Текст книги "Алькатрас и Кости нотариуса"

Автор книги: Брендон Сандерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11

Я должен извиниться за начало этой последней главы. Моя цель состоит в написании совершенно легкомысленной книги, поскольку если я на самом деле скажу что-нибудь важное, то рискую заставить людей почитать и уважать меня еще больше. Поэтому я должен попросить вас об одолжении. Возьмите какие-нибудь ножницы и вырежьте несколько следующих абзацев в этой главе. Вставьте их в начале последней главы, скрывая ее, так что вам не придется читать это претенциозное тенденциозное изложение снова.

Готовы? Двинулись.

Жил-был зайчик. Этот зайчик праздновал свой день рожденья. Это был самый лучший из всех дней рожденья.

Потому что в этот день зайчик получил базуку. Зайчик любил свою базуку. Он взрывал всякую всячину на ферме. Он взорвал конюшню лошади Генриетты. Он взорвал загон кабана Пугсли. Он взорвал курятник цыплёнка Чака.

– Моя базука самая лучшая, – говорил зайчик. Тогда друзья по ферме начали беспощадно избивать его и украли его базуку. Это был самый счастливый день в его жизни.

Конец.

Эпилог: кабан Пугсли, оставшись без загона, был весьма раздражен. Пока никто не видел, он украл базуку. Он повязал на голову бандану и поклялся отомстить за вред, который ему причинили

– С этого дня, – прошептал он, поднимая базуку, – я буду известен как Хэмбо.

Вот так. Я чувствую себя гораздо лучше. Теперь мы можем вернуться к истории, передохнувшие и уверенные в том, что читаем правильные книги.

Напрягшись, я сжался, глядя на свою ногу в проволочной ловушке. – Ну, – сказал я, глядя на Бастилию, – сейчас произойдет нечто…

– Ба-бах!

В тот момент, панели на потолке отпали, сбрасывая на нас нечто, похожее на тысячу ведер, полных темного, липкого ила. Я попытался убраться в сторону, но оказался слишком нерасторопным. Даже Бастилия, с ее повышенной скоростью Кристина, не смогла уклониться достаточно быстро.

В нас попало, окутывая дегтеподобной субстанцией. Я пытался кричать, но звук перешел в бульканье, так как густое, черное вещество попало в рот. Оно было довольно неприятно на вкус. Как нечто среднее между бананами и смолой, ближе к смоле.

Я боролся и расстроился, почувствовав вдруг, что паста застывает. Я замер: один глаз открыт, другой закрыт, рот забит жесткой смолой, нос, к счастью, чист.

– Великолепно, – произнесла Бастилия. Я едва мог видеть ее, покрытую отвердевшей жирной грязью и застывшую в бегущей позе. Она сообразила прикрыть лицо, так что глаза и рот были свободны, но ее руки оказались приклеены ко лбу. – Каз, ты тоже застрял?

– Угу, – сказал приглушенный голос. – Я пытался потеряться, но это не сработало. Мы уже были потеряны.

– Алькатрас? – позвала Бастилия.

Я издал урчащий звук носом.

– Он выглядит нормально, – сказал Каз. – Однако не будет слишком красноречивым в ближайшее время.

– Как будто он раньше был, – сказала напряженно Бастилия

«Хватит об этом», – подумал я с досадой, высвобождая свой Талант в смолу. Ничего не произошло. К сожалению, существует множество вещей, стойких к Талантам Смедри.

Несколько Хранителей скользили к нам по полу, выглядя очень довольными собой. – Мы можем предоставить вам книгу, которая объяснит, как освободиться, – сказал один.

– Вы найдете ее весьма занимательной, – сказал другой.

– Развейтесь, – хрюкнув, оборвала Бастилия и снова сделала попытку освободиться. Ничто, кроме ее подбородка, не двинулось.

– Что это за предложение такое? – требовательно спросил Каз. – Мы не смогли бы прочитать книгу в таком положении!

– Мы были бы счастливы прочитать ее вам, – предложил один из Хранителей. – Так вы поймёте, как можно сбежать, до того, как мы заберём ваши души.

