Текст книги "Vicbourne: когда наестся саранча (СИ)"

Автор книги: Christina Palmer

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

– Хэнк. – он подошёл к Джону и ухмыльнулся, протягивая руку в знак приветствия и показания мира, что был здесь, в отличии от Мюнхена.

– Джон. – Смит принял рукопожатие родственника, после чего тут же убрал руку, рассматривая его. Хэнк совершенно не изменился с тех пор, как он видел его в последний раз, всё так же был простолюдином, деревенским малым, правда сейчас в возрасте.

– Мы садимся за стол. Окажешь нам честь? – конечно, Джон не собирался уезжать сейчас, у него были здесь незаконченные дела, а потому он принял приглашение, направляясь с ним в сторону дома.

– Как ты поживаешь? – Хэнк ухмыльнулся, услышав подобный вопрос с его стороны, ведь не верил в то, что ему действительно было дело до него.

– Хорошо, Джон. А ты? – но, всё же, необходимо было соблюсти некоторые основы вежливости, если они не хотели поубивать друг друга прямо сейчас.

– Хорошо. – разумеется, это не было совсем правдой, ведь его жена фактически сбежала от него вместе с девочками, но в то же время внутри Джона всё было действительно хорошо и спокойно, благодаря его невозможной девчонке.

Пока Хелен вместе с дочерьми занималась приготовлением завтрака для них всех, то мужчины решили осмотреть дом. Он не был слишком большим, в нём было всего два этажа. Кухня, гостиная, его кабинет, как и несколько ванных комнат располагались на первом этаже, в то время как на втором этаже было лишь несколько спален, а если быть ещё точнее – четыре. Всего четыре спальни: в одной из них жили его девочки, их специально не разделяли, для того чтобы они не сильно боялись на новом месте, одна спальня принадлежала Хэнку, а другая Хелен, последняя же пустовала. Джону поступило предложение остаться у них подольше, но он любезно отклонил его, сообщив, что не останется на ночь.

Когда завтрак был готов, то девочки прибежали наверх и взяли отца за две руки, утаскивая его вниз к столу, ведь они так сильно старались. Разве он мог им отказать? Девочки посадили его в другую главу стола, прямо напротив дяди, после чего стали за ним ухаживать. Эми разлила отцу свежий апельсиновый сок, а Дженнифер положила ему яичницу и бекон. Джон был очень рад видеть своих девочек такими взрослыми и самостоятельными, а потому поцеловал каждую в знак благодарности в щёку, после чего они тут же сели за свои места и их семья, наконец, могла приступить к трапезе.

– Хэнк, я хотел поблагодарить тебя, за то, что присматривал за Хелен и детьми всё это время. Я очень благодарен. Правда. – Хелен не ожидала услышать подобного от супруга, а потому на миг замерла, смотря на него ошеломлённо, а он лишь подмигнул супруге, продолжая свою трапезу.

– Они мне родные. Им всегда найдётся здесь место. – Хэнк не соврал, потому что для него это не составляло ничего сверхъестественного, он лишь выполнял долг по отношению к своей семье.

– Спасибо.

– Так вот, Джон, я слышал на фронте дела обстоят не так хорошо, как нам преподносят здесь в Рейхе. Мы проигрываем. – Хелен остановилась, положив приборы на стол, переведя свой взгляд на Хэнка, после чего сильно стукнула его ногой под столом, отчего он дёрнулся, и все, кто был за столом, в том числе и девочки, заметили это. Они были ещё детьми, но не глупыми.

– Где ты это слышал? – как же сильно она на него разозлилась. Зачем было начинать этот разговор за этим столом, да причём с ним? На что надеялся Хэнк? Что Джон Смит, первый американец оберстгруппенфюрер страны с ошеломительной карьерой, просто возьмёт и расскажет ему все секреты Рейха? Конечно, он не рассказал ему где услышал эти новости, но для Джона это было и не нужно. Он и так прекрасно всё это знал.

