Текст книги "Темное искушение"

Автор книги: Бренда Джойс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

– Мы в твоем времени.

У нее не было в этом никаких сомнений.

Он сохранял невозмутимый вид:

– Да.

Она сглотнула.

– Какое это время?

Когда он не ответил, она завопила:

– Какой год сейчас, твою мать?

Он застыл.

– 1427.

Клэр кивнула:

– Я понимаю. – Она повернулась к нему спиной, обняв себя руками, чувствуя, как ее тело сотрясается, словно в конвульсиях. Ей всегда хотелось верить в путешествия во времени. Были ученые, которые утверждали, что такое возможно, и они использовали различные теории квантовой физики и черные дыры, чтобы объяснить это. Клэр никогда даже не пыталась понять, т. к. данная отрасль науки не была ее коньком. Но она понимала основы: если кто-то двигался быстрее чем скорость света, то он мог попасть в прошлое.

Ни одна из теорий или даже то, о чем она думала или верила в настоящий момент, не имела значения. Каждой частичкой своей сущности, она была уверена, что Малкольм – средневековый лэрд Данрока. Ни одна голливудская студия не смогла бы воссоздать то сражение, которое она видела – и частью которого она была. Она опять почувствовала слабость в коленях. Она была измучена и вымотана. Ей хотелось убежать от этого человека так далеко, как только можно. А еще она боялась.

Последним местом, где она мечтала бы оказаться, была Средневековая Шотландия. Она хотела быть дома, в своей безопасной квартире с ее суперсовременной системой безопасности. Она отдала бы сейчас все что угодно, чтобы очутиться у себя на кухне, и потягивать из бокала маленькими глоточками вино, смотря повторный показ серий «Я люблю Люси» или «Шоу 70-х». Она медленно повернулась, и их взгляды встретились.

– Нам нужно ехать, – решительно сказал он, без какой-либо жалости в глазах. – Зло витает в ночи, девушка. Нам необходимо быть за прочными стенами.

Клэр вздрогнула. К сожалению, она не могла допустить большего. Она приказала себе не думать сейчас о матери, но это было невозможно. С другой стороны, она не хотела никуда с ним идти. Все что она хотела – это очутиться дома.

– Я не предоставляю тебе выбора. Ты идешь со мной. – Сейчас его глаза были неумолимы.

– Отошли меня домой, – резко приказала она.

– Я не могу.

Клэр пристально посмотрела на него, и он ответил ей тем же.

– Ты не можешь – или ты не хочешь? – спросила она.

– Это небезопасно, – ответил он решительно.

Тело Клэр начало сотрясаться от истерического смеха.

– А драться с кучей средневековых рыцарей, вооруженных мечами и топорами, безопасно?

Он помрачнел.

– Я пытался понять тебя, девушка, – прорычал он, – но у меня не осталось больше терпения.

Клэр вспомнила, как он смотрел на нее, как он воспользовался своими сильными ногами, чтобы подмять ее под себя, не спросив даже согласия. «Туда-сюда-обратно», спасибо, мадам. И не имело значения, что это был 15 век, а сама она – современная женщина. Ей захотелось снова обругать его. Но она теперь слишком хорошо все помнила, чтобы рискнуть.

К ним подъехал всадник.

– Может я смогу чем-нибудь вам помочь? Черный Ройс из Кэррика, к вашим услугам, леди.

Посмотрев на него, Клэр содрогнулась. «Черный» Ройс в действительности был блондином, с резкими, но почти идеальными чертами викинга. На вид чуть старше тридцати, он был таким же высоким, как и Малкольм, с широкими плечами и огромными руками. Он был одет подобно тем рыцарям, что напали на них – в кольчугу, которая достигала середины бедер, латы, нарукавники, кольчатые чулки, наколенники и шлем с поднятым вверх забралом. Под рукой он держал опасного вида копье, носил два меча, длинный и короткий, а сверху кольчуги был накинут плед. И невозможно было не задаться вопросом, голый ли он, как и Малкольм, под своей туникой.

Он неторопливо улыбнулся ей, словно прочитал ее мысли и догадался о ее восхищении. Его глаза вспыхнули, когда он спросил:

– Ваше имя, леди?

