок. Что ж, Джон не торопился, он выделил весь сегодняшний день для того, чтобы поговорить с ней.

Клара не заставила себя долго ждать. Через пятнадцать минут она уже вышла на улицу, на ходу поправляя свой шарф, а он смотрел на неё оценивающе, что не могло остаться незамеченным.

– Что-то не так? – тем временем она стала застегивать пуговицы на своём пальто, а он настоял на том, чтобы самому понести её спортивную сумку с тренировки.

– Просто не привык видеть представительницу женского пола в брюках. В Рейхе такое не часто встретишь. Женщины здесь стараются придерживаться своей женственности. – Клара лишь возмущённо взглянула на него, закончив с пуговицами и переходя к поясу, чтобы затянуть пальто потуже, подчеркивая тем самым сильнее свою миниатюрность.

– Что за глупости? У одежды нет пола, как и у цветов, например. Люди сами одаривают этим понятием предметы, что, по-моему, является огромной глупостью. На девушке может быть самое роскошное платье и дорогие украшения, но в ней не будет и капли той женственности, что во мне, если я надену на себя мешок из-под картошки. – Джон засмеялся на миг, представляя себе Клару в нём, отмечая в голове, как сильно повезло бы тому мешку.

– В Викторианскую эпоху женщины были вынуждены наряжаться в ужасающие корсеты, которые ещё и вредили здоровью, а затем ходить словно куклы в своих пышных платьях. Настоящий вздор. В Японии, кстати, не лучше. Так что я рада, что могу носить удобную для себя одежду. Вот даже взгляните на себя. – наконец, Клара закончила поправлять свою одежду и стала шагать вперёд, не сводя с него взгляда, расположив ладошки в карманах пальто, чтобы они не замёрзли, потому что на дворе была уже середина ноября и погода становилась всё холоднее и холоднее. Кто знает, может к Рождеству пойдёт настоящий снег.

– А что со мной не так? – Джон стал медленно идти за ней, следя также за тем, чтобы она никого не сбила с ног.

– Вот именно. Всё так. Вы мужественны что в форме оберстгруппенфюрера, что в одежде обычного гражданина. – девушка подмигнула ему и развернулась лицом в сторону, куда направлялась, отчего он ухмыльнулся и подбежал к ней, спрашивая о том, куда же им направиться. Вариант, предложенный мисс Освальд пришёлся ему по душе.

Живописная река Изар – главная водная артерия Мюнхена. В жаркие времена здесь было очень много людей, которые использовали любой каменный островок для отдыха, но в холодное время года здесь не так уж и много было людей, что предоставляло возможность этим двоим открыто говорить, не боясь оказаться услышанными. По дороге сюда они зашли в небольшую кондитерскую, где взяли две чашечки горячего кофе, хотя Смит и предлагал чай, но был отвергнут ввиду предпочтений своей спутницы, а также немного выпечки в виде улиток, пропитанных миндальным сиропом, их аромат сразу пленил Клару и у Джона не оставалось другого выхода. Они остановились на небольшом мосту, облокотившись на него и наблюдая за довольно спокойной рекой, ледяной ветер, пробирающий до костей и что был сегодня весь день, временно отступил.

– Я думаю Вам стоит наконец начать, Джон. – Клара отпила свой кофе и подмигнула ему, а он лишь нервно ухмыльнулся и согласился, ведь до этого все разговоры были совершенно на другие, но в то же время банальные темы.

– Это связано с Томасом? – поскольку он всё никак не мог начать, она решила ему помочь, настраивая на нужные воспоминания и проблемы, что его гложили.

– Да, в какой-то степени. На самом деле это связано со всем. Я ведь не всегда был военным. Мой отец был брокером на Уолл-Стрит, но затем случился тот самый грандиозный крах и кризис. Я должен был пойти по его стопам. Стать своего рода продажником. Но затем наступила война и я ушёл на фронт. – Джон поставил свой кофе и булочку на мост, а сам потянулся за сигаретой, что была внутри пальто и закурил. Он предложил сигарету и Кларе, но она учтиво отклонила его предложение, ей не хотелось сейчас перебивать вкус.

