Текст книги "Самый достойный отец (ЛП)"

Автор книги: Ченс Картер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 43
Форестер

ОНИ СОРВАЛИ ДРУГ С ДРУГА ОДЕЖДУ, словно горели в огне. Форестер швырнул свои джинсы и рубашку через всю комнату. Одежда Эль была свалена в кучу вокруг ее лодыжек. Полностью обнаженный он впился глазами в ее сладострастное, чувственное, соблазнительное тело. Он не хотел ничего большего, чем испробовать ее.

Она дрожала в ожидании.

– Ты весь перебинтован, – ахнула она.

– Ничего.

– Больно?

Он улыбнулся ей, затем поднял ее, не обращая внимания на боль в травмированных ребрах, и швырнул на кровать. Форестер смотрел на нее сверху вниз. Она глядела на его эрегированный член, словно это было какое-то чудовище, готовое поглотить ее. Так и было.

Когда он подошел, она попятилась от него по матрасу, но он схватил ее за лодыжки и положил плашмя на кровать. Затем медленно пополз между ее ног, пока его рот не оказался в десяти сантиметрах от ее нежной, розовой плоти.

– Я собираюсь съесть тебя, Эль. Я планирую пожирать тебя.

– Делай, – прошептала она.

Форестер не колебался. Очень осторожно прикоснулся губами к складочкам Эль. Он ласкал ее, целовал, как будто это был ее рот, прижимая свой рот к ее розовым половым губам, его язык приоткрыл их, вжимая его так страстно и жадно, доводя тем самым Эль до крика от получаемого удовольствия.

Он сосал ее клитор, играл с ним, пытаясь заставить ее затрепетать. Она откинула голову назад и закрыла глаза, позволив ему делать с ней все, что он хотел. Форестер сосал клитор, глотая ее сок, выпивая ее, как человек, который только что пересек пустыню без воды.

– Я собираюсь сделать тебя матерью моих детей, – прошептал он.

Эти слова прозвучали достаточно громко, чтобы Эль услышала их. Она почувствовала, что ее сердце бьется от радости, любви, и она начала постанывать от удовольствия.

– Форестер, – вскрикнула Эль.

Он продолжал ее лизать, его член становился все тверже и тверже. Он желал погрузиться в нее, но прежде хотел, чтобы она кончила ему на лицо. Когда он посасывал, то почувствовал, что она стала приближаться к моменту кульминации. Ее спина изогнулась, мышцы начали сжиматься и сжиматься.

– Вот так, детка, – сказал он, а затем начал страстно целовать ее клитор, пока она кричала в оргазме.

Он схватил ее за бедра и зафиксировал в положении так, чтобы она не смогла убежать. Она кричала и стонала, а он продолжал целовать, сосать и лизать каждый кусочек ее, выпивая каждую каплю, что она ему даровала.

– Ты такая вкусная, когда кончаешь, – сказал он с нахальной усмешкой.

Она покраснела. Он приподнялся, и провел языком по ее коже от клитора до пупка, потом по ее груди и соскам, а далее проложил путь до ее рта. Он хотел, чтобы она ощутила свой вкус на его губах. Эта мысль завела его.

Когда его член коснулся влажной области между ее ног, он ощутил такую сильную пульсацию его желания, что почти сразу кончил.

– Боже, ты так меня заводишь, – сказал он.

Она улыбнулась.

Он снова поцеловал ее, опустив свои губы на ее, и почувствовал, как его безумно жесткая плоть проникает в уже ждущее его тело. Ее киска поглотила его длину, а он скользил все глубже и глубже, так далеко, что ему казалось, уже дальше просто невозможно. Он толкался, пытаясь проникнуть все глубже и глубже, как если бы каждый сантиметр приближал его все ближе и ближе к сердцу и душе Эль.

– Я не надел презерватив, – прошептал он.

– Я не хочу, – ответила она. – Не хочу презерватива. Я твоя, Форестер, и желаю, чтобы ты был внутри меня.

После этих слов он начал входить и выходить из нее длинными, плавными движениями. Ему пришлось выйти из нее почти до конца, а потом снова войти в нее полностью, она стонала одновременно от радости и удивления с каждым мощным движением его паха.

– Я собираюсь сильно кончить, – выдохнул он.

