Текст книги "Vicbourne: когда наестся саранча (СИ)"

Автор книги: Christina Palmer

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

– Что ж, позволю себе украсть у Вас мою супругу. Всего доброго. – сжав крепко ладонь своей супруги, он поднёс её к губам и поцеловал, сказав, что любит её, а затем повёл Хелен к их столу, ведь с минуту на минуту должны были начать показ фильма. Миссис Смит лишь растерянно посмотрела на Клару, которая уверила её своим взглядом и улыбкой, что всё в порядке, проходя к собственному столу.

Этот фильм оказался еще хуже, чем Клара могла его себе представить, в какой-то момент она ощутила настоящий приступ тошноты, что подступил к горлу, и который пришлось подавить бокалом шампанского. Действительно, теперь она отчётливо понимала реакцию Хелен на эту мисс Дормер, да она бы сама пристрелила бы её при первой возможности. Когда показ фильма завершился, то чета Смит встала и улыбнулась всем на их бурные аплодисменты, хоть и была эта улыбка настоящей фальшью.

Джон сдержал слово, данное Хелен, и при первой возможности они собирались уже покинуть показ, как вдруг на личной беседе с миссис Смит настоял сам рейхсмаршал и оберстгруппенфюрер никак не мог на это повлиять, он лишь остался ждать супругу снизу у машины. Он был на нервах и хотел закурить, но кажется оставил все сигареты дома.

– Угоститесь, мистер Смит? – услышать женский голос холодным октябрьским вечером на улице было для него неожиданностью, особенно потому, что он узнал его сразу. Как его можно было не узнать?

– Мисс Освальд, и как Вам удаётся быть во всех местах сразу, поражаюсь. – он ухмыльнулся и подошёл к ней, она пряталась за каркасом крыши здания у стены в углу, покуривая сигарету, прикрывшись своим чёрным длинным пальто почти с её весь миниатюрный рост.

– Считайте это моим секретом. – она вновь предложила ему сигарету, и он принял её, поблагодарив, а она зажгла спичку, ведь никогда не прикуривала от зажигалок, вкус был не тем.

– Женщине не стоит курить, она ведь будущая мать.

– Как и мужчинам, ведь детей делаете вы. – он засмеялся громче, чем нужно было и тут же умолк, выдыхая дым в сторону, нервы давали слабину уже.

– Я уже стар для новых детей. А вот Вы молоды. Сколько Вам лет, Клара? – девушка улыбнулась ему и склонила голову в сторону, чтобы выдохнуть дым от своей сигареты не ему в лицо, это ведь было крайне невежливо, в свою же очередь он отметил, что её сигареты были довольно крепкими для женщины.

– Мне 28 лет, оберстгруппенфюрер. И о моих детях можете не беспокоиться, их просто не будет. – Клара докурила свою сигарету и потушила её об землю, раздавив каблуком, ей уже было пора возвращаться, да и их не должны были видеть вместе.

Он позволил ей отойти и сам облокотился о стену, к которой она прислонялась, докуривая собственную сигарету и наблюдая, как она уходит, но вдруг она остановилась и прикусила собственные губы, обращаясь к нему.

– Вы не виноваты в смерти Томаса, оберстгруппенфюрер Смит, как бы сильно не пытались все убедить Вас в этом. Он не вдохновился Вашим примером, желая быть достойным Вас сыном, нет, он просто стал жертвой этой машины, как и все мы. Мне жаль, ведь и Вы потеряли своего сына, сэр. – девушка сразу же убежала обратно в здание, а Джон опустил свой взгляд вниз, переваривая её слова в своём сознании. Пожалуй, она была первой, кто выразил ему свои соболезнования в связи с кончиной Томаса, а не выражал восхищение его поступком.

Хелен спустилась почти сразу после этого и поэтому они наконец могли вернуться домой. Она была благодарна мужу за эту возможность. Они оба сели на заднем сиденье, пока их отвозил шофёр, от выпитого шампанского она расслабилась, а усталость взяла своё и она уснула на его плече, а он крепко сжал её руку в своей, всматриваясь в окно.

