Текст книги "Темное искушение"

Автор книги: Бренда Джойс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

– О чем ты говоришь?

– Ни один Димхаан сознательно не проникнет в место Господне. Там ты будешь в безопасности от Морея и его Димхаанов, – его голос был жесток и холоден. – Если я обращусь в Димхаана, ты будешь в безопасности от меня.

Клэр не пошла за Малкольмом в замок. Она развернулась, направляясь к лестнице, ведущей вверх на крепостные валы, и с трудом присела на нее. Думать было затруднительно, и еще тяжелее рационально думать.

Малкольм боролся с ужасными, темными желаниями. Она хотела бороться вместе с ним. Но если зло сейчас искушало его, если онаискушала его, тогда возможно будет лучше, чтобы они пока держались подальше друг от друга. Очевидно, аббатство будет самым безопасным местом, куда она может отправиться. Но даже в лучшем случае, это было временное решение. Она не может навсегда остаться в аббатстве.

Она взглянула в сторону замка. Как она может позволить Малкольму бороться со злом в одиночку?

Прошлой ночью Морей преуспел, но в том одном сражении победил Малкольм. Он должен одержать победу над темными желаниями, овладевшими им сейчас. Как она может прятаться на Ионе и позволить ему все делать в одиночку? Его будущее в опасности, как и его душа.

Она отчетливо вспомнила ту ночь в Бруклине. Воспоминание была таким реалистичным, словно все происходило прямо здесь. Но поскольку она знала, что видела лицо демона, то не могла его себе представить.

Он сказал, что вернется за ней.

На нее нахлынул страх. Прошло двадцать лет, но для демона, живущего сотни или тысячи лет, эти годы были подобны секунде.

Что он хотел от нее? И был ли это то же самый демон, который убил ее мать?

Кто-то вышел из парадной двери замка на площадку над лестницей.

– Клэр?

Клэр вскочила на ноги, и столкнулась лицом к лицу с Иренхатом.

– Ты пропустишь обед. Тебе нужно поесть, – сказал он без всякой интонации.

Он был прав. Она пересекла двор замка, входя за ним в зал. И приостановилась. Все сидели за обеденным столом, в огромном помещении царила тишина. Женщина, сидевшая рядом с Эйданом, застала Клэр врасплох.

Иренхат указал жестом на свободный стул, и сел сам. Она благодарно улыбнулась ему, заметив, что трое других мужчин фактически не обратили на нее никакого внимания. Клэр заняла пустой стул рядом с Ройсом, как раз напротив блондинки. По быстрому взгляду на которую стало понятно, что девушка наверняка станет очередной шведской топ-моделью, если когда-либо пожелает перенестись во времени. Она была прекрасна и очень молода. Клэр подозревала, что ей нет даже двадцати. Так как жена Эйдана умерла, она предположила, что девушка его любовница. Клэр не удержалась и взглянула украдкой на Малкольма, глядя, оценивает ли он прелести этой женщины, но нет, он не смотрел на блондинку. И Клэр успокоилась.

Эйдан поднял глаза:

– Изабелла, это леди Клэр, – сказал он по-французски. – Она моя гостья. Cherie, [23]23
  Cherie (фр.) – дорогая.


[Закрыть]леди Клэр из-за границы.

Блондинка тепло ей улыбнулась:

– Я очень рада познакомиться с вами, леди Клэр. Здесь так одиноко без других дам.

Клэр с трудом выдавила из себя легкую улыбку, подумав, что ночью она явно не одинока. Молодая женщина казалось глупышкой. Ее французский был высокопарен, и она допустила грамматическую ошибку. И хоть на шее у нее было изумительное золотое ожерелье, которое, кажется, было все усыпано сапфирами, материал ее лейне был среднего качества, а плед скреплен простой брошью. Клэр решила, что она из низшего дворянского сословия.

–  Enchantee, [24]24
  У тебя красивые волосы – (гаэл.). Прим. пер.


[Закрыть]– ответила Клэр.

Она взглянула на Малкольма. Он продолжал игнорировать ее, его тарелка почти опустела.

Нам надо закончить наш разговор, безмолвно сказала она ему.

Его плечи застыли, но он продолжил есть.

Клэр знала, что он услышал ее. Она решила, что чтение мыслей, в конце концов, не так уж плохо.