Она знала, что Малкольм наблюдает за ней. Она украдкой взглянула на него. Он был в ярости – что ее порадовало, так как он, черт его побери, заслужил это. Она не знала, что побудило ее ответить.

– Клэр. Клэр Камден. – ответила она. Клэр заставила свой глупый мозг заработать.

– Мне нужно вернуться обратно в мое время, – продолжила она. – Вы можете помочь?

Казалось, он совсем не был застигнут врасплох ее вопросом.

– Я бы с удовольствием вернул вас домой, но это не моя обязанность.

– Он похитил меня, – возмутилась Клэр. Но она покраснела, когда говорила, потому что начала вспоминать некоторые факты, а именно – как ее сильно ударила по голове Сибилла, а также вторжение того воина, Эйдана.

Малкольм подошел к ней с совершенно мрачным выражением лица.

– Думай как хочешь, – сказал он зло. Затем холодно посмотрел на Ройса и заговорил по-французски. Клэр не удивилась, вспомнив, что большинство благородных людей Англии и Шотландии говорили на языке европейского двора. – Она моя Невинная. Она под моей защитой и это так и останется, пока я не решу иначе.

Клэр притворилась, что ничего не поняла.

– Я понимаю, – мягко ответил Ройс, тоже по-французски. – У нее был шок. Она очень расстроена. Если хочешь, я сопровожу ее обратно в Кэррик. Уверен, к тому времени она уже успокоится.

Улыбка его была беспристрастна.

Малкольм заговорил.

– Я уже взял ее, Ройс, и я не делюсь.

Клэр покраснела и отвернулась так, чтобы ни один из мужчин не смог догадаться о том, что она поняла их. Она была в ярости. Как он посмел рассказать другому мужчине об этом? Но он не хвастался как мальчишка в раздевалке. Неужели они боролись за нее, словно две собаки за кость? Она была ошеломлена, но чего ожидать от пары средневековых мачо-воинов?

Ройс пожал плечами и повернулся к ней. – Малкольм желает защищать вас, леди Клэр. Он сильный и могущественный, а еще он глава клана Гиллиан. Вы в хороших руках.

Саркастический ответ уже готов был сорваться с ее губ. Но она воздержалась от высказывания. Она была шокирована, сердита и напугана, но не была такой глупой, чтобы подумать, что сможет прожить очень долго в Шотландии XV века без кого-либо, кто присматривал бы за ней. Она медленно повернулась лицом к Малкольму, поскольку Ройс ускакал вперед, а его люди построились сзади него в два ряда. – Когда я смогу попасть домой?

– Я не знаю.

– Отлично, – ответила она, все еще дрожа.

Он пожал плечами. Клэр стояла перед ним рядом с человеком, который держал двух лошадей, взятых у погибших. Он помедлил, беря узду серой лошади.

– Ты умеешь ездить верхом?

– Я выросла на ферме, – выразительно произнесла Клэр. Она не ездила верхом уже несколько лет, а лошади, на которых она каталась, были рабочими, плуговыми лошадьми, а не боевыми конями. Но после событий этого вечера, езда на огромном, тяжело дышащем животном, казалась ей парой пустяков.

Как же это могло с ней произойти? И что она собиралась делать? Ее охватило отчаяние. А что если она не сможет вернуться обратно?

Большая, мозолистая рука опустилась ей на плечо.

Клэр медленно повернулось, внутри затрепетало знакомое чувство волнения. Он был сильным и сексуальным, а ей вовсе не хотелось воспринимать его как мужчину. Но она воспринимала, особенно после того короткого эпизода, в котором они, к несчастью, приняли участие.

Как она могла решиться на это?

Он убрал руку и, развязав свой плед, ловко обернув его вокруг нее. Каждое случайное его прикосновение заставляло учащаться дыхание. Он плотно закрепил плед у ее шеи, где неистово бился пульс, противореча ее намерениям быть к нему равнодушной, и притворяться, что она не хочет его. Его руки замерли там, и он обратил на нее взгляд.