Приехав, он взял свою сонную жену на руки и молча внёс её в апартаменты, проходя в спальню, где аккуратно уложил на кровать, а она остановила его, взяв за руку, когда он захотел отойти.

– Спасибо… – он улыбнулся ей и присел рядом на кровать, целуя её ладонь и поглаживая.

– Я думал ты уже спишь, ты устала. – её глаза почти не открывались, она говорила всё это из последних сил, будто в полудрёме, отчего на его лице появилась лёгкая улыбка, он вновь чувствовал, что способен её защитить, по крайней мере её сон сейчас.

– Как и ты, Джон. – Хелен прекрасно знала своего мужа и видела, как сильно он устал, и речь шла далеко не о физической усталости, вот только она ничем помочь не могла.

– Всё хорошо, я справлюсь. Расскажешь, что тебе сказал рейхсмаршал? – лишь об одном упоминании этого мужчины она помрачнела и недовольно захныкала, усаживаясь на кровати и разбирая собственную причёску, а он, молча за ней наблюдал, их освещал только свет луны с улицы.

– Ничего особенного, выразил благодарность за воспитание такого гражданина Рейха. Это был настоящий фарс чтобы задеть тебя. Джон, что-то ведь происходит, мне кажется он хочет тебя устранить. – подсев ближе к своей супруге, он аккуратно погладил её по плечам и провёл одной рукой сквозь её волосы, зарываясь в них пальцами, а затем наклоняясь, и лицом, вдыхая их аромат.

– Ни он первый, ни он последний, Хелен. Уже поздно, нам надо поспать. – она закивала и встала с его помощи с кровати, она хотела самостоятельно раскрыть молнию сзади, но ничего не вышло.

– Позволь мне помочь. – поднявшись с кровати, мужчина медленно подошёл к супруге и резким движением раскрыл молнию, что застряла в платье, помогая супруге выбраться из этого плена. Наряд упал к её ногам, полностью обнажая женщину, ведь помимо трусов на ней больше ничего не было из-за особенного платья с сильным корсетом и глубоким декольте. Хелен развернулась к Джону и стянула с него его пиджак, а затем и все эти дурацкие награды, и нацистскую символику, а он молча наблюдал за ней, придерживая за талию, ведь не понимал, чего она добивалась.

– Джон, мне правда нужно вернуться к доктору Освальд, я увидела её сегодня, мы поговорили совсем немного и мне правда стало намного легче. – тяжёлый вздох вышел из его груди и он осуждающе посмотрел на супругу, ведь они уже об этом говорили и она уверяла его, что всё поняла.

– Хелен, нет…

– Прошу тебя, Джон, обещаю, что буду говорить только о Томасе. – сколько надежды было в её глазах лишь при упоминании возможности общаться с доктором Освальд, сегодня он сам убедился в том, что её манера речи отличалась от людей Рейха, но это всё ещё было опасно.

– Позволь мне подумать об этом, хорошо? – она кивнула и поцеловала его коротко в губы в знак благодарности, а он прикрыл глаза от этого. Джон всегда был очень страстным мужчиной, но ввиду последних событий, что произошли в их семье, ему необходимо было быть ещё и чутким, а потому он ни на чём не настаивал, старался беречь её. Именно потому он сделал шаг назад и достал из-под её подушки шелковую ночнушку, облачая супругу в неё, после чего поцеловал в шею и велел ей ложиться спать, пока он самостоятельно продолжил раздеваться. Хелен не стала с ним спорить, а просто легла в постель, обнимая подушку и прикрывая глаза. Она уснула очень быстро, поэтому, когда Джон присел на кровать со своей стороны, она уже крепко спала. Тяжело вздохнув, он укрыл её хорошо одеялом, чтобы она не замёрзла и поцеловал в висок, укладываясь рядом с ней и обнимая. Ему было очень важно, чтобы Хелен скорее оправилась и вернулась к нему. Если для этого нужно было позволить ей сеансы с доктором Освальд, он готов был это сделать, но отныне будет держать ситуацию под контролем.