Я серьезно говорю, добавила она для выразительности. А затем уступила порыву сердца. Я хочу помочь! Я знаю, что могу помочь. Я не поеду на Иону.

Малкольм бросил свои столовые приборы на тарелку, одарив ее сердитым и недоверчивым взглядом. Клэр подумала, что он сметет все со стола, но он так не сделал.

– Вы долго пробудете на Оу? – вежливо спросил Изабелла с другой стороны стола, помешав Клэр ответить.

Клэр с трудом сосредоточила на ней свое внимание.

– Нет, я так не думаю, – ответила она. Она взглянула на Малкольма, отодвинувшего свою тарелку. Его лицо было суровым, взгляд угрожающе мрачным.

– Вы вернетесь в Данрок? – Изабелла улыбнулась, отчего ее красота стала еще более ослепительной.

– Да, таков план, – вежливо сказала Клэр, зная, что Ройс изумленно уставился на нее.

Возможно, лобовая атака была не лучшей идеей. Она наполнила свою тарелку, и начала быстро есть.

– На самом деле, – мрачно возразил Ройс, – леди Клэр неправильно все поняла. Утром я сопровожу ее на Иону.

Черта с два, яростно подумала Клэр. Это такой новый план Малкольма?

– Иона – прекрасный остров, – сказала Изабелла. – Вы составите мне компанию в солярии после обеда? Я почти закончила свою вышивку. У меня есть новый гобелен, который я собиралась начать вышивать. Но если хотите, вы можете начать его.

Клэр озадаченно посмотрела на нее. Она не собирается ехать с Ройсом на Иону, она собирается с Малкольмом в Данрок.

– Вообще-то я не шью.

Изабелла взглянула на Клэр так, словно у той была чума.

– Вы не умеете шить?

– Боюсь, что нет, – сказала Клэр.

Она вернулась к своей тарелке, и стала есть так быстро, как только могла. Стулья отодвинули от стола. Ройс налил себе вина, но Малкольм с гордым видом покинул зал. Клэр взяла еще кусочек, готовясь побежать вслед за ним.

Ройс схватил ее за запястье.

– Ты станешь его смертью, – предостерег он ее по-английски.

– Я думала, что мы друзья, – вскричала она.

– Ты мне очень нравишься. Но в тебе есть сила, которая может обратить его ко злу, Клэр, и я не допущу этого, – его серые глаза вспыхнули.

И в этот момент Клэр ощутила его власть. Это мужчина был Повелителем, способным перемещаться во времени, при желании забирать жизни, и также обладающим другими способностями, о которых она и понятия не имела. Она перегнула палку, и он больше не был ее союзником. Но, по крайней мере, он намеревался защищать Малкольма от тьмы.

Тем не менее, Клэр не понравилось его отношение.

– Убери от меня свои руки, – предупредила она. – Ну?

Его глаза расширились.

Клэр подумывала о том, чтобы достать свой электрошокер и чертовски хорошо его встряхнуть.

С напряженным выражением лица Ройс отпустил ее.

– Будь готова выехать на рассвете. Хочешь ты того или нет, но ты поедешь на Иону.

Клэр услышала угрозу в его голосе.

– Наверно, ты собираешься вырубить меня так же, как Эйдан. Заодно советую связать меня. Я не подчинюсь твоим приказам.

Она рассвирепела, тогда как Ройс выглядел еще более сердитым и ошеломленным. Если он ожидал, что она будет кротка и послушна, как средневековая девица, то пусть еще раз подумает.

Клэр пересекла зал, направляясь в ту сторону, куда ушел Малкольм. От гнева она даже почувствовала себя лучше. Гнев, поняла она, делал ее сильнее, а страх и сомнения – нет. Она собиралась действовать в том же духе.

Малкольм направлялся к конюшням. В ту минуту, как она увидела его спину, весь ее гнев испарился. Она испугалась, что он тотчас же уедет. Он скрылся в конюшне. Клэр приподняла длинный, до колен плед, и бросилась бежать.

Он седлал своего серого жеребца, когда она ворвалась в конюшню, сложенную из камней и бревен.

– Ты не можешь уехать.

Он вздрогнул, его сильные руки замерли на кожаной подпруге животного. Спина напряженно застыла, но он не оглянулся на нее.

