Текст книги "Звёздные войны. Последствия. Конец Империи"

Автор книги: Чак Вендиг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

За спиной раздается рев хаттши. Рей накрывает тень Ниимы, которая вздымается своим объемистым телом, вкладывая всю силу в хвост...

Все вокруг заливает белый свет. Пространство заполняет звенящий столб зеленого огня, и, прежде чем женщина успевает понять, что происходит, раздается грохот, и ее швыряет на землю. Откуда-то плывет облако дыма, и она взглядом отыскивает его источник...

Платформа Ниимы лежит на песке, разрезанная пополам.

Сама хаттша – на расстоянии вытянутой руки. Слиз– нячка ошеломленно клонится набок, тряся головой и пытаясь сфокусировать взгляд рептильих глаз. С ее изуродованного черепа сыплется песок.

Ниима рычит что-то на хаттском, но перевод теряется в грохоте очередного пронзающего воздух заряда. Один из моноциклов внезапно подлетает и, дважды переку– вЫр^нУ^БШИСЬ’ ^{валится на} спину верхового животного, ломая ему хребет.

Турболазеры. Вот чем их обстреливают. Слоун знает этот звук. Эти лучи. Ей никогда не доводилось оказаться на земле во время их обстрела и стать его мишенью, но она прекрасно знает, на что способны эти пушки; и если стоять на месте, гибели не миновать.

Планы меняются.

Моноцикл ее не спасет. Но нагорья – вполне могут. Она протягивает руку к своему единственному союзнику...

И видит, что половина тела Брентина Уэксли отсутствует.

«Нет, только не это...»

Но мужчина тут же садится, и с него осыпаются песок и пыль, которые только что погребли его под собой. Он кашляет и хрипит, но сейчас не время прочищать легкие, и Слоун, зайдя сзади, помогает ему подняться.

– К плато. Бегом, – показывает она.

Они бегут.

В то же мгновение очередной турболазерный заряд испепеляет новый моноцикл.

ИНТЕРЛЮДИЯ

КРИСТОФСИС

В первый день пятеро паломников покидают корабль и отправляются в путь через одну из бесчисленных пещерных систем Кристофсиса. Ими движет великая цель – они несут с собой священный дар, не так давно украденный из этих мест: кайбер-кристаллы, драгоценные камни, растущие лишь в нескольких точках этой планеты. Да, большая часть планеты имеет кристаллическую структуру, но кайбер-кристаллы крайне редки. Кристаллы вывезла отсюда Империя, чтобы соорудить способный уничтожать целые планеты лазер «Звезды Смерти». А еще их использовали в своих мечах джедаи, хранившие мир в Галактике. Брин Айзиска говорил, что кристаллы нужно вернуть туда, где их взяли, – на Кристофсис. Или, как он выразился, на их «родину».

Один из паломников – дроид-погрузчик MA-Во, которого они зовут Мабо. Именно он несет ящик, в котором содержится похищенное.

На третий день, поднявшись по крутой каменистой насыпи, утыканной кристаллическими шипами и скользкой от щебня, человек по имени Аддар признается своему другу, иакару Джумону:

– Не понимаю, зачем мы это делаем?

__ Затем, что это необходимо сделать, – пожав плеча-

рычит в ответ Джумон. Произнося эти слова – как будто они что-то объясняют, – он подергивает усами.

№ все же Аддар, молодой, неопытный и не слишком уверенный в себе, продолжает настаивать:

Я имел в виду... какой в этом смысл?

Сегодня у костра мы снова посмотрим головидео, которое поможет тебе понять.

Так оно и происходит. Когда наступает ночь, они разводят костер под одним из ведущих к открытому небу отверстий, сквозь которые Аддар видит россыпь звезд, столь же сверкающих и блестящих, как стены здешних пещер. Джумон велит эломину по имени Мадраммагат включить диск-проектор, и появляется искаженный помехами голо– графический образ Брина Айзиски, проповедника и филантропа, возглавляющего их сообщество верующих, Церковь Силы. Изображение Айзиски повествует о наследии Силы, о взаимосвязи всего сущего и о том, что джедаи не управляют Силой, но скорее являются ее проводниками, «антеннами, настроенными на эту космическую частоту», как выражается проповедник, и даже на голограмме заметны трепетные огоньки в его глазах. Но Аддар не чувствует того же. Аддар вообще ничего не чувствует.