– Вдобавок, – прошептал другой, – у вас была бы целая вечность, чтобы учиться. Безусловно, это должно привлечь тебя, ученый. Вечность, со знаниями Библиотеки. Все в твоих руках.

– Никогда не в состоянии уйти, – сказал Каз. – Пойманный навсегда в эту яму, вынужденный заманивать других в ловушку.

– Твой брат думал, что обмен стоящий, – прошептал один из них.

«Что!» – подумал я. – «Отец!»

– Ты лжешь, – сказал Каз. – Аттика никогда бы не попался на один из ваших трюков!

– Нам не было нужды обманывать его, – прошептал другой, плавая рядом со мной. – Он пришел добровольно. Все из-за книги. Единственной, особенной книги.

– Какой книги? – спросила Бастилия.

Хранители замолчали, улыбаясь черепами. – Продашь ли ты душу за это знание?

Бастилия начала ругаться, напрягаясь сильнее. Хранитель двигался вокруг нее, говоря на языке, который мои Линзы назвали классическим греческим.

«Если бы я мог достать свои Штормовые Линзы», – подумал я. – «Возможно, я мог бы сдунуть часть этой массы».

Но я не смог даже пошевелить пальцами, не говоря уже про то, чтобы лезть в куртку.

«Если бы только мой Талант работал!» – Я сосредоточился, подтягивая все силы, какие мог, и выпустил его в массу. Однако она отказалась ломаться или уступать.

Кое-что пришло мне в голову. Масса была устойчива, но как насчет пола подо мной? Я собрал свой Талант еще раз, а затем выпустил его вниз.

Я напрягся, чувствуя пульсацию энергии, проходящей через мое тело и мои ноги. Я чувствовал, что обувь расплывается, резина свободно сползает, полотно разваливается. Я чувствовал, что камень под моими пятками крошится. Но это, в конечном счете, оказалось бесполезным, так как мое тело все еще было крепко зажато массой.

Земля ушла из-под меня, но я не упал с нею.

Ближайший ко мне Хранитель повернулся. – Ты уверен, что не хочешь книгу о Талантах, молодой Окулятор? Возможно, это поможет вам освободиться.

«Сосредоточься», – думал я, пока остальные Хранители продолжали мучить Бастилию. – «Они сказали, что есть книга о том, как спастись от этой липкой массы. Значит, выход есть».

Я продолжал бороться, но это было явно бесполезно. Если бы существовала возможность вырваться на свободу только при помощи мышц, Бастилии удалось бы сделать это задолго до того, как это удалось бы мне.

Поэтому вместо этого я сосредоточился на массе. Что я мог понять про нее? Вещество во рту казалось немного мягче, чем вещество, окружившее мое тело. Была ли причина? Слюни, возможно? Может быть, эта штука не затвердевает, когда она мокрая.

Я начал пускать слюни, пытаясь смочить ими это вещество. Слюна стала просачиваться из-под верхней губы, и капать на переднюю часть кома на лице.

– Эй… Алькатрас? – спросила Бастилия. – Ты в порядке?

Я попытался утвердительно хрюкнуть. Но обнаружил, что это очень трудно: хрюкать красноречиво, когда ты пускаешь слюни.

Через несколько минут я пришел к выводу, что неприятная масса не растворяется в слюне. К сожалению, теперь я не только был крепко впечатан в слой отвердевшей черной смолы, но также заплевал весь перед моей рубашки.

– Расстроен? – спросил Хранитель, паря вокруг меня по окружности. – Как долго ты будешь бороться? Тебе не обязательно говорить. Просто моргни три раза, если хочешь продать душу за освобождение.

Я держал глаза широко открытыми. Они начали сохнуть, что было весьма иронично, учитывая состояние моей рубашки.

Хранитель выглядел разочарованным, но продолжал болтаться поблизости. «Зачем беспокоиться со всеми этими уговорами?» – удивлялся я. – «Где же их сила. Почему бы не убить нас? Почему бы просто не взять наши души силой?»

Эта мысль привела меня в замешательство. Если они этого не сделали, это, вероятно, означает, что они не могли. Это, в свою очередь, означает, что они были связаны каким-то законом или кодексом или чем-то еще.