Сердце Клэр екнуло от жара его глаз. Очень, очень живо она вспомнила его ширину, длину, твердость и силу. Желание заставило ее почувствовать себя слабой.

Самодовольно и удовлетворенно улыбаясь, он опустил руки и наклонился к лошади.

Клэр села на лошадь, его плед укрыл ее бедра от любопытных взглядов.

Глава 4

Убедившись, что она может хоть как-то управлять боевым конем, Малкольм оставил Клэр с двумя рыцарями Ройса и ускакал к краю колоны, чтобы побыть одному. Лес вокруг был глухой и темный, но он почувствовал запах моря, когда они приблизились к озеру Лох Линн. Не было в мире такого аромата, как эта смесь запахов леса и высокогорного озера, подумал он. Исключая, конечно, ее аромат.

Но сейчас он не мог касаться ее. Он не должен прикасаться к ней. С ней он терял контроль.

К нему подъехал Ройс.

– Что тебя беспокоит, Калум? – спросил он мягко по-гаэльски.

Малкольм заколебался, осознав, что его щеки вспыхнули. К счастью, Повелители уважали и не таились друг от друга. Он ответил свирепо на их родном языке:

– Сибилла может перемещаться во времени, Руари. Морей дал ей эту способность, в те годы, когда она была лишь всего смиренным Димхааном.

Глаза Ройса расширились: он был определенно встревожен.

Каким ему и следует быть, подумал Малкольм. Могущественный, демонический граф Морей был верховным лордом зла на Альбе. [5]5
  Шотландия – (гаэл.)


[Закрыть]Говорили, что давным-давно Морей изначально был Повелителем, пока зло не развратило его, украв его душу. Несомненно, он вел свой род от Древних, потому что его сила была столь велика, что ни один повелитель не смог победить его за тысячи лет. Его целью были могущество и власть, методами – разруха, беззаконие и смерть. У него был высокий титул, много земель, огромные армии как Димханов, так и людей. Которые он легко посылал в лапы смерти. И он был таким обаятельным, красивым и умным, что ему покровительствовали королевские особы, особенно правящая сейчас королева Джоанна.

Большинство Димханов были в сущности смертными, как те рыцари, что только напали на них, гиганты среди людей, чьи силы увеличивались за счет демонической одержимости. Сибилла была человеком, но Морей взял ее в любовницы и забрал душу, отдав ее своим детям. И сейчас он дал ей одну из наиболее желаемых способностей – возможность перемещаться во времени.

Ройс пристально посмотрел на него.

– Я не думаю, что тебе следует тяготиться мыслями о Димхаане, даже если это Сибилла, время которой уже пришло.

– Да, она должна умереть. Раз она может перемещаться во времени как Повелитель, то она теперь обладает слишком большой силой. – Наиболее могущественных Димханов всегда преследовали и уничтожали. Было слишком опасно оставлять им жизнь. – Но у нее может быть страница. Я последовал за ней в город Нью-Йорк, – сказал он мрачно. – Я следовал за ней до книжной лавки леди Клэр. Она прибыла туда первой. Магазин был обыскан. Леди Клэр не знает, что было украдено, а что нет.

– Если там была страница из Кладдаха, она должна быть возвращена Братству, – сказал Ройс твердо. – У Морея достаточно мощи, но он не может излечить свое собственное потомство.

Малкольм не мог представить себе мир, где Димхааны исцеляли бы друг друга. Первых Димхаанов, совращенных дьяволом и уведенных из Братства, было довольно трудно победить без такого могущества.

– Если Сибилла оставила леди Клэр живой, то она собирается ее использовать, – добавил Ройс. – Если у Сибиллы нет страницы, она может подумать, что та есть у леди.

К несчастью, Малкольм только что об этом подумал. Его сердце екнуло от страха. Жена Джона Фрейзира, вероломного и могущественного графа с равнин, Сибилла была еще более опасной, чем ее муж, он был просто амбициозным дворянином, в то время как она была одержима и близка с Мореем. Она была почти такой же злой и безжалостной, как и ее господин. Ее слава была огромна. Сибилла любила медленно пытать свои жертвы, как мужчин, так и женщин, и затем наслаждаться их смертью. Он почти надеялся, что страница у нее. Иначе, Сибилла может предположить, что Клэр знает, где страница, и станет охотиться на нее. Он почувствовал отвращение, так как знал, что Сибилла сделает с Клэр, если когда-нибудь доберется до нее.