Когда видео завершается, Джумон, похоже, улавливает мрачное настроение Аддара и рявкает:

Мы делаем это потому, что так надо. Потому что их нужно вернуть домой.

Иакару заворачивается в спальный мешок и засыпает.

На этом все и заканчивается.

На четвертый день они входят в кристаллический лес. Деревья здесь слабы и тонки, стволы и ветви подобны нитям, но они продолжают стоять, заключенные в голубой кристалл. Некоторые даже вырастают настолько, что ^е°единяются с потолком. Гуляющий среди деревьев под– ^Земный ветер причитает и стонет, порождая пронзительную какофонию жутких звуков.

Когда заканчивается четвертый день и начинается пятый, Мадраммагат совещается с женщиной-дуросом у_г. гордой. Щеки его утрачивают привычный румянец, р_0Га вздрагивают.

Нас преследуют, – говорит он.

Будьте начеку, – кивнув, соглашается Уггорда. Учитывая, насколько редко она подает голос, ее предупреждение обретает особый вес, и страх пробирает Аддара до костей.

«Нам не стоило здесь появляться», – думает он.

На шестой день Мадраммагата находят мертвым – он удаляется в гущу кристаллических деревьев, чтобы облегчиться, и больше не возвращается. Тело его разрезано на куски, словно пилой.

Теперь ясно, кто на нас охотится, – рычит Джумон.

Кто? – спрашивает Аддар.

Кьяддаки.

Этой ночью они не останавливаются на привал и спешат дальше.

Утром седьмого дня паломники слышат кьяддаков – постукивание их многочисленных конечностей, щелканье их челюстей. К середине дня становятся заметны следы их присутствия – царапины на кристаллических деревьях, размазанные по камням блестящие силикатные испражнения. К вечеру они видят в ответвлениях туннеля огоньки и тени – достаточно далеко, но ближе, чем хотелось бы.

Ненавижу этих тварей, – тяжело дыша, дрожащим голосом говорит Аддар. – Почему они не оставляют нас в покое? Следовало бы их убить.

Они тоже создания Силы, – отвечает Джумон.

И что?

И потому мы их не трогаем.

Но они могут на нас напасть.

Такова их природа.

Может, их природа – темная сторона?

__ Возможно, Брин прав, – говорит Джумон, – и никакой темной стороны не существует.

Вряд ли все столь просто. Я верю в зло. И Брин то– _ясе_ к тому же... – Аддар задирает рубашку и показывает маленький бластерный пистолет. – У меня есть вот это. Можем им воспользоваться.

Тебе не следовало брать его с собой. Смертельное оружие? Здесь? В этом священном месте? Ты же знаешь...

Уггорда делает обоим знак замолчать, и они идут дальше.

На восьмой день Уггорда погибает – или, по крайней мере, так им сперва кажется. Как из ниоткуда появляются трое кьяддаков, которые набрасываются на нее и режут похожими на пилы конечностями, крепко удерживая клешнями. Джумон выхватывает раздвижной посох и, оскалившись, раскручивает его в руке, словно жужжащий ротор, после чего вместе с Мабо бросается в самую гущу схватки. Высоко подняв одного из кьяддаков, дроид швыряет его в деревья – ломаются ветви, кристал– лысо звоном сыплются на землю, точно осколки стекла. Посох Джумона попадает в одну из многоглазых жучи– ных голов. Хлещет жидкость, тварь с визгом убегает прочь. Третий кьяддак достается Аддару, и он бросается к чудовищу, преодолевая сковывающий движения страх. Зажмурившись, он достает бластерный пистолет и стреляет в воздух – не чтобы убить монстра, а чтобы отпугнуть. Он понимает, что стоит ему открыть глаза, и жук накинется на него, вспарывая живот...

Но он слышит, как стук конечностей твари удаляется в Другую сторону.

Аддар открывает глаза. Чудовища нет.

Все не сводят взгляда с мертвого тела Уггорды. Вне– ^3апно она садится, вся в крови. Аддар гадает – то ли она ^Каким-то образом восстала из мертвых, то ли пострадала ^Не столь сильно, как ему казалось.

