Текст книги "Алькатрас и Кости нотариуса"

Автор книги: Брендон Сандерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

– Они заканчиваются тут.

«Его Талант», – осознал я. – «Он скачками перемещает его с места на место по всей Библиотеке, ведя к центру. Мы никогда не сможем пройти его путем.»

– Тогда это конец, – сказала Бастилия, её голос снова начал звучать уныло. – Мы никогда не попадём туда вовремя.

– Нет, – возразил я. – Если я сейчас за главного, то мы не собираемся сдаваться.

Она опешила. Потом кивнула. – Ладно. Что мы делаем?

Я постоял с минуту, размышляя. Должен быть способ. «Информация, парень», – казалось, голос дедушки Смедри вернулся ко мне. – «Могущественнее, чем меч или ружьё…»

Я внимательно огляделся. – Австралия, ты можешь вернуться по моим следам туда, откуда я изначально пришёл, перед тем, как войти в комнату с ямой?

– Конечно, – ответила она.

– Сделай это тогда.

Она повела нас через клеткоподобные комнаты и коридоры. Через несколько минут мы вышли из подземной секции Библиотеки и вошли в секцию с книжными полками. Золотые слитки, выброшенные мною на землю, доказывали, что мы вернулись туда, откуда начали. Я, конечно же, ссыпал слитки в пакет Бастилии.

Нет, не из-за какого-то великого плана их использования. Я просто подумал, что если переживу всё это, то я бы хотел иметь немного золота. (Не знаю, осознаёте ли вы это, но на него вы можете покупать вещи.)

– Великолепно, – сказала Бастилия. – Мы снова здесь. Я не хочу спрашивать тебя, О, Великий Вождь, но мы уже потерялись, когда были здесь. Мы по-прежнему не знаем, куда идти.

Я полез в карман и достал Линзы Видящего. Надев их, посмотрел на книжные полки. И улыбнулся.

– Что? – спросила Бастилия.

– У них есть каждая из когда-либо написанных книг, так?

– Хранители так утверждают.

– Значит, они собирали их в хронологическом порядке. Когда выходит новая книга, Хранители получают её копию и ставят на полку.

– Ну и что?

– Это означает, – сказал я, – что новые книги будут располагаться по внешним краям Библиотеки. Чем старше книга, тем ближе она будет к центру. Туда они поместили свои первые книги.

Бастилия приоткрыла рот, и её глаза расширились, когда она поняла. – Алькатрас, это же гениально!

– Должно быть, это тот удар по голове, – сказал я и указал на коридор. – Туда. Книги становятся старше, двигаясь по ряду в том направлении.

Бастилия и Австралия кивнули, и мы пошли прочь.

Глава 18

Мы почти подошли к концу второй книги. Надеюсь, вам понравилось путешествие. Уверен, сейчас вы больше знаете о мире, чем в начале.

В сущности, вы, наверное, уже узнали всё, что вам было нужно. Вы знаете о заговоре Библиотекарей, и знаете, что я лжец. Всё, что я хотел сделать, было сделано. Полагаю, я могу закончить книгу прямо здесь.

Спасибо за чтение.

Конец.

Ах, так этого для вас недостаточно? Требовательные мы сегодня, да?

Ладно, хорошо. Я закончу её для вас. Но не потому, что я такой хороший парень.Я сделаю это, потому что не могу дождаться, чтобы увидеть выражения ваших лиц, когда Бастилия умрёт. (Вы не забыли об этом, правда? Бьюсь об заклад, вы думаете, что я вру. Однако обещаю вам, что я не вру. Она на самом деле умрёт. Увидите.)

Бастилия, Австралия и я мчались по коридорам Библиотеки. Мы пересекли залы с книгами и добрались до тех, что со свитками. Они тоже были расположены согласно возрасту. Мы были близко. Я чувствовал это.

И это беспокоило меня. Мать Бастилии умирала, а Каз, скорее всего, был в серьёзной опасности. У нас было мало шансов в борьбе с Килиманом. У них были преимущества в числе и положении, и мы направлялись прямо в руки врага.

Тем не менее, я понял, что объяснять другим, в каком плохом положении мы находились, не стоило. Я был полон решимости «держать себя в руках», даже если я по-настоящему не понимал, что это значило. (Хотя это действительно звучит неудобно.)