Моя челюсть устала. Казалось странным думать об этом. Я был крепко зажат со всех сторон и начал беспокоиться о своей челюсти. Потому ли это, что она не была так крепко прижата, как всё остальное? Но я уже решил эту проблему.

Масса во рту была не такой жесткой.

Поэтому, не зная, что еще делать, я сжал зубы. Сильно. Неожиданно зубы прошли сквозь вещество, и кусок массы отделился у меня во рту. Вдруг все это покрывало – материал, охватывающий меня, Бастилию, Каза, и пол – содрогнулось.

«Что?» – подумал я. Материал, который я откусил, сразу снова стал жидким, и я чуть не подавился, когда был вынужден проглотить его. Кусок перед моим лицом дернулся немного после укуса, и я все еще мог видеть его покачивание. Почти как если бы ... вся клякса была живой.

Я вздрогнул. До сих пор у меня было не много вариантов. Качнув немного головой – это было легче сделать теперь, когда масса отступила от моего лица, – я рванулся вперед и сделал еще один укус. Она затряслась и потянулась дальше. Я наклонился, и, выплевывая кусок бананово-смоляной штуки, сделал еще один укус.

Слой массы отлепился от меня полностью, как пугливая собака, которую пнули. Метафора показалась удачной, и я пнул массу.

Клякса задрожала, а затем отступила от Бастилии и Каза, удирая по коридору. Я сплюнул несколько раз, морщась от вкуса. Потом взглянул на Хранителей. – Возможно, вам следует обучать ловушки немного лучше.

Они не выглядели довольными. Каз, со своей стороны, широко улыбался. – Малыш, я почти согласен сделать тебя коротышкой официально!

– Спасибо, – ответил я.

– Конечно, нам пришлось бы укоротить твои ноги до колен, – сказал Каз. – Но это будет небольшой ценой! – Он подмигнул мне. Я полностью уверен, что это была шутка.

Я покачал головой, выбираясь из выбоины со щебнем, которую я создал в полу при помощи моего Таланта. Мои туфли едва висели на ногах, и я отфутболил их, вынужденный идти босиком.

Тем не менее, я освободил нас. Улыбаясь, я повернулся к Бастилии. – Ну, считай, я спас тебя из двух ловушек.

– О? – удивилась она. – И мы собираемся начать подсчет тех, в которые ты меня засунул, а? Кто наступил на эту проволоку снова?

Я покраснел.

– Любой из нас мог бы попасть в нее, Бастилия, – сказал Каз, подойдя к нам. – Однако как бы весело это ни было, я начинаю думать, что хорошей идеей будет не попадать в них снова. Мы должны идти более осторожно.

– Ты думаешь? – спросила Бастилия уныло. – Сложность заключается в том, я не умею ходить на разведку. Не тогда, когда ты ведешь нас со своим Талантом.

– Поэтому мы просто должны быть более осторожны, – сказал Каз. Я смотрел вниз на проволочную ловушку, думая об опасности. Мы не могли позволить себе попадаться в каждую из тех, на которые наткнемся. Кто знает, сможем ли мы придумать, как выбраться из следующей?

– Каз, Бастилия, подождите секунду. – Я полез в карман, вытаскивая Линзы. Я оставил Штормовые Линзы на потом и надел Линзы Видящего – те, что дедушка Смедри оставил для меня наверху.

Сразу же все вокруг меня стало испускать слабое свечение, означающее возраст. Я глянул вниз. Конечно, проволочная ловушка горела гораздо ярче, чем камни или свитки вокруг нее. Она была новее, чем исходная конструкция здания. Я поднял глаза, улыбаясь. – Я думаю, что нашел способ обойти эту проблему.

– Это Линзы Видящего? – уточнила Бастилия.

Я кивнул.

– В каких песках ты нашел эту пару?

– Дедушка Смедри оставил их для меня, – сказал я. – Снаружи, вместе с запиской.

Я нахмурился, глядя на Хранителей. – Кстати говоря, не вы ли говорили, что вернете документацию, которую приняли от меня?

Существа взглянули друг на друга. Затем один из них подошел с угрюмым видом. Призрак наклонился и положил несколько вещей на землю: копии моих ярлыков, обертки, которые забрали у меня, и записки дедушки Смедри. Там также были копии денег, которые я им дал, – это были прекрасные реплики,[4]

[Закрыть] если не считать того, что они были бесцветны.