– Я думаю, тебе необходимо удостовериться, что Сибилла знает, что леди Клэр не осведомлена о наших делах.

– Она ничего не знает. – Но она не была столь неосведомленной, как казалась, подумал мрачно Малкольм. Он перенес Клэр в прошлое, чтобы защитить от Сибиллы и Эйдана. Но сейчас он не был уверен в том, что действовал как лучше в ее интересах.

– Опасно посылать ее обратно одну, – сказал внезапно Ройс. – Не сейчас.

Малкольм посмотрел на него.

– Что ты имеешь в виду?

– Мне не нужно заглядывать в твои мысли, чтобы узнать твои опасения насчет нее.

Он заколебался, размышляя о чем Ройс умолчал. Он надеялся, что его страсть была не столь очевидной.

– Эйдан тоже был там. – Его кровь его вскипела от этой мысли.

Рыжевато-коричневые брови Ройса поднялись вверх.

– Значит, он тоже ищет страницу.

– Он охотится на все, что приносит ему удовольствие, – воскликнул Малкольм, полный ярости. – Он не подчиняется приказам. Этот ублюдок был в ее постели. Я ощутил там его запах.

– Эйдан – негодяй, – сказал спокойно Ройс, – но он не злой. Наверняка, Братство послало его в будущее, как и тебя. А леди Клэр красива. И если он поимел ее первым, ты можешь ненавидеть его, но не можешь изменить прошлое. Это не дозволено, – предостерег он.

Кодекс не был простым. Он содержал много правил, некоторые оспаривались, а также толковались, но одним из важнейших было правило никогда не перемещаться во времени, чтобы изменить прошлое. Ни одному Повелителю не было позволено изменять историю. Но если Эйдан хоть прикоснулся к ней, он испытает соблазн вернуться в прошлое и сделать то, что запрещено.

– Он не спал с ней. Я бы почувствовал его в ней. Но если он коснулся ее – да, хотя бы один раз – я убью его.

Ройс пристально посмотрел.

– Ты настоящий собственник, парень.

Малкольм смотрел вперед прямо между остроконечными ушами жеребца.

– Не начинай.

– Ты не знаешь девушку.

– Да, не знаю. Вскоре, как будет безопасно, и я узнаю, что Сибилла не преследует ее, она вернется назад. – И таким образом, она будет в безопасности от него, подумал он мрачно. Он попытался представить ее в Данроке, но пока не в его кровати. Это было невозможно.

Он мог отослать в Кэррик со своим дядей. Тотчас же, он отказался от этой мысли. Его дядя был наименее романтичным мужчиной, которого он знал, но как и все Повелители, он мог очаровать женщину по своему желанию, и в его постели всегда были красавицы. Он видел, как Ройс смотрел на нее, словно прихорашивался перед тем, как быть представленным.

И боги, он почувствовал жгучую ревность, когда Клэр, в ответ, одобрительно оглядела его дядю. Нет, она поедет в Данрок, а он, когда наступит время, решит эту дилемму с железным самообладанием.

Что касается Эйдана, то ему также следует держаться на расстоянии. Эйдан был воином бестией, поступая, как и когда ему хотелось. Общество знало его как гедониста. [6]6
  Гедонист – жаждущий наслаждений.


[Закрыть]У него было уже множество любовниц. Красота была его слабостью. Эйдан тоже сгорал от вожделения к ней? Малкольм не доверял ему. Думал ли он лишить ее жизни, пока будет наслаждаться ею? Малкольм был уверен, что Эйдан совершал преступления для удовольствия, потому что имел половину души – и эта половина была черной.

– Однажды Эйдан приглашал тебя в Оу, – сказал, наконец, Ройс, словно поняв его мысли.

Малкольм отрезал:

– Да, три года назад. – Эйдан послал приглашение с посыльным вскоре после вступления Малкольма в Братство. Он порвал послание на клочки.