– Ладно, – сказал я. – Мы должны победить этого парня. Каковы наши ресурсы? – Это звучало, как слова настоящего лидера.

– Один треснутый кинжал, – сказала Бастилия. – Который, вероятно, не переживёт ещё один удар Линз Морозильщика.

– У нас есть эта верёвка, – добавила Австралия, роясь в сумке Бастилии, пока мы продолжали бежать. –  И... это выглядит как пара булочек. О, и пара ботинок.

– Великолепно, подумал я. – Что ж, у меня остались три пары Линз. У нас есть мои Линзы Окулятора, от которых не будет много толку, потому что дедушка Смедри до сих пор не удосужился научить меня, как использовать их в обороне. У нас есть Линзы Видящего, которые укажут путь к центру. И у нас есть Линзы Следопыта Австралии.

– Плюс та Линза, что ты нашёл в гробнице, – отметила Бастилия. – Которую, к сожалению, мы не можем использовать.

Бастилия кивнула. – Хотя у нас есть парочка Смедри – и два Таланта.

– Верно, – сказал я. – Австралия, тебе нужно уснуть, чтобы заставить Талант работать?

– Конечно нужно, глупенький, – сказала она. – Я не могу проснуться страшной, не заснув!

Я вздохнул.

– У меня очень хорошо получается засыпать, – заверила она.

– Ну, хоть что-то для начала, – проворчал я. Потом мысленно ругнулся. – В смысле, смело вперёд выступайте, войска!

Бастилия скорчила мне рожицу.

– Слегка переборщил?

– Немного, – сказала она сухо, – Я…

Она осеклась, когда я поднял руку. Мы остановились в затхлом коридоре. По сторонам мерцали древние лампы, и трио вездесущих Хранителей плавало вокруг нас, выискивая возможность предложить нам книги.

– Что? – спросила Бастилия.

– Я чувствую существо, – сказал я. – По крайней мере, его Линзы.

– Он тоже может чувствовать нас?

Я отрицательно покачал головой. – Кости Нотариуса не Окуляторы. Эти выкованные в крови Линзы могут сделать его сильнее, но у нас есть преимущество в информации. Мы...

Я замолчал, так как заметил кое-что.

– Алькатрас? – окликнула Бастилия, но я не обратил внимания.

Стена прямо над аркой, ведущей вперёд, была испещрена множеством каракулей. Они были похожи на те, что делает ребенок, слишком маленький даже для того, чтобы рисовать. Для моих глаз они казались светящимися чистым белым цветом.

Эта аура исходила из Линз Видящего. Каракули были довольно свежими – не старше нескольких дней. По сравнению с древними камнями и свитками коридора, они казались девственно-белыми.

– Алькатрас, – прошипела Бастилия. – Что происходит?

– Это Забытый Язык, – пояснил я, указывая на каракули.

– Что?

Для её глаз каракули были почти незаметными – только Линзы Видящего позволяли мне видеть их так отчётливо.

– Посмотри внимательней, – сказал я.

Наконец, она кивнула. – Ладно, мне кажется, я вижу там какие-то линии. И что из этого?

– Они новые, – сказал я. – Сделаны в течение последних нескольких дней. Значит, если это настоящий Забытый Язык, только кто-то, носящий Линзы Переводчика, мог их написать.

В конце концов, она, кажется, поняла. – А это значит...

– Мой отец был здесь. – Я снова посмотрел на знаки. – И я не могу прочитать послание, потому что отдал свои Линзы.

Наша группа замолчала.

У моего отца есть Линзы, которые позволяют ему заглянуть в будущее. Мог ли он оставить сообщение, чтобы помочь мне бороться с Килиманом?

Я чувствовал разочарование. Не было способа прочитать надпись. Если бы отец видел будущее, понял бы он, что у меня нет моих Линз?

Нет, – дедушка Смедри говорил, что линзы Оракула были очень ненадежными и давали противоречивую информацию. Мой отец мог очень хорошо видеть, что я буду бороться с Килиманом, но мог не знать, что я остался без своих Линз Переводчика.

Просто, чтобы быть уверенным, я испытал Линзу, которую нашел в гробнице Алькатраса Первого. Но она не была Линзой Переводчика, поэтому не позволила мне прочитать надпись. Вздохнув, я убрал ее.