– Я не хочу, чтобы ты находилась здесь. Нам не о чем больше говорить.

– Мы о многом должны поговорить! – закричала Клэр, и чуть не выкрикнула, я люблю тебя.

Она тяжело задышала, надеясь, что он не услышал ее.

Он медленно повернулся к ней лицом, выглядя таким же пораженным, какой она себя чувствовала.

Он хрипло сказал ей:

– Почему ты не можешь понять? В аббатстве ты будешь в безопасности.

Он услышал ее.

– Я понимаю, что ты пытаешься защитить меня. Но кто защитит тебя? – резко спросила она.

Он был сбит с толку.

– Ты не можешь меня защищать!

Клэр осмелилась протянуть руку и дотронуться до его лица. Он отпрянул.

– Иона – временное решение, но вовсе не выход. Ты важен для меня. Малкольм, я не могу позволить тебе сражаться одному с Мореем. Я должна помочь. Твоя душа в опасности.

Он покачал головой.

– Ты погубишь меня, как Ева погубила Адама. Ты не поможешь, а только сделаешь все еще хуже. И если не я причиню тебе боль, то это сделает Морей.

Это неоспоримый факт, подумала Клэр, но все же она хотела рискнуть.

– Не буду тебе врать, – с трудом хрипло сказала она, – и вовсе не потому, что ты можешь подслушать мои мысли. Я боюсь, но не тебя. Даже если тот одержимый сексом зверь, такой же жуткий, как сам ад, он – часть тебя. А я доверяю тебе, Малкольм.

Она попыталась улыбнуться ему.

В ответ он жестоко улыбнулся.

– А ты будешь доверять мне после захода солнца? Ты будешь доверять мне сейчас, если я скажу тебе, что думаю не о твоих словах, а о твоем возбужденном, влажном теле и мощной жизненной силе? Я не шутил, когда говорил об этом раньше, Клэр. Я все еще чувствую тебя в своих венах, и ты сама не знаешь, что мне дала, силу или вожделение.

Она вздрогнула, ее сердце зашлось от страха. Кожу стало покалывать. Она почувствовала боль, исключительно физическую, сексуальную.

– Ты пытаешься напугать меня. Да еще и привести в состояние транса?

– Я хочу, чтобы ты боялась! Но отличие от своего зверя, я не хочу вводить тебя в транс, – он дерзко смотрел на нее, его серебристые глаза пылали страстью.

В эту секунду Клэр поняла, что он снова и снова смакует каждую ее частичку, думая, как он будет в ней, твердый, сильный и гладкий. И в этот момент, она почувствовала его пульсирующее возбуждение и знала, что если предложит себя ему, то он согласится. Она затаила дыхание. Неужели его темная сторона загипнотизировала ее?

– А сейчас ты все еще доверяешь мне? – мягко спросил он, наклоняясь над ней, и в его словах звучала явная угроза.

Клэр заколебалась. Она хотела броситься в его объятия и прижаться к его возбужденному мужскому естеству. Но она не была глупой или очарованной. Она не хотела умереть ради него. Она хотела заняться с ним любовью.

– Да, доверяю.

– Тогда ты в опасности, девушка, – тихо произнес он.

О, она узнала этот тон. Он возбудил ее и опалил тело. Он смотрел на нее тем же хищным взглядом, что и прошлой ночью. Она обрела голос:

– Прошлой ночью ты умирал. Сейчас ты не умираешь. Тот зверь ушел. Я доверяю тебе. И ты должен доверять самому себе.

– Тот зверь, – язвительно ответил он, – беснуется во мне, желая освободиться.

Она не хотела соблазнять или испытывать его, но так или иначе она делала именно это:

– Нет. Я смотрю на Малкольма из Данрока, Повелителя времени, и что бы ты не захотел, я не побоюсь отдать тебе.

– Тогда ты не догадываешься о моих потребностях, Клэр.

Она тяжело задышала, напряжение возрастало, бурлило между ними.

– Ты хочешь секса, не смерти, – попыталась она начать.

– Я хочу ощутить именно то, что испытал прошлой ночью, – сказал он яростно. – Но я, ни в коем случае не хочу причинить тебе боль. Так что ты подчинишься мне в этот единственный раз.