– Мы оказались в Рейхе вместе с Хелен, и пообещали друг другу, что всё отныне мы делаем вместе и сообща для того, чтобы защитить самое дорогое что у нас было – нашу семью. Но после смерти Томаса от неё мало что осталось. Да, сейчас Хелен возвращается, чему я очень рад, правда, но чувство тревоги и страха меня не покидает. Это словно не настоящее всё вновь. Будто мы играем отведённые нам роли. – Клара заметила, что он довольно быстро докурил свою сигарету, а окурок, потушив о камень моста, бросил в реку, запивая привкус горелого своим кофе без молока, сливок и даже сахара.

– Вы так и не рассказали, что чувствуете в связи со смертью своего сына, Джон. – он перевёл на мгновение свой взгляд на неё, когда она откусывала свою булочку, что заставило его ухмыльнуться. Кажется, кто-то сильно проголодался после тренировки.

– Разве это важно?

– Конечно, ведь Рейх убил и Вашего сына тоже. – теперь ему становилось ясно, почему Хелен так любила приходить к ней на сеансы, у этих двоих были одинаковые взгляды на эту ситуацию. Разумеется, Джон был согласен с ними, но никогда бы не сказал этого вслух.

– Я просыпаюсь утром, и я вспоминаю, что его здесь нет, и потом мне приходится напоминать себе, что из-за того, что он сделал, из-за послания, которое он отправил, он больше не наш. Он не только наш Томас. Теперь он принадлежит всем, понимаете? Мой сын лучшее оружие Рейха для пропаганды своих идей. – он крепко вцепился своими руками в холодный камень, некоторые углы которого были даже острыми и могли поранить его, но, казалось, что ему было на это всё равно.

– Как Вы узнали о том, что он болен, Джон?

– Я решил отвезти Томаса к доктору Адлеру самому, чтобы Хелен не пропустила свой клуб садоводов. Он торчал у доктора больше часа, и я уже стал обращаться к медсестре, чтобы это закончить, когда они оба вышли из кабинета. Растяжение мышцы, вот что он мне сказал при Томасе, а затем позвал в свой кабинет и сказал совершенно другое. Оказалось, что мой сын не просто потянул мышцу во время борьбы, у него был тремор. И это не было связано с периодом роста, мой мальчик был тяжело болен. Мышечная дистрофия Ландузи-Дежерина. Я никогда не забуду этот диагноз. Вначале симптомы нечеткие: потеря координации, слабость в руках, проблемы со слухом. Я не поверил, ведь это же полный вздор. У моего сына было идеальное здоровье. Но доктор Адлер убедил меня, что через несколько месяцев, может быть, год, он будет парализован. В неврологическом тесте Брандта-Зиверса он набрал десять из десяти очков. Врождённый порок развития класса А, от этого нет лечения. Он предложил мне убить его самому шприцем и ампулой эффективного средства, которое состояло из морфия, скополамина и синильной кислоты. Абсолютно безболезненно. Но я не смог этого сделать. Как я мог убить собственного сына? Наше последнее тёплое воспоминание, это как я позволил ему пропустить занятия в школе и отвёз его на озеро недалёко от дома, где мы рыбачили вдвоём прямо до заката. Наш маленький секрет с ним. Он просил меня отпустить его в поход на выходные, ведь там была девушка, которая ему очень нравилась. Я слушал, как мой мальчик так рьяно говорит о жизни, а внутри просто проклинал всё на свете за то, что именно он был обречён на смерть. Он заслуживал жить. Больше, чем некоторые на этой гнилой земле. – Клара к тому моменту допила свой кофе и доела булочку, оставив мусор на мосту, она подошла к Джону очень близко и накрыла его ладони своими, силой отстраняя от камня, отчего он, молча на неё посмотрел, тяжело дыша, он был очень зол сейчас. Она встала напротив него и стала по очереди разжимать его ладони, а затем накрыла своими и крепко сжала, смешивая тем самым грязь и немного его крови, что остались от его сильной хватки в мост.