– Пропаганда повстанцев становится всё изощреннее с каждым днём. Однако это далеко не правда. Рейх силён как никогда. – Хелен решила сменить тему и поинтересовалась, кто желает тосты с маслом и джемом. Конечно, Джон не мог отказаться от подобного лакомства из рук собственной супруги. Перед тем как встать и поднести ему тарелку с тостами, Хелен сильно наступила на ногу Хэнку. Она была так зла на него сейчас, но что было сильнее – это её страх перед Джоном. Он поцеловал ладонь супруги в знак благодарности и они продолжали завтрак, разговаривая уже о девочках, которые соскучились по своему отцу.

После завтрака Хэнк вместе с девочками и Джоном направился прямиком на ферму, им очень хотелось показать, чему они научились здесь, чтобы папочка ими гордился. Он смотрел на них, таких счастливых и ничем не обременённых, но внутри была настоящая тоска, что причиняла боль. Выйдя на улицу покурить, Джон и не заметил, как дошёл обратно до дома. В окне он увидел Хелен в гостиной, которая убирала посуду с завтрака. Им нужно было поговорить. Наедине. И это было отличной возможностью.

– Полгода быстро пролетели. – услышав мужской голос, она обернулась и ухмыльнулась, лишь коротко кивая, продолжая вытирать ножи и вилки, дабы разложить их в нужные ящики по местам.

– Ну… Я знаю, ты хотела побыть одна и разобраться во всём, и, да, я тебе это позволил. Теперь пора вернуться домой. – но вот они, вновь, стояли напротив друг друга и, знаете, он совершенно не изменился за это время. Всё так же считал себя властным над всем, в том числе и над ней. Но это было не так. Больше нет. Хелен убрала приборы по ящикам и закрыла их, после чего развернулась к нему лицом и решительно произнесла то, что хотела сказать ему уже очень давно.

– Джон, я хочу развода. Мы оба знаем с тобой, что этого брака больше нет. – он приподнял свои брови в удивлении, после чего поджал губы и несколько раз медленно отрицательно помотал головой, стуча костяшками о деревянный стол, через который она стояла.

– Что? Что это, Хелен? Это фантазия, черт возьми. И эту фантазию сделал возможной я, поставив кордон из солдат по всей ферме. – он пришёл в ярость от её слов, потому что абсолютно не узнавал женщину, что была напротив него прямо сейчас. Как она могла так говорить в то время как он пытался спасти их брак? Когда эта женщина стала настолько эгоистичной и зацикленной только на себе? Неужели она думала, что единственная, чьи чувства изменились и больше не те, что были прежде в этом союзе? Кто эта женщина напротив него и что она сделала с его Хелен Смит?

– Ты же знаешь, я этого не просила. – лучше бы она молча, лучше бы не говорила с ним, потому что каждое её слово выводило его из себя сильнее. Он не мог не то что её слушать, но даже слышать.

– Ты правда не понимаешь, Хелен? Мы не можем развестись. Если бы ты рисковала только своей жизнью, то пускай. Но, подумай, что могут сделать повстанцы, если смогут похитить наших дочерей. Здесь для них небезопасно. Ты знаешь, что это правда. – но кто сказал, что слушать его было удовольствием для Хелен? Он выводил её из себя не меньше, потому что был так слеп и не видел истины, что была вокруг них всё это время. Джон тем временем подошёл к ней, а она швырнула полотенце, которым вытирала посуду, на стол, чем привлекла его внимание к себе. Её терпению тоже пришёл конец.

– Вот, снова ты про безопасность. Мы сделали всё, что ты считал нужным, чтобы дети были в безопасности. Но Рейх убил нашего сына. – вот оно, то событие, что поделило их жизнь на две части – смерть Томаса. Возможно, если бы он знал, как сильно это отразится на его семье, то не совершил бы такое безрассудство.

– Не делай этого, Хелен. Не поступай так со мной. Не вини меня. Все наши решения мы приняли вместе. Всегда делали выбор вместе. Ты и я. И тебе об этом известно. – они оба были как маленькие дети, сваливающие вину на друг друга, не желающие признаться в том, что разрушили самое ценное для себя сами. Джон и Хелен оба были виноваты в том, что согласившись служить во имя Рейха, подвергли собственных детей этому воспитанию.