«Великолепно», подумал я. – «Но, в любом случае, возможно, все это мне уже не понадобится». Я нагнулся, чтобы собрать вещи, которые светились очень ярко, так как были созданы недавно. Бастилия взяла записку, посмотрела на нее, нахмурившись, а затем передала ее Казу.

– Итак, твой отец действительно где-то здесь, в подземелье, – сказала она.

– Похоже на то.

– И… Хранители утверждают, что он уже отдал свою душу.

Я замолчал. «Они вернули мне документы, когда я попросил», – подумал я, – «и они продолжают пытаться заставить нас согласиться отдать наши души, но не отбирают их силой. Они ограничены правилами».

Я должен был понять это раньше. Понимаете, все связаны правилами. Общество имеет свои законы, так же, как природа, так же, как люди. Многие из правил общества связаны с ожиданиями, – о которых я расскажу чуть позже – и, следовательно, могут быть подчинены. Многие законы природы, тем не менее, жестко закреплены.

Есть еще много такого, чего вы можете ожидать. На самом деле, есть даже законы природы, связанные с этой книгой, среди них – мой любимый, известный как Закон Чистого Бесстрашия. В этом законе, конечно, просто говорится, что любая книга, которую я пишу, является ужасающей. Я сожалею, но это факт.

Кто я такой, чтобы спорить с наукой?

– Ты, – сказал я, глядя в сторону Хранителя. – Существуют законы для вашего вида, не так ли?

Хранитель приостановился. – Да, – сказал он, в конце концов. – Вы хотите прочитать их? Я могу дать вам книгу, которая подробно объясняет их.

– Нет, – сказал я. – Нет, я не хочу читать о них. Я хочу услышать о них. От тебя.

Хранитель нахмурился.

– Вам придется рассказать мне, не так ли? – сказал я, улыбаясь.

– Для меня большая честь сделать это, – сказало существо. Затем оно начало улыбаться. – Конечно, я должен был бы рассказывать их тебе на языке оригинала.

– Нам импонирует, что ты говоришь на древнегреческом, – сказал другой. – Ты один из тех, кто пришел к нам подготовленным. Мало кто делает это в наши дни.

– Но, – прошептал третий, – мы сомневаемся, что ты умеешь говорить на древне-факсдарианском.

«Говоришь на древнегреческом», – подумал я удивленно. Потом меня осенило. – «Они не знают о моих Линзах Переводчика! Они думают, что, раз я понял их с самого начала, я должен был знать язык».

– О, я не знаю, – сказал я небрежно, меняя свои Линзы Видящего снова на Линзы Переводчика.

– Испытайте меня.

– Ха, – сказал один из них на очень странном, необычном языке – он состоял в основном из шипящих звуков. Как всегда, Линзы Переводчика позволили мне услышать слова по-английски. – Дурак, думает, что знает наш язык.

– Тогда расскажи ему правила, – прошипел другой.

– Первое правило, – сказал один, парящий передо мной. – Если кто-нибудь входит в наши владения, неся письменные документы, мы можем отделить его от его группы и требовать передать нам написанное. Если они будут сопротивляться, мы можем взять письмена, но обязаны вернуть копии. Мы можем вернуть их обратно в течение одного часа, но, до тех пор, пока документы не затребованы, можем хранить их у себя.

– Второе правило: мы можем принять души тех, кто входит, но можем сделать это только тогда, когда души предлагаются свободно и законно. Душа может быть удержана, но не по принуждению.

– Третье правило: мы можем принять или отклонить запрос человека о контракте на душу. После подписания контракта мы должны предоставить определенную запрошенную книгу, но воздерживаться от принятия души в течение времени, указанного в контракте. Это время не может быть более десяти часов. Если человек берет книгу с полки без контракта, мы можем принять его душу после десяти секунд.

Я вздрогнул. Десять секунд или десять часов, похоже, не имеет большого значения. Ты все равно теряешь душу. Конечно, судя по моему опыту, на самом деле есть только одна книга на весь мир, прочесть которую стоит вашей души, – и вы держите её прямо сейчас.