Он сам с собой ведет ужасную яростную борьбу, подумала она. Все было хуже, чем она представляла.

– Прекрасно. Итак, ты собираешься в Данрок, несмотря на то, что Морей охотится на тебя? – ее тон был резок и язвителен. – А мне что делать? Томиться в аббатстве, как Мейрид? Спрятаться в другом шкафу? И долго это будет продолжаться?

– Да, – сказал он угрожающе. – Ты будешь скрываться там долгие годы, пока мне не удастся забыть твой вкус, твое ощущение, твой взгляд!

Клэр ошеломленно отпрянула от него.

Он покраснел.

– Ты останешься там до тех пор, пока Морей не забудет, что может использовать тебя, – с раздражением поправился он. – И в тот день ты вернешься домой к кузине и к своим книгам.

– Ты не так говорил, – сказала она, ее сердце дико трепетало. – И ты не об этом думаешь.

Он был мрачен, даже взбешен.

– Ты видишь, о чем я думаю! Ты знаешь, и все же не уступаешь! Ты хочешь, чтобы я согласился с этим? Хочешь, чтобы я признал правду?

Клэр заколебалась. Она знала, что ей это не понравится.

– Ты собираешься причинить мне боль.

– Да, лучше я сейчас причиню тебе боль, чем потом затрахаю до смерти, – он указал на нее пальцем, его рука дрожала. – Клэр, ты – наваждение. Не страсть, а одержимость. Я не люблю тебя и никогда не полюблю. И я не хочу твоей любви! Я хочу твое тело и жизнь, – он приблизил к ней свое лицо. – Я хочу войти в тебя прямо сейчаси вкушать твою жизнь, пока тебе уже больше нечего будет дать. Пока ты не умрешь. А сейчас убирайся.

Она замотала головой, отказываясь сдвинуться с места, и заплакала. Он не мог всерьез так считать. Она не ждала его любви, но ожидала, желала и нуждалась в его привязанности.

– Я не верю тебе. И не поверю. Я могу поверить, что ты одержим мною, но ты не хочешь моей смерти. Ты хочешь, чтобы я была жива и лежала в твоей постели. Еще я думаю, ты хочешь, чтобы я присутствовала в твоей жизни, потому что ты заботишься обо мне больше, чем можешь признать.

Он побледнел.

– Так что, если ты думаешь запугать или ужаснуть меня, ну, что ж, я уже напугана и дрожу от страха, но я не намерена забывать о прошлой ночи. Я никогда не забуду эту ночь. Малкольм, я напугана, но не мертва! Потому что ты остановился и не взял мою жизнь. А почему? – вскричала она сквозь слезы. – Потому что в тебе есть добро. Я смотрю и говорю не со злым человеком! Морей внушил тебе это. Я не понимаю эту чертову физиологию исцеления себя с помощью чей-либо жизни, и я никогда не пойму, почему бог создал такой глупый план, согласно которому убивают невинных людей для спасения великих героев. Но жизнь, Малкольм, состоит из принятия моральных решений. На протяжении всей истории люди делают выбор, сражаются за добро против зла, и также борются против зла в себе! Вчера ночью ты сделал свой выбор.

– Ты победил Морея, – добавила она уже спокойнее, вытирая слезы. – И я полагаю, что мы будем наносить ему поражения снова, и снова, и снова, так долго как это потребуется, и вместе.

– Ты не проживешь так долго, чтобы увидеть это, – равнодушно ответил он, отворачиваясь от нее и садясь верхом на серого жеребца.

Клэр была удручена. Она говорила от всего сердца, и с жаром высказала каждое слово. Но Малкольм не собирался менять свое мнение. Его решение было подобно камню. Он не собирался обдумывать то, что они могли бы вместе бороться с Мореем. Он не собирался обдумывать то, что они должнывместе бороться с Мореем.

Клэр схватила поводья.

– Я знаю, что это опасно! – яростно вскричала она. – Но я хочу рискнуть, потому твоя душа для меня много значит. Это мой выбор, Малкольм.

– Нет. Это не твой выбор. Я поклялся защищать тебя, Клэр, что я и делаю. Ты самая настырная и упрямая женщина, которую я когда-либо встречал, – его глаза полыхнули. – Ты поедешь на Иону, как я и приказал. Отпусти мои поводья.