Нужно продолжать путь, – хрипит паломница, Эти трое – только первые. Они считают этот лес своей территорией; выйдя из него, мы избавимся от кьяддаков

Помогая Уггорде идти, они поступают так, как она щ, сказала.

На девятый день странники выходят из леса. Каменистая почва сменяется гладкой поверхностью тысяч кристаллических плит, на которых легко поскользнуться.

Этой ночью они снова сидят у костра. Мабо с удивительной нежностью, несмотря на свои массивные конечности дроида-погрузчика, обрабатывает раны Уггорды,

Хочу тебя кое о чем спросить, – говорит Аддар Джу– мону.

Спрашивай, мурлычет иакару.

Когда ты стал верующим?

Джумон небрежно пожимает плечами:

Три года назад мне было видение. Оно указало мне путь сквозь чащу неподалеку от моего дома. Я последовал за ним и нашел там Брина, израненного после падения в расселину. Я помог ему, и он сказал, что нас свела сама судьба. Что меня направляла Сила.

Врешь. Сила – только для джедаев.

Нет! – отвечает Джумон скорее удивленно, чем зло. – Джедаи владеют ею, но Сила есть во всех живых существах. Именно она указывает нам путь, именно она связывает нас друг с другом. С Силой мы все едины.

Сила, Сила, Сила! В каждой бочке затычка эта Сила, – раздраженно бросает Аддар. Он растерян и напуган. Он не верит ни в Силу, ни в Айзиску. То, что его мать помогла основать их церковь, вовсе не означает, что сам он тоже должен быть верующим. Разве нет? Дурацкая миссия. Парад мертвецов. Один из так называемых паломников уже мертв, другая едва не погибла. – Сколько нас еШ^е должно умереть, чтобы вынести это бремя? – шепчет он. – Мы не похищали кристаллы. Это сделала Империя. Они и должны совершить акт покаяния.

__ Мы все несем бремя. Мы все совершаем покаяние. Потому что...

Да-да, знаю – потому что мы все дети Силы.

Тебе стоило бы побольше смотреть головидео дйзиски.

Не хочу.

Но после того как все засыпают, Аддар именно так и поступает – он смотрит видео Брина, читающего из журнала уиллов:

Главная правда —

Истины нет.

И что тогда делать?

Где взять ответ?

Мы несем наше бремя И ждем искупления.

Все с Силой едины С определенной точки зрения.

Аддар не в состоянии понять, что все это значит, но вынужден признаться, что ему нравится слушать Брина. Паломник засыпает, размышляя, кто же такой этот Айзи– ска на самом деле, – похоже, по большому счету никто ничего о нем не знает. Как и многие покровители и покровительницы Церкви, он – полная загадка.

На десятый день они идут под выступом покрытого кристаллической коркой камня, от которого отваливается зазубренный сталактит из темного стекла. Он вонзается Уггорде прямо в макушку, и теперь она умирает по– настоящему.

Их остается трое.

На двенадцатый день их начинает мучить голод. Еда У них, конечно, пока не кончилась, но все, что осталось, – белковые пакеты и питательные таблетки, которые способны поддержать силы, но вряд ли этого хватит надолго.

Когда наступает ночь, Мабо делает неверный шаг, и кристаллическая мантия под ним трескается. Требуется Нисколько мгновений, чтобы понять, что происходит, – дроид цепляется за край трещины, его выдвижные глаза в панике вспыхивают белым...

Аддар прыгает к ящику и хватается за ручку.

Мабо отпускает ящик – дроид явно понимает, что Аддар не сумеет удержать одновременно машину и ящик Как потом заметит Джумон: «Мабо верил. Он был таким же паломником, как и мы. И другом». Но Аддар постоянно задается вопросом: в самом ли деле он паломник? Или вера дроида оказалась сильнее, чем его собственная? Сейчас же Аддар спасает ящик, глядя, как дроид проваливается в зияющий провал.

Брин бы тобой гордился, – по-звериному скалится Джумон. – Это был прыжок веры. И Сила тебя вознаградила. Сила вознаградила всех нас, – усмехается он. – Я должен кое в чем признаться.

Так признавайся.

То видение, что мне явилось... Я и теперь в него верю, но... – Он замолкает.