***

– Доктор Освальд, к Вам прибыл оберстгруппенфюрер Смит, настаивает на встрече с Вами. – Джулианна потревожила её столь неожиданным посланием через селектор. Признаться, честно, она совершенно не ожидала на подобную встречу этим утром, ведь ещё вчера они пересекались, и он был явно не рад видеть её, а сейчас приезжал сам к ней так рано.

– Пусть заходит. – Клара встала со своего кресла и пошла навстречу мужчине, который вошёл к ней в кабинет и закрыл за собой дверь. Она протянула ему руку, и они пожали её друг другу, после чего девушка пригласила его расположиться в кресле напротив своего стола, возвращаясь к своему месту.

– Чем я обязана, оберстгруппенфюрер, Вашему неожиданному визиту? – Клара предложила ему сигары, но он отказался, поблагодарив её. Он заметил, что сегодня её волосы были длиннее, чем вчерашнее экстремально короткое каре, видимо это была прическа, довольно умело сделанная, стоило это отметить. Сейчас же её волосы доходили почти до груди, они были абсолютно одной длины, но с рваными концами, как и эта ужаснейшая чёлка, как можно было с ней ходить, она же постоянно бросалась в глаза и мешала.

– У меня что-то на лице, сэр? – её вопрос вывел его из раздумий, и он лишь отрицательно закивал, ухмыляясь.

– Нет, просто Вы мне кого-то очень напоминаете, но я не могу вспомнить кого. – и это было чистой правдой, с момента, как он её увидел, его не покидало ощущение, что они уже были знакомы и даже больше, но это было невозможно, ведь мисс Освальд никогда не была в Рейхе до этого.

– Возможно мы виделись в прошлой жизни. – Джон лишь ухмыльнулся и перевёл взгляд на своё обручальное кольцо, убеждая себя вновь и вновь, что делает всё на благо своей семьи.

– Я хотел лично Вам сказать, что моя жена продолжит свои сессии по психоанализу. – подобное заявление оберстгруппенфюрера удивило её, что она не смогла скрыть, отчего её густые и даже чересчур тёмные брови для её лица в изумлении приподнялись вверх.

– Что ж, я очень рада это слышать, сэр. У неё замечательный прогресс. – Клара прислонилась к спинке стула и наклонила голову в сторону, всматриваясь в свой шкаф, что был позади него, ведь она не избавилась от личного дела миссис Смит.

– Хорошо. Это хорошо. – что ж, если эти сеансы правда смогут вернуть Хелен поскорее к нему, то пусть занимается, но есть определённые условия.

– А теперь послушайте, уверен, мне нет нужды говорить Вам, что моя жена за последнее время через многое прошла.

– Разумеется, сэр.

– Я бы хотел, чтобы ваши встречи ограничивались обсуждением нашего сына Томаса, а именно её горем по его кончине. Если она отклонится от темы, я надеюсь, Вы направите её обратно. К обсуждению нашему сына. Всё, что она скажет о Томасе должно остаться между вами. Врачебная тайна в отношениях врача и пациента, не подлежащая разглашению. – все эти его расписания о том, как себя должна была вести Клара уже начинали её раздражать. Она же не лезла в военное дело и не говорила ему, как управлять армией, с чего он взял, что имеет право указывать ей на то, как именно должны были проходить её сеансы.

– Оберстгруппенфюрер, зачем Вы всё это говорите мне сейчас? Вы сомневаетесь в моей профессиональной пригодности и способности на самом деле помочь Вашей жене?

– Я уверен, Вы знаете, что есть люди, которым было бы весьма интересно узнать, что Вы лечите мою жену. Те, кто готов неплохо заплатить за любую информацию, которую она может неосознанно сообщить Вам. – так вот в чём было дело, меры предосторожности, которые он соблюдал, дабы обезопасить свою семью с использованием своего служебного положения, довольно интересно.

– Понимаю.

– Я попытаюсь Вам разъяснить. Если у меня когда-либо возникнут причины заподозрить, что Вы не оправдали доверия, которое я на Вас возлагаю, Вы и Ваша семья пожалеете об этом. Вы понимаете? – теперь же пошли угрозы, причём даже не скрытого характера, что заставило Клару лишь широко улыбнуться ему в ответ и пожать плечами, ей не оставалось ничего другого.