Ройс проигнорировал это.

– Тебе следует поехать в Оу и поговорить с ним. Заключи перемирие, Калум.

Малкольм уставился на него и сказал мягко:

– Если я поеду в Оу, то только по одной причине, и по этой же причине я буду один. Я поеду убивать ублюдка.

Выражение лица Ройса стало жестким.

– Лучше прекрати этот разговор. Повелитель не может убить другого Повелителя, и ты знаешь это.

Малкольм холодно улыбнулся.

– Правда? А мне наплевать на это правило.

– Я хочу увидеть мир между тобой и Эйданом прежде, чем умру, – резко сказал Ройс.

Малкольм застыл.

– О чем ты говоришь? – По правде говоря, он даже не знал, сколько лет его дяде.

– Мы не бессмертные, – ответил Ройс, и его улыбка внезапно увяла. – Я охотился за злом в течение сотен лет, Калум. Мое время подходит.

Малкольм был ошеломлен.

– У тебя есть предсмертное желание? Ты великий Повелитель. Ты нужен Братству, Руари. Ты нужен Невинным. – Ты нужен мне, добавил он про себя, но дядя должен был это знать. Броган умер, когда Малкольму было девять лет, и с тех пор Ройс был скорее отцом, чем дядей, а также верным другом.

Затем Ройс улыбнулся.

– Ты так молод, Малкольм. Я завидую твоей невинности, и молюсь, чтобы ты никогда не терял надежду.

Малкольм забеспокоился.

– Ты так никогда не говорил. Есть что-то, о чем ты мне не рассказываешь? Что-то неладно?

– Спустя двести лет мы извещены, что поблизости есть страница из Кладдаха. Она нужна Димхаанам, и мы должны снова сохранить эту силу для себя и для Альбы. Я помню то время, когда книгу украли в первый раз и ее поиски, чтобы вернуть обратно в храм. Я помню, когда Кладдах украли во второй раз и с тех пор мы его больше не видели. Я помню, когда Морей украл Дьюайшон. Круговорот жизни никогда не меняется, подобно солнцу, которое восходит и заходит изо дня в день, год за годом. Это круговорот добра и зла, и он никогда не закончится. Ничто не меняется – всегда одно и тоже. Если какой-нибудь Повелитель, в конце концов, и победит Морея, другой, более могущественный Димхаан, займет его место.

Малкольм был очень взволнован.

– Однажды Морей будет побежден. Никто не займет его место.

– Держись подальше от Морея! Я пытался убить его сотни раз. Ты тоже однажды пытался, и смотри, к чему это привело.

Малкольм напрягся. Это привело его в Уркхарт, где он чуть не потерял свою душу.

А затем Ройс улыбнулся, показывая на щеках две ямочки. Малкольм видывал, как женщины боролись, чтоб заполучить такую улыбку себе. – Не слушай бессвязные речи такого старого Повелителя как я. Ты защищаешь женщину. Сейчас она твоя Невинная. Вы остановитесь в Кэррике на ночь. Завтра я задержу людей Морея, если они предпримут еще одну атаку, пока вы будете добираться до Данрока. МакНил захочет услышать твой отчет, – добавил он.

– И он его получит, – ответил Малкольм, успокоившись, что странный, мрачный юмор Ройса прошел. – Я немедленно еду на Иону.

Ройс нахмурился.

– Калум, Сибилла подчиняется Морею. И если она оставила леди Клэр жизнь, значит есть еще одна возможность. Не беспокойся о ней.

Малкольм напрягся.

– Возможно, темный лорд хочет, чтобы леди Клэр жила.

Малкольм развернул лошадь.

– Только не думай, что он хотя бы знает о ее существовании!

– Если страница у Сибиллы, зачем бы она позволила девушке жить?

Клэр боялась, даже находясь в группе вооруженных мужчин. Ей не нравился зловещий лес, через который они проезжали. Не нужно было особого воображения, чтобы понимать, какая опасность может скрываться в его непроходимой чаще. И думала она не о волках или о горных рысях. Что если там засада? Что если сбежавшие рыцари вернулись, чтобы покончить с ними? Они намеревались убить Малкольма – и они собирались убить ее. Подумать только, она боялась преступлений в городе!