Я принимаю кредитные карты.

– Четвертое правило, – продолжил Хранитель. – Мы не можем непосредственно вредить тем, кто приходит.

«Поэтому-то, ловушки», – подумал я. – «Технически, когда мы попадаем в них, мы вредим себе сами». Я продолжал безучастно смотреть вперед, действуя так, как если бы я не понимал ни слова из того, что они говорили.

– Пятое правило: когда человек отказывается от своей души и становится Хранителем, мы должны предоставить его имущество его родственникам, если кто-либо из членов его семьи придет в Библиотеку и попросит эту собственность.

– Шестое правило, и наиболее важное из всех. Мы являемся защитниками знания и истины. Мы не можем лгать, если задан прямой вопрос.

Хранитель замолчал.

– Так, значит? – спросил я.

Если вы никогда не видели кучку Хранителей нежитей с горящими глазами, подпрыгивающих в воздух от удивления… хорошо, будем считать, что вы никогда не видели кучку Хранителей нежитей с горящими глазами, подпрыгивающих в воздух от удивления. Достаточно сказать, что опыт был довольно забавный, в жутком смысле.

– Он говорит на нашем языке! – зашипел один.

– Невозможно, – сказал другой. – Никто за пределами библиотеки не знает его.

– Может ли он быть Тарандесом?

– Он должен был бы умереть тысячи лет назад!

Бастилия и Каз смотрели на меня. Я подмигнул им.

– Линзы Переводчика, – вдруг прошипел один из Хранителей. – Смотрите!

– Невозможно, – сказал другой. – Никто бы не смог собрать Пески Рашида.

– Но он собрал… – сказал третий. – Да, должно быть, это Линзы Рашида!

Три призрака выглядели еще более удивленными, чем раньше.

– Что происходит? – шепотом произнесла Бастилия.

– Я скажу вам через минуту.

Основываясь на собственных правилах Хранителей, был один способ узнать, действительно ли мой отец пришел в Александрийскую Библиотеку и отказался от своей души. – Я сын Аттики Смедри, – сказал я группе созданий. – Я пришел сюда за его личными вещами. Ваши собственные законы говорят, что вы должны предоставить их мне.

На секунду наступило молчание.

– Мы не можем, – ответил, наконец, один из Хранителей.

Я вздохнул с облегчением. Если мой отец и пришел в библиотеку, то он не отказался от своей души. У Хранителей не было его личных вещей.

– Мы не можем, – продолжал Хранитель, зубы черепа начали заворачиваться вверх в недобрую ухмылку. – Потому что мы уже отдали их!

Я почувствовал себя как от удара электрическим током. Нет. Не может быть! – Я тебе не верю, – прошептал я.

– Мы не можем лгать, – сказал другой. – Твой отец пришел к нам, и он продал нам свою душу. Он просил только три минуты, чтобы прочитать книгу, а затем был взят, чтобы стать одним из нас. Его личные вещи уже были востребованы, – кто-то сделал это в тот же самый день.

– Кто? – потребовал я. – Кто востребовал их? Мой дед?

– Нет, – сказал Хранитель, улыбаясь шире. – Их потребовала Шаста Смедри. Твоя мать.

Глава 12

Я хотел бы извиниться за введение к последней главе. Мне приходит в голову, что в этой книге, пока произвольной время от времени, действительно, не стоит тратить время на животных анархистской фермы, вне зависимости от того, есть у них базука, или нет. Это просто глупо, и, так как я ненавижу глупость, я хотел бы попросить вас об одолжении.

Пролистайте назад две главы, туда, где сейчас должны быть абзацы про зайчика (с тех пор, как вы вырезали их из одиннадцатой главы и вставили в десятую). Вырежьте эти абзацы снова, затем найдите книгу Джейн Остин и вставьте их туда. Там абзацы будут гораздо счастливее, поскольку Джейн очень любила зайчиков и базуки, или, по крайней мере, так мне сказали. Это связано с тем, как надлежало жить молодой леди в девятнадцатом веке. Но это уже совсем другая история.

Я шел, опустив голову, глядя на землю впереди в поисках проволочных ловушек. На мне снова были Линзы Видящего, Линзы Переводчика я аккуратно уложил в карман.