Информация. У меня ее не было. Наконец, я начал понимать, о чем говорил дедушка Смедри. Выигрывает битву не обязательно тот, у кого более крупная армия или лучшее оружие, – но тот, кто лучше понимает ситуацию.

– Алькатрас, – произнесла Бастилия. – Пожалуйста. Моя мать…

Я взглянул на нее. Бастилия сильна. Ее выносливость не просто игра, как у некоторых людей. Тем не менее, я видел ее действительно, по-настоящему обеспокоенной несколько раз. Это случалось каждый раз, когда кто-то, кого она любит, находился в опасности.

Я не был уверен, что Драулин заслужила лояльность, но и не собираюсь подвергать сомнению любовь девочки к ее матери.

– Хорошо, – сказал я. – Извини. Мы вернемся за этим позже.

Бастилия кивнула. – Ты хочешь, чтобы я пошла на разведку?

– Да. Будь осторожна. Я чувствую, что Килиман впереди.

Она не нуждалась в дальнейших предупреждениях. Я повернулся к Австралии. – Как быстро ты сможешь заснуть?

– О, в течение примерно пяти минут.

– Тогда засыпай, – сказал я.

– О ком я должна думать? – поинтересовалась она. – На этого человека я буду похожа, когда проснусь, – она поморщилась от этой идеи.

– Это зависит от того, – сказал я, – насколько гибок твой талант. Чем ты можешь стать, если постараешься?

– Однажды я заснула в жаркий день, и проснулась, похожая на эскимо.

«Ну», – подумал я, – «это она точно получит от меня». В любом случае, это означало, что талант был чертовски гибкий – больше, чем заверял Каз.

Через несколько секунд вернулась Бастилия. – Он там, – прошептала она. – Говорит в Линзу Связного, но не слишком успешно из-за помех Библиотеки. Я думаю, что он пытается получить указания, что делать с тобой.

– Твоя мать?

– Лежит связанная, на краю комнаты, – сказала Бастилия. – Они в большой круглой камере с ларцами свитков вдоль внешней стороны. Алькатрас… у него Каз, тоже связанный рядом с моей матерью. Каз не может использовать свой Талант, если не может двигаться.

– Твоя мать? – спросил я. – Как она выглядит?

Лицо Бастилии потемнело. – Трудно сказать на таком расстоянии, но я заметила, что она еще не была исцелена. Ее Камень Жизни, скорее всего, еще у Килимана. – Она вытащила свой кинжал из ножен.

Я поморщился, потом взглянул на Австралию.

– Итак, на кого же я должна стать похожей снова? – спросила она, зевая. К ее чести, она уже выглядела сонной.

– Убери кинжал, Бастилия, – сказал я. – Он нам не понадобится.

– Но это единственное оружие, которое у нас есть! – запротестовала она.

– Вообще-то нет. Мы получим кое-что гораздо-гораздо лучшее…

Вы уверены, что я не могу закончить книгу здесь? Я имею в виду, это следующая часть не так уж и важна. Правда.

Ну, ладно, хорошо.

Бастилия и я бросились в комнату. Она была именно такой, как Бастилия ее описала – широкая и круглая, с куполообразной крышей и стойками свитков по внешней стороне. Мне не нужны были Линзы Видящего, чтобы сказать, что эти свитки были старыми. Удивительно, как они еще не рассыпались.

Несколько призрачных Хранителей двигались по камере, некоторые из них шептали заманчивые слова Казу и Драулин. Пленники лежали на земле, – Каз пребывал в ярости, Драулин выглядела больной и потрясенной – прямо напротив двери, через которую вошли мы с Бастилией.

Килиман стоял возле пленных, меч Кристина лежал на древнем столе для чтения рядом с ним. Он поднял глаза, когда мы вошли, выглядя весьма потрясенным. Даже если он и ожидал беды, он явно не ждал меня, ворвавшегося прямо в комнату.

Честно говоря, я сам был немного удивлен собой. Каз начал бороться еще сильнее, и Хранитель подплыл к нему, угрожающе нависая. Килиман улыбнулся, губы из плоти приподнялись с одной стороны его изувеченного лица, металлические поднялись с другой стороны. Шестеренки, болты и винты задвигались вокруг одного, блестящего стеклянного глаза. Кость Нотариуса сразу схватил кристаллический меч Драулин одной рукой, а затем другой вытащил Линзу.

