Текст книги "Алькатрас и Кости нотариуса"

Автор книги: Брендон Сандерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 16

Писатели, – особенно рассказчики, как я – пишут о людях. Это иронично, так как мы на самом деле ничего не знаем о них.

Подумайте об этом. Почему кто-то становится писателем? Потому, что они любят людей? Конечно, нет. Иначе, зачем бы нам искать работу, где мы проводим целый день, каждый день, взаперти в подвале, не имея компании, кроме бумаги, карандаша, и наших мнимых друзей?

Писатели ненавидят людей. Если вы когда-либо встречали писателя, вы знаете, что они вообще неуклюжие, неряшливые люди, которые живут под лестничными клетками, шипят на тех, кто проходит, и забывают мыться неделями. И эти еще социально компетентные из них.

Я посмотрел по сторонам нашей ямы.

Бастилия сидела на полу, очевидно, пытаясь делать вид, что она больной человек. Это работало так же, как с арбузом, пытающимся прикинуться мячиком для гольфа. (Впрочем, не таким грязным и в два раза менее счастливым.)

– Давай, Бастилия, – сказал я, глядя на нее. – Я знаю, ты так же расстроена, как и я. Как ты думаешь? Могу ли я сломать эти стены каким-то образом? Сделать наклон, по которому мы можем подняться наверх?

– И рисковать, что части стены обрушатся на нас? – спросила она без всякого выражения.

Она была права. – Что, если мы попытаемся подняться, не используя Талант?

– Эти стены гладкие и полированные, Смедри, – отрезала она. – Даже Кристин не сможет взобраться по ним.

– Но если мы будем продвигаться вверх, упираясь ногами в одну стену, а спиной в другую…

– Яма слишком широка для этого.

Я замолчал.

– Что? – спросила она. – Больше никаких гениальных идей? А подпрыгнуть вверх? Ты должен попробовать сделать это несколько раз. – Она отвернулась от меня, глядя на стену нашей ямы, потом вздохнула.

Я нахмурился. – Бастилия, это не похоже на тебя.

– О? – спросила она. – Откуда ты знаешь, что «похоже на меня», а что нет? Сколько ты знаешь меня? Пару месяцев? И за это время мы провели всего три или четыре дня вместе?

– Да, но… то есть, я имел в виду…

– Все кончено, Смедри, – сказала она. – Мы проиграли. Каз, вероятно, уже прибыл в центр Библиотеки и отдал те Линзы. Скорее всего, Килиман просто взял его в плен и оставил мою мать умирать.

– Может быть, у нас еще получится найти выход. И прийти на помощь.

Бастилия, казалось, не слушала. Она просто села, сложив руки на коленях и глядя на стену. – Они действительно правы насчет меня, – прошептала она. – Я не заслужила того, чтобы стать рыцарем.

– Что? – удивился я, присев на корточки рядом с ней. – Бастилия, это ерунда.

– Я провела только две реальных операции. Эту, и то проникновение в твоем родном городе. Оба раза я оказывалась в ловушке, не в состоянии ничего сделать. Я бесполезна.

– Мы все оказались в ловушке, – возразил я. – У твоей матери получилось не намного лучше.

Она проигнорировала эти слова, все еще качая головой. – Бесполезна. Тебе пришлось спасать меня от веревки, а затем пришлось спасать меня еще раз, когда мы были покрыты дегтем. Это даже не считая того, что ты спас меня от выпадения из Драгонавта.

– Ты тоже меня спасла, – сказал я. – Помнишь монеты? Если бы не ты, я бы плавал вокруг с горящими глазами, предлагая запрещенные книги людям, как если бы я был торговцем наркотиками, ищущим новую жертву.

(Эй, ребята? Хотите попробовать Диккенса? Это потрясающе, парни. Ну же, давайте. Первые главы «Тяжелых Времен» бесплатно. Я уверен, вы вернетесь за «Двумя Городами» позже.)

– Это другое, – сказала Бастилия.

– Нет, не другое. Гляди, ты спасла мне жизнь, но сделала не только это, – без тебя я бы не знал, что половина этих Линз должна делать.

Она посмотрела на меня, выгнув бровь. – Ты делаешь это снова.

– Что?