– Разумеется, сэр.

– Хорошо. – он встал со своего места и улыбнулся ей, протягивая ладонь для рукопожатия, которую она приняла. Доктор Освальд имела сильную хватку, что сразу же отметилось в сознании оберстгруппенфюрера.

– Что ж, значит, мы договорились. Большое спасибо, что приняли меня без промедления, за Вашу верность и благоразумие, я Вам очень признателен. Можете звонить мне в любое время. – попрощавшись, он стремительно вышел из кабинета, а в этот раз Освин не вышла его провожать, лишь закатив глаза и усевшись обратно в своё кресло, она закурила, глубоко затягиваясь и выдыхая. Всё это было очень интересно для неё, мистер Смит оказался более проблемным чем его жена, кто бы мог подумать.

========== Доброта – это новая норма. ==========

– Сэр, дело, которое Вы просили. – Эрих вошёл в кабинет оберстгруппенфюрера и вручил ему папку с документами.

– Спасибо, Эрих. Меня не беспокоить. – когда дверь закрылась, то Джон удобнее расположился в своём кресле и закурил, внимательно рассматривая папку, которая была довольно тоненькой.

– Что ж, Клара Освальд, пришло время выяснить, кто же ты на самом деле. – Рейх собирал довольно быстро и оперативно информацию обо всех, кто находился в стране, здесь не было никаких секретов, к тому же на неё найти информацию было довольно легко.

Клара Освин Освальд, родилась 23 ноября 1914 года в столице Японской империи, Токио. Единственный ребёнок в семье. Мать – Элли Освальд, урожденная Равенвуд. Всю жизнь была домохозяйкой. Умерла в возрасте 44 лет. Дэйв Освальд – психиатр, переехавший в Японию вместе со своей женой после окончания вуза по программе обмена стажёрами. Умер в возрасте 50 лет. По следам своего отца Клара обучалась в медицинском вузе. Боже, да она ещё и отличницей в школе была, как педантично. Несколько поколений семьи Освальд имело только чистые арийские корни. Надо же, мисс Освальд была замужем за молодым юношей, которого звали Альберт Кобургвуд, ушёл на войну в 1939 году, известие о смерти пришло в 1940 году. Непроизвольно в его сознании всплыли те слова, которые она говорила о том, что у неё не будет никогда детей. Пазлы начинали складываться в единую картину. Также в его распоряжении теперь был полный распорядок жизни этой девушки поминутно. Его позабавило, что она ходила здесь на занятия айкидо. Такая маленькая, а уже хотела драться. Более того, перед ним было очень много её фотографий, со времён школы, и до нынешних времён. Она была красивой девушкой, этого нельзя было отрицать, особенно его цепляли её карие глаза, в них было то, что он не мог объяснить. Клара Освальд была девушкой-тайной, которую ему предстояло разгадать.

***

Две недели спустя.

– Доброе утро, папочка. – радостный возглас его любимых малышек поднял настроение Джону в это дождливое утро, и он улыбнулся им, слегка наклонив голову.

– Доброе утро, девочки. Приятного вам аппетита. – мужчина совершенно не мог справиться со своей новой формой, что заметила Хелен, которая принесла апельсиновый сок.

– Доброе утро, любимый. – от этого высказывания он замер и недоверчиво посмотрел на неё, разливающей напиток девочкам.

– У тебя такой бравый вид, Джон. – женщина подошла к нему и стала помогать, отчего он убрал руки в карманы брюк, наблюдая за ней, не веря в какой-то степени своим глазам, ведь его жена улыбалась, по-настоящему, он так давно этого не видел. Девочки же тихо наблюдали за всем со стороны, улыбаясь.

– Бравый? Это вряд ли. – Джон не любил их форму, однако Рейх настаивал на безупречном виде своих офицеров, ведь они были лицом непоколебимости их империи, такие же сильные и решительные как их фюрер.