– Мне очень жаль, что ты потерял Томаса, Джон. Ты был ему замечательным отцом, даже не вздумай сомневаться в этом, а тем более винить себя. Но он пал жертвой Рейха и того воспитания, которое они пытаются привить всему миру сейчас. Они вынудили его своей пропагандой чувствовать себя дармоедом, неполноценным, недостойным вас сыном, который подвёл всю семью, хотя это было не так и Томас мог прожить долгую и удивительную жизнь. Ты услышал меня, Джон? Ты понял меня? – он внимательно смотрел на её маленькие ручки, которыми она сжимала его ладони, на контрасте с их размером, она действительно казалась крошечной, словно Дюймовочка из известной сказки. Джон кивнул ей в ответ несколько раз, он был мрачным, а она лишь поджала губы в ответ и крепко его обняла, вставая на носочки, вынуждая его наклониться к ней из-за ощутимой разницы в росте. Он поместил свои руки ей за спину, обнимая в ответ. Удивительно, но её объятия действительно помогли ему, и спустя несколько минут вся злость исчезла. Джон приподнял девушку, и Клара вскрикнула от неожиданности, а он посадил её на мост, чтобы они были на одном уровне. Отстранившись друг от друга, Смит поспешил убрать собственные руки в карманы пальто, а Освальд держалась за мост, чтобы не упасть.

– Он находился под моей защитой, ты хоть понимаешь, что это значит, Клара? – слегка вздёрнув голову вверх, он прикрыл глаза и глубоко вздохнул, он очень сильно устал и это можно было заметить невооружённым взглядом.

– Да, конечно, Джон. Мужчина силён настолько, насколько сильны те, кто его окружает, то общество, которому он служит и семья, которую он поклялся защищать. Всю свою силу он черпает из них. И за них он должен быть готов отдать всё, что имеет. Свою жизнь за своих родных, а иначе всё, что он сделал, было впустую. Он сам был впустую. – от её слов он лишь ухмыльнулся и подошёл к ней, облокачиваясь на мост, слегка приседая на него. Клара нашла рядом несколько камней и взяла их в руки, перебирая, а затем один вручила ему.

– У меня возникли некоторые проблемы на работе. Если я их не решу, то потеряю Хелен и девочек. Навсегда. – Джон внимательно смотрел на камень, сжимая его крепко в руках, а Клара тем временем бросила свой камень в реку, плескание об удар которого заставило его отвлечься и перевести взгляд на источник звука.

– Тогда сделай свою работу лучше остальных. – она выбросила свой мусор в помойку, что была рядом и пошла дальше, а он бросил свой камень, намного дальше, чем она свой, и тут же стремительно пошёл за ней следом. Они сменили тон общения, перейдя на «ты» и, кажется, оба были довольны этим.

Дальнейший их разговор прошёл на более приятные темы. Например, что Хелен стала слишком активной в интимном плане и Джону было очень интересно, виновата ли тут была Клара, на что та ответила, что явно не причём. Да, она предложила Хелен восстановить подобного рода отношения со супругом, но её порыв в этом деле её заслуга. И, вообще, довольно странно было слышать, что порывы супруги могли удивлять мужа. Никак этим мужчинам угодить было нельзя. Нет интима – плохо, а если есть – то снова плохо. И после этого все говорили, что у женщин нет логики? Затем разговор сменился на его дочерей, о том, как сейчас ему стало довольно трудно с ними контактировать. Кажется, этот период называется переходным возрастом, да? Что ж, крайне неприятный период. Поскольку Джон ранее настоял на том, что это не сеанс психоанализа, а дружеская беседа, то он поинтересовался тем, как живет Клара в Мюнхене совершенно одна. Ей здесь было довольно спокойно, пожалуй, это был не худший город для жизни во время Второй Мировой Войны. Порой ей казалось, что войны и вовсе нет, но стоило ей взять в руки свежую газету, или же включить радио, то жестокое осознание действительности вновь возвращалось к ней. Ей скорее хотелось бы завершения войны.