– Девочки не делали выбора! Или же Томас! Рейх отравил его разум задолго до того, как убил его. – конечно, винить в этом Джона одного было абсолютно глупо, они оба были виноваты в том, что позволили своим детям верить в идеологию Рейха, считая, что таким образом они спасут их от внутреннего противоречия. Джон и Хелен сами стали верить в это.

– Что на тебя нашло, Хелен, что это такое? – Джон прижал собственную супругу к столу, что вынудило её облокотиться на него, сжимая его края своими руками, дабы он не смог подавить её, как делал всегда.

– Мы не поедем домой, Джон. Я не могу туда вернуться, Джон. Я этого не вынесу. Я потеряю себя. Прошу тебя, Джон. – она попыталась достучаться до того, чего она считала больше не существовало, но всё же попробовала. До его совести. Он обхватил её лицо своими ладонями и нежно погладил большими пальцами её щёки, смягчаясь на миг во взгляде.

– Хелен, мы заключили соглашение, помнишь? Мы выбрали этот путь. Выбрали его вместе. Мы с тобой. Ведь мы верили, что это лучший путь. Вернись домой. Ты нужна мне. – он выдавил из себя улыбку, смотря ей в глаза, тяжело дыша. Они ведь через столько прошли вместе, ему не хотелось верить, что всё, что они строили и охраняли столько лет, разрушилось в один миг и это нельзя было спасти.

– Разве? Действительно ли я тебе нужна? – она убрала его руки со своего лица, чем вынудила его отступить от себя на шаг назад. Он не ожидал от неё подобной реакции. И дело было явно не в его прикосновении.

– Неужели ты думаешь я так слепа, что не вижу, что все эти полгода ты был не один? У тебя появилась женщина. – она захотела уйти от него подальше, но он не позволил, поскольку взял под руку, останавливая. Джон делал ей больно своей хваткой.

– Хелен. – у него была особенность, что порой его голос мог совершенно меняться, и в такие моменты она боялась его, потому что совершенно не узнавала. В такие моменты она видела Джона Смита, мужчину, на чьих руках была кровь во имя Рейха, а не своего супруга.

– Прекрати делать из меня дурочку, Джон. Прошло полгода. А ты в самом расцвете сил, словно вернулся в период, когда мы поженились. – она всё же освободила свою руку от него, но это не означало далеко, что теперь Хелен была свободна.

– Ты ревнуешь меня? Хм, Хелен? А что должен думать я? Ты здесь целых полгода одна со своим сводным братцем, который всю жизнь был к тебе неравнодушен. – в этот момент она влепила ему звонкую пощёчину, что его остановило, а она испугалась, замерев на миг, прикрывая ладонью лицо. Зачем она его ударила? Это же было чистой правдой. Быть может она испугалась. Не за себя, нет. За Хэнка. И что Джон мог с ним сделать, если его сомнения нашли бы подтверждение хотя бы на каплю.

– Мы женаты, Хелен. Я твой муж. Ты моя жена. – в этот момент он силой прижал к себе супругу и поцеловал в губы, обнимая, а она, на удивление, не стала противиться и ответила ему на поцелуй. Именно за этим их и застали девочки, что прибежали в дом. Увидев родителей, они замерли на мгновение, а затем убежали к себе наверх в комнату. Их смех заставил их прерваться. И если Джон считал, что этот поцелуй, что-то менял, то он ошибался. Хелен простилась с ним.

– Я тебя даже не знаю. – она отошла от него прочь, молча всматриваясь в него, после чего сняла собственное обручальное кольцо и положила на стол. Хелен поставила точку во всём. Даже если бы он не дал ей развод, он потерял её навсегда, она больше ему не принадлежала – ни душой, ни телом. Джон взял то кольцо, что она положила на стол и рассматривал некоторое время молча, а затем лишь ухмыльнулся, с издёвкой снимая собственное кольцо, он демонстративно их сжал и ударил о стол, отчего те разлетелись в разные стороны. Она сделала ему очень больно. Больше он не собирался с ней церемониться.