– Ты самый бравый мужчина из тех, кого я знаю, и всегда таким был. – закончив с его нарядом, она слегка потянула его к себе за пиджак и поцеловала в губы, отчего девочки сразу неодобрительно запищали, говоря им, чтобы они нежились не у них на глазах. Джон положил руку на талию своей супруги и ответил ей на поцелуй с удовольствием, смягчившись полностью.

– Пойдём за стол. – Хелен взяла его за руку и подвела к завтраку, который он оценил с неким присвистом, такого праздничного торжества давно не было.

– Где Бриджет? – действительно, он не видел их помощницу сегодня, с самого утра здесь на кухне порхала Хелен.

– Заболела. Боюсь вам придётся довольствоваться моей стряпнёй. – Джон сел во главе стола и сразу же принялся за трапезу, ведь здесь так чертовски вкусно пахло. Он приподнял брови, взглянув на своих дочерей, отчего те сразу же поторопились похвалить маму.

– Ты отлично готовишь, мама.

– Да, яичница вкусная.

– Спасибо, Дженнифер. Спасибо, Эми. – Хелен налила крепкий чёрный кофе супругу, а затем велела девочкам собирать учебники в школу, при этом не позволив ничего убрать со стола, она собиралась этим заняться сама. Девочки убежали, а Джон остановился на мгновение и потом сжал в своей ладони руку Хелен, поднося к губам и целуя крепко тыльную сторону ладони.

– Как в старые времена. – он сам улыбался сейчас, ему очень сильно не хватало таких моментов, которые раньше составляли их жизнь. Семейный уют, любимая жена, прилежные дочери, они были его источником сил в этой войне.

– Думаю, после школы, я прогуляюсь с девочками в парке, съедим мороженое. – Джон продолжил есть с аппетитом, лишь подняв на неё свой подозрительный взгляд. Неужели его Хелен наконец вернулась к нему?

– Хорошо, им понравится. Но ты не должна этого делать, если тебе нехорошо. – сейчас самое главное было поддержать её, показать, что она не одна, а самое главное, чтобы она не чувствовала на себе обязанность делать всё это, ему хотелось, чтобы Хелен делала это потому, что ей самой этого хотелось, а не ввиду своих обязанностей как жены оберстгруппенфюрера и матери умершего сына-героя Рейха.

– Нет, думаю, я справлюсь. – Хелен налила и себе кофе, после чего улыбнулась супругу и отпила свой напиток, а он тем временем утвердительно лишь закивал, подтверждая собственные мысли в голове.

– Ты на сегодня записана к доктору Освальд? – конечно, столь стремительные изменения в Хелен были определённо заслугой Клары. Его жена перестала пить, затем и принимать свои глупые таблетки, постепенно у неё наладился режим сна, а теперь она и вовсе возвращалась в жизнь своей семьи. Как ей это удалось? Надо было заскочить к ней, определённо.

– Да. Я все успею. – Джон закончил трапезу, после чего поднялся со своего места и поблагодарил супругу за столь удивительное утро, оставив мимолётный поцелуй в шею, после чего поторопился на работу. У него было очень много дел, особенно в связи с интересом рейхсмаршала в его фигуре.

***

– Как Вы себя сегодня чувствуете? – Хелен расположилась на столь уже привычном для себя коричневом кожаном диване, обнимая подушку, при этом выпивая вкусный крепкий кофе, которым её угощала доктор Освальд, расположившаяся в кресле напротив, как всегда, в компании ручки и блокнота.

– В своей тарелке. – с некой легкостью произнесла женщина, взяв небольшую сладость, которая так привлекла её своей кокосовой присыпкой.

– Как именно? – в психоанализе самым важным элементом являлось предоставление пациенту возможности говорить как можно больше, раскрывая тем самым столько деталей, сколько он себе и вообразить не мог, освобождая тем самым свою душу.

– Хорошей женой. Хорошей матерью. Счастливой. С утра я приготовила завтрак для семьи. Девочки и Джон были очень рады.

– Важно чувствовать себя полезной и нужной. – Клара сделала небольшие пометки о результатах их эксперимента, после чего сразу вернула свой взор на пациентку.

– Да.