– Кончи для меня, Форестер, – прошептала она. – Кончи в меня, детка. Я вся твоя. Кончи внутри меня.

А потом его разум отключился. Его зрение помутилось. Он пришел к кульминации.

Оргазм зародился где-то глубоко, в самом центре его тела, потом перешел к его члену, как будто пытался убежать. Удовольствие было огромным. Он даже больше не чувствовал боли в ребрах. Его мышцы сжались, когда его семя вырвалось наружу, выпуская из него мучительное удовольствие.

Он вскрикнул. Его член пульсировал и пульсировал с каждым выплеском семени глубоко в теле Эль. Только этой мысли было достаточно, чтобы свести его с ума. У него закружилась голова от удовольствия. Когда он рухнул на нее с влажной от пота кожей, накрыв своим телом, он шептал снова и снова:

– Я люблю тебя Эль. Я люблю тебя, Эль.

Глава 44
Эль

ЭЛЬ ЗАКРЫЛА ГЛАЗА и позволила ощущениям властвовать над ней. Она чувствовала каждую каплю мощных струй, которые Форестер изливал в нее.

Она прижалась к нему, вцепившись ногтями в его спину. Когда он рухнул на нее, его вес, его рельефное тело прижалось к ней, она не могла испытывать большего счастья.

Он прошептал ее имя, тихо произнес, что любит ее. Эль не могла представить более прекрасного момента. Она была так напугана, что потеряла его. Так боялась, что Грис оказался прав, и она не заслуживает быть любимой. Для нее было слишком узнать, что все это было неправдой, и что Форестер пытался добраться до нее все время.

– Я обожаю тебя Форестер Сноу,– сказала она.

Он улыбнулся. Ее переполняла любовь. Больше всего на свете она хотела сделать его счастливым, принести ему радость и удовольствие. Он через столькое прошел из-за нее, и когда еще был ребенком. Для одной жизни это было слишком много.

Она осторожно выскользнула из-под него и перевернула его на спину.

– Лежи спокойно,– сказала она, когда он попытался потянуть ее обратно.

– Что ты делаешь со мной? – спросил он.

– Только то, что ты заслуживаешь, – сказала она. – Закрой глаза.

Он сделал, как ему было велено, и закрыл глаза. Очень осторожно она развернула его бинты. Эль смогла бы перебинтовать его позже, но сейчас она хотела увидеть его во всей его неприкрытой красе. Она должна была усадить его, с все еще закрытыми глазами, с тем, чтобы она могла развернуть его правильным образом. Затем она осмотрела его идеально точеное тело и наслаждалась, что может свободно восхищаться им. Его тело было так прекрасно сложено, словно с картинки из журнала по искусству. Его пресс имел восемь кубиков. Его грудь была отлично сформирована на две грудины почти квадратной формы, и они вели к самым сильным, тщательно татуированным рукам, которые она видела. Татуировки были очень красивыми. На них были изображены питбули, и, зная, что символизировали эти собаки, делало их еще более прекрасными. Она наклонилась к его лицу и нежно лизнула его губы.

Форестер застонал. Она посмотрела вниз на его член и увидела, что он встает. Форестер довольно много потратил сил на свой оргазм, да и она была выжата, как лимон. Эль все еще чувствовала его, словно он был внутри нее. Это было восхитительное ощущение. Она задавалась вопросом, а сможет ли она заставить его кончить снова.

Она прикоснулась к его члену. Он запульсировал и начал твердеть. Она улыбнулась. В этом монстре было еще немного жизни.

Форестер открыл глаза, но она положила руки ему на грудь и уложила его обратно.

– Лежи, – приказала она, – и не открывай глаза. Теперь ты мой.

Он рассмеялся, но сделал так, как ему сказали. Она провела руками по его прекрасным мышцам, татуировкам, и, наконец, направилась к его восхитительному члену. Это было наслаждением прикасаться к нему, держать его в руке, словно кусок дерева. Она нежно ласкала его пальцами, проведя ими над головкой, вдоль длины, его мошонки. В нем все было идеально. Анатомически, физически, он не мог быть более совершенным для нее. У него были шрамы, раны и синяки, но он был прекрасен.

– Теперь моя очередь попробовать тебя на вкус, Форестер, – сказала она, дразнясь.

– Пожалуйста, – сказал он, с широкой улыбкой на лице.

