Текст книги "Vicbourne: художник и муза его души (СИ)"

Автор книги: Christina Palmer

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

– Возможно. Но это моя дочь и я воспитаю её как свою наследницу. Нравится тебе это или нет. – Альберт достал сигарету и закурил, выдыхая дым в сторону Виктории, отчего та закашляла.

– Что ты говоришь? – Альберт встал с кресла и сел прямо на койку к Виктории, наклоняясь близко к ней.

– Если ты хочешь увидеть как растёт наша дочь, то тебе наконец придётся стать мне женой. По-настоящему. – он угрожал ей самым ценным, что у неё было когда-то за всю свою жизнь. Её ребёнком. Это намного хуже чем низко и подло. Это то, что делают Кобурги. Это у них в крови.

– А как же Уильям? Ты убил его? – Альберт вновь сильно затянулся и выдохнул дым, а Виктория не переставала плакать. Она боялась его. И не зря. Его отношение к ней изменилось. Отныне и навеки.

– Нет. Но он очень далеко и больше мне не помешает. У меня как раз для тебя есть подарок. С рождением дочери, дорогая. – он достал небольшую коробочку и раскрыл её перед Викторией, отчего та истошно закричала, её голос возможно был слышен по всему этажу. Она пыталась вырваться от него, но он не позволял. Альберт крепко держал Викторию, несмотря на её крики и слёзы, показывая ей мочку уха её любовника.

***

Обычно после родов женщину держат в больнице около трёх дней, а затем выписывают. Но если было кесарево сечение, то этот срок увеличивается. А сколько будут держать в больнице женщину, которая помимо этого получила нервный срыв? Верно. Ровно столько, сколько скажет её полоумный муж.

Виктория осталась совершенно одна в своей палате. Без любимого, без ребёнка, без друзей. Она словно потерялась в мире живых, но ещё не попала к мёртвым. Однако, её не забыли. У неё всё ещё были те, кому было не всё равно на неё. И одним из этих людей был Эрих Райдер, который приехал навестить её в больнице после того как поговорил с Эммой о случившемся.

Он зашёл к ней в палату с небольшим букетом белых орхидей, который положил ей на тумбочку. Девушка мирно лежала на своей койке, укрытая одеялом, безмолвно смотрящая в одну точку. Эрих присел на стул рядом с ней, пытаясь подобрать нужные слова.

– Виктория, здравствуй. Мне сказали, что ты не реагируешь на разговоры с тобой вот уже несколько дней, но я всё же хочу поговорить с тобой. Меня зовут Эрих Райдер и быть может моё имя упоминали Эмма или же Уильям, поскольку я тот самый человек, который и помогал спасти тебя из этого ада. Я знаю о том, что произошло с тобой и с ним за эти дни и мне очень жаль, что всё так вышло. Но также я знаю, что ты очень сильная женщина, которая не отступится. Мы вышли на финишную прямую. Уильям должен был раздобыть мне важный пакет документов из кабинета Альберта. Но он не успел. Мне нужны эти документы чтобы покончить с ним раз и навсегда. А для этого мне нужна твоя помощь. – всё время, что он говорил, Эрих не сводил своего взгляда с Виктории, пытаясь увидеть хоть малейшую реакцию на свои слова. Но, увы, она так и продолжала смотреть в одну точку, спокойно дыша, словно и не была здесь вовсе. Ещё некоторое время он просидел около её койки, но затем встал, чтобы уйти. Именно в этот момент она остановила его, крепко взяв за руку. Это вынудило его посмотреть на неё. Виктория наконец посмотрела ему в глаза. Но всё так же без эмоций.

– Вам не хватит сил остановить Альберта. Ни у кого их не хватит. Сам дьявол склонил бы голову перед ним. – Эрих присел на её койку, накрыв её ладонь своей, чтобы выразить свою поддержку.

– Если я получу этот пакет документов, то Альберт сядет в тюрьму на всю жизнь. – неодобрительное цокание с её стороны заставило его замолчать.

– Она его не удержит. – Виктория была абсолютно спокойна, потому что констатировала факты.