Джон прошёл к лестнице и громко прокричал девочкам, чтобы те живо собирали собственные вещи, они уезжают, а затем, подойдя к выходу и открыв дверь, велел солдатам, что стояли на охране, заводить машины и снимать оцепление. Они все уезжают прочь из этой глуши.

– Джон! Нет, Джон, не делай этого! – прокричала Хелен, догнав его, она машинально хотела взять его за руку, но он не позволил, резким движением убирая руку в сторону и отходя от неё прочь. Она больше не имела права его касаться.

– Думаю, ты наверняка знала, что этот день настанет. – он не собирался оставлять собственных детей этой американской деревенщине, её сводному братцу.

– Конечно, знала. Ведь я бессильна, а за тобой вся сила Рейха. – эти слова вынудили его помрачнеть ещё сильнее и сжать собственные кулаки. Ему становилось всё труднее сдерживать себя. В этот момент в дом вошёл ничего не понимающий Хэнк, поинтересовавшись, все ли в порядке у этих двоих, но Джон даже не удостоил его своим взглядом.

– Так ты правда не поедешь? – он спрашивал её в последний раз, больше повторять он не был намерен. Его терпению пришёл конец.

– Нет. – другого ответа он от неё не ожидал, а потому молча вышел из дома на улицу к солдатам. Хелен расплакалась от своей беспомощности, а Хэнк всё-таки вынудил её рассказать ему, что же тут произошло. Услышанное ему очень не понравилось, а потому он вышел за Джоном, взяв своё ружьё, вызвав крики Хелен.

– Ради Бога, Джон, прояви хоть какую-то порядочность! Это мой дом, а не твой чертов Рейх! – он поднял ружьё, снимая его с предохранителя и направляя на Смита, но тут же все солдаты сделали это в ответ в его сторону, окружив их полностью. Они могли расстрелять Хэнка быстрее, чем он смог бы моргнуть, им нужен был лишь приказ их оберстгруппенфюрера.

– Хэнк! Прошу, дай я разберусь! – истошно закричала Хелен, опуская его ружьё и плача, а Джон лишь склонил голову в сторону, удивившись её подобной реакции. Она боялась, что он убьёт его. И не зря. Ведь она только что подтвердила его догадки на их счёт. В этот момент из дома вышли девочки, полностью собранные, со своими чемоданами, они замерли, увидев готовых к бою солдат. Джон лишь щёлкнул пальцами, отчего те опустили своё оружие, а он раскрыл собственные объятия для девочек.

– Всё хорошо, девочки, садитесь в машину, я буду через минуту. – взявшись за руку, они прошли вперёд, но остановились, поняв, что мама не шла за ними следом.

– Ты едешь с нами, верно? – в недоумении произнесла Дженнифер, смотря на мать, которая совершенно не была собрана и плакала.

– Мама, прошу, давай поедем домой. – замолила Эми, но Дженнифер не позволила ей подойти ближе к маме, сжимая её руку. Хелен сама подошла к девочкам, обнимая их и наклоняясь.

– Я очень вас люблю. Знаете это? Папа будет хорошо заботиться о вас. Он вас любит. Очень. Никогда в этом не сомневайтесь. И я прошу вас беречь друг друга. Хорошо? – Хелен чувственно поцеловала дочерей и крепко их обняла, а те обняли её в ответ, потому что не хотели расставаться. Они ничего не понимали. Пару минут назад папа с мамой целовались, почему же сейчас они были вынуждены расстаться, почему мама отказывалась ехать с ними?

– Я обещаю, что всё будет хорошо. Но сейчас вам пора. Ну же, вам пора. Идите. Всё хорошо. – Хелен сама подтолкнула детей вперёд, потому что понимала, что Джон заберёт их любой ценой, но так она могла спасти Хэнка от расстрела. Девочки развернулись к отцу, а он лишь кивнул и велел им идти за солдатами. Девочки послушно последовали за ними, а Джон посмотрел им в след, переводя свой взгляд на супругу, проводя ладонью по собственному лицу.