– Спасибо, Смедри, – сказал он, – за то, что избавил меня от необходимости идти и доставать тебя.

Мы напали. На сегодняшний день, это, вероятно, одно из самых нелепых зрелищ, в которых я когда-либо участвовал. Двое детей, едва достигших подросткового возраста, не неся никакого видимого оружия, напали прямо на семифутового получеловека-Библиотекаря с массивным кристаллическим мечом.

Мы достали до него одновременно, – Бастилия шла так, чтобы не опережать меня, – и я чувствовал, что мое сердце начинает трепетать от волнения.

Что я делал?

Килиман замахнулся. На меня, конечно. Я бросился на пол, покатившись, чувствуя свист меча над головой. В этот момент, пока Килиман отвлекся, Бастилия выхватила сапог из своего пакета и бросила его прямо в голову Килиману.

Он ударился подошвой. Стекло Борца сразу сцепилось со стеклом левого глаза Килимана. Носок сапога протянулся над переносицей, выступая на другую сторону его лица и почти полностью заслоняя обзор живому глазу.

Библиотекарь застыл на мгновение, выглядя совершенно ошеломленным. Это была, пожалуй, адекватная реакция для того, кто только что получил удар в лицо большим волшебным сапогом. Затем он выругался, неуклюже потянулся, пытаясь содрать сапог с лица.

Я вскочил на ноги. Бастилия выхватила второй сапог, и бросила его, – ее точность просто убийственна – на сумку на поясе Килимана. Сапог прилип к стеклу внутри, и Бастилия сильно дернула за проволочную растяжку, которая была в ее руках – конечно, привязанную к сапогу.

Сумка легко порвалась, и Бастилия вытянула довольно много всего – проволоку, сапог и сумку – обратно, как странный рыбак, у которого не хватает денег, чтобы позволить себе удилище. Она улыбнулась мне, а затем распахнула сумку, торжественно показав кристалл внутри, прилипший к сапогу.

Она бросила мне улов. Я поймал сапог, а затем выключил его стекло. Сумка упала в мою руку. Внутри я обнаружил Камень Жизни, – который я бросил обратно Бастилии, – и еще кое-что. Линзу.

Я с нетерпением вытащил ее. Это были не мои Линзы Переводчика. Это была Линза Следопыта, которую Килиман использовал, чтобы преследовать нас.

«Придется позаботиться о Линзах Переводчика позже», – подумал я. – «Сейчас не время».

Килиман взревел, наконец-то вставляя руку внутрь сапога, затем освобождая его, сделав движение, будто шаг рукой. Стекло Борца освободилось, и Килиман отбросил сапог в сторону.

Я сглотнул. Он не должен был так быстро понять, что делать.

– Хороший трюк, – сказал он, снова замахиваясь на меня мечом. Я рванул прочь, устремившись обратно к выходу. Килиман, однако, просто поднял свою Линзу Морозильщика, готовясь выстрелить прямо мне в спину.

– Эй, Килиман! – вдруг закричал голос. – Я свободен и я бросаю тебе вызов!

Килиман крутнулся, с удивлением обнаружив Каза, освободившегося от пут и широко улыбающегося. Хранитель завис рядом с ним, – но у этого Хранителя выросли ноги, и он начал все более и более походить на Австралию, Талант которой завершил свою работу. Мы отправили ее в первую очередь, в образе одного из призраков, чтобы развязать пленников.

У Килимана был еще один момент шокового потрясения, и Бастилия воспользовалась этим, бросив Казу Камень Жизни ее матери. Коротышка поймал его, а затем схватил одну из веревок Драулин, – она по-прежнему была связана, – в то время как Австралия схватила другую. Вместе они потащили рыцаря за собой, убегая прочь.

Килиман закричал от ярости. Это был ужасный, полуметаллический звук. Он раскрутил свою Линзу Морозильщика. Стекло уже светилось, и из нее вылетел луч голубоватого света.

Но Каз и двое других уже исчезли, потерянные Талантом Каза в подземельях Библиотеки.

– Смедри! – произнес Килиман, поворачиваясь ко мне, когда я добрался до двери. – Я буду охотиться за тобой. Даже если ты убежишь от меня сегодня, я буду преследовать тебя. Ты никогда не будешь свободен от меня!