– Виктория, послушай… – разозлившись, она сильно потянула руку на себя, заставив Эриха почти упасть на неё. Но зато теперь их лица были максимально близки друг к другу.

– Нет, это Вы услышьте меня. Альберта не удержит тюрьма. Его остановит только смерть. – они смотрели друг другу в глаза, абсолютно серьёзные, а самое главное уставшие.

– Что ты имеешь в виду? – он приподнялся, отстраняясь от неё, но всё ещё обращая всё своё внимание на неё.

– Этот человек отнял у меня мою жизнь и сделал меня своей пленницей с семнадцати лет, а когда я наконец познала счастье, то он безжалостно отнял его у меня и разрушил. Моего ребёнка вырезали из меня и положили в какую-то коробку. Ей едва исполнилось шесть месяцев и она борется там за жизнь. Но ему этого было мало. Он принёс мне мочку уха Уильяма сразу после того как я пришла в себя. Он чудовище. Это не мой Альберт. Мой Альберт умер вместе с Эрнестом. А этому чудовищу пора отправиться за ним в могилу. – когда человек молчит, то он думает. У Виктории было время обдумать всё, что произошло с ней за последние полгода её жизни, для того чтобы принять верное решение.

– Как представитель власти я не могу оправдать твоё решение, но как живой человек понимаю тебя. – Виктория захотела присесть и Эрих помог ей удобнее устроиться.

– Я убью Альберта Кобурга и все проблемы на этом закончатся. Вы уничтожите его преступную империю и на этом конец. Но у меня есть свои условия. – разумеется, у неё были свои условия. Он бы удивился не будь у неё их.

– Внимательно слушаю. – но избавиться от Альберта Кобурга было куда важнее, чем всё то, что могла потребовать Виктория от него. Он приблизился максимально близко к своей цели. Уничтожит Кобургов – и станет новым Генеральным прокурором. Ради этого он был готов на всё. Ведь это его давняя мечта. Но и у Виктории была мечта – свободная жизнь. И ради этого она готова была пойти на самый страшный грех – убийство.

========== Последнее Рождество. ==========

Почему хорошие люди так много страдают? Пожалуй, это самый главный вопрос, который задают люди, перестающие верить в Бога. Ведь если бы он существовал на самом деле, то он бы не допустил всех этих ужасов. Почему страдают именно хорошие люди? Страдают так, что ломаются и больше не оправляются. Это несправедливо.

И вот что я Вам скажу – жизнь в целом несправедливое явление. Но Бог наделил нас свободой выбора, которая неизменно приводит нас к его Божественному велению. Ведь каждый из нас рождается с уже определённой судьбой. Разница лишь в том как мы достигнем её – прямым или же окольным путём.

Виктория всегда была верующей девушкой. Ей это привила её мать. Но что немало важно – Виктория была богобоязненной. Она всегда старалась быть лучшей версией себя, хоть это и не всегда получалось.

Однако она молилась. Всегда и безустанно. Виктория никогда не ставила в сомнение существование Бога и в своих молитвах к нему она благодарила его за всё хорошее, что он сделал для неё и просила только об одном – дать ей сил. Ведь если она не будет сильной, то не сможет справиться с тем, что на неё навалилось.

Целый месяц Виктория провела в больнице рядом со своей дочерью. Очень часто она была одна и думала. Все её мысли были с Уильямом. Альберт действительно не убил его, но запихнул в психиатрическую больницу, где удерживал силой. Более того он издевался над ним. Уильяму кололи какие-то странные препараты, состав которых Виктории ничего не говорил, но она отчётливо понимала, что они влияли на его нервную систему, уничтожая её. Из-за этих препаратов у него были многочисленные приступы эпилепсии. Альберт специально это делал, чтобы помучать его. Ведь страдания врага куда приятнее, чем его смерть.

Именно поэтому первым условием Виктории в её сделке с Эрихом было освобождение Уильяма любой ценой. Вторым же условием было признание её брака с Альбертом недействительным на законном уровне и неважно каким способом он должен был это сделать – хоть к Верховному суду обратиться, её волновал лишь результат. Третьим условием была свобода. Для неё, Уильяма и их дочери. Чтобы они смогли жить той жизнью, о которой мечтали. И Эрих принял её условия и работал над их реализацией целый месяц. Дело же оставалось за Викторией. И она это прекрасно помнила.