– Ободряешь людей. Как ты сделал с Австралией, как ты делал с нами всеми в течение всего этого путешествия. Что это с тобой, Смедри? Ты же не хочешь принимать какие-либо решения, но все равно стремишься приободрить нас?

Я замолчал. Как же это произошло? Этот разговор был о ней, и вдруг она бросила его обратно мне в лицо. (Я обнаружил, что бросать вещи в лица людей, – слова, разговоры, ножи – это одна из специальностей Бастилии.)

Я смотрел на едва мерцающий свет в комнате наверху. Он казался преследующим и приглашающим, и, глядя на него, я понял кое-что о себе. Хотя я ненавидел ловушку, в которой оказался из-за беспокойства о том, что может случиться с Казом и Драулин, у моего разочарования было больше причин.

Я хотел помогать. Я не хотел быть покинутым. Я хотел быть лидером. Оставлять решения другим было трудно для меня.

– Я хочу быть лидером, Бастилия, – прошептал я.

Она зашуршала, оглядываясь на меня.

– Я думаю, что все люди, в своих сердцах, хотят быть героями, – продолжил я. – Но те, кто хотят больше других, являются изгоями. Ребята, которые сидят в конце класса, всегда смеются, потому что они другие, потому что они выделяются, потому что… они ломают вещи.

Мне стало интересно, а понял ли Каз, что был более чем один путь, чтобы быть ненормальным. Все были странными, в какой-то мере, – у всех были недостатки, над которыми можно поиздеваться. Я понял, как он себя чувствовал. Я чувствовал то же.

Я не хочу возвращаться.

– Да, я хочу быть героем, – сказал я. – Да, я хочу быть единственным лидером. Я имел обыкновение сидеть и мечтать о том, что люди будут смотреть только на меня. Быть единственным, кто может исправить вещи, а не ломать их.

– Ну, вот, сейчас у тебя есть такая возможность, – сказала она. – Ты – глава семьи Смедри. Ты у власти.

– Я знаю. И это пугает меня.

Она внимательно посмотрела на меня. Она сняла Линзы Воина, и я мог видеть, как струящийся сверху свет отражается в ее серьезных глазах.

Я сел, покачав головой. – Я не знаю, что делать, Бастилия. То, что я был ребёнком, постоянно попадающим в переделки, не смогло подготовить меня к этому. Как решить, следует ли менять мое самое мощное оружие на спасение чьей-то жизни? Я чувствую себя… тонущим. Как будто я погружен с головой в воду и никогда не смогу достичь поверхности.

– Я думаю, именно поэтому я продолжаю говорить, что я не хочу быть лидером. Потому что знаю: если люди уделят мне слишком много внимания, они поймут, что я делаю страшную работу. – Я скорчил гримасу. – Прямо как сейчас. Мы с тобой пойманы, твоя мать умирает, Каз в опасности, а Австралия – кто знает, где она.

Я замолчал, чувствуя себя еще более глупо сейчас, когда объяснил это. Тем не менее, как ни странно, Бастилия не смеялась надо мной. – Я не думаю, что ты делаешь ужасную работу, Алькатрас, – сказала она. – Быть во главе тяжело. Если все пойдет хорошо, то никто не обратит внимания. Тем не менее, если что-то пойдет не так, ты всегда окажешься виноват. Я думаю, что ты великолепно справляешься. Тебе просто нужно быть немного более уверенным в себе.

Я пожал плечами. – Возможно. Что ты знаешь об этом, во всяком случае?

– Я…

Я взглянул на нее, тон ее голоса вызвал любопытство. Некоторые вещи насчет Бастилии никогда не складывались в моем сознании. Она казалась знающей слишком много. Правда, она сказала, что хотела быть Окулятором, но это не дает мне достаточно объяснений. Было что-то еще.

– Ты ведь знаешь об этом, – сказал я.

Теперь была ее очередь пожимать плечами. – Немного.

Я поднял голову. – Разве ты не заметил? – спросила она, глядя на меня. – Моя мать не названа как тюрьма.

– И что?

– А то, что меня так назвали.

Я покачал головой.

– Ты действительно ничего не знаешь, не так ли? – спросила она.

Я фыркнул. – Ну, извини меня за то, что воспитывался на совершенно другом континенте, чем твой народ. О чем ты говоришь?