Я остановился. Бастилия должна была уже убежать на свободу.

Тем не менее, она все еще стояла в центре комнаты, откуда бросила Камень Жизни Казу. Она смотрела на Килимана. Медленно, он ощутил ее присутствие, и обернулся.

«Беги, Бастилия!» – подумал я.

Она побежала. Прямо на Килимана.

– Нет! – завопил я.

Позже, когда у меня было время подумать об этом, я понял, почему Бастилия сделала то, что она сделала. Она знала, что Килиман не лгал. Он намеревался преследовать нас, и он был охотником-профессионалом. Он, вероятно, нашел бы нас снова, прежде чем мы успели бы выйти из Библиотеки.

Был только один способ избавиться от него – противостояние. Сейчас.

Я не рассуждал так в то время, я как раз думал, что она действует глупо. Тем не менее, я сделал нечто еще более глупое.

Я ринулся обратно в комнату.

Глава 19

Жизнь несправедлива.

Если вы проницательный читатель, а я думаю, так оно и есть (вы же взяли эту книгу, в конце концов), то вы должны уже были понять это. Есть очень мало аспектов жизни, которые в любом случае справедливы.

Несправедливо, что одни люди богаты, а другие бедны. Несправедливо, что я бессвязно бормочу, как сейчас, вместо того, чтобы продолжать кульминацию истории. Несправедливо, что я так возмутительно красив, в то время как большинство людей просто заурядны. Несправедливо, что дифтонг делает слово таким почтительно звучащим, но имеет в виду что-то относительно непочтительное.

Нет, жизнь несправедлива. Однако, она забавная.

Единственное, что можно сделать, – это смеяться над ней. Иногда вы можете сидеть в скучном кресле, потягивая теплое какао. В другие дни вы должны выдуть себя из ямы в земле, а затем бежать на бой с полуметаллическим монстром, который держит в плену мать друга. А бывают дни, когда вам нужно одеться в зеленого хомяка и танцевать по кругу, образованному из людей, бросающих в вас гранаты.

Не спрашивайте.

Есть два урока, которые, я думаю, необходимо извлечь из этой книги. О втором я поболтаю где-то в одной из следующих глав, но первый – и, возможно, наиболее интересный – это: Пожалуйста, не забывайте смеяться. Это хорошо для вас. (Плюс, пока вы смеетесь, для меня легче попасть в вас гранатой.)

Смейтесь, когда случаются хорошие вещи. Смейтесь, когда случаются плохие вещи. Смейтесь, когда жизнь так скучна, что вы не можете найти в ней что-нибудь забавное, кроме факта, что она до такой степени не смешна.

Смейтесь, когда книги подходят к концу, даже если окончания вас не устраивают.

«Это не является частью плана», – подумал я, когда отчаянно бросился назад в комнату. – «Какой смысл иметь план, если люди не следуют ему?»

Килиман активировал Линзу Морозильщика, направляя ее на Бастилию. Она уронила пакет и выхватила свой кинжал, приняв ледяной луч прямо на него. Кинжал разбился, а ее рука посинела. Но она блокировала луч достаточно долго, чтобы попасть в зону досягаемости Килимана, и сильно ударила его по животу другой рукой.

Килиман испустил крик боли и оступился назад. Разозленный, он замахнулся мечом в сторону Бастилии. Каким-то образом она отскочила в сторону, и меч ударился о землю с резким звуком.

«Она так быстра!» – подумал я. Она уже была с другой стороны от Килимана, и жестко ударила его по ребрам. Хотя и не было похоже, что он наслаждался ударом, но и не реагировал так сильно, как ожидалось, будь это обычный человек. Он был частично Оживленным, и обычное оружие не могло убить это существо. Это была работа для Окулятора.

Когда я приблизился, Килиман развернулся, ударив плечом в грудь Бастилии. Удар бросил ее на землю, и Килиман засмеялся, потом поднял Линзу Морозильщика, направляя ее прямо на Бастилию.

– Нет! – закричал я. Однако единственное, что у меня было, это сапог со Стеклом Борца. И я его бросил.