За этой беседой Джон проводил Клару к её дому, за что она поблагодарила его, забирая назад собственную спортивную сумку. Погода уже портилась, небо затянуло тёмными серыми тучами, ветер же усилился, снося даже некоторых людей с дороги. Разумеется, приглашать его к себе она не собиралась, ведь зачем это было нужно? Правильно, совершенно бессмысленно. Девушка вошла в свой подъезд, где около почтовых ящиков заметила мужчину, который пошёл за ней следом, когда она поднялась пешком по лестнице на второй этаж, а жила она на пятом. Добравшись до третьего этажа, она скрылась в проходе с мусоропроводом, запихнув туда свою сумку, а сама из своего ботинка достала острый складной нож. Когда незнакомец захотел подняться выше, предполагая, что упустил её из виду, она тихо подкралась к нему сзади и повалила с ног, осуществив захват сзади, блокируя его попытки выбраться, приставляя лезвие к его горлу, слегка проведя по нему до крови.

– Ну что, приятель, выкладывай кто ты такой и что тебе нужно от меня, если не хочешь, чтобы я омыла эти замечательные мраморные ступени твоей кровью. – но в этот момент сверху раздался выстрел пистолета, отчего Клара закричала, поскольку её ранили в плечо. Она тут же перерезала ему горло, зарычав, сталкивая тело с лестницы ногой, а сама побежала назад к мусорному проёму. Тем временем незнакомец стремительно спустился вниз по ступенькам ей вслед. Рана доставляла Кларе боль, потому что пуля не пролетела насквозь, а застряла в ней. Затаив дыхание, она прислушивалась к шагам, которые замедлились, когда он остановился на нужном этаже. Незнакомец медленно шёл вперёд, явно не имея понятия о планировке дома, что дало девушке преимущество. Прямой ладонью она резко ударила его по кадыку, отчего он рухнул, а она тут же схватила пистолет, что он обронил и выстрелила дважды в него, по пуле на ногу, отчего он закричал.

– Выкладывай и ты, дорогуша, кто вы такие, черт бы вас драл. – это явно были не маньяки, которые решили надругаться над маленькой хорошей девочкой, нет, они явно были заказными людьми. Несколько выстрелов, раздавшихся за спиной Клары, заставили её вскрикнуть и развернуться к их обладателю. Это был её связной, на которого она посмотрела в полном недоумении. Клара заметила несколько дротиков в своей спине, они явно были с каким-то веществом внутри, потому что девушка тут же выронила свой пистолет и рухнула без сознания на пол. Тем временем её связной подошёл к телу и выстрелил из пистолета, что она обронила, в лоб того незнакомца, убив его. Взяв на руки Клару, он понёс её вниз, где его уже ждали люди в машине. Они уложили её в багажник, предварительно заклеив рот скотчем, одев на голову мешок и обмотав её целиком веревками. Связной сообщил, что другие агенты незнакомцев мертвы. Конечно, те были неприятно удивлены новостью, но главную задачу они выполнили – заполучили Клару Освин Освальд. Пожав друг другу руки, незнакомцы сели в свою машину и уехали, а связной остался на улице, подняв голову к небу, поскольку услышал страшный гром, а через мгновение раздалась яркая молния, спровоцировавшая сильный ливень.

***

Неделю спустя.

Кажется, все события развивались как нельзя лучше в семье Смита. Отношения Хелен и Джона вновь оказались накрыты порывом страстью и желанием, миссис Смит фактически не отлипала от своего супруга, что лишь забавляло и смешило его, ведь в такие моменты она напоминала ему ту совсем юную Хелен, в которую он однажды влюбился.