– Ты был назван Алькатрасом в честь Алькатраса Первого, – сказала Бастилия. – Смедри часто используют такие имена: из своего наследия. Библиотекари, пытаясь дискредитировать эти имена, применяют их в названиях тюрем.

– Ты не Смедри, – возразил я, – но тоже носишь имя тюрьмы.

– Да, но моя семья так же… традиционная. Они, как правило, используют известные имена, снова и снова, как и ваша семья. Большинство людей так не поступает.

Я моргнул.

Бастилия закатила глаза. – Мой отец дворянин, Смедри, – сказала она. – Вот что я пытаюсь сказать тебе. У меня традиционное имя, поскольку я его дочь. Мое полное имя Бастилия Вайнител Девятая.

– Ах, да. – Это вроде того, что богатые люди, короли и папы делают в Тихоземье, – они повторяют старые имена, а затем просто добавляют номер.

– Я выросла в условиях, когда все ожидали, что я буду лидером, – сказала она. – Только я не очень хорошо подхожу на эту роль. В отличие от тебя.

– Я тоже не очень хорошо подхожу для этого!

Она фыркнула. – Ты хорошо понимаешь людей, Смедри. Что до меня, я не хочу руководить людьми. Они меня как бы раздражают.

– Ты должна была стать романистом.

– Мне не нравится их график работы, – сказала она. – Во всяком случае, я могу тебе сказать, что попытка вырастить лидера не прививает у него навыки управления. Срок обучения только заставляет тебя понять, насколько ты неподходящий для этого.

Мы замолчали.

– И… что случилось? – спросил я. – Как ты стала Кристином?

– Моя мать, – сказала Бастилия. – Она не из благородных, но она – Кристин. Она всегда подталкивала меня стать рыцарем Кристалии, говоря, что мой отец не нуждается в еще одной бесполезной дочери, висящей на его шее. Я пыталась доказать, что она неправа, но я слишком хорошо воспитана, чтобы заниматься чем-то обыденным, например, работать пекарем или плотником.

– И ты попыталась стать Окулятором.

Она кивнула. – Я никому не сказала. Я, конечно, слышала, что сила Окуляторов генетическая, но намеревалась доказать, что все ошибаются. Я бы стала первым Окулятором в роду, и мои отец с матерью были бы поражены.

– Ну, ты знаешь, что из этого получилось. В итоге я просто присоединилась к Кристинам, подчинившись моей матери, которая всегда говорила, что я должна буду это сделать. Мне пришлось отказаться от своего титула и денег. Только теперь я понимаю, каким глупым было это решение. Я стала еще худшим Кристином, чем была Окулятором.

Она вздохнула, снова скрестив руки. – Дело в том, что я думала, – недолго, впрочем, – что я могла быть хороша в этом деле. Я стала рыцарем быстрее, чем кто-либо когда-либо. После чего я немедленно была отправлена защищать Старого Смедри, – что было одним из самых опасных, трудных заданий, которые давали рыцарям. Я до сих пор не знаю, почему они выбрали это для моей первой работы. Это никогда не имела смысла.

– Это почти как если бы они отправили тебя на заведомое поражение.

Она помолчала мгновение. – Я никогда не думала об этом таким образом. Зачем кому-то заниматься этим?

Я пожал плечами. – Я не знаю. Но, согласись, это звучит подозрительно. Может быть, кто-то, кто отвечает за предоставление задания, завидовал, что ты так быстро получила рыцаря, и хотел увидеть твой провал.

– За цену, может быть, жизни Старого Смедри?

Я пожал плечами. – Люди иногда делают странные вещи, Бастилия.

– Мне до сих пор трудно поверить в это, – сказала она. – Кроме того, моя мать была частью группы, которая дает эти задания.

– Ей, кажется, трудно угодить.

Бастилия фыркнула. – Это мягко сказано. Я получила звание рыцаря, и все, что она могла сказать, было: «Удостоверься, что ты достойна этой чести». Я думаю, она ожидала, что я завалю свое первое задание, – может быть, именно поэтому она сама пришла, чтобы забрать меня.

Я не ответил, но почему-то знал, что мы думали об одном и том же. Родная мать Бастилии не могла быть одной из тех, кто послал ее на провал, не так ли? Это казалось притянутым за уши. Конечно, моя мать украла мое наследство, а затем продала меня Библиотекарям. Так, может, мы с Бастилией были хорошо подобранной парой.