– Просто закрой глаза.

– Обещаю, – сказал он.

Она опустилась между его ног, как в свое время он между ее, и посмотрела на розовую головку его члена. Она выглядела восхитительно, и была похожа на спелую вишню. Она захотела заглотить его. Она открыла рот, и позволила самому кончику скользнуть внутрь. Ее теплый, влажный рот произвел волшебный эффект. Мгновенно член Форестера напрягся и увеличился в длине.

– Твой рот создан для меня, – простонал он.

Она провела языком вдоль нижней части головки, тщательно облизывая то место, где его крайняя плоть, переходила в длину. Это действие вынудило Форестера стать диким. Он начал извиваться и стонать.

– Закрой глаза, – приказала она, и он повиновался.

Она глубже взяла его член, заглотив до задней стенки горла, и задержала его там. Эль позволила его члену оставаться там глубоко внутри нее, и она представила себе удовольствие, которое текло по его венам. Ее руки были на его бедрах, и она впилась пальцами глубже в мышцы. Она скользнула свои ртом до конца длины, потом лизнула его, облизала головку, его член. Она провела языком по его мошонке. Он застонал, когда она сделала это. После этого она взяла его яичко в рот и нежно пососала его. Эль поиграла с ним языком. Форестер застонал. Он положил руки на ее голову, провел пальцами по ее волосам.

Она была его. Это было все, что она хотела. В этот момент Эль просто желала принадлежать ему. Он был настолько сильным, настороже против всего мира. Он был отвергнут отцом, брошен в детский дом, и при этом вышел из всего этого сильной личностью. Он был чужаком, изгоем, куда бы он ни пошел. Она видела это. То, как он боролся с сыном шерифа и его друзьями. Форестеру никогда бы не пришло в голову подружиться с этими парнями. И это не потому, что они не хотели бы иметь с ним ничего общего. А, в первую очередь, потому, что в глубине сердца Форестер знал, что был аутсайдером. Он знал, там нет для него места.

За исключением места рядом с ней. Он позволил себе расслабиться с Эль. Он показал свою мягкую сторону. Он впустил ее в душу. Только ее. Она была единственной, с кем он подружился в Стоун-Пик. Он перестал пристально смотреть на других. На самом деле, он был совершенно холодным и враждебным ко всем остальным. Но с ней с того момента, когда увидел ее, он был необычайно нежен.

И это дало ей такое чувство любви, такой прилив желания, что она взяла его член в рот и постаралась заглотить его, как можно дальше так, пока могла дышать. Она играла с ним и ей это понравилось. Эль смаковала его каждое мгновение. С Грисом она проделывала это, но только потому, что от нее этого ожидали. Она притворялась, что ей это нравится, но всегда доводила дело до конца, как можно быстрее. Здесь же все было наоборот. Ей нравилась ощущать его во рту, играть с ним, поигрывая им, притрагиваться им к лицу. Она хотела больше. Гораздо больше.

Когда, наконец, она почувствовала первую судорогу его оргазма, она опечалилась, что уже скоро ее игра завершится. Она опустила свой рот на его головку, и первая струя спермы хлынула ей на язык. Она проглотила его семя, и тут же последовала вторая волна. Форестер застонал. Эль хотела его всего до последней капли. До настоящего момента ей никогда не нравилась делать это. Сейчас она просто хотела убедиться, что не потеряла ни единой его капли. Она проглотила то, что он давал ей, а потом, высосав его еще немного, убедилась, что получила все.

– Боже мой, – выдохнул Форестер, когда закончил.

Сейчас Эль чувствовала к нему большую любовь, чем когда либо. Он потянул ее к своим губам и страстно поцеловал. Потом Форестер просто держал ее. Он держал ее так крепко в своих объятиях, что это придавало уверенность в его любви.

Она натянула на них обоих одеяло, и они провалились в глубокий и насыщенный сон.

Глава 45
Форестер

КОГДА ФОРРЕСТЕР ПРОСНУЛСЯ следующим утром, его тело ныло так, словно он попал под поезд. Раны от побоев, которые он получил в тюрьме, заживали, но пройдет еще какое-то время, пока силы полностью вернутся к нему. Эль уже не спала и сидела у окна, держа дневник в руках. Она не заметила, что он проснулся.