Линза начала светиться. Тем не менее, впервые в жизни моя цель была верной, – и сапог попал точно по Линзе и закрепился. Когда Линза начала действовать, лед сформировался в большой блок вокруг обуви, утяжеляя его, а также заполнил сам сапог, делая невозможным проникновение внутрь и выключение его.

Килиман выругался, тряся рукой. Когда он это делал, я понял, что проволока от ловушки все еще привязана к сапогу. Думая, что смог бы вытащить Линзу Морозильщика, я дернул за проволоку.

Я даже не остановился, чтобы подумать, что Килиман может рвануть обратно. И что он был гораздо сильнее, чем я. Его рывок привел к тому, что проволока впилась в мои руки, и он свалил меня с ног. Я закричал, упав на землю, и мой Талант самостоятельно разрушил провод до того, как Килиман смог подтащить меня ближе к себе. Я ошеломленно поднял глаза, десять футов провода все еще были намотаны на мои руки.

Килиман освободил руку из смерзшейся Линзо-сапоговой комбинации, и отбросил их в сторону. Бастилия поднялась на ноги. Без своей куртки, – которая сломалась, когда упал Драгонавт, – она держала удар не намного лучше, чем обычный человек, а Килиман ударил металлическим плечом прямо по ней. Было удивительно, что она вообще могла ходить.

Килиман поднял клинок Кристина двумя руками, а затем улыбнулся нам. Ему, казалось, вообще ничего не угрожало, однако это положение сделало Бастилию еще более решительной. Несмотря на мой предупреждающий вскрик, она снова атаковала монстра.

«И она называет нас, Смедри, сумасшедшими!» – думал я с отчаяньем, поднимаясь на ноги. Когда Килиман поднял оружие, чтобы замахнуться на Бастилию, я хлопнул рукой по земле и выпустил Талант Разрушения.

Пол треснул. Раздался устрашающий, оглушительный звук ломающихся камней, – и части пола превратились в груду обломков. Килиман лениво шагнул в сторону, поднимая металлическую бровь на разлом, который появился у него за спиной.

– Что, собственно, предполагалось? – спросил он, глядя на меня.

– Это должно было заставить тебя споткнуться, – сказал я. – Но сработает и как отвлекающий маневр.

В этот момент Бастилия рванула его за ноги.

Килиман закричал, падая на землю, клинок Кристина выскользнул из его хватки. Когда он упал, что-то выпало из одного кармана и заскользило по полу.

Мои Линзы Переводчика.

Я вскрикнул, устремившись к ним. Сзади я слышал хрюканье Бастилии, когда она схватила клинок Кристина. Килиман, однако, был слишком сильным. Он схватил ее за ногу металлической рукой, затем отбросил в сторону, заставляя ее выпустить меч.

Она ударилась о стену со страшным грохотом. Я встревоженно закружился.

Бастилия сползла на землю. Она выглядела оглушенной. У нее на лбу была кровоточащая ссадина, а одна из рук все еще была синей от заряда мороза. Она предпочитала как раз эту сторону, и поморщилась, когда попыталась – и не смогла – встать. Она, казалось, была в очень плохой форме.

Килиман застыл, затем снова поднял клинок Кристина. Он встряхнул головой, как бы очищая ее, и своей живой рукой вытащил еще одну Линзу. Вакуумную, ту, что притягивала к нему вещи.

Он направил Линзу на Бастилию. Она застонала, когда начала ползти по полу к нему, не в состоянии даже встать. Килиман поднял меч.

Я бросился к Линзам Переводчика, которые скользили по полу, пока не остановились возле одной из покрытых свитками стен. Я опустился на колени рядом с Линзами, поспешно схватив их.

– Ха! – произнес Килиман. – Ты хватаешь эти Линзы, даже когда я убиваю твою подругу. Я думал, что Смедри должны быть смелыми и благородными. Мы видим, что происходит с вашими великими идеалами, когда реальная опасность близка!

Я застыл на коленях, спиной к Килиману, с Линзами Переводчика, зажатыми в руке. Я знал, что не могу позволить ему забрать их. Даже ради спасения жизни – своей или Бастилии…

Я глянул через плечо. Бастилия остановилась перед Килиманом. Она закрыла глаза, и казалось, едва дышала. Он поднял меч ее матери, чтобы убить ее.

Это та часть, о которой я предупреждал вас. Часть, которая, я знаю, вам не понравится. Простите.