Я сидел, прислонившись спиной к стене, глядя вверх, и мой ум вернулся от проблем Бастилии обратно к тому, о чем я говорил ранее. Он чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы извлекать мысли. Он помог мне, наконец, разобраться, как я себя чувствую. Несколько месяцев назад я бы удовлетворился званием: «просто быть нормальным». Теперь я знал, что быть Смедри кое-что означало. Чем больше времени я проводил в этой роли, тем больше мне хотелось делать это хорошо. Чтобы оправдать имя, которое я носил, и жить согласно тому, что мой дед и другие ожидают от меня.

Возможно, вы посчитаете это ироничным. Таким я был, смело решившим, что  накину на себя мантию, которую, совершенно случайно, подсунули мне. Теперь я здесь, пишу свои мемуары, пытаясь так сильно, как только могу, скинуть ту же самую мантию.

Я хотел прославиться. Этого должно быть достаточно самого по себе, чтобы заставить вас волноваться. Никогда не верьте человеку, который хочет быть героем. Мы поговорим об этом больше в следующей книге.

– Мы довольно неплохая пара, не так ли? – спросила Бастилия, улыбаясь впервые с тех пор, как мы упали в шахту.

Я улыбнулся в ответ. – Ага. Почему так получается, что мои лучшие моменты переоценки ценностей всегда приходятся на время, когда я оказываюсь пойман?

– Звучит так, будто тебя должны лишать свободы чаще.

Я кивнул. А потом вскочил, так как нечто вылетело из стены рядом со мной. – Черт! – сказал я, прежде, чем понял, что это всего лишь Хранитель.

– Вот, – сказал он, опустив листок бумаги на землю.

– Что это? – спросил я, поднимая его.

– Твоя книга.

Это была заметка, которую я набросал в склепе, о Темном Таланте. Это означало, что мы были пойманы уже почти час. Бастилия была права. Каз, вероятно, уже достиг центра Библиотеки.

Хранитель уплыл.

– Твоя мать, – сказал я, сворачивая бумагу. – Если она получит эту кристаллическую вещь обратно, с ней будет все в порядке?

Бастилия кивнула.

– Значит, пока мы здесь в ловушке без надежды на спасение, не расскажешь ли ты мне, что это за кристалл? Ну, знаешь, чтобы скоротать время?

Бастилия фыркнула, потом встала и подняла серебристые волосы на затылке. Она повернулась, и я увидел сверкающий голубой кристалл, встроенный в кожу на задней поверхности шеи. Я увидел его без труда, так как она по-прежнему носила только облегающую черную футболку, заправленную в брюки милитаристской униформы.

– Ух ты, – воскликнул я.

– Три вида кристаллов растут в Кристалии, – сказала она, опуская волосы. – Первый мы превращаем в мечи и кинжалы. Второй становится Камнем Жизни, которые действительно делают из нас Кристинов.

– Что он делает? – спросил я.

Бастилия помедлила. – Кое-что, – наконец ответила она.

– Удивительно конкретный ответ.

Она покраснела. – Это нечто личное, Алькатрас. Именно из-за Камня Жизни я могу бегать так быстро. И все в таком духе.

– Ладно, – сказал я.

– А третий вид кристаллов?

– Тоже личное.

«Великолепно», – подумал я.

– Это на самом деле неважно, – сказала она. Когда она собралась присесть, я заметил кое-что. На руке – той, которая держала кинжал, заблокировавший Линзу Морозильщика, – кожа была красной и потрескавшейся.

– Ты в порядке? – спросил я, кивая на ее руку.

– Я буду в порядке, – заверила она. – Наши кинжалы изготовлены из незрелых мече-камней – они не предназначены для долгого сопротивления мощной Линзе. Немного льда зацепило пальцы, но они заживут.

Она не убедила меня. – Может, тебе стоит…

– Тише! – вдруг сказала Бастилия, поднимаясь на ноги.

Я послушался, нахмурившись, и проследил за взглядом Бастилии вверх, к краю нашей дыры.

– Что? – спросил я.

– Мне показалось, я что-то услышала, – ответила она.

Мы напряженно ждали. Наконец, мы увидели движущиеся наверху тени. Бастилия медленно вытащила свой кинжал из ножен, и даже в темноте я увидел, что он был пронизан трещинами. Что она собиралась делать на таком расстоянии, было выше моего понимания.