Форестер смотрел на нее. Он никогда не видел ничего столь прекрасного в своей жизни. Она сидела в лучах солнца, жаркий огонь горел в очаге у ее ног. Чашка кофе дымилась в ее руке, и запах от него распространился по всей комнате. Ее лицо было спокойным и безмятежным. Эль была так прекрасна, что это почти заставило его прослезиться. Он никогда не испытывал такого прежде. Это было совершенно новое ощущение.

У Форестера было много женщин, гораздо больше, чем у большинства мужчин, но он никогда не был влюблен. Он даже никогда не был близок к понятию «любовь». Для него это все же было чем-то реальным, и он знал, что любовь сидит в глубине его сердца и души.

Он посмотрел на ее живот и задался вопросом, удалось ли ей зачать. Они много любили друг друга без защиты.

Она уже беременна?

Она уже стала матерью его ребенка?

Он понимал, что это возможно, и думал, что это именно та вещь, которая может заставить его любить ее еще сильнее. У него перехватило дыхание от этой мысли. Она уже может быть матерью его ребенка. Форестер просто не мог привести мысли в порядок. Это заставило его сердце стучать, как у скачущей лошади.

Он представил себе, как она держит малыша у своей груди, заботится о нем, кормит его. Его член мгновенно напрягся.

– Иди сюда, – сказал он.

Эль вздрогнула. Она не заметила, что он проснулся. Она взглянула на него, и он сбросил с себя одеяло, обнажая эрегированный член, который стоял, как мачта корабля.

– Форестер, – выдохнула она.

– Иди сюда, – повторил он.

Она робко подошла к нему. Он кивнул на свой эрегированный член.

– Подойди и сядь на него.

– Что?

Он ничего не мог с собой поделать. Его животный инстинкт взял вверх над ним. Он схватил ее за руку и притянул к себе. Потом грубо, чему даже сам удивился, плюнул себе на руку и растер слюну по члену. Форестер потянул ее вниз, чтобы она села на него. Эль опустилась на него, словно ее тело было создано исключительно для выполнения этой задачи. Он толкнулся вверх в нее, она застонала и выгнула спину. Он схватил ее за бедра и снова дернулся вверх, толкаясь в нее вновь и вновь. Он вонзился в нее так сильно, что она едва не слетела с него. Ей пришлось вернуть его в себя, и вцепиться в его бедра, чтобы удержаться. Он толкался вверх все более и более мощно, словно бык на родео. Прошло немного времени, прежде чем они оба застонали, задыхаясь от удовольствия. А затем, так же быстро как начали, они оба кончили.

Форестер достиг кульминации бурно, удовольствие и извержение семени переполнили его, выливаясь в восхитительную, прелестную киску Эль.

– Я люблю тебя, Эль, – сказал он.

Она посмотрела ему в глаза, и он точно мог сказать, что его слова застали ее врасплох.

– Да, я люблю тебя. Я люблю тебя всем сердцем. Люблю тебя за то, кто ты есть.

– А кто я? – спросила она.

Она все еще сидела на нем, словно верхом на лошади, и он посмотрел на ее груди, ее красивое лицо, ее светящиеся волосы.

– Я кое-что увидел в твоем дневнике, – сказал он. – Я не читал его, но он был открыт на странице, где говорилось, что «Пусть лучше ненавидят за то, кто ты есть, чем любят за то, кем ты не являешься».

– Я написала это, чтобы напоминать самой себе, – заметила Эль.

– Ладно, я хочу, чтобы ты поняла, я знаю, что ты собой представляешь, и именно поэтому тебя люблю. Я люблю тебя за то, кто ты есть.

– Ты знаешь всю историю? – спросила она.

– Я слышал ее всю, Эль. Грис рассказал мне ее.

– Я беспокоилась, что это могло заставить тебя плохо думать обо мне. Или вообще не думать.

– Никогда, – сказал Форестер, качая головой.

– Я подумала, это может заставить тебя дважды подумать, чтобы быть со мной.

Форестер рассмеялся.

– Ты знаешь столько же обо мне, сколько и я о тебе, – сказал он. – Ты знаешь, что мой отец позволил моей матери умереть. Она умерла во время моего рождения.

– Знаю, – произнесла она.

Форестер кивнул.