– Это не должно было так быть, Хелен. – она причинила боль не только ему, но и их дочерям, сделав участницами этой сцены, что он ей простить не мог. За своих детей он карал безжалостно, и теперь это касалось и её самой. Солдаты полностью исчезли, сев в машины и уезжая, охраняя машину Смитов со всех сторон, а Хелен лишь бежала некоторое время за ними, а затем рухнула на землю, плача. Кому же было больнее из них сейчас? Хелен, что всегда проявляла свои эмоции и сейчас делала тоже самое, либо Джону, который был вынужден прятать всё внутри себя, чтобы защитить свою семью? В отличии от неё у него не было права быть слабым. Эту роскошь он не мог себе позволить.

***

Она очень любила делать ему сюрпризы, хоть это никогда ему не нравилось, ведь в такие моменты он терял полный контроль над ситуацией, но за то изумление, что было на его лице пару секунд, она была готова отдать всё что угодно на свете.

Он добирался на работу всегда разными способами, таким образом запутывая повстанцев, но одно оставалось неизменным всегда – время его отбытия из дома. И сегодня ей захотелось нарушить это всегда и превратить его в почти всегда. Клара прибыла заранее к его дому и поднялась на лифте в квартиру. Громкий стук каблуков раздался по всему помещению, после чего она вошла в гостиную и замерла в удивлении, увидев маленьких девочек перед собой, что сидели на полу и что-то активно рисовали на своих бумажках.

– Девочки? Боже мой. – тяжело сглотнув, она потуже затянула собственное пальто, потому что под ним не было одежды на ней, кроме красивого нижнего белья.

– Мисс Освальд. – они тут же встали со своих мест и кивнули головой в знак приветствия, а Клара подошла к ним, присев на одно колено и крепко обняла их.

– Что вы тут делаете? – их появление здесь было огромным сюрпризом для неё, ведь Джон совершенно ничего не говорил ей о том, что собирался вернуть девочек домой. Но видимо это и было причиной того, почему она не могла выйти с ним на связь несколько дней.

– Мы вернулись домой. – Дженнифер не разделяла энтузиазма Эми, которая явно была не против вернуться к своей привычной жизни прилежной арийской девушки. Это было так грустно, что сознание столь невинного дитя было отравлено нацизмом буквально с рождения.

– Вижу. Я очень рада видеть вас. Вы так выросли и похорошели. Давно вы здесь? – это было правдой, девочки сильно изменились за эти полгода, что она их не видела. Стали больше похожи на свою мать.

– Мы приехали рано утром. Папа дал нам выходной, чтобы мы отдохнули перед школой. – они указали на рисунки, что были позади них. Присмотревшись, она увидела, что Дженнифер нарисовала что-то очень похожее на ферму, а вот Эми рисовала свою школу и везде была нацистская символика.

– Ваш папочка очень заботливый. А где ваша мама? – Клара находилась внутри дома уже некоторое время и её удивило, что она всё ещё не встретила миссис Смит.

– Она осталась с дядей на ферме. – с грустью произнесла Дженнифер, отчего Клара ещё больше удивилась. Она и представить себе не могла никогда, что Хелен сможет оставить собственных дочерей мужчине, от которого сбежала.

– Вы хотите сказать, что одни здесь?

– Нет, Бриджет ушла в магазин.

– Понятно. – она лишь поджала губы, продолжая гладить девочек по плечам, когда они наконец поинтересовались тем, что же привело к ним мисс Освальд. Слегка засмеявшись, она лишь пожала плечами и сказала им, что их отец помогает ей с документами, очень важными политическими документами, и она привезла их ему лично. Но, к сожалению, они разминулись. С другой стороны она ведь встретилась с самыми удивительными и изумительными маленькими принцессами на свете. Однако, они не были спокойными.