Наконец, над отверстием склонилась голова.

– Эй? – спросила Австралия. – Там кто-нибудь есть?

Глава 17

Я надеюсь, что вы не нашли в последней строке предыдущей главы ничего интересного. Это было просто удобное место для окончания.

Видите ли, завершения глав, в некотором смысле, подобны Талантам Смедри. Они бросают вызов времени и пространству. (Одного этого уже должно быть достаточно, чтобы доказать вам, что традиционная физика Тихоземцев просто обилие нестираных трусов.)

Подумайте над этим. С помощью разрыва главы я могу сделать книгу длиннее. Она получает больше пространства, дополнительные страницы. Тем не менее, из-за этих разрывов книга также становится короче. Вы читаете ее быстрее. Даже неинтересная зацепка, вроде появления Австралии, рекомендует вам быстро перевернуть страницу и продолжить движение.

Пространство искажается, когда вы читаете книгу. Время имеет меньшее значение. На самом деле, если вы посмотрите внимательно, то сможете увидеть золотую пыль, плавающую вокруг вас прямо сейчас. (А если не можете увидеть, значит, просто не очень-то старались. Возможно, вам нужно стукнуть себя по голове другой большой толстой книгой фэнтези.)

– Мы здесь! – крикнул я Австралии. Бастилия рядом со мной расслабилась и сунула кинжал обратно в ножны.

– Алькатрас? – спросила Австралия. – Ух… что вы там делаете?

– Чай пьем, – крикнул я в ответ. – А ты как думаешь? Мы в ловушке!

– Глупо, – сказала она. – Как вы умудрились попасться?

Я взглянул на Бастилию. Она просто закатила глаза. В этом вся Австралия.

– У нас не было большого выбора, – крикнул я в ответ.

– Однажды я залезла на дерево и никак не могла спуститься вниз, – сказала Австралия. – Я думаю, это похожий случай, так?

– Конечно, – согласился я. – Слушай, мне нужно, чтобы ты нашла какую-нибудь веревку.

– Ух, – сказала она. – И где именно я должна искать что-то подобное?

– Я не знаю!

– Ну, ладно, тогда. – Она громко вздохнула и исчезла.

– Она безнадежна, – сказала Бастилия.

– Я понял это. По крайней мере, у нее все еще есть душа. Я уже испугался, что она попадет в серьезные неприятности.

– Вроде того, как попасться одному из Костей Нотариуса, или, возможно, упасть в яму?

– Что-то вроде этого, – сказал я, опускаясь на колени. Я не особо рассчитывал на то, что Австралия вытащит нас. Я знал ее уже достаточно долгое время, чтобы понять, что она, вероятно, не сможет серьезно помочь.

(Что, кстати, было причиной, почему у вас не должно было быть всех этих восторгов, когда вы увидели ее наверху. Однако вы перевернули страницу, не так ли?)

Я открыл пакет Бастилии и вытащил сапог со Стеклом Борца на подошве. Активировав стекло, я приложил сапог к стене. Как и ожидалось, он не приклеился.

Они работают только со стеклом.

– Итак…, может быть, нам надо, чтобы ты попробовал обрушить стены, – сказала Бастилия задумчиво. – Ты, вероятно, похоронишь нас в камне, но это будет лучше, чем сидеть и говорить о своих чувствах и подобных глупостях.

Я глянул на нее, улыбаясь.

– Что? – спросила она.

– Ничего, – ответил я. – Просто хорошо, что ты рядом.

Она фыркнула. – Ну, что? Ломаем? Сможешь ли ты сделать это?

– Я могу попробовать, – сказал я задумчиво. – Но у нас мало шансов на успех.

– Никогда раньше нам не приходилось зависеть от чего-то подобного, – сказала она.

– Хорошее замечание, – я оперся руками о стену.

Темный Талант… остерегайся его…

Слова со стены гробницы пришли на ум. Бумага с надписью лежала у меня в кармане, но я старался не думать об этом. Теперь, когда я начал понимать, чем был мой Талант, казалось не очень хорошим начинать повторно разгадывать его природу.

Для этого еще будет время.