– Пока Вы в таком настроении, поделитесь ещё одним воспоминанием о Томасе? Например, из детства. – Клара выстраивала очень медленно, словно звенья цепи, воспоминания Хелен о собственном сыне, она придерживалась теории, что нельзя делить свою память на хорошие и плохие моменты, всё должно быть в балансе, счастье и боль, иначе никак. Миссис Смит задумалась о том, каким же отрывком памяти поделиться на этот раз, ведь внутри было очень спокойно сейчас.

– Да, когда я родила Дженнифер, я очень волновалась, ведь целых три года у меня был только Томас, мой милый маленький мальчик. Жизнь была идеальной. Я не знала, как он отреагирует. Он не до конца понимал моё состояние во время беременности. – Хелен тихо рассмеялась от воспоминаний, как маленький Томас обижался и плакал, когда она уже была не в состоянии брать его на руки и гулять так, и как тут же успокаивался, когда Джон возвращался с работы и исполнял его волю. Их малыш сразу же крепко обнимал отца своими маленькими ручками и жаловался на маму, которая с ним не играла, а Джон всё это выслушивал с улыбкой, каким бы уставшим не был с работы, Томас спасал его душу от всех тех ужасов и крови, что он проливал ради своей семьи, а затем Джон убеждал его, что скоро у него появится братик или сестричка, с которым ему будет очень весело играть, которого он будет защищать.

– И как же он отреагировал?

– Я вернулась из больницы. Джон привёл Томаса в детскую. Томас даже не посмотрел на меня, он подошёл прямо к колыбельке и нагнулся над поручнем, чтобы посмотреть на свою сестру. Он повернулся к нам и сказал: «Смотрите, это моя малышка». – Клара встала со своего места и вручила миссис Смит бумажные платки, чтобы она могла утереть слезы, которые заполонили глаза. Доктор открыла форточку, чтобы Хелен могла дышать полной грудью, ей явно сейчас не хватало воздуха.

– Какое милое воспоминание. – отметила Клара, а женщина вытерла свои слёзы, после чего поднесла салфетку к губам, прижимая крепко к лицу, будто пытаясь спрятаться.

– Дженнифер сообщила мне о том, что Томас идёт на смерть. Она ворвалась на кухню, когда я готовила праздничный обед в честь Джона и сказала, что он какой-то странный. Я сразу же направилась за ним, он стоял на пороге дома и расписывался в бумажке, которую вручили мне. Я ничего не понимала. Последнее, что он мне сказал, так это то, чтобы мы с Джоном гордились им. А затем его забрали те люди в белых халатах. Я пыталась их остановить, но военные не позволяли мне и шевельнуться. Мой крик слышали все соседи, которые вышли посмотреть на то, как сына обергруппенфюрера Смита забирал отдел здравоохранения Великого Нацистского Рейха из-за разновидности мышечной дистрофии. – Клара наблюдала за Хелен, слегка склонив голову, она ощутила, как радость вновь сменилась болью, а самое главное непониманием и в какой-то степени даже ненавистью.

– До того, как встать утром с постели, я составляю в голове список того, что моим троим детям понадобится в школе за день. Потом я вспоминаю, что теперь у меня всего двое детей, а не трое. Я звала его, молила остаться со мной, но он меня не послушал, ушёл на смерть. – женщина убрала в сторону платок и попросила у доктора Освальд сигарету, которую та ей любезно предоставила. Они ещё избавились не от всех вредных привычек.

– Я слышала, что Вы пытались разузнать, как именно был убит Томас, миссис Смит. Зачем? – Клара также присоединилась к ней и зажгла их сигареты от спички, они обе стояли у окна, вслушиваясь в сильный ливень за окном, ощущая запах сырости с улицы, а также привкус горечи от сигареты внутри.

– Каждая мать имеет право знать, как был убит её сын. Мне даже не отдали тело. У Томаса нет могилы. Будто его никогда и не было на этом свете.