Она все еще с трудом верила в то, что случилось. Она попала в прошлое, которое само по себе было довольно ужасно, да еще и эта невероятная битва. Она надеялась, что никогда больше не станет свидетелем или участником такой битвы. Однако если она пробудет в XV веке долгое время, вероятно, она снова окажется в таком ужасном положении. Ее специализацией была история средневековой Европы, а не история Нагорья, где она, несомненно, увязла, насыщенная интригами, заговорами, кровопролитиями, убийствами и войнами. Читая об этом в классе, она была заинтригована. Жить здесь оказалось совершенно другим делом.

Клэр знала, что надо унять страх и успокоиться, чтобы подумать. Но от ее самообладания остались одни клочки. Два крупных, безмолвных шотландца, явно назначенные сопровождать ее, ехали по обе стороны. Клэр сосредоточилась на глубоком дыхании, пытаясь думать о чем-то радостном. Подумала о Дне Благодарения на ферме и затем сдалась. Она начала истерически смеяться, картина кровавой битвы и отрубленных голов, сменялась образом охваченного страстью Малкольма. Она не была спокойна – и не думала, что когда-либо снова успокоится.

Она вспомнила свое безрассудное поведение во время боя, когда, вместо того, чтобы спрятаться, как Малкольм приказал ей сделать, она пыталась сражаться. Она никогда не поймет, что заставило ее так поступить. Клэр Камден не была храброй. Она боялась всех и даже своей собственной тени, поэтому она и сделала из своего магазина небольшую крепость. Вот только в крепости сегодня проломили брешь. И она не была женским подобием Шварценеггера, даже если и действовала как он. И она не хотела быть женской версией Малкольма!

Что если она не сможет вернуться обратно?

Ее напряжение росло. Это было ее величайшим опасением. Сердце Клэр екнуло. Если она начнет считать, что попала в прошлое навсегда, как в ловушку, она не сможет думать, хватит, разум был ее единственной защитой. Даже в этом жестоком, шовинистическом мире, несомненно, господствует здравый смысл, даже если он исходит от женщины.

Ее глаза привыкли к темноте. Ночь освещали так много великолепных звезд и яркий полумесяц, что сложно было не глядеть на это все. Какое-то мгновение Клэр разглядывала окружающую местность, и нехотя одобрила красоту ночного неба. Только в пятнадцатом столетии можно увидеть такое изумительное зрелище.

Также несколько воинов держали в руках факелы, помогающих освещать ночь. Ее взгляд перенесся на двух высоких мужчин, возглавлявших всадников, а затем остановился на Малкольме. Он и Черный Ройс сейчас молчали, но некоторое время назад они разговаривали, очевидно, о важных делах. Клэр скривилась. Она знала, что они говорили о ней.

Она пристально смотрела на спину Малкольма. Он, казалось, был превосходным воином. Действительно, если подумать об этом, его доблесть была исключительной. Она, вероятно, была в безопасности настолько, насколько женщина могла быть в этом специфическом времени и месте, ввиду того, что он, казалось, чувствовал себя обязанным защищать ее. Господи, она почувствует себя чертовски намного лучше, когда они окажутся в Кэррике за надежными каменными стенами.

И что дальше?

У нее сотня вопросов и ей нужен сто один ответ. Она должна знать, сможет ли вернуться назад и когда это будет. И ей надо знать, почему на них напали. Был ли это обычный случай кровной вражды двух кланов? Она так не думала. И ей не понравилось упоминание Малкольма о зле.

Те воины были странными и необычными.

Клэр вздрогнула. Она уже не хотела думать, но не могла остановиться.

Иногда, гуляя по улицам города, чаще ночью, чем днем, Клэр, проходя мимо кого-то, чувствовала пронизывающий холод. В первый раз, когда это случилось, она была так удивлена, что оглянулась посмотреть на прохожего, и увидела пустые глаза.