Она глубоко вздохнула, выпуская повод.

– Я знаю, ты здесь король, но в моем мире женщина свободна, и никому не подчиняется, даже своему мужу. Она подчиняется только самой себе!

Он грубо засмеялся.

– Мы в моем мире, Клэр, и в этом мире я твой господин, и ты подчиняешься мне.

Клэр с трудом могла думать. Сейчас не лучшее время для споров с их яростными вспышками гнева, но если она не убедит его доверять самому себе, он уедет без нее. Может быть, он прав, и борьба за него огромная, роковая ошибка. Но, возможно, он ошибается.

Клэр решила рискнуть жизнью.

И он, должно быть, почувствовал ее намерения, потому что весь побелел. Тот же ужас, который она видела прошлой ночью, появился на его лице.

Она двинулась к двери, перекрыв выход из конюшни.

– Малкольм, мы должны верить друг в друга. И ты должен поверить в себя. Пожалуйста, – с отчаяньем добавила она.

– И как, во имя Господа Бога, ты сможешь сейчас это сделать? – заревел он, впадая в бешенство.

Сердце Клэр забилось так сильно, что она почувствовала слабость:

– Займись со мной любовью.

Глава 14

В глубине души Клэр верила, что если бы они смогли снова провести ночь вдвоем, как в Данроке, но без всякого заклятия, Малкольм понял бы, что может одержать победу над тьмой. Но в тот миг, когда слова уже были сказаны, Клэр пожалела, что произнесла их. Потому что в действительности она просила его любить ее.

На лице Малкольма ужас сменился страхом.

– Ты сошла с ума, – хрипло сказал он. – Надумала играть со своей жизнью. Но я не буду играть, Клэр.

– Ты не заберешь мою жизнь, – прошептала она. Она почувствовала облегчение. Он не уловил связи, и думал, что она просит только секса.

– Почему? Почему ты делаешь мне такое предложение? Ты что, принадлежишь теперь Морею? Значит, таков его план, как завлечь меня во тьму? – подозрение плескалось в его глазах.

– Он сейчас в твоих мыслях? – мягко, но угрожающе, спросил Малкольм. – Он поработил тебя, а ты и не знаешь?

– Что ты говоришь? – потрясенно вскрикнула Клэр.

– Да, – сказал Малкольм. – Это его величайшая способность – порабощать слабые умы. Именно так он обращает хороших мужчин в своих воинов зла. Он может пробраться в человеческий разум и управлять человеком, как захочет.

– Нет, – с ужасом произнесла Клэр.

Он покачал головой, не желая дальше продолжать разговор, пришпорил своего серого и галопом проскакал мимо нее. Клэр отпрыгнула в сторону. Пыль и солома вылетали из-под копыт его лошади.

Клэр уселась на кипу соломы. Морей мог управлять мыслями? Но она, конечно, не была под его контролем. Сердце заставило сделать ее такое предложение, и прими он его, она бы поставила свою жизнь на карту, рассчитывая на волю, силу и доблесть Малкольма.

Клэр не переставала дрожать. Она была уверена, что ее предложение шло от сердца, потому что его побуждала сильная любовь. Клэр желала бы никогда не испытывать таких чувств, потому что, черт побери, теперь ей хотелось, чтобы Малкольм ответил взаимностью и тоже ее полюбил.

Разве она не предупреждала себя не увлекаться этим мужчиной?

Малкольм был неспособен любить. Он мог чувствовать привязанность, страсть, долг. Но любовь?

Он обещал быть ей верным, но это не имело никакого отношения к любви. И они оба знали, что она отправится домой, рано или поздно, так что ему несложно было дать такое обещание и выполнить его.

Клэр стала размышлять над тем фактом, что, может пройти некоторое время, даже годы, прежде чем она вернется домой. Все изменилось, потому что они оба были на мушке у Морея.

И что теперь? Одно дело – хотеть помочь Малкольму в борьбе за его душу, и совсем другое, жаждать от него ответной любви, когда будущее их отношений все равно обречено.

Ей нужно было контролировать свое сердце, но она не думала, что это возможно. Она всегда жалела женщин, безнадежно влюбившихся в мужчин, не отвечавших им взаимностью. И черт его дери, теперь она была одной из таких женщин.