Я нерешительно направил волну разрушительной энергии в стену. Завихрения вырвались из-под моих ладоней, проходя сквозь камень. Частицы пыли и стружки начали падать на нас, но я продолжал. Стена застонала.

– Алькатрас! – воскликнула Бастилия, хватая меня за руку и толкая назад.

Ошеломлённый, я отшатнулся подальше от стены, когда большой обломок камня опрокинулся внутрь и рухнул на то место на полу, где я стоял. Мягкая, пружинистая земля проломилась под весом камня. Прямо как моя голова, если бы она оказалась у него на пути. Правда, это повлекло бы за собой гораздо больше крови и гораздо больше крика.

Я уставился на обломок камня. Потом я посмотрел вверх, на стену. Она была треснута и разломана, и другие её куски, казалось, тоже были готовы отвалиться.

– Ладно, этого следовало ожидать, – сказала Бастилия, – ну и глупцы же мы с тобой, а?

Я кивнул, наклоняясь, чтобы взять ботинок Борца. Если бы только я заставил его работать. Я приложил его к стене снова, но он не прикрепился.

– Ничего из этого не выйдет, Смедри, – сказала Бастилия.

– В скале есть кремний. Это то же самое, что стекло.

– Да, – согласилась Бастилия. – Но этого недостаточно, чтобы заставить Стекло Борца прилипнуть.

Я все же попытался. Я сосредоточился на стекле, прикрыв глаза, рассматривая его, будто это была пара Линз.

В течение тех месяцев, когда дедуля Смедри обучал меня, я понял, как активировать упрямые Линзы. Существовала одна хитрость. Вам нужно было дать им энергию. Влить часть себя в них, чтобы заставить работать.

«Давай же!» – думал я, прижимая ботинок к стене. – «В стене есть стекло. Маленькие кусочки. Ты можешь прикрепиться. Ты должен прикрепиться.»

У меня получилось связаться с дедушкой Смедри на гораздо большем расстоянии, чем положено. Я сделал это, сильно сосредоточившись на Линзах Связного и, каким-то образом, давая им дополнительный заряд энергии. Мог ли я сделать то же самое с ботинком?

Мне показалось, я почувствовал что-то. Ботинок слегка подался к стене. Я сосредоточился сильнее, напрягаясь, чувствуя, что устаю. Тем не менее, я не сдавался. Я продолжал давить, открыв глаза и напряжённо вглядываясь.

Стекло на подошве ботинка стало мягко светиться. Бастилия посмотрела, потрясённая.

«Ну же», – подумал я снова. Я почувствовал, что ботинок вытягивает что-то из меня, забирает, подпитывается им.

Когда я осторожно отнял руку, ботинок остался там, где был.

– Невозможно, – прошептала Бастилия, подходя ближе.

Я вытер лоб, торжествующе улыбаясь.

Бастилия осторожно протянула руку, толкая ботинок. Затем она легко сняла его со стены.

– Эй! – возмутился я. – Ты видела, через что мне пришлось пройти, чтобы заставить его держаться?

Она фыркнула. – Он легко отлип, Смедри. Ты действительно думал, что сможешь с его помощью подняться по стене?

Я почувствовал, как моё чувство триумфа сдулось. Она была права. Если мне понадобилось приложить столько усилий, чтобы заставить один ботинок оставаться в одном месте, то мне никак не удастся собрать достаточно сил, чтобы пройти весь путь до вершины.

– И всё же, – казала Бастилия. – Это довольно-таки удивительно. Как ты это сделал?

Я пожал плечами. – Я просто дал стеклу немного дополнительной энергии.

Бастилия не ответила. Она долго смотрела на ботинок, потом перевела на меня взгляд. – Это силиматика, – казала она. – Технология, не магия. Ты не должен был быть в состоянии так на неё воздействовать. Технология имеет свои пределы.

– Думаю, ваши технологии, и ваша магия более тесно связаны, чем думают люди, Бастилия, – сказал я.

Она медленно кивнула. Затем, сделав быстрое движение, положила ботинок обратно в сумку и застегнула её на молнию. – У тебя все еще есть те Штормовые Линзы? – спросила она.

– Да, – ответил я. – А что?

Она подняла взгляд, встречаясь с моими глазами. – У меня есть идея.

– Должен ли я бояться? – спросил я.

– Возможно, – сказала она. – Эта идея немного странная. Одна из таких, которую ты тоже мог бы придумать.