Но что?

Я тогда был пьян.

Давай просто доведем дело до конца. – Аддар закатывает глаза. – Мы почти на месте.

Они вдвоем несут тяжелый ящик.

На тринадцатый день возвращаются кьяддаки. Щелкая конечностями, они набрасываются на путников сверху и снизу, выливаясь из тьмы, будто жидкая тень. Они визжат и размахивают клешнями, и Джумон говорит Ад– дару, чтобы тот шел дальше, а сам берет посох, раскручивает его и начинает бить им вокруг себя. Посох попадает в одного кьяддака, потом в другого, и жуки отлетают к стене, вереща от боли...

Но их слишком много. Они погребают иакару под собой.

Аддар прижимает ящик к груди и бежит.

Его ноги горят, колени готовы просто взорваться, все тело ноет, но он продолжает бежать...

На его запястье пищит локатор. «Вот оно, то место, где должны быть кристаллы». Стены усеяны гладкими скважинами – кристалл здесь не разбит на ячейки и скорее напоминает обработанное ветром стекло, совсем как на рисунках Брина. Аддар бросается вперед, едва не споткнувшись о торчащий из кварцевой мантии аргонитовый выступ, но ему удается удержаться на ногах, и он ныряет в очередной темный коридор, углубляясь все дальше. Он стонет от боли, сдерживая слезы, уворачиваясь от острых кристаллов и поскальзываясь на полу.

«Я от них оторвался. Оторвался от кьяддаков.

И потерял Джумона».

Вскоре пещера начинает светиться.

В темных кристаллических стенах виднеются драгоценные камни поменьше, и все они излучают сияние разных цветов, подобно наблюдающим глазам: красные, зеленые, синие. Аддара захлестывают чувства, его охватывает странное безумие, переполняющее, словно пузырящаяся пена. «Может, именно так себя чувствуешь, когда напьешься?» – думает он.

Вновь слышится стук лап кьяддаков.

«Они приближаются».

Аддар в панике поворачивается и видит, что другого пути, кроме того, которым он пришел, нет. Во мраке шевелятся быстро приближающиеся тени. Достав бластер, он стискивает зубы и начинает беспорядочно палить в пространство.

Тьму пронизывают плазменные заряды. Визжат кьяд– даки.

Кристаллы начинают раскалываться. По стенам и потолку ползут трещины. Воздух наполняется грохотом рушащейся крыши, и Аддар, упав на четвереньки, пятится назад, видя, как проход быстро закрывается стеной кристаллических обломков.

Он с трудом переводит дыхание.

Кьяддаки исчезли. Стена непроходима. Аддар не знает, сколько тварей она погребла под собой.

Сориентировавшись, он понимает, что дальше пути нет. Пещера здесь заканчивается. Он тщетно пытается разгрести завал, но кристаллы лишь режут ему руки. Преграду не сдвинуть.

Прислонившись к стене, он подтаскивает к себе ящик и, открыв несколько защелок, поднимает крышку. Внутри – ряды кристаллов, таких же, как те, что вокруг. Их сотни.

Сдерживая слезы, Аддар достает еще один диск-проектор и, положив на колени, включает его. Вновь появляется голограмма Брина Айзиски.

«Так же, как джедай – линза, фокусирующая Силу, – говорит видео Брина, – так же и кайбер-кристалл – линза, фокусирующая свет внутри джедая и его оружия, светового меча. Но эти кристаллы могут применяться в куда более зловещих целях – ситхи тоже фокусируют Силу, но используют ее не для света, а исключительно для разрушения. Эти кристаллы забрали с Кристофсиса, чтобы сделать их источником энергии для самого коварного из всех когда-либо созданных видов оружия – наследия Галена Эрсо, наследия Орсона Кренника, Таркина и сит– хов, Палпатина и Вейдера. „Звезд Смерти" больше нет. Свет прорвал вечную тьму. Кристаллы должны вернуться домой. Это твоя задача».

При этих словах Аддар начинает брать кристаллы один за другим, возвращая их в пещеру, откуда их забрали много лет назад. Он снова включает диск с голограммой, стараясь не думать, что именно здесь ему суждено умереть – или, выражаясь словами Брина, слиться с Живой Силой во славу света, тьмы и полумрака.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Солдаты в лагере мертвы.