Но она не была слабой. Клэр встала, приняв решение. Она любила Малкольма, несмотря на все их различия, несмотря на то, что готовит им будущее, и поэтому сейчас у нее был только один выбор. Сражаться с ним, бороться за него, и быть достаточно сильной, чтобы, когда придет время, вернуться домой: без печали и сожалений, с незатронутой гордостью.

А что касается Ионы, ну, что ж, как у женщины, застрявшей в Средневековье, у нее весьма снизились возможности. Если они будут настаивать, ей придется поехать, но она не собирается проводить там долгие годы. Ройс стал враждебно к ней относиться, но всегда оставался МакНил. И если она не сможет убедить его помочь ей, то оставались еще все те красавцы Повелители, сновавшие туда-сюда. Клэр улыбнулась. Ей нравилось иметь план. Он был едва сформулирован, но это лучше, чем ничего.

– Клэр?

Клэр дернулась, поняв, что Иренхат остановился в дверном проеме, неся маленький, свернутый плед, в котором, как она знала, была упряжь. Ее глаза расширились.

– Ты уезжаешь?

Он коротко улыбнулась, прошел мимо нее и вывел своего крупного гнедого жеребца из стойла.

– Да.

Она встревожилась.

– Как вы можете сейчас уехать? Малкольм нуждается в вас!

Я нуждаюсь в вас, подумала она.

Он привязал коня и накинул на его спину попону и седло.

– Я возвращаюсь обратно на Черный остров. Я отсутствовал почти месяц, а у меня есть клан, о котором надо заботиться.

– Черный остров? – словно эхо повторила она.

– Да. Это мой дом в Лахлане.

Он закончил седлать коня и повернулся к ней лицом.

– Я вижу, ты боишься за Малкольма.

Клэр обхватила себя руками:

– Я очень волнуюсь за него.

– Да, я знаю. Клэр, он силен и здоров. И если он сможет остаться в живых, то со временем эта война закончится. Такие войны всегда заканчиваются.

Первое утверждение было тревожащим, а второе – обнадеживающим.

– Сколько времени потребуется Морею, чтобы решить преследовать кого-либо другого?

Он заколебался.

– Сотня лет, возможно, больше, а может и меньше.

У Клэр расширились глаза.

– Отлично.

Иренхат задержался перед тем, как вывести гнедого из конюшни.

– Клэр, тебя всегда будут рады видеть в замке Лахлана.

Клэр была в замешательстве. Что, черт возьми, это было? Она знала, что это было не случайно.

– На Черном острове ты будешь в безопасности, и сможешь оставаться в моем доме так долго, как пожелаешь. Если не хочешь завтра ехать на Иону, ты можешь уехать сейчас со мной.

Взгляд его зеленых глаз, брошенный на нее, был испытывающим.

Клэр была ошарашена. Следует ли ей покинуть Оу, и Малкольма, и поехать с Иренхатом?

– А где находится Черный остров?

– Недалеко отсюда, немного юго-западнее.

И Клэр поняла, что хочет отсрочить разлуку с Малкольмом так надолго, как это возможно. Кроме того, Иона в нескольких милях от Данрока, а замок Лахлан – нет. И ее пока еще не отослали.

– Возможно, когда-нибудь я приму ваше великодушное предложение. Но все же, я не уверена, почему вы его сделали.

– Ты – Невинная, Клэр. Я давал те же клятвы, что и Малкольм.

Он вскочил в седло.

Клэр поняла, что больше не чувствует себя неловко рядом с ним. Он был сильным, целеустремленным Повелителем, хотя и без шарма Эйдана или Ройса, но производил впечатление безопасной бухты.

– Берегите себя.

Он кивнул ей:

– Думай перед тем, как действовать, Клэр, и все у тебя будет хорошо. Но если тебе потребуется помощь, позови меня. Да хранит тебя Господь.

И рысью проехал мимо нее.

Клэр вышла следом за ним из конюшни, изумленная его словами и последним наставлением. Каким образом она сможет когда-нибудь „позвать“ его?

– С Богом, – произнесла она.

Ей понравилось прощание, и она вскинула руку:

– Да благословит вас Господь.