Я поднял бровь.

– Доставай те Линзы, – сказала она, закидывая сумку на плечо.

Я так и сделал.

– Теперь сломай оправу.

Я остановился, глядя на неё.

– Просто сделай это, – сказала она.

Я пожал плечами, затем активировал свой Талант. Оправа легко разошлась.

– Сложи Линзы вместе, – сказала она.

– Ладно, – ответил я, накладывая их друг на друга.

– Можешь ли ты сделать с ними то же самое, что проделал с ботинками? Пропустить через них дополнительную энергию?

– У меня должно получиться. Но…

Я замолчал, внезапно начиная понимать.

Если я выпущу огромный поток воздуха из Линз, тогда меня оттолкнёт вверх – как истребитель с Линзами в качестве двигателя. Я посмотрел на Бастилию. – Бастилия! Это совершенно безумная идея.

– Я знаю, – сказала она, поморщившись. – Я провела слишком много времени с вами, Смедри. Но моя мать, возможно, в считанных минутах от смерти. Готов ли ты попробовать?

Я улыбнулся. – Конечно, готов! Это звучит потрясающе!

Склонный к лидерству или нет, вдумчивый или нет, уверенный в себе или нет, я всё ещё был подростком. И, надо признать, это действительно звучало потрясающе.

Бастилия подошла ко мне вплотную, одной рукой обхватила меня за талию, другой вцепилась в мое плечо. – Тогда я иду с тобой, – сказала она. – Придерживай меня за талию.

Я кивнул, немного растерявшись из-за того, что она была так близко. Впервые в жизни я кое-что осознал.

Девочки странно пахнут.

Я занервничал. Если я подую Линзами слишком слабо, мы просто упадём назад в яму. Если подую слишком сильно, мы в конечном итоге врежемся в потолок. Должен быть очень тонкий баланс.

Я опустил руку, направляя Линзы вниз, рядом со мной, другой рукой нерешительно обвил талию Бастилии. Сделал глубокий вдох, готовясь.

– Смедри, – сказала Бастилия, её лицо было всего в нескольких дюймах от моего.

Я моргнул. То, что она была тут, ну, очень, очень отвлекало. К тому же, она вцепилась в меня достаточно крепко, хваткой человека, чья сила подкрепляется Камнем Жизни Кристина.

Я с трудом подбирал ответ, мой мозг плавился. (Девочки, как вы могли заметить, могут делать подобные вещи с парнями. Это результат их могущественных феромонов. Они эволюционировали таким способом, получив возможность сбивать мужчин с толку, чтобы было легче ударить нас по голове романом фэнтези в твердой обложке и украсть наши сырные палочки.)

– С тобой всё в порядке? – спросила она.

– Э-э… да, – удалось мне выдавить. – Что ты хотела?

– Я просто хотела сказать спасибо.

– За что?

– За то, что ты спровоцировал меня, – сказала она. – За то, что заставил думать, будто кто-то специально меня подставил. Это, наверное, не так, но это то, что мне было нужно. Если существует шанс, что кто-то поставил меня в ту ситуацию намеренно, тогда я хочу узнать, кто это был и почему он так поступил. Это вызов.

Я кивнул. В этом вся Бастилия. Скажи ей, что она прекрасна, и она просто сядет и станет дуться. Но намекни, что у неё где-то есть скрытый враг, и она быстро подскачет, полная энергии.

– Ты готова? – спросил я.

– Готова как никогда.

Я сосредоточился на Линзах, – стараясь не обращать внимания на то, насколько близко ко мне Бастилия, – и собрал Окуляторскую энергию.

Потом, затаив дыхание, выпустил силу.

Нас подбросило вверх вырвавшимся порывом ветра. Пыль и куски камня сдувало под нами, задымляя стены шахты. Нас выдувало вверх, ветер боролся с моими волосами, а отверстие ямы приближалось слишком быстро. Я вскрикнул, отключая Линзы, но инерция была слишком большой.

Мы преодолели края ямы и продолжали лететь. Я выбросил руки перед своим лицом, когда мы приблизились к потолку. Линзы уже не действовали, и сила тяжести замедлила наш полет. Мы достигли вершины потока в нескольких дюймах от потолка, а затем стали стремительно падать.