– В небольших городках, как этот, не так много секретов, не так ли?

– Нет.

– Я подозреваю, что ты также знаешь, что мой отец пытался убить меня однажды. Он запер меня в подвале с боевыми собаками.

– Питбули на твоих татуировках.

– Да.

– Я слышала.

– Если ты можешь любить меня за все то, какой я есть, то я чертовски уверен, что могу любить каждую клеточку твоего тела, Эль.

– Правда? – выдохнула она, и он схватил свои джинсы с пола у кровати.

В кармане находилось обручальное кольцо его матери. Он не думал о нем с того момента, как положил его туда. Он вытащил его наружу. Затем, с небольшим трудом из-за травмированных ребер, которые все еще ныли после страстных любовных утех, он вылез из постели и повернулся лицом к Эль. Форестер опустился на колено.

Эль сразу же начала плакать. Слезы катились из ее прекрасных глаз по щекам, и из-за этого Форестер едва удерживал себя от безумного желания покрыть ее лицо поцелуями и выпить эти слезы. Сейчас он знал точно, что готов умереть за эту женщину.

– Эль Баркли, – начал он.

Она заплакала сильнее. Он посмотрел на нее, и ему в голову снова пришла мысль, что она, возможно, уже носит его ребенка. Форестер взглянул ей в лицо, потом перевел взгляд на ее роскошную грудь и местечко между ее ног, где, как он помнил, достиг кульминации.

– Эль Баркли, окажи мне честь стать моей женой.

Глава 46
Эль

ЭЛЬ НЕ МОГЛА ГОВОРИТЬ. Она не могла произнести ни звука. Она только кивнула головой и заплакала, между всхлипами пытаясь подобрать слова.

– Да, – всхлипнула она, – Да, конечно. Ничто не сделает меня более счастливой в целом мире.

После этих слов Форестер наклонился и поднял ее с кровати.

– Твои ребра, – вскрикнула она. – Ты их ранишь.

– Мы не были же больно осторожны с этими ребрами сегодня, так ведь? – спросил он. – Не были.

Форестер отнес ее в кресло, стоявшее у огня, и усадил в него. На ней была розовая ночнушка, которую он посчитал невероятно сексуальной. Он поцеловал ее, а затем надел обручальное кольцо его матери на ее палец.

– Откуда ты его взял? – спросила она.

– Это матери.

– О, – произнесла Эль, а потом снова начала плакать, и ничего не могла с собой поделать. – Прости, что не могу прекратить рыдать, – сказала она.

– Тебе позволено делать все, что захочешь дорогая, – произнес он.

Она не могла поверить в это. После всего, что случилось, всего того, что она пережила в своей жизни, всех ее страхов, все так обернулось. Ей сделал предложение этот красивый, сильный, добрый мужчина.

Она знала, что он был плохишом. Он ввязывался в драки, был покрыт татуировками, был остр на язычок, но у него также было сердце, сделанное из чистого-чистого золота. Для нее это было самое главное.

Более важным, чем тот факт, что у него имелось много денег, или что он выглядел, как модель Кельвина Кляйна, или что Форестер был горяч, как ад, в постели. Важно было лишь его сердце.

И она знала, что он будет любящим и верным мужем. Он не посмотрел ни на одну женщину с момента встречи с ней. Он едва ли обмолвился словом с другими людьми, прежде чем ввязаться с ними в драку. Опять же, ей было известно о том, что она действительно была единственным человеком, которому он, казалось, способен открыться и впустить в душу. Как оказалось, Форестер был в состоянии войны с остальным миром.

Его, а теперь и ее, семья находится в Калифорнии. Семья имела огромное значение для Форестера, это и так было ясно. Он бы убил за них, и ничто другое не имело больше значения. И это заставило ее почувствовать себя в безопасности. Она была уверена, он позаботиться о ней, защитит ее и их будущих детей. Думая о детях, она положила руку на живот.

Эль посмотрела на обручальное кольцо. Как это произошло? Она размышляла обо всех тех вещах, которые привели к этому моменту. Это кольцо носила женщина, над которой издевался муж. Оно оказалось в коробке в подвале. Маленький мальчик был заперт в подвале и обнаружил это кольцо.