– Я с Вами полностью согласна, однако уверена, нет, убеждена, что это знание не принесёт Вам ничего, кроме как сильной агонии внутри. Мы с Вами прекрасно понимаем, какими методами Рейх исполняет свою генную политику. Оставьте эти затеи, миссис Смит, Томаса Вы этим не вернёте, только тревожите его душу этим на небесах. – Клара докурила свою сигарету и потушила остатки в пепельницу, проходя к собственному столу за леденцом, дабы перебить послевкусие во рту.

– Вы верите в Бога, доктор Освальд? – в Рейхе нынешнего времени это было настоящим преступлением, поэтому Хелен даже сначала не поверила ей. Но Клара достала из-под своей кофты крест, который носила, после чего сразу же его убрала.

– Почему это Вас так удивляет? – девушка взяла мятный леденец и положила к себе в рот, а затем с коробочкой подошла к миссис Смит, которая уже тоже прикончила свою сигарету.

– Если бы Бог был, он бы не допустил этой войны, этих смертей. Его нет. – Хелен с благодарностью приняла леденец и внимательно смотрела на маленькую девушку, которая убрала коробку со сладостями на стол и смотрела в окно, дождь начинал стихать.

– Мы часто сваливаем на него наши ошибки, миссис Смит. Бог даровал нам свободу выбора, за наши грехи мы расплачиваемся сами, здесь или после смерти, всему приходит конец.

– За какие же тогда грехи расплачиваюсь я?

– Нет безгрешных, миссис Смит. – на неё это сильно подействовало и она помрачнела, вспоминая их разговор с Джоном, когда та была беременна и у неё обнаружили сильное заболевание, Хелен должна была умереть, но Джон сделал всё, что мог, чтобы спасти её и малыша, так они и оказались в третьем Рейхе, во имя и ради славы которого её муж стал проливать кровь, очень много крови.

– Я просыпаюсь каждое утро и мне грустно, а ещё я злюсь. Это несправедливо. Конечно, я срываюсь, веду себя импульсивно. Я бы просто хотела повернуть стрелки часов назад и многое изменить. – Хелен прошла к дивану и вновь на нем расположилась, провожая Клару взглядом в её кресло.

– Нам всем есть о чем сожалеть. Словах, что мы не сказали, минутах, что не прожили, действиях, которых не совершили. Человек полон раскаяний. Такова наша суть. Но знаете, не будьте так строги к себе. Ваши требования к себе слишком завышены, поэтому, когда Вы порой не в силах их исполнять, Вы впадаете в сильную апатию.

– Просто я так устала. – Хелен спрятала лицо за ладонями, а тем временем Клара присела назад в своё кресло, закинув одну ногу на другую.

– Сколько Вы спите, миссис Смит? – отсутствие сна было одним из побочных действий чрезмерной тревоги, но выписывать ей успокоительное, а тем более снотворное она была не намерена. У доктора Освальд были свои способы воздействия на пациентов.

– Ох, на этот вопрос трудно ответить.

– Ваш супруг не даёт Вам спать по ночам? – такой неожиданный, но холодный вопрос заставил Хелен опешить, отчего она сразу вся напряглась, пытаясь собраться с мыслями.

– Что? Нет. Я… Мы… У нас не было влечения со времён… – от сильного смущения Хелен покраснела и прижала ладонь к губам, сдерживая улыбку, что заставила содрогнуться её уста.