От всех этих мрачных мыслей ей стало дурно и она решила развеяться, а потому направилась в отделение для недоношенных детей к своей дочери. Войдя внутрь, она увидела только своего брата Эрнеста, после чего подошла к ним.

– Она очень красивая. – Эрнест склонился над кувезом, в котором мирно лежала маленькая девочка, что смотрела на них своими большими зелёными глазками, вместе с Викторией.

– Не знаю. Для меня она похожа на какого-то лягушонка. – сколько бы времени она не провела у дочери она так и не испытывала к ней такого же умиления, как и все другие люди. Порой из-за этого Виктория считала себя больной. Ведь это неправильно реагировать так на собственного ребёнка.

– Когда её выпишут? – за тот месяц, что малышка провела в больнице, она значительно окрепла и набрала вес, что позволяло врачам выписать её. Виктория давно была выписана, но по настоянию Альберта, который не желал видеть её подле себя без ребёнка, всё ещё жила в больнице.

– Врачи говорят, что отдадут мне её после Рождества. – здоровью малышки ничего не угрожало. Именно поэтому после праздников Виктория могла забрать дочь из больницы.

– Как ты назвала её? – Виктория гладила дочь по огромной копне волос, улыбаясь ей, потому что та стала строить гримасы. Она была кудрявой, верно, как и Уильям, но цветом волос пошла в мать, хотя, кто знает, с возрастом дети меняются.

– У неё нет имени. Пока что. Я хочу, чтобы её назвал Уильям. Он мечтал о ребёнке. Хотел именно девочку. – Виктория так и не смогла увидеться с Уильямом, а потому тот даже и не знал о том, что его ребёнок уже появился на этот свет.

Знаете, очень трудно понять маленьких детей. Возможно они действительно всё понимают, а может взрослые выдают их поведение от естественных внутренних процессов за это. Но после упоминания своего настоящего отца, малышка сморщилась и стала горько плакать, тут же покраснев, отчего Эрнест и Виктория, что наблюдали за малышкой, опешили.

– Возьмёшь на руки? – Виктория тяжело сглотнула и кивнула, аккуратно забирая малышку на руки из кувеза. Ей разрешали брать дочь на руки и навещать её в определённые часы. Так делали многие родители, чьи недоношенные детки шли на поправку. Но сегодня в отделении из взрослых были только она и Эрнест.

– Я до сих пор не привыкла. – призналась Виктория, садясь с дочерью в кресло. Оказавшись на маминых руках, малышка успокоилась и крепко сжала своими пальчиками один мамин.

– У тебя отлично получается. – Эрнест сел на колени перед сестрой и с улыбкой наблюдал за взаимодействием двух девочек. У них определённо была связь. Хоть Виктория и боялась в определённой степени свою дочь. А вернее боялась причинить ей боль. Материнство оказалось совсем не тем, что она представляла себе из рассказов других людей.

Через некоторое время в отделение вошла медсестра и Виктория попросила её помочь. Та с удовольствием согласилась. Дело в том, что никого кроме матери в отделение не пускали, а потому Эмма не могла увидеть ребёнка. Она вручила Виктории полароид и велела не возвращаться без фото с ребёнком. Именно это и попросила Виктория сделать медсестру – сфотографировать их. Подойдя близко к ним, она запечатлела их, после чего отдала фотоаппарат и фотографию хозяйке. Виктория убрала всё в свою сумку после того как медсестра забрала ребёнка на кормление. Из-за преждевременных род у Виктории не было молока и она не могла кормить малышку. Поэтому ребёнка кормили специальной смесью. Она не расстроилась сильно. Ей самой было пора.

Вернувшись в свою палату, Виктория достала из чемодана, что ей привезла Эмма, подходящий презентабельный наряд, после чего удалилась в уборную переодеться. Не будет же она это делать на глазах собственного брата.

– Куда теперь пойдёшь? – поинтересовался Эрнест, сев на её койку, обращая свой взор на распахнутый чемодан.