Я начал принимать тот факт, что мой отец – человек, которого я никогда не встречал, но в поисках которого объездил чуть ли не полмира – может быть мертв. Или еще хуже, чем мертв. Если Хранители говорили правду, душа Аттики была вырвана из него, а затем использована в качестве топлива для создания еще одного извращенного Хранителя Александрии. Я никогда не знал его, никогда не встречался с ним. Моего отца больше не было.

Не менее тревожным было известие, что моя мать была где-то в этих катакомбах. Хотя я всегда знал ее как мисс Флетчер, ее настоящее имя было Шаста. (Как и многие библиотекари, она была названа в честь горы.)

Мисс Флетчер – или Шаста, или как там ее звали, – работала моим личным социальным работником все те годы, пока я был приемным ребенком в Тихоземье. Она всегда относилась ко мне жестко, не делая и намёка на то, что она, в действительности, моя родная мать. Имела ли она что-то общее с Костью Нотариуса, извращенным получеловеком, который охотился на меня? Как она узнала о поездке отца в Александрию? И что сделала, если бы нашла меня здесь?

Что-то горело на земле перед нами, чуть ярче, чем окружающие камни.

– Стоп, – сказал я, заставляя Бастилию и Каза замереть на месте. – Проволочная ловушка, прямо там.

Бастилия опустилась на колени. – Так и есть, – сказала она, впечатленная.

Мы осторожно прошли через нее, а затем продолжили путь. За последний час ходьбы мы оставили коридоры, заполненные свитками, позади. Все чаще и чаще мы проходили коридоры, заполненные книжными полками. Эти книги были неподвижными и заплесневелыми, с трещинами в кожаных переплетах, но они были явно новее, чем свитки.

Все когда-либо написанные книги. Была ли где-нибудь здесь комната, заполненная любовными романами в мягких обложках? Мысль показалась мне забавной, но я так и не понял почему. Хранители призваны собирать знания. Для них не имеет значения, какие истории или факты содержатся в книгах, – они будут собирать все это, хранить и сторожить. Пока кто-нибудь не захочет продать свою душу за это.

Я почувствовал, что мне очень жаль человека, которого обманом заставили отдать свою душу за бульварный роман.

Мы продолжали идти. Теоретически Талант Каза вел нас к Австралии, но мне казалось, что мы бродим бесцельно. Учитывая характер его таланта, это, вероятно, хороший знак.

– Каз, – начал я. – Ты знал мою мать?

Коротышка взглянул на меня. – Конечно, знал. Она была… ладно, является… моей невесткой.

– Они никогда не разводились?

Каз покачал головой. – Я не уверен, что произошло, – очевидно, у них были ссоры. Твой отец отдал тебя на попечение в приемные семьи, а мать заняла такую должность, чтобы наблюдать за тобой. – Он сделал паузу, снова покачал головой. – Мы все присутствовали на твоем наречении, Ал. Это был день, когда твой отец объявил, что Пески Рашида достаются тебе в наследство. Мы до сих пор не знаем, как он доставил их тебе в нужное время в нужное место.

– Линзы Оракула, – сказал я.

– У него есть такая пара?

Я кивнул.

– Грецкие орехи! Считается, что пророки в Вентате обладают единственной подобной парой. Интересно, где Аттика нашел их.

Я пожал плечами. – Он упомянул о них в письме, которое послал мне.

Каз задумчиво кивнул. – Ну, твой отец исчез буквально через несколько дней после произнесения благословения над тобой, так что я думаю, там просто не было времени на развод. Твоя мать могла бы попросить развод, но у неё, на самом деле, нет для этого никаких причин. К тому же, тогда она потеряет свой Талант.

– Что?

– Ее талант, Ал, – объяснил Каз. – Она же Смедри сейчас.

– Только благодаря браку.

– Неважно. Супруг Смедри получает Талант своего мужа или жены, как только брак официально оформлен.

Я предполагал, что Таланты имеют генетическое происхождение, что они передаются от родителей к детям, почти так же, как цвет кожи или волос. Но это означало, что они были чем-то другим. Это казалось важным.