Эффни разорван на части.

Костик освобождает пленников. Гомм что-то бессвязно бормочет, ползая на четвереньках по песку. Черепоголовое создание издает похожую на смех трель, стоя на коленях и воздевая руки к небу навстречу свободе. Остальные собираются вокруг имперского источника воды и напиваются до отвала.

Норра говорит им, что лучше всего побыстрее отсюда убираться, поскольку Империя скоро вернется и в следующий раз она может отправить их не в клетки, а в могилы.

Вместе с Костиком они угоняют найденный мотоспи– Дер.

Они проводят в пути много часов. Мимо тянутся бескрайние песчаные дюны, которые становятся все выше и выше, и вскоре к горлу женщины начинает подкатывать тошнота каждый раз, когда спидер взмывает на холм, а затем скатывается по крутому склону. Вверх-вниз, вверх– вниз... Хуже того, ей приходится почти все время держать ^Веки закрытыми – защитных очков у нее нет, и песок обжигает глаза. К тому же она даже толком не знает, куда едет. Сейчас главное – убраться куда угодно. Вдали виднеются каньоны и нагорья – как ей кажется, те же самые которые видели они с Джее, когда совершили аварийную посадку.

Именно туда она и направляет спидер.

Голубое небо начинает темнеть, краснея у горизонта Вдалеке копаются в песке двое гуманоидов в защитных очках, вполовину меньше ее ростом. Спидер проносится мимо, но те даже не поднимают голов.

Норра слышит какой-то звук. Двигатель. Корабль. Ничего хорошего это не сулит – здешнее воздушное пространство контролирует Империя. В небе впереди увеличиваются очертания небольшого объекта, который оказывается челноком – вероятно, имперским.

Беглянка разворачивает спидер в сторону ближайшей дюны и прячется в ее тени, пока корабль пролетает над головой.

Это не имперская, а какая-то другая модель. «Корел– лианская», – думает она.

Корабль рассекает небо и исчезает.

Норра говорит Костику, чтобы тот держался крепче, и прибавляет скорости. Спидер устремляется вперед, словно подстегнутый кнутом варактил, и они снова мчатся среди песков, вздымая позади клубы пыли.

Вскоре, однако, она снова слышит корабль, и прятаться уже поздно. Челнок проносится мимо. Он не имперский, так что вряд ли им что-то угрожает, – вот только корабль замедляет ход, а затем останавливается, зависнув над соседней дюной. Его тупой нос начинает медленно разворачиваться в сторону спид ера. «О нет!» Кто бы ни был за штурвалом, хорошего ждать не приходится. Нужно двигаться дальше.

«Улетай», – думает она, разворачивая спидер так, чтобы путь его, просто на всякий случай, лежал подальше от челнока.

Но когда она проносится мимо, слышно, как кто-то кричит.

На нее? Ей?

Секундочку... ее зовут по имени.

Норра!

Она с силой давит на тормоза. Спидер останавливается разбрасывая вокруг песок. И действительно – корабль пилотирует охотница за головами.

На дальней дюне, рядом с челноком, стоит Джее Эмари.

Джее поднимает челнок в воздух, направляя его в сторону каньонов посреди красного камня, и к ночи корабль садится в тени скального навеса.

Даже не интересуясь, чей это корабль и где его взяла Джее, Норра жадно набрасывается на еду. Пища не представляет собой ничего особенного – походный рацион из орешков кукулы, сушеного галкота и водорослей каль– пы, – но Hoppe кажется, будто она в жизни не ела ничего вкуснее. На корабле есть и установка для очистки воды, которую женщина пьет с неменьшей жадностью. От холодной воды болит горло, что приводит Норру в восторг. Ее все приводит в восторг. Ей хочется спать. Ей хочется танцевать точно так же, как сейчас танцует Костик. Танцевать, потом спать. Спать, потом танцевать.

«Я жива. Со мной Джее. Я наелась и напилась».

Пока Норра уплетает за обе щеки, Джее стоит в открытом проеме люка, упершись рукой в одну его сторону и прислонясь бедром к другой.

Похоже, ты проголодалась.

Нас почти не кормили.