Сегодняшний день не стал исключением, Хелен настойчиво не желала выпускать мужа из постели, почему он и опоздал на работу. В собственном кабинете его ждал Эрих, который расположился удобно в его кресле, в ожидании друга.

– О, это ты. Не узнал тебя. Ты слишком радостный и явно не на своём месте. – его друг засмеялся и встал со своего места, после чего они крепко обнялись, ведь не виделись целую неделю. Джон присел в собственное кресло, а Эрих на стол, рассказывая, как замечательно провёл время в уединенной деревушке с чарующей дамой. Его забавляли истории друга ровно до тех пор, пока он не узнал, что всё это время Эрих был там с Джулианной. От этой новости он тут же стал серьёзным.

– Постой, ты хочешь сказать, что целую неделю Джулианна отсутствовала на работе? Позволь же узнать повод.

– Верно. Я не углублялся в причину, кажется, начальство заболело что ли. – Эрих взял сигару со стола Джона и закурил, пока его друг нервно хмыкнул, стуча пальцами по столу.

– Интересно. Хелен уже неделю не посещает Клару, потому что не может выйти с ней на связь, а офис закрыт. – через несколько секунд Джон встал со своего места и велел секретарю по селектору срочно подготовить его машину.

– Ты чего? – в недоумении спросил Эрих, также вставая со своего места, потому что Джон сообщил ему, что тот поедет с ним.

– Я не верю в то, что она заболела. Здесь определённо дело не в этом. – он тут же вышел из кабинета и прошёл к лифту, Эрих с трудом успел забежать в закрывающуюся кабину, переводя на Смита взгляд.

– Думаешь с ней что-то сделали?

– Даже уверен в этом. Суди сам – она важное дипломатическое лицо. Если с ней или с другими членами той самой программы что-то случится, то сотрудничество Японии и Рейха будет прервано, что сильно скажется на исходе войны, если даже не поменяет его коренным образом. – Эрих выбросил свою сигарету и сел в машину вместе с Джоном, они в спешке направились прямиком домой к Кларе. Однако, дверь им никто не открыл, как бы сильно они не стучали. На шум вышла соседка и сказала, что уже больше недели в этой квартире никто не живет. Девушка же, что проживала тут, будто исчезла. В последний раз её она видела рано утром, когда та уходила куда-то со спортивной сумкой, а обратно уже никто не вернулся. Соседка была в этом уверенна, потому что слышимость с их дверьми была очень хорошей. Эта новость совершенно не понравилась Джону, он ведь проводил Клару до подъезда и сам видел, как она радостная сбежала от него внутрь, оставляя того на улице в ужасную погоду. Они обратились к домоуправляющему, который отвёл их в комнату видеонаблюдения, где они обнаружили отсутствие записей как раз в то время, когда он проводил её. Теперь всё было слишком очевидно. Её похитили.

Конечно, сообщать Хелен новость о том, что обожаемая ею доктор Освальд пропала, он не собирался, поскольку прекрасно осознавал, как сильно это может сказаться на ней. Более того, информацию о пропаже этой девушки нельзя было сообщать и японцам, поскольку тогда сотрудничеству их стран пришёл бы конец раньше, чем они бы её нашли. Разумеется, все распоряжения были отданы на то, чтобы скорее найти Клару живой, но, это было не так легко, как казалось, учитывая ещё обстоятельство, что объединённая авиация Великобритании и США вновь начинала бомбардировку Мюнхена. Этот город был далеко не таким спокойным, каким он казался Кларе.

В течение нескольких дней никаких новостей о ней не было, что довольно негативно сказывалось на Джоне, ибо все его мысли были забиты ею, отчего его рабочая продуктивность крайне сильно снизилась. В какой-то степени он считал себя виноватым, что с ней это случилось. Нужно было проводить её до квартиры. Хотя, чтобы от этого изменилось? Её бы выкрали тогда, когда его бы не было рядом с ней. Дьявол. От нервов он не переставал курить, а голова просто раскалывалась. Его стол был забит её фотографиями, что предоставили ему вместе с личным делом, которое собрали на неё по его поручению.