«Это делает некоторые вещи более осмысленными», – подумал я. – «Дедушка Смедри был обеспокоен тем, что моя мать вышла замуж за отца только из-за его Таланта». Я предположил, что она была в восторге от Таланта в той же степени, в какой бывает человек, вышедший замуж за рок-звезду за его мастерство игры на гитаре. Однако подобное не было похоже на мою маму.

Она хотела Талант. – Таким образом, Талант моей матери…

– Терять вещи, – сказал Каз. – Точно так же, как и у твоего отца. – Он улыбнулся, глаза блеснули. – Я не думаю, что она когда-нибудь понимала, как правильно его использовать. Она – Библиотекарь, она верит в порядок, списки и каталоги. Чтобы использовать талант, ты просто должен быть в состоянии позволить себе выйти из-под контроля на некоторое время.

Я кивнул. – О чем ты подумал? Когда он женился на ней, я имею в виду.

– Я думал, что он идиот, – сказал Каз. – И я сказал ему об этом, так как это – священный долг младших братьев. Но он всё равно женился на ней, упрямый лесной орех.

«Чего я и ожидал», – подумал я.

– Но Аттика, кажется, любил ее, – вздыхая, продолжил Каз. – И, если честно, она не так плоха, как многие Библиотекари. Какое-то время казалось, что они могут на самом деле добиться многих вещей. Потом… все рухнуло. Как раз в тот момент, когда ты родился.

Я нахмурился. – Но она была агентом Библиотекарей все время, не так ли? Она просто хотела получить Талант отца.

– Некоторые до сих пор так думают. Но все же, кажется, что она действительно заботилась о нем. Я… ну, я просто не знаю.

– Она была мошенницей, – упрямо сказал я.

– Если ты так говоришь, – сказал Каз. – Я думаю, что, может быть, ты позволил предубеждениям затмить твой разум.

Я встряхнул головой. – Нет. Я так не делаю.

– Правда? – весело переспросил Каз. – Что ж, давай попробуем кое-что. Расскажи мне о твоем деде, притворившись, что я ничего не знаю о нем, и ты хочешь описать его мне.

–Ладно, – медленно произнес я. – Дедуля Смедри – блестящий Окулятор, смешной немного, но являющийся одной из самых важных фигур Свободных Королевств. Его Талант – опаздывать.

– Отлично, – сказал Каз. – Теперь расскажи мне о Бастилии.

Я посмотрел на нее, и она кинула на меня угрожающий взгляд. Ух, Бастилия – она Кристин. Думаю, это все, что я могу сказать, чтобы она не бросила в меня чем-нибудь.

– Хорошо, достаточно.

– Австралия?

Я пожал плечами. Она, кажется, немного легкомысленный, но хороший человек. Она Окулятор, и обладает Талантом Смедри.

– Хорошо, – сказал Каз. – Теперь расскажи обо мне.

– Ну, ты – коротышка, который…

– Стой, – оборвал Каз.

Я так и сделал, бросив на него вопросительный взгляд.

– Почему, – спросил Каз, – первым, что ты рассказывал о других, было описание их работы или личных качеств? А когда ты начал описывать меня, первым делом упомянул мой рост?

– Я… эм…

Каз рассмеялся. – Я не пытаюсь поймать тебя, малыш. Но, может быть, ты видишь, почему я так раздражаюсь иногда. Проблема в том, что, когда ты особенный, люди в первую очередь смотрят на то, какой ты, вместо того, чтобы определить кто ты.

Я замолчал.

– Твоя мать – Библиотекарь, – сказал Каз. – Из-за этого мы склонны думать о ней сначала как о Библиотекаре, и лишь затем – как о личности. Наши знания о ней, как о Библиотекаре, затмевают все остальное.

– Она не очень хороший человек, Каз, – сказал я. – Она пыталась продать меня Темному Окулятору.

– Так ли это? – спросил Каз. – Что точно она сказала?

Я вернулся в тот день, когда Бастилия, Синг и я прятались в Библиотеке, слушая разговор мисс Флетчер с Блэкберном. – Вообще-то, – сказал я, – она не сказала ничего. Говорил Темный Окулятор, который сказал что-то вроде: «Ты продала и мальчика тоже, не так ли? Ты произвела на меня впечатление». И она просто пожала плечами или кивнула или что-то в этом роде.