Меня тоже. Поверь, я точно так же была готова наброситься на что угодно. Прости, что не прилетела рань– ^Ше> но я сама угодила в переплет.

Каким образом? Что случилось?

Джее рассказывает ей про Нииму, про Меркуриала Свифта, про похищение этого корабля.

Твоя голова, – вдруг говорит Норра, заметив корку запекшейся крови и отсутствующие рога. – Тебе нужщ бакта.

Мне ничего не нужно. Все будет в порядке, – как– всегда стоически отвечает Джее. – Мои рога сломаны, ц₀ со временем снова отрастут. Насчет этого не беспокойся Беспокоиться стоит о том, что нам делать дальше. У нас есть корабль, и я проверила компьютер – в памяти записаны имперские коды доступа. Они пока действуют, хотя, если Свифт сообщит Империи, надолго их может не хватить. Но, имея под рукой коды... Норра, мы можем покинуть Джакку. Прямо сейчас.

Сердце Норры сжимается от инстинктивного страха при мысли, что снова придется лететь сквозь скопление имперского флота – как тогда, у «Звезды Смерти». Но нет – на этот раз им ничто не грозит. У них есть нужные коды.

Но что потом? Их миссия закончилась неудачей.

Пожалуй... да, так и стоит поступить. Вернуться на Чандрилу. Рассказать о том, что мы тут видели, – вздыхает она. – Хотя это значит, что все без толку. Мы ничего не нашли. Слоун удалось сбежать, и мы не смогли ей помешать.

Джее приподнимает бровь:

Ну... есть еще кое-что.

Что?

Я нашла Слоун.

Три эти слова кажутся Hoppe куда живительнее любой воды.

Расскажи, – с трудом выдыхает она.

Я мало что видела – меня как раз схватили. Хатт– ша готовилась к какой-то... экспедиции, и все вокруг напоминало сбитое с дерева гнездо краснобрюхих ос. Слоун была с ними.

Ты знаешь, куда они направлялись?

__ Кое-что слышала. Они собирались двинуться за каньоны. Там есть какая-то долина. Туда они и направились. В составе некоего каравана.

А Слоун? Что она там делала?

Джее едва заметно пожимает плечами:

Понятия не имею. Непохоже, чтобы ей там особо нравилось, но и пленницей она тоже не была. И... я ее едва узнала.

Почему?

На ней не было формы, никакого имперского снаряжения или знаков различия. Она ничем не отличалась от обычного жителя песков или мусорщика. Она разговаривала с каким-то мужчиной – вероятно, тоже мусорщиком. Больше я ничего не видела. Меня уволокли в камеру.

Норра заканчивает жевать последний орех кукулы, глядя в пустоту.

Мы можем вернуться домой. Или отправиться на поиски Слоун.

Если у тебя нет планов открыть на Джакку лавку по торговле песком, то, пожалуй, это все варианты, что у нас есть.

Самое разумное – это вернуться домой.

Да.

Хотя мы не всегда поступаем разумно.

На самом деле крайне редко.

А ты? – вздыхает Норра. – Что думаешь?

Норра, я охотница за головами. Я что ануба, почуявшая след. Не люблю останавливаться, пока добыча не окажется у меня в зубах. Но главная здесь не я, а ты. Это ты нас сюда притащила, так что тебе и решать.

Мне нужна Слоун.

Тогда давай искать Слоун.

Норра встает и протягивает руку. Джее пожимает ее, ^и обе обнимаются, отчего Норра вдруг чувствует себя намного лучше. Внезапно рядом оказывается Костик, просунув между подругами зубастый череп, и его металлические руки медленно охватывают обеих, неуклюже похлопывая по спинам.

Привет. Мне тоже нравятся ваши объятия. Объятия объятия, объятия. Объятия – это насилие, порожденное любовью.

Где ты вообще его нашла? – спрашивает Джее у Норры.

Это не я его нашла, а он меня.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Джом Барелл тонет. Не в силах глотнуть воздуха, он сражается с морем, неумолимо затягивающим его в бездну. Легкие пылают, ногу обвивают то ли морские лианы, то ли угорь. Ему не за что ухватиться, он машет руками, словно умирающая птица своими сломанными крыльями, – она не может взлететь, не может избежать неминуемого. Соленая вода заполняет его ноздри и пустую глазницу, второй глаз вылезает из орбиты, как готовая вылететь из бутылки пробка...