– К Эриху. Узнать решение суда. – хоть дверь в ванну и была закрыта, Эрнест мог отчётливо слышать свою сестру.

– Думаешь у него получилось? – он стал бесцеремонно копаться в её вещах, не сдерживая улыбки. Эмма подобрала Виктории действительно красивую одежду. А ещё и красивое бельё.

– Он обещал. – Виктория вышла из ванной, держа в руках свою больничную одежду, смотря на брата. Он явно был удивлён. Она выглядела очень красиво. Ей шло абсолютно всё – и платья, и брюки. И абсолютно любые цвета. Но сейчас её красота заключалась не в одежде, что была на ней. А в силе. Очень давно, а возможно и никогда, Эрнест не видел её такой.

– Я пойду с тобой. – он встал с больничной койки, бросая обратно в чемодан кружевное бельё, что было у него в руках.

– Прекрати. – Виктория положила свою больничную одежду на койку, после чего закрыла чемодан и убрала его под неё.

– Что именно? – в недоумении спросил Эрнест, внимательно наблюдая за сестрой.

– Тебя ведь нет здесь на самом деле. Ты мёртв. Мы похоронили тебя. Твоё тело гниёт на кладбище Ок Хилл. – Эрнест поднял брови, улыбаясь ей и пожимая плечами. Правда в её словах была. Он мёртв. И физически его здесь не было. Но он был рядом с ней. В первый раз, когда Виктория увидела его, она сильно испугалась, ибо подумала, что сошла с ума. А когда он заговорил с ней, то и вовсе потеряла сознание. Тогда она и начала перечитывать Библию.

– Я всегда здесь, Виктория. Вот тут. – Эрнест указал пальцем на её сердце, после чего убрал руки в карманы. Он был одет не в ту одежду, в которой они его похоронили, а в ту, в которой она последний раз видела его живым. Именно поэтому они так отличались – она была одета по-зимнему, а он по-летнему.

– Почему я вижу тебя уже несколько дней? За что ты мучаешь меня? – со слезами спросила Виктория, всхлипывая. Сначала она пыталась избавиться от этих видений, но затем приняла их. Но это не означало, что всё это время, находясь в обществе покойного брата, ей было легко.

– Я не мучаю тебя, Виктория. Я всегда был, есть и буду на твоей стороне. – она вытерла двумя ладонями слёзы со своих щёк. Жаль, но это не мог сделать Эрнест. Ведь его здесь не было на самом деле.

– Я так хочу обнять тебя. Но не могу. – Виктория попыталась коснуться его, но её рука прошла сквозь него, после чего он ухмыльнулся и пожал плечами.

– Ну не получать же тебе всё желаемое на свете. – несколько секунд они ещё смотрели друг на друга, а затем оба рассмеялись. Ей стало легче. Эрнест всегда мог заставить её чувствовать себя лучше. За это Виктория была ему очень благодарна.

Она кивнула головой и согласилась, чтобы он пошёл с ней, после чего они оба вышли из больницы и направились в полицейский участок. Никакой охраны или слежки не было установлено ни за Викторией, ни за Эрихом, ибо Альберт считал, что это бессмысленно, ведь он и так победил. Самоуверенность его и погубит. Поверьте моим словам.

– Не помешала? Смотрю умираете тут от работы. – постучавшись, спросила Виктория, войдя в кабинет Эриху. Всё полицейское отделение было пустым.

– Здравствуй, Виктория. Канун Рождества. Чего же ты ожидала. – увидев девушку, он улыбнулся и встал из-за стола, подходя к ней. Они обменялись дружественными поцелуями, после чего прошли вперёд, а Эрих закрыл за ней дверь. Эрнест с интересом рассматривал кабинет Эриха, а затем сел на диван, что был сбоку.

– Ты сказал прийти после обеда сегодня. Я здесь. – Виктория с неким осуждением посмотрела на Эрнеста, на что тот молча показал, что будет вести себя хорошо и никаких проблем не доставит.

– Да, я помню. Ты очень пунктуальна. – Эрих указал ей на кресло, что стояло напротив его стола, куда она присела.