– Сэр, рейхсмаршал Геринг только что вошёл в здание. – к нему в кабинет вошёл секретарь и тотчас он перевёл на него взгляд в недоумении.

– Геринг? Ты уверен? – он тут же убрал фотографии Клары в папку, после чего её убрал в внутренний ящик своего рабочего стола.

– Я тоже удивился, сэр, но он поднимается сюда.

– Хорошо, пригласи его. – Смит встал со своего места, а в этот момент в кабинет вошёл сам рейхсмаршал собственной персоной.

– Не нужно. Я уже здесь. – они все салютовали, произнеся: «Хайль Гитлер», после чего секретарь вышел, закрывая за собой дверь.

– Какая неожиданность, рейхсмаршал. – они присели в кресла, что были напротив друг друга, а тем временем в кабинет вошли люди Геринга, которые привезли телевизор на колёсах и стали устанавливать определённую антенну на нём.

– У нас с тобой намного больше общего, чем может показаться сперва, Джон. Мы оба – люди принципа, которые достигают поставленной цели любой ценой. – в этот момент в комнату зашёл Эрих, доверенное лицо оберстгруппенфюрера Смита, ибо на этом настоял рейхсмаршал. Он встал за спину Джона и завёл руки за спину.

– Нам обоим нужно одно – получить «Саранчу», а для этого нам нужна абсолютная уверенность фюрера в нас. Но, только одному из нас суждено её получить. – в этот момент его люди настроили нужную волну и они все перевели взгляд на экран, отчего Джон тут же помрачнел.

– Джон, утром я поеду на охоту. Буду рад, если ты составишь мне компанию. – перед ними оказалась Клара, которая сидела привязанная к стулу, а на её груди был детонатор, который отсчитывал время.

– Это любезно с твоей стороны, но, к сожалению, утром я буду на работе. – цифры на её груди уменьшались, что означало то, что когда они достигли бы нуля, бомба на её груди взорвалась бы и её внутренности испачкали бы всё там вокруг, а она была бы мертва.

– Работа подождёт. Я настаиваю. – в этот момент его люди включили звук на телевизоре и в комнате раздался крик Клары, вместе со слезами, у неё была настоящая истерика.

– Хорошо. – рейхсмаршал улыбнулся и встал со своего места, подходя к столу Смита, он воспользовался телефоном и в телевизоре раздался звонок, после которого на ней отключили детонатор и связь оборвалась. Затем он подошёл к Джону и протянул ему свернутый пополам листочек, а он встал, принимая его.

– Здесь написан адрес. В семь утра не слишком рано? – обмен любезностями определённо сейчас был лишним, но куда же без издёвок.

– Нет, в семь утра это отлично. – рейхсмаршал протянул руку Джону для рукопожатия, и он принял её, крепко сжимая в ответ и не сводя взгляда. Когда же он ушёл, то Смит в ярости снёс телевизор на пол, отчего он разбился, а Эрих напряжённо посмотрел на своего друга, который был в ярости.

– Найди мне её, ясно тебе? У тебя есть меньше двадцати четырёх часов чтобы найти её, иначе увидишь на что я способен в настоящем гневе. – Джон тут же вышел прочь из своего кабинета, направляясь к лестничному проёму, стремительно выбегая на крышу, он сделал глубокий вдох и стал яростно избивать стену, что была рядом, крича. Он был зол на самого себя, что поставил в угрозу эту девчонку, которая абсолютно была не при чем. Смит так сильно избивал стену, что его костяшки оказались полностью в крови, после чего он облокотился лбом о стену, прикрывая на миг глаза, потому что ощутил сильную пульсацию в висках, и более того, как переставал твёрдо ощущать землю под ногами от нервов.