– Проснись!

Судорожно вздохнув, он садится. Белье и простыни пропитаны кислым потом. Но дышать он все еще не может. Схватившись за лицо, он обнаруживает на нем мокрую тряпку, которую отшвыривает в сторону, как мерзкого паразита.

Возле кровати кто-то стоит. Злобно ворча, Джом выбрасывает вперед кулак...

Но незваный гость ловко уворачивается, шагнув в сторону.

Джом яростно смотрит полусонным глазом на при– Щельца, чей облик ему хорошо знаком: длинная худая тень, кожа цвета сакаивого дерева, острые черты.

Синджир? – рычит Джом. – Весьма любезно с твоей стороны, что решил навестить меня и... – Он поднимает лоскут, с углов которого стекает вода. – И кинуть мне на рожу мокрую тряпку, пока я спал.

Небольшая пытка, чтобы ты проснулся, – отвечает бывший имперец.

Мог бы сперва попробовать сказать: «Эй, проснись Джом!» Или просто толкнуть, а может, слегка пощекотать. – Голос звучит хрипло, будто легкие забиты шуршащим гравием.

Я вовсе не сразу перешел к имитации утопления, старый ты бородатый козел. Вас, вояк, даже из пушки не разбудишь. Я пытался и разговаривать с тобой, и бережно тормошить, но, как оказалось, ты спишь как убитый. Я орал, но без толку. Пинал твою кровать, но... тоже впустую. Только когда я понял, что все способы исчерпаны, мне пришлось прибегнуть к пытке. Прямо всю свою жизнь описал, – усмехается Синджир.

Джом спускает ноги с кровати и нашаривает повязку, которую надевает на голову поверх пустой глазницы. Ему предлагали варианты получше – искусственный глаз или даже какую-то разновидность глазного импланта, – но он послал всех подальше. Старая добрая повязка вполне его устраивает.

Чего тебе нужно, Рат-Велус?

Боги, ну и воняет же от тебя! Ты что, пьянствовал, негодник?

И продолжу пьянствовать, как только ты оставишь меня в покое.

Джому пришлось нелегко.

«Впрочем, не без твоей помощи», – напоминает Син– джиру его внутренний голос.

После Кашиика он не находил себе места. Публично он получил медаль, но по факту оставил прежнюю жизнь спецназовца. Его обвинили в превышении полномочии л нарУ^шении субординации, и теперь он не знал, возьмут ли его обратно...

Но он никогда об этом не спрашивал.

В нем просто... ничего не осталось от прежнего Джома. Похоже, вообще ничего – точно в опрокинутой чашке, из которой вылилось все содержимое.

К Джее это не имело – и не имеет – ни малейшего отношения, о чем он напоминает себе ежедневно, еженощно, ежечасно и ежесекундно. Он нисколько ее не любит, не скучает по ней и не чувствует себя потерянным без нее – иначе он выглядел бы полным дураком с горящими глазами и пустотой в башке.

Ладно, может, он все-таки по ней скушает...

А еще он скучает по работе. Настоящей работе. Его выперли из спецназа благодаря Кашиику, где он нарушил устав, приняв участие в несанкционированных – фактически незаконных – военных действиях. Естественно, эти военные действия завершились успехом, принеся Новой Республике победу, когда та крайне в ней нуждалась. И это означает, что его отставку можно считать почетной.

Тем не менее он не на службе.

И потому он плывет по течению, берясь за любую работу. Не так давно его прибило к берегам Сената, где он работает телохранителем во внештатной охране, которую Республика привлекает для обеспечения своих политиков дополнительной защитой. Между прочим, первым, за что они проголосовали после Дня освобождения, стала именно дополнительная охрана для них самих – что, вероятно, было вполне разумно, но для Джома попахивало чрезмерным вниманием к собственным персонам. Его назначают в охрану любому сенатору, который потребует защиты. Работа наитупейшая – он с удовольствием вернулся бы в родной спецназ, прыгая с орбиты в атмосферу вместе с прикрывающими его спину товарищами.

Он опасается, что это все в прошлом.