– Что решил суд? – он взял со своего стола вскрытый конверт и протянул его Виктории, присаживаясь на краю стола. Она тут же достала из него бумагу, которую принялась незамедлительно читать. Не веря своим глазам, Виктория ошарашено взглянула на Эриха.

– Ты больше не Кобург. Теперь ты снова Кент. – действительно, в решении суда говорилось о том, что брак между ней и Альбертом был признан недействительным в соответствии с действующим законодательством на основании того, что он был заключён под влиянием насилия, как и продолжался все эти годы.

– Получилось. Боже мой, получилось. – она счастливо посмотрела на диван, где сидел Эрнест, демонстрируя ему бумагу. Он лишь улыбался своей сестре, потому что видеть её счастливой было для него очень важно.

– Я же обещал. – Виктория встала со своего места, положив туда документ, после чего крепко обняла Эриха, всхлипывая, потому что от нахлынувших чувств она расплакалась.

– Спасибо. – искренне произнесла она, а Эрих обнял её в ответ тоже крепко, улыбаясь.

– У меня есть ещё одна новость. Она тебя порадует. – оторвавшись от него, Виктория стала вытирать ладошками слёзы со своих щёк.

– Какая же? – от этой новости ей буквально было легче дышать, впервые за долгое время, потому что после рождения дочери она ослабла и чувствовала себя плохо.

– Уильяма сегодня освободили из психиатрической больницы. Он доставлен к Эмме. – её глаза тут же расширились от удивления, но судя по его улыбке он ей не врал.

– Боже… – Виктория прикрыла лицо ладонью, после чего присела обратно в кресло. Ей нужно было собраться с мыслями.

– Ты можешь звать меня просто Эрихом. – он был доволен своей проделанной работой, поэтому так и шутил.

– Я должна сейчас же поехать к нему. – Виктория тут же стала собираться, в спешке убирая конверт и решение суда в сумку. Встав со своего места, она захотела тут же уйти, но Эрих остановил её, взяв аккуратно под руку.

– Хорошо. Но, Виктория, я выполнил свою часть договора, теперь дело осталось за собой. – она утвердительно кивнула ему и он отпустил её.

– Я помню, да. Ты получишь свой рождественский подарок вовремя. А теперь прости, но меня ждёт любимый. – Эрих открыл дверь и Виктория буквально вылетела из кабинета, выбегая на улицу. Поймать машину сейчас было нереально, в канун Рождества Бирмингем вымирал, а потому она просто побежала со всех ног, что Эрнест с трудом за ней поспевал.

– Где он? – прокричала Виктория, вбежав в дом Эммы, опираясь рукой о стену, пытаясь отдышаться. Так быстро столь короткое расстояние она ещё не преодолевала.

– Виктория. – обеспокоено произнесла Эмма, вставая с дивана в гостиной, где сидела. Она тут же пошла на встречу гостье.

– Я спрашиваю где он? Эрих мне сказал, что он у тебя. – увидев подругу, она улыбнулась ей счастливо, после чего тут же стала подниматься по лестнице.

– Виктория, послушай. – Эмма стала подниматься за ней, пытаясь её остановить.

– Эмма, я должна его увидеть. – но Виктория её словно не слышала. Она так и продолжала стремительно подниматься по лестнице, пока Эмма не остановила её, схватив под руку и резко потянув на себя, отчего она упала почти что на неё.

– Да остановись ты наконец и выслушай меня! – Виктория помрачнела, смотря на подругу, потому что та явно была не рада видеть её сейчас здесь. Такой Эмму она видела впервые.

– Что не так? – Эмма поднялась на одну ступеньку с Викторией, всё ещё продолжая её крепко держать и не позволять ей подняться к нему в спальню, где он сейчас отдыхал.

– Виктория, это больше не тот Уильям, которого ты знала. – Виктория всё же убрала руку подруги с себя, так и стоя на месте.

– Я не понимаю. – Эмма нервно выдохнула и провела двумя руками по лицу, а затем и по волосам, пытаясь собраться с мыслями.

– Последствия ещё долго его не оставят. Он пока что не в себе. Лечение будет долгим. Но да, он здесь, дома. Его нельзя раздражать. – Виктория всё ещё хмурилась, но утвердительно закивала на слова подруги.