– Вы выглядите тревожными. Что-то случилось? – девочки переглянулись, поначалу ничего не говоря и лишь пожимая плечами, что совершенно не понравилось Кларе. Секреты детей страшнее секретов взрослых, потому что они могли перерасти во что-то ужасное, что могло разрушить их жизнь. Она не была им чужой, она делала всё, что могла, чтобы защитить и их в том числе, а потому ей было важно, чтобы и девочки доверяли ей и могли рассказать обо всём. Они помнили, как маме становилось лучше от разговоров с мисс Освальд, как и папа стал улыбаться вновь после того, как в их жизни появилась мисс Освальд. Это означало, что ей можно было доверять, иначе к чему был весь этот фарс?

– Мама с папой поругались, потому что мама не хотела возвращаться. – так вот в чём было дело, они стали свидетельницами сильной ссоры своих родителей, что так сильно потрясла обеих.

– Они сами не свои после смерти Томаса. – хоть они были ещё детьми, но абсолютно не глупыми, ведь как бы сильно родители не пытались скрыть от них проблемы, девочки прекрасно понимали, что что-то ужасное происходило в их семье, то, что способно было разрушить всё.

– Они разведутся? – Клара крепко сжала ладони девочек и глубоко вздохнула, улыбаясь им. Быть той, которая разрушает детский мир и раскрывает перед людьми взрослый мир всегда непросто. Это та ноша, которую никто и никогда не хотел.

– Во взрослой жизни не всё так гладко, как в сказках. Но не стоит делать выводы раньше времени. Отдыхайте пока, детки. – поцеловав девочек в щёки, она отправила их рисовать назад, а сама встала со своего места и направилась к выходу, где у лифта встретила Бриджет с покупками. Разумеется, Бриджет знала о том, что мисс Освальд теперь вместе с мистером Смит, ведь она долгое время не работала на него и мистер Смит предупредил её, чтобы та держала свой язык за зубами хорошенько. Именно поэтому она лишь кивнула головой в знак приветствия мисс Освальд и молча прошла в квартиру, а та уехала на лифте вниз.

Клара была не из тех, кто легко сдаётся, именно поэтому она отправилась в главный офис СС прямиком к Джону. Быть секретным агентом с историей важным дипломатическим лицом со стороны Японии было довольно удобно. Она прибыла на нужный этаж и сообщила, что ей срочно нужен оберстгруппенфюрер Джон Смит, ибо у неё важный дипломатический пакет документов от японского посольства, который она могла передать только лично. Но он был на важном собрании. И ей бы пришлось ждать его долго в коридоре, если бы она не встретила Эриха, который был удивлён появлению Клары, но в то же время рад. Конечно, он знал всё об отношениях своего лучшего друга с этой девчонкой, и она была ему очень интересна, а потому он пригласил её внутрь кабинета выпить чего-нибудь приятного. Эрих был единственным, у кого был доступ к кабинету оберстгруппенфюрера в его отсутствие, а потому секретарь пропустил их внутрь. Он предложил ей чай и кофе, но Клара предпочла бренди.

Они замечательно проводили время вместе, смеясь с историй, что рассказывали друг другу о Джоне, выпивая бренди, когда в кабинет зашёл сам оберстгруппенфюрер, который был сильно удивлён таким гостям у себя, особенно этой девушке.

– Джон. – она засмеялась и подняла бокал в его честь, допивая свой бренди, закидывая ногу на ногу, сидя на его рабочем столе и раскачивая её, а Эрих тоже поднял свой бокал в честь друга и допил свой напиток.

– Клара. Что ты здесь делаешь? – он закрыл за собой дверь и раскрыл пиджак, бросая папку с документами на стол, проходя мимо друга прямо к девушке, что так вальяжно расселась на его столе, словно он принадлежал ей и уже давно.

– Могу задать тебе тот же вопрос. Ты должен был быть дома. А я хотела тебе устроить сюрприз. – она закинула на него свои ноги и потянула к себе, цепляясь за его пиджак и целуя, заставляя тем самым засмеяться и обнять её в ответ. Эрих присвистнул и встал со своего места, стремительно уходя, ему делать здесь было нечего, а когда дверь за ним захлопнулась, то Джон оторвался от Клары и взглянул внимательно на неё, приспуская силой её пальто, видя, что на ней только бельё, отчего он засмеялся.