Я бросился прочь, направляясь к выходу из комнаты.

Килиман засмеялся еще громче. – Я так и знал!

В этот момент, второпях, я споткнулся. Запнулся о неровную поверхность и упал лицом вниз, Линзы Переводчика выскользнули из пальцев и ударились о каменный пол. Они далеко отлетели. – Нет! – закричал я.

– Ага! – сказал Килиман и повернул свою Вакуумную Линзу в сторону упавшей Линзы Переводчика. Они взлетели с пола и полетели к нему. Я наблюдал за летящими Линзами, глядя в глаза Килимана – один человеческий, один стеклянный, – пока он радовался своей победе.

Потом я улыбнулся. Я думаю, это было где-то в тот момент, когда он заметил проволоку вокруг оправы Линз Переводчика, которые летели к нему по воздуху.

Тонкую проволоку, почти невидимую. Она тянулась от очков к одному месту через комнату.

Месту, где я стоял на коленях у стены секундой раньше.

Месту, где я привязал другой конец проволоки от ловушки к одному из свитков.

Килиман поймал Линзы. Проволока сильно натянулась. Свиток вылетел со своей полки, упав на землю.

Глаза Библиотекарского чудовища широко раскрылись, рот распахнулся от потрясения. Линзы Переводчика упали на землю перед ним.

Хранители незамедлительно окружили Килимана. – Ты взял книгу! – возопил один.

– Нет, – сказал Килиман, отступая назад. – Это был несчастный случай!

– Ты не подписал контракт, – добавил другой, череп-лицо улыбалось. – Однако ты взял книгу.

– Твоя душа стала нашей.

– НЕТ!

Я вздрогнул от боли, прозвучавшей в этом голосе. Килиман в ярости потянулся ко мне, но было уже слишком поздно. Огонь взметнулся из ничего у его ног. Он разгорелся вокруг него, и Килиман закричал снова.

– Ты падешь, Смедри! Библиотекари возьмут твою кровь! Она будет пролита на алтаре, чтобы создать великие Линзы, которые мы будем использовать, чтобы уничтожать твои королевства, ломать то, что ты любишь, и порабощать тех, кто последует за тобой. Ты, возможно, победил меня, но ты падешь!

Я вздрогнул. Огни поглотили Килимана, и мне пришлось защитить глаза от яркого света.

А потом он исчез. Я моргнул, очистив остаточное изображение из своих глаз, и увидел нового Хранителя, у которого была только половина черепа, парящего там, где стоял Килиман. Кучка бесполезных гаек, болтов, шестерней и пружин рассыпалась по земле.

Хранитель с половиной черепа завис с другой стороны комнаты, тщательно восстанавливая свитки, которые были потревожены. Я проигнорировал его, были более важные вещи, о которых стоило беспокоиться.

– Бастилия! – вскрикнул я, бросаясь к ней. На ее губах была кровь, и она казалась очень помятой и избитой. Я опустился на колени рядом с ней.

Она тихо застонала. Я сглотнул.

– Отличный трюк, – прошептала она. – С проволокой.

– Спасибо.

Она кашлянула, затем сплюнула кровь.

«Во имя первых песков», – подумал я с внезапным приступом страха. – «Нет. Этого не может случиться!»

– Бастилия, я… – я вдруг обнаружил слезы на своих глазах. – Я был недостаточно быстр и умен. Мне так жаль.

– Что за вздор ты мелешь?

Я моргнул. – Ну, ты выглядишь довольно плохо, и…

– Заткнись и помоги мне встать на ноги, – сказала она, с трудом поднимаясь на колени.

Я изумленно смотрел на нее.

– Что? – спросила она. – Я же не умираю. Я просто сломала несколько ребер и прикусила язык. Бьющиеся Стекла, Смедри, ты действительно все время должен быть настолько мелодраматичным?

При этом она напряглась, поморщилась, и споткнулась, чтобы поднять упавший меч Кристина.

Я поднялся на ноги, чувствуя себя успокоенным и немного глупым. Я подошел и осторожно отвязал Линзы Переводчика от проволоки, затем сунул их в карман, где им надлежало быть. В стороне я заметил Каза, заглянувшего в комнату, который, по-видимому, вернулся, поместив Драулин и Австралию в безопасном месте. Он широко улыбнулся, когда увидел меня и Бастилию, а затем ворвался в комнату.