Теперь он работает на Сенат, когда тому требуются его услуги. Остальное время он спит, пьянствует и – иногда – принимает душ.

А я-то думал, это у меня проблемы, – говорит Син– джир. – По крайней мере, когда я просыпаюсь, от меня не воняет так, будто я три дня мариновался в собственном поту. Ты только оцени всю глубину иронии: в данный момент я трезв как стеклышко, зато ты накачан под завязку

Убирайся туда, откуда явился.

В Империю? Пожалуй, скоро предложения о подобной работе перестанут поступать. Собственно, потому я и здесь.

Я больше не сражаюсь с Империей.

Ты, может, и нет. Но Джее – да.

«Джее...»

Джее может делать что хочет, – ворчит Барелл.

Да это-то понятно. В конце концов, тебя же она сделала, – со свойственной ему дерзостью заявляет Син– джир. Джому хочется врезать гостю кулаком, но при каждой попытке пошевелиться собственная голова начинает напоминать по ощущениям аквариум, по стеклу которого стучит непослушный ребенок. – И тем не менее Джее нужна твоя помощь.

Так чего же она тогда сама не пришла?

Может, и пришла бы... не окажись она в ловушке на Джакку без надежды на спасение.

Джакку. Название всплывает из глубин выгребной ямы, в которую превратилась его память. Он почти не следит за текущими событиями, но от некоторых новостей никуда не скрыться – в последние дни на каждом углу трубят, что Империя теперь на Джакку.

Минуточку... Джее на Джакку?

Как? Как она там оказалась?

Они с Норрой... гм... отправились на планету в незапланированный полет на спасательной капсуле, и теперь нам никак их оттуда не вытащить.

Вскочив на ноги, Джом раскидывает хлам на полу в поисках рубашки, штанов или чего-то похожего.

Тогда чего же мы... – Внезапно он рыгает в ладонь, сдерживая рвоту. – Чего же мы тут стоим? Найди мой бластер и какую-нибудь одежду. Полетели за ней.

Это не так-то просто.

Развернувшись, Джом тычет мозолистым пальцем в лицо бывшего имперца:

Это просто. Всегда было просто.

Не в этот раз, – мрачно отвечает Синджир. – Над планетой собрались все остатки Империи. Тотальная оккупация – примерно как на Акиве, только вдесятеро хуже. В сто раз хуже. Джом, мы даже не знаем, живы ли Джее и Норра. Но мы знаем, что, если туда доберемся, придется врезать Империи изо всех сил. А для этого нужно принять решение. Мы должны закончить войну.

Боюсь, это выше моих возможностей, Синджир.

Вовсе нет. У меня есть план.

Барелл скребет небритое лицо – когда-то аккуратно подстриженные усы и бакенбарды превратились в неровную щетину на щеках и подбородке.

У тебя есть план? Должно быть, гениальный.

Так и есть. Ты ведь теперь трудишься на Сенат?

Гм... угу, в охране.

Вот и хорошо. Как тебе Накадия в это время года?

И все же она садится, когда он предлагает ей стул. Стул не слишком удобен, но она вынуждена признать, что жесткое сиденье сейчас ей вполне подходит.

Вартол устраивается напротив Мон Мотмы, берет со стола чашку и протягивает гостье. В чашке постукивают мелкие костяные скорлупки, внутри которых кусочки сухого, покрытого пылью желтого мяса. Видимо, это еда, – по крайней мере, так ей кажется.

– Нектоды, – поясняет сенатор. – Маленькие ракушки, которые живут на бортах наших кораблей, отфильтровывая съедобную микрофауну. Они способны существовать в космическом вакууме и довольно жесткие, но если их вымочить в маринаде и медленно поджарить на слабом огне, получается неплохая закуска.

Мон доводилось из вежливости пробовать пищу бесчисленных рас – этого требуют приличия, и в этот раз она тоже не разочаровывает собеседника. Взяв костяную скорлупку, она вертит ее в руке. Толвар объясняет, что нужно поднести ее к губам и высасывать мясо из середины, что Мон и делает. Она ожидает, что вкус окажется... в общем, не из лучших – что-то вроде рыбного, мучнистого или грибного, но язык ее окутывает соленая, странно освежающая волна с цитрусовым привкусом.