– Невозможная девчонка. – он поцеловал её мимолетно в губы и прошёл к своему креслу, располагаясь удобно в нём, переведя взгляд на свою Клару, а она тем временем развернулась к нему лицом, полностью развязывая пальто и демонстрируя ему свой наряд, что пришёлся ему по душе. Её безумие всегда его забавляло.

– Ты пропал на несколько дней. Я беспокоилась. – она слезла со стола и села на него, обнимая крепко и зарываясь руками в его волосы.

– Да, мне нужно было разрешить некоторые вопросы. – он переместил свои руки ей на талию, улыбаясь. Как ей только в голову могло прийти приехать в офис СС в таком виде?

– Я заметила. Я видела девочек. Они были очень расстроенными из-за ссоры папочки и мамочки. – приподняв свои брови, он кивнул и поджал губы, не смотря на Клару, потому что чувствовал себя виноватым перед ней за то, что не рассказал.

– Прости меня. – Клара лишь грустно улыбнулась ему и наклонилась, целуя нежно в щеку, отчего он прикрыл глаза и затаил дыхание на мгновение. Она всегда была к нему слишком добра. Это было так приятно, знать, что несмотря ни на что, рядом с тобой такая чистота, но в то же время это и тяготило его, ведь он боялся её погубить. И никакие его извинения не могли этого изменить.

– Почему ты не рассказал мне? – она всегда заботилась о нём, даже сейчас, когда он обидел её, совершив действия, не посоветовавшись с ней, которые могли отразиться на их отношениях, изменив их до неузнаваемости в лучшую или же худшую сторону.

– Потому что боялся твоей реакции. – Джон потянулся вперёд и поцеловал её в уголок губ, после чего вновь облокотился в своё кресло, нежно поглаживая её кожу своими руками на талии, рассматривая кружева на её теле, которые составляли часть её сегодняшнего образа. Она хотела сделать ему приятно, но ведь всё должно было быть наоборот.

– Джон, я не твоя любовница. Мы обговорили всё давно. – их отношения обладали странным привкусом незавершённости во всём – они были свободны друг от друга, но не совсем, они принадлежали друг друга, но не всегда, они любили друг друга, но иногда оба хотели убить друг друга, они были счастливы друг с другом, но при этом могли ругаться словно старая супружеская пара из-за какого-то пустяка. Быть может в этом и был смысл, ведь счастливый конец оставляет всегда за собой чувство незавершенности.

– Да, да, помню, прости. – он уткнулся ей в шею, а она лишь ухмыльнулась и прижалась к нему в ответ, продолжая нежно играться с его волосами. Её любимый старел. Она могла видеть это в его седине, могла чувствовать это в каждой клеточке его тела, потому что он стал всё чаще обниматься, ему нужна была поддержка.

– И я не отказываюсь от своих слов.

– Я скучал. – Клара закивала в ответ, потому что и она успела соскучиться, хотя, если подсчитать, они не виделись всего лишь полтора дня, но этого было достаточно, чтобы им было невыносимо друг без друга.

– Когда мы увидимся теперь? – Джон оторвался от Клары и та приподняла свои брови, улыбаясь ему. Теперь, когда девочки снова были в Мюнхене, это было проблемой. Огромной проблемой.

– Приходи к нам на ужин. Девочки будут рады. – она лишь засмеялась и поцеловала его в лоб, после чего взглянула осуждающе, отрицательно мотая головой.

– Джон. – им нельзя было так глупить, это же было слишком очевидно. Мама и папа полгода не видятся, затем, когда папа приезжая забрать их, мама отказывается, и когда они дома втроём, появляется загадочная мисс Освальд.

– Я всё урегулирую. – но он стоял на своём и она знала лишь то, что это было бесполезно спорить с ним сейчас. Интересно, и в качестве кого он собирался представить её девочкам? Взрослые часто недооценивают воображение детей. Девочки могли надумать себе всё, что угодно.