***

Оставаться на работе сегодня больше не было никакого смысла, а потому Джон направился домой. Было ещё слишком рано, девочки всё ещё были на занятиях в школе, но судя по звукам, что доносились из ванны, Хелен была дома. Он молча прошёл в гостиную и устало присел на диван, потирая лицо ладонями и закуривая, после чего обратил внимание на папку, на которую случайно сел. Взяв её в руки, Джон стал внимательно изучать её содержимое, и то, что он прочитал, очень сильно ему не понравилось, отчего он бросил бумаги назад на стол и встал со своего места, подходя к мансардному окну, глубже вдыхая в себя никотин.

Его супруга вышла из ванны где-то через десять минут и была крайне удивлена увидеть супруга так рано дома.

– Привет. Ты вроде говорил, что будешь поздно сегодня. – она улыбнулась ему и подошла, приобняв за плечи и целуя мимолетно в щеку, а он потушил затем сигарету об пепельницу рядом.

– Обстоятельства изменились. Знаешь, пока тебя не было, я тут кое-что интересное прочитал. – Джон отошёл от неё и взял со стола папку с бумагами, демонстрируя её супруге, чья улыбка тут же исчезла с лица.

– Ты видимо забыла её убрать, а я сел на неё случайно. Не хочешь объяснить мне её содержимое? – он демонстративно громко бросил её на стол, отчего Хелен дёрнулась, прикрыв на миг глаза и поджав нервно губы, после чего вновь посмотрела на недовольного супруга.

– Это просто результаты анализов, Джон, ничего страшного, я не болею.

– Хелен, нет. Не надо делать из меня глупца. – он был не просто недоволен ею, он был зол на неё, и она прекрасно это видела, отчего ей становилось всё больше не по себе от него.

– Это сводка твоих анализов от гинеколога. Твоя менопауза наступила несколько лет назад, но судя по этим документам, ты рьяно хочешь вернуть возможность своего организма к деторождению. Только вот ничего не получается. – он приводил ей факты, которые она не могла отрицать, ей ничего не оставалось делать, кроме как соглашаться с ним.

– Да, я хотела сделать сюрприз…

– Это не то, чем удивляют мужа, Хелен! – он отчитывал её, словно провинившегося ребёнка, с каждым словом повышая тон голоса, отчего она чувствовала себя всё меньше и меньше напротив такого сильного мужчины.

– А я ломал себе голову, не мог понять, что же нашло на тебя такого, ведь ты стала такой страстной и ненасытной, какой не была никогда, даже в наш медовый месяц!

– С каких пор желать подарить мужу ребёнка стало преступлением?! – не выдержав, прокричала Хелен в ответ, пытаясь подавить собственные слёзы, что навернулись от безысходности этой ситуации.

– О, нет, нет! Ты не мне хотела подарить этого ребёнка! Ты использовала меня в своих целях! Этот ребёнок нужен был тебе как шанс доказать, что ты не плохая мать, но пойми же ты наконец, этим Томаса не вернуть, наш сын мертв! – в ярости Джон подошёл к ней и прокричал эти слова ей в лицо, его так злило, что его жена не принимала этот факт, что совершала столько глупостей в такие тяжёлые времена, когда была так сильно ему нужна рядом. Но за собственной вспышкой агрессии и обиды он не заметил, как нанёс ей сильный удар своими словами. Хелен влепила ему звонкую пощёчину, отчего он замолчал, а она просто разрыдалась, касаясь рукой лица, а другой сжимая собственную талию. Он перевёл на неё молча свой взгляд, наблюдая, как она глотала собственные слёзы, чтобы высказать ему всё в ответ.

– Я знаю, что мой сын мертв, Джон! Эта мысль ни на секунду меня не покидает! И да, я хотела ещё одного ребёнка, поскольку я не ужасная мать! Я не виновата в его смерти! В его смерти виноват ты! – он тут же помрачнел, крепко сжимая ладони в кулаки, стиснув челюсть, чтобы не обидеть её в ответ.