– Хорошо, я поняла. Но почему я не могу его увидеть? – её это волновало сейчас больше всего на свете.

– Потому что ты и есть раздражитель. – от этих слов Виктория просто обомлела. Сначала она нервно ухмыльнулась, а затем поджала губы, ощущая, как слёзы подступили к глазам.

– Не говори так, Эмма. – с трудом вымолвила Виктория, касаясь своей шеи. Ей стало вдруг трудно говорить, потому что внутри давил ком.

– Мне жаль, но это правда. Ты и он. Вся эта ситуация вас изрядна потрепала. Вы слабы. Вам лучше пока не видеться. – Эмма уже аккуратно двумя руками коснулась плеч Виктории, поглаживая их и грустно улыбаясь.

– Мне не хорошо. – она присела на ступеньки лестницы, начиная глубоко дышать. Ей действительно стало плохо. Комната закружилась, а сердце стало быстрее биться в груди, отчего она стала задыхаться.

– Я принесу воды. – Эмма быстро спустилась вниз и направилась на кухню. Она так и сидела на лестнице, пытаясь прийти в себя, но ей действительно было очень плохо, отчего она ослабла.

– Виктория. – услышав позади себя мужской голос, она встала со ступенек и развернулась к его обладателю.

– Уильям. – радостно произнесла девушка, поджимая губы. Она не могла поверить тому, что это действительно он стоял перед ней. Уильям спустился вниз и встал с ней на одну ступеньку, после чего буквально набросился на неё, сжимая за шею и душа, прижимая силой к стене. От неожиданности Виктория закричала и попыталась убрать его руку от себя, но он был не в себе. Лишь кричал что-то невнятное в её сторону. На шум прибежали Эмма и санитары, которых она наняла. Они силой отцепили Уильяма от неё, после чего утащили его наверх. Виктория рукой указала, чтобы она шла с ними, она справится со всем. Именно поэтому её подруга оставила её ненадолго.

– Это всё моя вина. – прошептала она, касаясь своей шеи и потирая её. Виктория всё пыталась восстановить дыхание, а потому сильно кашляла.

– Не говори так. – произнёс Эрнест, присаживаясь напротив сестры на ступеньки. Ему было грустно видеть слёзы сестры.

– А как мне говорить?! Ты видел всё сам! Ты слышишь его сейчас как и я! Они свели его с ума! И всё это из-за меня! – она закрыла уши руками, сгибаясь по полам и продолжая плакать, потому что со второго этажа отчётливо доносились крики Уильяма. Эмма была права – Альберт сломил его гораздо больше, чем они себе это предполагали.

– Виктория. – вновь произнёс Эрнест, отчего она взглянула на него. Он не мог её касаться, но его голос порой был лучше.

– Он не заслужил этого. Его единственный грех в том, что он полюбил меня. Почему Бог так наказывает его? – он лишь поджал губы и пожал плечами. Эрнест не был знатоком в религиозном аспекте, особенно сейчас, после своей смерти.

– Бог никогда не даёт нам испытаний, которые мы не в силах пройти. – она лишь неодобрительно цокнула на его слова и ухмыльнулась. Он говорил клише. Только это совершенно не помогало.

– Мне нужно на воздух. Я не могу это слушать. – Виктория буквально выбежала на улицу и присела на веранде, облокачиваясь головой о столб и продолжая плакать. Ей было очень больно. Она чувствовала себя абсолютно беспомощной. И даже хуже. Ведь она причинила боль любимому человеку сама того не желая.

Этот канун Рождества она запомнит надолго как самый несчастливый день возможно за всю свою жизнь. Виктория не стала проводить вечер в обществе Эммы и просто изолировалась в собственной комнате вместе с видеокамерой, которую когда-то не выпускала из рук.

Когда часы пробили полночь и наступило Рождество, Виктория не выдержала и решила всё же зайти к Уильяму. Он спал. Видеть его сейчас таким спокойным было куда приятнее, чем когда он был безумен. Она подошла к его кровати и получше укрыла его одеялом, чтобы он не замёрз, поскольку он оттолкнул от себя его. От телодвижений он проснулся и раскрыл глаза, смотря на девушку. Виктория застыла в ужасе совершенно не зная как реагировать.