– Алькатрас, малыш, я не могу поверить, что ты все еще жив!

– Я знаю, – ответил я. – Я был уверен, что один из нас собирается умереть. Вы знаете, если я когда-нибудь буду писать мемуары, этот раздел будет казаться очень скучным, потому что никто не внес динамику в сюжет, не позволив себя убить.

Бастилия фыркнула, присоединившись к нам, прижав одну руку к боку. – Это действительно вдохновляет, Смедри.

– Именно ты перестала следовать плану, – сказал я.

– Что? Килиман был быстрее тебя. Как именно ты планировал удержать его от преследования, когда побежал?

– Я… не уверен, – признался я.

Каз только рассмеялся. – Что случилось с Килиманом, в конце концов?

Я указал на Хранителя с половиной черепа. – Он выполняет небольшой самоанализ,[6]

[Закрыть] – сказал я. – Можно сказать, что его душа теперь ответственна за наблюдение за этими книгами. Он, вероятно, наслаждается едино-душным образом жизни.

– Можно мне ударить его? – спросила Бастилия решительно.

Я улыбнулся, потом заметил что-то на земле. Я поднял одну желтую Линзу.

– Что это такое?

– Линза Следопыта, – сказал я. – Килиманова. Она лежала в сумке вместе с Камнем Жизни Драулин.

– Моя мать, – произнесла Бастилия. – Как она?

– Я в порядке, – подала голос Драулин. Мы повернулись и увидели ее стоящей в дверях рядом с оробевшей Австралией.

«В порядке» было преувеличением, – Драулин все еще выглядела бледной, как человек, который болел слишком долгое время. Тем не менее, ее шаг был ровным, когда она вошла в комнату и присоединилась к нам.

– Лорд Смедри, – сказала она, опускаясь на одно колено. – Я подвела вас.

– Чепуха, – отмахнулся я.

– Библиотекарь из Костей Нотариуса захватил меня, – продолжала она. – Я была поймана в ловушку, связана, и он смог захватить меня без каких-либо проблем. Я опозорила свой заказ.

Я закатил глаза. – Мы все тоже попадали в ловушки Хранителей. Нам просто повезло выкрутиться из них до того, как Килиман нашел нас.

Драулин продолжала стоять с опущенной головой. На задней поверхности ее шеи я увидел сверкающий кристалл – возвращенный Камень Жизни.

– Поднимись и прекрати извиняться, – сказал я. – Я серьезно. Ты все отлично сделала. Ты вынудила нас противостоять Килиману, и мы победили в этом противостоянии. Поэтому считай себя частью нашей победы.

Драулин поднялась, хотя, казалось, не успокоилась. Она встала в свою традиционную парадную позу, глядя прямо перед собой. – Как пожелаете, лорд Смедри.

– Мама, – сказала Бастилия.

Драулин опустила глаза.

– Вот, – Бастилия держала клинок Кристина.

Я моргнул, потрясенный. По некоторым причинам я ждал, что Бастилия оставит его себе.

Драулин поколебалась, но взяла меч.

– Спасибо, – сказала она, затем вложила его в ножны на спине. – Каковы ваши планы теперь, лорд Смедри?

– Я… еще не уверен, – ответил я.

– Тогда я обеспечу охрану границ вокруг этой комнаты. – Драулин поклонилась мне, а затем подошла к входу и приняла защитную позицию. Бастилия двинулась к другому входу, но я схватил ее за руку.

– Эта женщина должна просить у тебя прощения.

– Почему? – спросила Бастилия.

– У тебя слишком много неприятностей только потому, что ты потеряла свой меч, – сказал я. – Но Драулин не в лучшем положении сейчас, не так ли?

– Но она получила свой меч обратно.

– И?

– И, значит, она не сломала его.

– Только благодаря нам.

– Нет, – возразила Бастилия. – Благодаря тебе, Алькатрас. Килиман победил меня, так же, как Оживленный в Центральной городской Библиотеке. Тебе пришлось спасать меня оба раза.

– Я…

Бастилия осторожно сняла мою руку со своей. – Я ценю это, Смедри. Правда. Я была бы уже мертва несколько раз, если бы не ты.