Почему-то это было пугающим и ужасным. Ей тогда было пятнадцать лет, и это случилось перед оглушительным откровением тети Бетти о смерти ее матери. Она больше никогда не смотрела на таких людей. Вместо этого, она наклоняла голову, избегая любого зрительного контакта, и продолжала идти дальше.

Она считала это привычным делом для Нью-Йорка. Каждый знал, что нью-йоркцы равнодушные и странные, они не дружелюбны и не смотрят в глаза. Только так можно было устроиться в большом городе среди миллионов людей.

Ночью, когда была убита ее мать, в доме было очень холодно, несмотря на то, что был вечер «бабьего» лета. Этот факт она вспомнила четко и ясно.

Клэр застыла и ее лошадь протестующе заплясала. Один из горцев потянулся вперед схватить поводья, и Малкольм обернулся посмотреть, что случилось. Клэр не хотела думать о прошлом. Иметь дело с настоящим было еще хуже.

Сейчас лошадь фыркала, но Клэр еще тяжело дышала. Черт возьми!Ужасный холод нахлынул на поляну, как раз перед нападением воинов, тот же холод, что заполнил квартиру.

Клэр провела всю свою жизнь, избегая думать о темной стороне города. Она надрывала зад, чтобы создать себе маленький, безопасный и успешный мирок. Когда у друзей, соседей и коллег стали происходить неприятные случаи, она начала поддерживать смену политических кандидатов. Преступность вышла из-под контроля, и общество не выдерживало. Так что она работала еще усерднее. Работа была ее убежищем. Она хотела бы сейчас работать.

Но что мог понимать мир, если все просто кончалось ничем. И, черт возьми, жизнь казалась одинаково беспросветной и хаотической в средневековой Шотландии. Она не знала, что думать, и определенно не знала, что делать.

Теперь ты будешь моей Невинной.

Она дрожала. Что это значит?

Тогда в квартире, когда он заявил это впервые, тон Малкольма был наполнен собственническими нотками, и у него была собственническая интонация, когда он сказал Ройсу, что не делится. Она почувствовала жар на щеках. Он многозначительно сказал Ройсу, что «взял» ее. Вот главное. Он взял и использовал ее тело, не задумываясь, пока она приходила в себя от мучительного путешествия во времени. Не было теплых слов, обещаний, признаний в чувствах. Любовь не предполагалась. Это был чистый, примитивный, плотский секс.

Она никак не могла поверить, что приняла его ухаживания таким образом. Она все еще не могла поверить, что действительно хотела – отчаянно – его вторжения. Путешествие во времени должно быть изменило ее сознание или чувствительность, или и то, и другое. Возможно, она изменилась и физически. Ее всегда было трудно удовлетворить, и она находила облегчение в обычной рутине, но с Малкольмом это было потрясающе легко.

Она была старомодна и гордилась этим. Она не собиралась отрицать того, что он привлекателен, ну так и что? Она все время встречала в Нью-Йорке привлекательных мужчин, и даже если они не были такими мачо как Малкольм, среди них было несколько действительно сильных парней. Сила всегда заводила ее больше, чем молчаливые взгляды, но она с легкостью отделывалась от мужчин, пытавшихся быстро добиться ее. Большинство мужчин, которых она встречала, были чрезвычайно примитивными. У нее не было секса три года, потому что она нуждалась в чувствах, если не в любви, для близости. У этих сильных парней не было чувств или любви, у них были победы.

Это звучало ужасно знакомым.

Клэр не хотела более думать об этом кратком, зажигательном акте вторжения и об экстазе. Если она подумает, во рту у нее опять пересохнет и сердце начнет стучать с еще более дикой скоростью. Впрочем, ей лучше подумать об этом и приготовится к его наступлению. Он все еще хотел ее. Это было более чем очевидно. Она чувствовала каждый его взгляд в свою сторону. Его чувственность и желание исходили от него жаркими, осязаемыми волнами. Он был собственником. Он сказал Ройсу держаться подальше. Она не собиралась идти на компромисс со своей моралью или стандартами – или с мечтами – только потому, что она застряла в Средневековье. У нее никогда не было случайного или бессмысленного секса. Никогда. У нее было две связи. Она влюбилась, когда училась на втором курсе в Барнарде, но другой ее роман был более прохладным. Она хотела, чтобы это стало любовью, но вряд ли оно было таким и, в конце концов, она отступила.