– Ты отравил моих детей своими испорченными генами! Девочки не больны, но являются носительницами твоего дефекта! У твоего брата был этот дефект, ты тоже его носитель, а пострадали мои дети! Рейх убил моего сына твоими руками! – прокричала ему в лицо Хелен, высказывая тем самым всю ту боль и агрессию, что скопились в ней за все эти дни.

– Не смей! – Джон силой схватил её под руки и прижал сильно к стене, в ярости крича, опираясь обеими руками вдоль её лица, избивая стену кулаками.

– Не смей винить меня в смерти Томаса!

– Но это правда! – её крик заставил его остановиться и посмотреть ей в глаза, втирая кровь со своих кулаков в стену, тяжело дыша. Он пугал её. Хелен боялась собственного мужа.

– Ты уверял меня, что спасёшь его, просил довериться тебе, что я и сделала. Это было моей самой большой ошибкой. Тебя не было рядом, когда его забирали от меня, тебя не было рядом, когда его убили. Ты облажался, Джон. И заплатил за твои грехи мой сын. – Джону было невероятно больно слышать эти слова от Хелен, отчего слезы стали катиться и по его щекам, что заставило её замолчать, ведь это было впервые, когда она видела собственного мужа, оплакивающего их сына.

– Наш сын, Хелен. Это был и мой сын тоже. И если ты думаешь, что только ты страдаешь, то ты и понятия не имеешь, через какой ад проходит моя душа. Я виновен в смерти собственного сына, не смог его защитить. Эту ношу мне нести всю оставшуюся жизнь на плечах. Я засыпаю с мыслями о нём и просыпаюсь тоже. Он не выходит из моей головы. И никогда меня не оставит. Это мой личный ад на земле. – он сделал несколько шагов назад от Хелен и вытер собственные слёзы, вздыхая с заиканием, после чего заорал на всю квартиру и разбил стеклянный журнальный стол, на котором была та злосчастная папка. Его кулаки были разбиты, а руки в крови, но сейчас его это совершенно не волновало.

– Я думал, что сеансы с доктором Освальд идут тебе на пользу, что ты возвращаешься ко мне, но я ошибался, это не так. Ты лишь играла отведённую тебе роль. Я люблю тебя, Хелен, но ты меня нет. В твоих глазах я навсегда останусь убийцей сына. – она не смотрела больше на Джона, у неё не было сил, она лишь молча кивнула в ответ на его слова, потому что это было правдой. Смерть Томаса разрушила их семью, её больше нельзя было спасти.

– Завтра в семь утра я еду на охоту с рейхсмаршалом. Я хочу, чтобы ты пообещала мне, что если я вдруг не вернусь, ты не подпустишь его ни на шаг к нашим дочерям. – он достал пистолет и подошёл к супруге, силой вкладывая его в её руку и заставляя сжать его покрепче.

– Я боюсь, Джон. – свободной рукой он коснулся её подбородка и развернул её зарёванное лицо к себе, прося её взглянуть на него. Сначала Хелен упрямилась, но потом согласилась и посмотрела в некогда самые любимые изумрудные глаза, которые сейчас были наполнены лишь грустью и болью. Джон трепетно поцеловал её в лоб, а затем полностью отстранился от неё и ушёл к себе в кабинет, запираясь там, в то время как она скатилась вниз по стене, отбрасывая пистолет в сторону и плача, пряча голову за руками. Это был конец их семьи. Всё было кончено.

***

В семь утра, как и было обговорено, оберстгруппенфюрер на своей машине прибыл в Форстенридский лес, чья обширная территория, в прошлом являющаяся охотничьими угодьями королевской династии Виттельсбахов, не была ныне включена в территорию Мюнхена. В этом лесу водились такие звери, как лисы, барсуки, куницы, косули, хори, дикие кролики и белки, но рейхсмаршал прибыл сюда охотиться на оленей, это было одним из любимых его времяпрепровождений.