Она была продана в преступную группировку, а затем чудесным образом спасена от этой банды, когда их всех убили. Она боролась за жизнь с Грисом, пока не обрела мужество оставить его. Она приехала сюда в Стоун-Пик, а в то же самое время Форестер оказался в кафе, чтобы выпить чашечку кофе по дороге на похороны отца.

Это казалось слишком странным, слишком маловероятным, слишком чудесным. Не могло все это произойти без вмешательства Бога. Она была убеждена, что Бог привел ее в эту точку, и хотел, чтобы она и Форестер были вместе.

– Я, правда, буду твоей женой? – спросила она его, пока он гладил ее руки.

– Да, Эль Баркли.

– Эль Сноу, – поправила она, а он улыбнулся.

– Эль Сноу.

Несколько минут спустя она пошла в душ. Форестер остался ждать ее в гостиной, попивая большую чашку кофе. Она подняла голову, когда раздался стук в дверь ванной, и Форестер вошел.

– Я присоединюсь к тебе, если ты не против, – сказал он.

– Конечно.

Он залез к ней и вымыл ее тело с головы до пят, а затем страстно поцеловал в губы. Она вылезла из душевой, позволив ему принять душ одному. Он мыл свое усталое, раненое тело, а Эль в это время наносила себе макияж. Затем она перебинтовала его свежими бинтами, сделанными из разрезанной простыни.

Они вместе направились с ней в закусочную. Когда они вошли в дверь, Келли и Грейс остановились, бросив работу и стали смотреть.

– Ты выглядишь такой счастливой, что вот-вот лопнешь от удовольствия, – заметила Келли.

– Думаю, да, – сказала Эль.

Она протянула руку к подруге и показала ей кольцо с бриллиантом.

– Боже мой, – произнесла Грейс, выходя из кухни и схватив руку Эль. – Этот бриллиант огромен.

– Знаю.

– Что происходит?

– Мы решили пожениться, – выпалила Эль. – Форестер сделал мне предложение этим утром.

Все они посмотрели на Форестера, который беспечно сидел за стойкой, ожидая, что ему принесут чашку кофе, затем Грейс и Келли подошли к нему и крепко обняли.

Эль чувствовала, словно ее жизнь не может быть более наполненной. Так казалось. Весь этот день и весь следующий день. И следующий. Их дни становились все счастливее и радостнее. Она продолжала работать с Грейс и Келли. Форестер завершал свои дела с адвокатом отца, убедившись, что вся недвижимость пошла на благотворительные цели. Это произвело сильное впечатление на Эль. Она не просто вышла замуж за человека, у которого было больше денег, чем он знал, как их потратить, но он также был щедрым.

По вечерам они ходили в бар Гарри и спокойно проводили время вместе, или гуляли с Келли, а заодно пытались найти хороших парней, которые могли бы закрутить с ней роман. Именно в эти дни Эль узнала все о Форестере, мужчине, за которого собиралась выйти замуж.

Она узнала о Лейси и ее отце, человеке, который принял Форестера и вызволил его из системы. Она также выяснила, что у Форестера по-родственному относился к трем мужчинам, которых он называл братьями, хотя они были приемными детьми, которых взял к себе отец Лейси. Он регулярно беседовал по телефону с Лейси, которую он рассматривал как сестру, а также братьями, и Фэйт, одну из жен братьев.

Эль знала, что он хотел, чтобы они встретились с ней, и была готова к встрече с ними, но в этом не было никакой спешки. Они были так счастливы вместе в Стоун-Пике в маленькой квартире на чердаке, что не спешили уезжать. Эль ни разу за всю свою жизнь не была так счастлива. Ей нравилось, что Форестер всегда находился рядом, провожал ее на работу утром, заходил перекусить, ожидал конца смены уже готовый отвезти ее к Гарри. Ей нравилось, что он в хороших отношениях с Келли и Грейси.

Он даже убедился, что сын шерифа и его приятели стали относиться к Келли и Грейс с большим уважением. Келли и Грейс обе высказали мнение, что город совершенно изменился. Все стали относиться лучше друг к другу, как будто одно присутствие Форестера наводило порядок.

Эта пара недель были для Эль действительно райскими. Она думала, что никогда не могла быть еще более счастливой. Она ошибалась.

Была одна вещь, которая могла сделать ее счастливее. И она узнала об этом одним холодным утром в течение этих самых первых недель.