– Хэй, привет. – спокойно произнёс Уильям, смотря на Викторию. Его голос звучал куда добрее нежели вечером.

– Привет. – радостно ответила Виктория, широко ему улыбаясь.

– Я, кажется, сорвался на тебя. Прости. Сам не знаю, что нашло на меня. Словно помутнение. – Уильям сжал одну её ладонь в своей и Виктория присела рядом с ним на кровать, чтобы ему было удобнее.

– Тебе не за что передо мной извиняться. Это я должна просить у тебя прощения за всё, что ты пережил. – в комнате было достаточно темно и единственное освещение исходило от лунного света, что проникал в комнату.

– Я рад тебя видеть. – от этих слов Виктория всхлипнула, улыбаясь, после чего поднесла ладонь, которой он сжимал её руку, к своим губам и поцеловала.

– А я как рада тебя видеть. Ты даже не представляешь. – настоящее облегчение пронзило её и она вновь смогла дышать полной грудью без боли.

– Останься со мной, пожалуйста. – Виктория кивнула ему и он подвинулся, а она прилегла к нему рядом, укрывая его вновь одеялом, пока он уткнулся в неё. Так было действительно намного лучше.

– Который сейчас час? И день. Я что-то потерялся во времени. – растерянно поинтересовался Уильям, всё ещё не открывая глаза и наслаждаясь своей музой. Он скучал по её аромату – от неё всегда пахло орхидеями.

– Сейчас ночь. Сочельник. – Виктория говорила тихо, поскольку видела, что Уильям не до конца пробудился ото сна и был в полудрёме.

– Уже Рождество? Боже. На улице есть снег? – ему стало дурно от того, что он совершенно перестал соображать какой день был за окном. Ему действительно стоило восстановиться.

– Немного. – слой снега был тонким и порой просвечивал сквозь себя землю.

– Это хорошо. – в Бирмингеме крайне редко выпадал снег на Рождество. Вернее он выпадал, однако тут же таял. В этом году же им повезло и праздничная погода была на улице.

– Тебе больно? – виновато спросила Виктория, аккуратно касаясь его за левым ухом. Оно было всё перемотано и она не могла видеть последствия того, что ему отрезали мочку уха. Хотя так даже лучше. Виктория ведь слишком эмоциональная и могла потерять сознание от увиденного.

– Нет, ведь ты рядом со мной. Мне тебя очень не хватало. – Уильям действительно очень скучал по своей музе и потому быть с ней сейчас, а к тому же разговаривать, ему доставляло особое удовольствие.

– Мне тебя тоже. – Виктория ощущала себя настоящей эгоисткой в этот момент. Из-за своей тяжёлой беременности она полностью закрылась в себе и изолировалась от людей, но самое главное от Уильяма, своего возлюбленного, лишив тем самым их двоих столько времени, которое они могли счастливо провести вместе.

– Что случилось с твоим животом? Он же должен быть большим. – Уильям стал нащупывать её живот, который был полностью плоским для её срока, отчего она поджала губы, аккуратно после убирая его руку и целуя её.

– У меня случились преждевременные роды. – тихо произнесла Виктория, продолжая гладить его по волосам. Вспоминать события прошлого ей было неприятно.

– А ребёнок? – конечно, он был неимоверно счастлив, что его любимая была в порядке, но сейчас его волновала и судьба их ребёнка, ведь его не было сейчас рядом с ними.

– С ней всё в порядке. Она в отделении для недоношенных. – он понимающе кивнул, уводя взгляд в сторону, а затем помрачнел, словно до него наконец дошло. – Она? – его недоумение её даже забавляло.

– У нас с тобой девочка. Как ты и мечтал. – Уильям удивлённо посмотрел на Викторию, после чего крепко её обнял, целуя в шею. Он был счастлив от этих новостей.

– Красавица небось. Вся в маму. – он засмеялся, представляя свою дочь, а Виктория лишь поджала губы, глубоко вдыхая. Его отношение к дочери она не разделяла.