– Значит, – заключил Каз, – она не предлагала продать тебя.

– Она не противоречила Блэкберну.

Каз покачал головой. – У Шасты есть свои собственные планы, малыш. Я не думаю, что любой из нас может предположить, что точно понимает, на что именно она способна. Твой отец разглядел в ней что-то. Я все еще считаю, что он дурак, раз на ней женился, но для Библиотекаря она была не так уж плоха.

Он меня не убедил. Мое предубеждение против Библиотекарей было не единственной вещью, порождавшей недоверие к Шасте. Когда я был ребенком, она постоянно ругала меня, говоря, что я ничего не стою. (Теперь я знаю, она пыталась заставить меня отказаться от использования моего Таланта, опасаясь, что он выдаст меня тем, кто ищет Пески.) В любом случае, она была моей матерью все это время, но она никогда даже не намекнула на это.

Хотя… она оставалась со мной всегда, наблюдая за мной.

Я отбросил эту мысль в сторону. Она не заслуживает доверия за это, – она просто надеялась на возможность захватить Пески Рашида. В тот же день, когда они прибыли, она появилась и украла их.

– …не знаю, Каз, – сказала Бастилия. – Я думаю, что основной причиной того, что люди в первую очередь думают о твоем росте, – это твой смешной Список.

– Мой Список не смешной, – ответил Каз раздраженно. – Он очень научный.

– О? – удивилась Бастилия. – Разве не ты утверждал, что «невысокие люди лучше, потому что они больше ходят по разным местам, следовательно, они больше упражняются»?

– Это было клинически доказано, – сказал Каз, указывая на нее.

– Это выглядит несколько преувеличенным, – ответил я, улыбаясь.

– Ты забыл Аргумент номер один, – добавил он. – Не спорь с невысоким человеком. Он всегда прав.

Бастилия фыркнула. – Хорошо, что ты не заявляешь, что невысокие люди более скромные.

Каз замолчал. – Это Аргумент двести тридцать шесть, – пробормотал он тихо. – Я просто о нем еще не упоминал.

Бастилия бросила на меня взгляд сквозь очки, и, могу поклясться, она закатила глаза. Тем не менее, хотя я не поверил мнению Каза о моей матери, я думал, что его замечания о том, как относиться к людям, были правильными.

Кто мы такие – то есть, та личность, которой мы стали посредством наших деяний, – которые, кстати, на самом деле являются функцией того, кто мы есть, – например, я стал Окулятором, что весьма забавно, – но деяния, которые относятся к Окуляторам, – это не то, кем мы можем быть, – это более важно, чем то, как мы выглядим.

Например, тот факт, что я использую много тире в моем письме, является частью того, что делает меня мной. Я скорее буду известен этим, – поскольку это круто, – чем тем, что у меня большой нос. Которого у меня нет. Почему вы так смотрите на меня?

– Подожди! – сказал я, протягивая руку.

Бастилия замерла.

– Проволочная ловушка, – пояснил я с бешено колотящимся сердцем. Ее нога зависла всего лишь в нескольких сантиметрах от проволоки.

Она отступила, а Каз присел на корточки. – Хорошая работа, парень. Хорошо, что у тебя есть эти Линзы.

– Угу, – согласился я, снимая их и протирая. – Полагаю, что да. – До сих пор я желал, чтобы у меня было оружие, а не еще одна пара Линз, которые показывают мне всяко-разно. Не будет ли меч так же полезен?

Конечно, я мог бы подумать, что это только потому, что мне очень нравятся мечи. Дайте мне шанс, и я бы, наверное, резал мечом свой свадебный торт.

Я должен был признать, однако, что я хорошо поступил, использовав Линзы Видящего. Может быть, сначала я слишком быстро сбросил их со счетов. Я протер линзы, чувствуя странное ощущение внутри. Оно было слабым, немного похожим на расстройство желудка, но не так, как от пищи.

Я покачал головой и снова надел Линзы Видящего, затем показал остальным, как переступить через проволочную ловушку. Как только я это сделал, то заметил нечто интересное. – Там вторая проволочная ловушка, она находится всего в нескольких футах перед нами.