В кабинете раздался телефонный звонок и Клара протянула трубку Джону. По тому, как сильно и быстро омрачилось его лицо, она поняла, что это был очень серьёзный и важный разговор по работе, а потому ей лучше было не мешать ему. Встав со своего места, Клара медленно прошла к двери, завязывая обратно своё пальто, но остановилась у двери, смотря несколько минут на своего занятого Джона. Что именно ему говорили сейчас? Возможно это было связано с какой-то секретной тайной миссией немцев, но ей было все равно. Клара старалась не знать многого о том, что он делал, потому что это могло приблизить судный день. Он посмотрел на неё, грустно пожимая плечами, ведь ничего не мог сделать, а она лишь улыбнулась ему и прошептала губами, что любит. Ему не нужно было ничего больше. Просто быть любимым. Он прошептал ей в ответ, что любит её, после чего она вышла из кабинета, закрыв за собой дверь.

Вечером Клара приехала к Смитам с букетом орхидей для девочек. Джон сказал девочкам, что Кларе очень не хватало их, как и их матери, все эти полгода, а поскольку сейчас они все были свободны, то могли замечательно провести время. Девочки не стали спорить с отцом. Более того, они отпустили Бриджет на этот вечер домой, а Клара готовила с девочками ужин самостоятельно, что вышло довольно забавно и весело для всех них, особенно, когда в конце даже Джон присоединился при приготовлении суфле. У него был уже некоторый опыт, ведь они с Кларой часто готовили себе сами, но, конечно, об этом никто не знал.

Когда было уже поздно и девочки уже спали, а всё было идеально чисто в этом доме, Клара подошла к Джону, что стоял у окна и пил, обнимая его крепко сзади и улыбаясь, а он лишь накрыл одной своей рукой её.

– Может мы поговорим? Я вижу, что тебя гложет что-то весь день. – порой он даже жалел, что влюбился в психиатра, она была слишком проницательна и внимательна к деталям, замечая, всегда абсолютно точно и верно, когда ему нужна была помощь. Когда ему нужна была она.

– Хелен хочет развода. – он допил свой бренди и убрал стакан в сторону, разворачиваясь лицом к своей маленькой девочке.

– Ох, Джон, родной. – она коснулась своей ладошкой его лица и нежно погладила, потому что понимала, как это для него было тяжело.

– Это конец, Клара. Я вёл себя как ребёнок, отрицая всё, что происходило, поскольку боялся и прятал голову в песок. Но я потерял собственную жену. Для неё я мертв. Лишь призрак теперь. Она смотрит на меня и не видит настоящего. Теперь Рейх для неё отождествляется со мной. – он убрал её руку от себя и захотел уйти, но она не позволила, потому что взяла его за другую и остановила, потянув на себя, вынуждая тем самым развернуться к себе.

– Мне очень жаль, любовь моя. – Клара крепко сжала его руку и подошла очень близко к нему, всматриваясь в эти большие грустные глаза, в которых сейчас будто тонул весь мир. Его мир. То, ради чего он и начал всё это однажды, пойдя против себя самого и своих моральных принципов и устоев.

– Она спит со своим сводным братом. И не потому что хочет его как мужчину. Её взгляд был другим. Это сводит меня с ума. На меня она так не смотрела уже давно. Даже во время… – он замолчал, и отвёл собственный взгляд в сторону, а Клара мрачно на него посмотрела, становясь максимально близко, при этом не прекращая крепко сжимать его руку.

– Даже во время чего, Джон? – его нежная девочка могла порой становиться очень серьезной и даже устрашающей. Это случалось крайне редко, но он мог понять, что она на грани этого состояния по её поведению.

– Клара… – он не хотел рассказывать ей, ведь знал, как это её расстроит, но он уже расстроил её, сболтнув лишнего. Так что в его же интересах было рассказать ей всё, иначе она не ручалась за последствия.

– Ты с ней спал? – её голос начинал дрожать, она сильно кусала себя изнутри за щеки, отчего её лицо приобретало забавный вид, а глаза бегали всегда по сторонам, чтобы не заплакать. Это всё было признаками того, что она в настоящей ярости.