– Тебе стоит поспать. Отдохнуть. – Уильям согласился с Викторией и закивал, утыкаясь в неё, в то время как она крепко его обняла и стала гладить по волосам, чтобы он скорее расслабился и уснул. Ему нужно было набираться сил. Она тихо стала напевать ему мелодию Моцарта, ту самую, их любимую, надеясь, что это поможет ему скорее погрузиться в царство Морфея.

В отличии от него Виктория не спала всю ночь. Она была слишком занята: её глаза изучали каждую клеточку его тела, пока руки нежно зарывались в кудри, а сознание было занято тем, что представляло себе то, что же ему снилось. Его спокойствие сейчас было ей очень важно, потому что больше никогда в жизни она не хотела бы видеть его в столь сильном бреду и агрессии.

Утром Виктория оставила Уильяма одного в спальне, оставив ему на тумбочке тот самый кадр-полароид, что сняла в больнице вместе с дочерью. Рождество – это семейный праздник. И ей нужно было провести его именно вместе с ней. Даже если ей она совершенно была не по душе.

– Ну же. Так и будешь стоять здесь или войдёшь? – поинтересовался Эрнест, стоя за спиной Виктории. Она стояла на пороге их дома этим ранним утром и всё никак не решалась постучаться и войти внутрь.

– Я боюсь. – её рука так и была поднята в кулаке, вот только храбрости ей не хватало.

– Чего? – но в отличии от неё Эрнест был крайне спокоен и даже улыбался. Ему будто не терпелось увидеть своего младшего брата.

– Что не выйду отсюда живой. – Виктория тяжело сглотнула и испуганно взглянула на старшего брата. Ещё немного и она бы просто заплакала.

– Мы с тобой уже говорили об этом. – с неким осуждением произнёс Эрнест, после чего щёлкнул пальцами. Виктория услышала, как замки раскрылись и всё что ей оставалось так это потянуть ручку вниз и войти внутрь.

– Будь рядом со мной. Пожалуйста. – она положила свою руку на дверную ручку, крепко её сжимая.

– Всегда. – после слов Эрнеста Виктория вошла внутрь. Он последовал за ней.

Дом был абсолютно пустым. Никакой охраны или прислуги. От этого он казался даже мёртвым. Ей потребовалось время чтобы обнаружить его. Он был не у себя в кабинете, а у неё.

– Здравствуй, Альберт. – ласково произнесла Виктория, тихо постучавшись в дверь, облокачиваясь на неё, стоя в проёме.

– Смотрите, кто пришёл. Миссис Кобург. Ах, нет, простите, мисс Кент. – он даже не дёрнулся в испуге, услышав её голос, словно ждал её. От его слов она лишь улыбнулась, слегка опуская голову вниз, смотря себе под ноги.

– Ты получил копию решения суда. – он указал рукой, чтобы она прошла внутрь, ведь ей нечего было стесняться после того что они пережили.

– Признаюсь, честно, я поражён. Не ожидал от тебя такого. – Виктория развязала своё пальто и сняла его с себя, бросив на диван. На ней было яркое обтягивающее красное платье до колен. Его любимый цвет. Она постаралась для него. Хотя бы в последний раз.

– Ты всегда меня недооценивал. – Альберт был пьян. Бутылка была почти пустой, а в руках была сигарета, которая явно не была первой.

– Но дочь всё равно моя. – она присела на диван, удобно там располагаясь. Он налил ей остатки бренди и встал, подходя и протягивая ей.

– Это временно. Когда Уильям подтвердит своё отцовство, то ты до неё не доберёшься. – она приняла напиток и отпила его, пока он сел напротив неё.

– Зачем ты здесь? – Альберт был не просто пьян или же обкурен, он был под кайфом. Виктория видела его вены. Они были в ужасном состоянии. Пожалуй не было бы ни дня как он был в себе после трагических событий для их семьи.

– Сегодня Рождество. Этот день проводят с семьёй. – его это рассмешило. Рождество. Как много для него значит это слово. Это ведь самый любимый праздник для него. Самые тёплые воспоминания со своей семьей у него связаны именно с этим праздником.