А возможно это была часть проблемы. Он сразу заметил, как ее тело жаждет секса. Будучи грубым и неотесанным, он высказался откровенно. Что он сказал? Он назвал ее «голодной». Несомненно, он попал в самую точку.

В следующий раз, когда они будут разговаривать, ей надо определить границы и создать некоторые правила. Она была очень одинока в его мире. Раз он вождь клана, то он привык всегда делать, что хочет и когда хочет. Клэр знала достаточно об устройстве и культурной жизни горных кланов, чтобы знать, что лэрд был богом и королем, судьей и присяжным, полицейским и военачальником. Его слово было законом и это не оспаривалось.

Ее сердце тревожно забилось. Она вспомнила, как отбивалась и проклинала его, ей надо было лучше соображать. Она не узнавала себя, но понимала. Может он и заслужил это, но это не неважно. Она не знала его, и то, что он хотел защищать ее, не имело значения. Безусловно, здесь он был лордом, и ей лучше ублажить его, если она сможет. Так или иначе, она была в глубоком дерьме.

Малкольм вдруг оказался рядом с ней. Клэр была настолько занята своими мыслями, что его появление напугало ее, словно призрак. Она вздрогнула, ее конь загарцевал. Но он улыбнулся, потянувшись к ее поводьям, успокаивая животное.

– Я не хотел тебя напугать. Девушка, с тобой все в порядке?

Его непосредственная близость сильно воздействовала на нее, она пыталась игнорировать его мужественность, и то, что может случиться позже, если она не найдет способа держать его на почтительном расстоянии.

– Нам нужно поговорить. – Это было сдержанное высказывание, подумала она.

– Да. – Он указал вперед. – Кэррик.

Клэр проследила за его взглядом и ее глаза расширились. Белый замок возвышался над ними, на таких же белых скалах. Ее сердце дико забилось, но не от страха.

В прошлый раз, будучи в Шотландии, она почти повернула у знака-указателя к Кэррику. Ее путеводитель гласил, что от обстановки захватывает дух, и невозможно пропустить экскурсию по местности и замку. Но в конечном итоге она проехала мимо, стремясь приехать на Иону до наступления ночи.

Возможно, быть заброшенной в прошлое не так уж и плохо, подумала Клэр, взволнованно глядя вверх на внушительные бледные каменные стены, башни и цитадель. Если Малкольм будет держаться подальше, и она избежит каких-либо еще сражений, если она сохранит спокойствие и смелость, то это может стать невероятным, изумительным, случающемся-только-раз-в-жизни культурным опытом. Она может даже напишет об этом, но не затем, чтобы кто-нибудь поверил ей. Она собиралась вступить в пятнадцативековую крепость. Она увидит вещи, которых еще ни один историк не описал. И хоть она все еще боялась, она хотела войти внутрь этого замка.

Если она сможет вернуться домой невредимой, желательно раньше, а не позже, она, возможно, сможет управиться с этим удивительным поворотом судьбы. Она повернулась, чтобы посмотреть на него.

– Сколько времени займет добраться туда?

– Меньше часа, – сказал он. – И когда прибудем, мы поговорим о твоих делах.

Они подъехали к крутому холму двумя шеренгами, но через очень узкий вход окруженной стеной навесной башни пришлось проходить по одному. Кэррик был расположен на вершине холма, обозревая крутые утесы со всех сторон, и местоположение, очевидно, было выбрано потому, что холм отделялся от дороги отвесным, непроходимым ущельем. Без подъемного моста, лестниц или осадных машин никто не мог войти или выйти.

Клэр вздрогнула, проезжая через разводной мост, Малкольм был все еще рядом с ней. Внешний двор замка, заполненный хижинами и домашним скотом, был сзади них, и Клэр пристально посмотрела вниз в глубокое ущелье. На сотни футов вниз, он был засыпан острыми, зазубренными камнями. Нападающие, сорвавшиеся с моста или пытающиеся взобраться на заградительные стены, разбились бы на смерть, упав на дно.