– Вы не думали о том, чтобы возобновить интимные отношения с мужем? Поймите меня правильно, потеря желания встречается нередко, но, я настоятельно рекомендую Вам проявить интерес к этому. – женщина замолчала на некоторое время, погружаясь полностью в своё подсознание. В последний раз они с Джоном были вместе до того, как он сообщил ей о болезни Томаса. После этого им было совершенно не до этого. Она отчётливо помнила все события, которые привели к гибели её маленького мальчика, что сводило её в какой-то степени с ума, ведь человек должен забывать, такова его природа, он не может жить со знанием всего. Тот вечер, когда она в темноте сидела в гостиной их дома после того как провела весь день с Элис, которая была полностью опустошена внезапной смертью абсолютно здорового своего супруга, по совместительству являющегося доктором их сына. Тогда Хелен и узнала, что это Джон убил его, как он уверял её в том, что всё, что он делал, он делал на благо семьи и чтобы их дети были в безопасности. Сделал он это чтобы спасти Томаса, у которого обнаружили неизлечимую болезнь, доктор Адлер собирался доложить об этом, чего Джон не мог допустить. Именно тогда она впервые ощутила страх того, что Рейх заберёт и убьёт её сына, отнимут у них их сына из-за его ранга, иначе бы они забрали их малышек. Джон же уверял её, что никто не заберёт их сына, он этого не позволит, но ему нужно её доверие. И она поверила ему, полностью, согласилась даже на его безумный план по спасению их сына. Просветительская экспедиция в Южную Америку. Они должны были отпустить их сына вместе с классом. Томас должен был полететь в Буэнос-Айрес. А оттуда он отправился бы встретить других из экспедиции, но он не смог бы с ними встретиться, потому что где-то в предгорьях Анд его похитили бы семиты. Для всего мира это выглядело бы как террористический акт высокого профиля, но с Томасом всё было бы хорошо. Он был бы в безопасности. Он смог бы прожить десятилетия. Так ему было бы комфортно, он был бы в безопасности, и никто не смог бы добраться до него. Джон должен был лично возглавлять поиск его и его похитителей. И Хелен, конечно, скорбела бы, как и он. И на публике они не бросили бы попыток вернуть своего сына домой. Но, в конце концов, они потерпели бы неудачу. Это был единственный путь. Безумный план, по которому бы она никогда больше в жизни не увидела бы своего маленького мальчика, хоть Джон и говорил ей иное, конечно, она знала, что он лгал. Но жизнь распорядилась иначе. Их плану не суждено было реализоваться.

– Думаю, если я приложу больше усилий, это будет справедливо по отношению к Джону. – наконец, женщина прервала эту тишину, а её высказывание заставило Клару улыбнуться и отрицательно помотать головой, вставая со своего места и присаживаясь рядом с ней. Как это было типично для семей Рейха, делать все ради защитника, главы семьи, часто при этом хороня себя.

– Хелен, я имела в виду Вас, Ваши потребности, желания. Вы заслуживаете любви и привязанности. – Освин накрыла её руку своей и крепко сжала, улыбаясь, а Хелен выдавила в ответ улыбку, нервно выдыхая.

– Мой муж меня любит. – конечно, иначе не могло быть. Хелен знала, что Джон любит её, как и он знал об этом с её стороны, но давно ли они чувствовали на самом деле любовь друг к другу? Быть может это просто воспоминание, за которое они цеплялись, а сейчас ничего не было.

– Да. Но Вы заслуживаете обожания. Такой как Вы больше нет и никогда не будет, поверьте мне. – на этот раз Хелен улыбнулась по-настоящему, что говорило о полном доверии этой женщины к своему доктору, она будто была устами её разбитой души.

***

Весь день Хелен провела с детьми, после сеанса с доктором Освальд. Девочки были очень счастливы, что мама была с ними рядом, они многое рассказали ей о том, что происходило в их жизни теперь, поделились своими невзгодами и радостями. Казалось, что всё восстанавливалось в жизни семьи Смит.

– Я не слышала, как ты вошёл. – Хелен зашла в гостиную, где обнаружила своего мужа в довольно потрёпанном виде: взъерошенные волосы, мятая белая рубашка, которая была наполовину расстегнута, бокал бренди в руках и мрачное выражение лица. Уже было далеко за полночь, Хелен привыкла в какой-то степени спать одной, но всё же она старалась всегда дожидаться его.

– Нет, я… Как прошёл твой день? – Джон не ожидал, что она не спала, а поэтому слегка дёрнулся, когда её голос вывел его из раздумий. Он тут же поспешил убрать стакан с алкоголем на стол, переводя взгляд на любимую женщину.

– Мы с девочками прогулялись в парке, мы отведали очень вкусного пломбира. – она медленно подошла к нему и наклонилась, обхватив его уставшее лицо двумя ладонями, оставляя нежный поцелуй на его устах, отчего он прикрыл глаза и после глубоко вздохнул, улыбаясь ей.