– Теперь отталкивайся! – выкрикнула Бастилия, изгибаясь и становясь обеими ногами на мою грудь.

– Чт… – начал я, но Бастилия оттолкнулась, отбрасывая меня в сторону и толкая себя в другом направлении.

Мы врезались в землю по обе стороны ямы. Я перекатился и замер, глядя вверх. Комната вращалась вокруг меня.

Мы были свободны. Я приподнялся, держась за голову. По другую сторону ямы Бастилия улыбалась, вскочив на ноги. – Не могу поверить, что это сработало!

– Ты лягнула меня! – сказал я со стоном.

– Ну, я была у тебя в долгу, – ответила она. – Помнишь, ты пнул меня, чтобы я не вылетела из Драгонавта. Не хотела, чтобы ты чувствовал, будто я не отвечаю взаимностью.

Я поморщился. Это, кстати, хорошая метафора для всех моих отношений с Бастилией. Я думаю написать книгу на эту тему. Лягание Друзей для Удовольствия и Прибыли.

Вдруг я кое-что вспомнил. – Мои Линзы! – Они лежали, разбитые на кусочки, на земле возле ямы. Я уронил их, когда упал. Я встал и кинулся к ним, но это было бесполезно. От них мало, что осталось, чтобы можно было использовать.

– Собери осколки, – посоветовала Бастилия. – Их можно переплавить.

Я вздохнул. – Ага. Это значит, что нам придётся столкнуться с Килиманом без них.

Бастилия замолчала.

У меня нет никаких наступательных Линз, у Бастилии был только её почти сломанный кинжал. И как мы собираемся бороться с этим существом?

Я смахнул осколки стекла в мешочек и положил его в один из карманов для Линз.

– Мы свободны, – сказала Бастилия, – но все еще не знаем, что делать. На самом деле, мы даже не знаем, как добраться до Килимана.

– Мы найдём способ, – ответил я, вставая.

Она посмотрела на меня, потом – неожиданно – кивнула. – Ладно, что делаем?

– Мы…

Внезапно, обратно в комнату ворвалась Австралия. Она пыхтела от напряжения. – Всё в порядке, я нашла верёвку!

Она подняла пустую руку.

– Ну, спасибо, – произнес я. – Верёвка воображаемая, да?

– Нет, глупый, – сказала она, смеясь. Она подняла что-то двумя пальцами. – Смотри!

– Проволочная ловушка, – догадалась Бастилия.

– Это она? – удивилась Австралия. – Я нашла её тут на земле неподалёку.

– И как именно с её помощью ты собиралась вытащить нас из ямы? – спросил я. – Сомневаюсь, что она достаточно длинная, а даже если и так, она никогда бы не выдержала наш вес.

Австралия подняла голову. – Вот для чего тебе нужна была верёвка?

– Конечно, – ответил я. – Чтобы мы смогли выбраться из ямы.

– Но вы уже наверху.

– Сейчас, да, – сказал я раздражённо. – Но совсем недавно не были. Я хотел, чтобы ты нашла верёвку, по которой мы смогли бы выбраться.

– Ой! Ну, тогда ты должен был так и сказать!

Я стоял, ошеломленный. – Знаешь что, неважно, – сказал я, забирая отрез проволочной ловушки. – Я собирался запихнуть его в свой карман, но потом остановился, разглядывая.

– Что? – спросила Бастилия.

Я улыбнулся.

– У тебя есть идея?

Я кивнул.

– И в чём она заключается?

– Скажу тебе через минуту, – ответил я. – Сначала мы должны выяснить, как добраться до центра Библиотеки.

Мы переглянулись.

– Я бродила по коридорам целый день, – сказала Австралия. – И эти призрачные штуки предлагали мне книги на каждом шагу. Я продолжала им объяснять, что терпеть не могу читать, но они не слушали. Если бы я не наткнулась на твои следы, Алькатрас, я бы всё ещё блуждала, потерянная!

– Следы! – воскликнул я. – Австралия, а следы Каза ты можешь увидеть?

– Конечно. – Она постучала по жёлтым Линзам, моим Линзам Следопыта, которые всё ещё были на ней.

– Следуй за ними!

Она кивнула и повела нас из комнаты. Тем не менее, пройдя несколько шагов по коридору, она остановилась.

– Что? – спросил я.