Он не ответил, пуская лошадь легким галопом. Подъемный мост оставался опущенным с того времени, как Малкольм покинул крепость.

Клэр смотрела, как он скрывается из виду в первых воротах. Странно, но у нее, очевидно, был союзник, на которого она могла рассчитывать. Учитывая, что Ройс больше не поддерживал ее, а Эйдан оставался для нее загадкой, то ей повезло. Но Иренхат обещал научить ее сражаться. Очевидно, теперь этого не произойдет.

Ей нужен другой кинжал, подумал Клэр, так как прошлой ночью она сломала лезвие того оружия, которое ей дал Малкольм. У нее все еще оставался электрошокер, но в этом мире его было недостаточно, да и его заряд не вечен. Клэр направилась к замку. У Эйдана наверняка есть коллекция оружия на Оу.

Когда она проскользнула внутрь, в зале стояла тишина. Она была рада, что Ройс куда-то ушел, потому что с утра и так было достаточно возникшей напряженности, и не хватало еще того, чтобы она длилась весь день. Эйдана не было во дворе, но возможно он занимался счетами Оу. Замок был в три раза больше Данрока, так что бессмысленно пытаться искать его. Кроме того, Изабелла, вероятно, знала, где он находится. Дамский солярий должно быть на следующем этаже, прямо над залом.

Клэр пошла наверх.

Ей не пришло в голову постучать, так как тяжелая деревянная дверь была приоткрыта. Клэр вошла внутрь и почувствовала, как упало ее сердце.

Эйдан занимался любовью с Изабеллой, и был совершенно голым, если не считать его ботинок. Изабелла задыхалась от удовольствия, и Клэр увидела все то, что не должна была видеть. Он был чертовски великолепным, могучим мужчиной.

Внезапно он поднял на нее свои серые глаза, пылающие страстью.

Клэр почувствовала, как краснеет.

– Извините! – она развернулась и выбежала.

В зале она прислонилась к стене, задыхаясь и пытаясь не представлять себе Эйдана, со всеми его перекатывающимися мускулами, двигающегося над той женщиной. Крики Изабеллы усилились, и Клэр сбежала вниз по ступенькам. Ее тело горело от возбуждения, и она не удержалась от желания оказаться в объятиях Малкольма без всякой ужасной угрозы, нависшей над ними.

Она все еще остро осознавала присутствие двух любовников наверху. Что же, она не винит их. Это замечательный способ проведения времени после полудня.

Клэр подошла к столу и налила себе большой бокал красного вина. Она немного выпила, чтобы расслабиться и решила поискать арсенал Оу. Оружейная комната должна была быть ниже зала, так как все припасы в замке хранились на цокольном этаже. Клэр спустилась в „подвал“, загроможденный бочками, сундуками и мешками. Но на восточной стороне находилась дверь. И она была заперта.

Клэр заволновалась. Она готова была поспорить, что нашла оружейную. Конечно, она должна быть запертой, а ей следует подождать Эйдана, пока он не покончит со своими послеполуденными утехами, и попросить его о том, что ей нужно. Она посмотрела на цепь и навесной замок и качнула его, но не то чтобы это была какая-нибудь проверка. Конечно, цепь оставалась прочной.

Вчера ночью у нее была поразительная сила, но она знала, что сейчас у нее нет такой силы. У нее не было ничего, чем можно взломать замок, да и все равно, вламываться туда было бы грубо, так как Эйдан был превосходным хозяином. Она снова потрясла замок, с некоторым раздражением думая о ножах, лежавших на обеденном столе. Возможно, у нее получится взломать замок, если действительно постараться.

И тут Клэр осознала, что она уже не одна. Напрягшись, она повернулась.

Брови Эйдана взлетели вверх.

– Вы чего-то желаете, леди Клэр?

Его образ во всем своем огромном мужском великолепии промелькнул в ее голове.

– Ах, – выдохнула она.

Он улыбнулся, словно знал об этом.

Она сглотнула, отгоняя эти мысли и изгоняя из памяти его образ.

– Я сожалею о вторжении.

Она была раздосадована. Дверь даже не была закрыта.

Он пожал плечами.

– Мне все равно. Ты хочешь оружие?

Его тон был лукавым, а улыбка – дерзкой. Клэр в ответ натянуто улыбнулась. Если он хоть на секунду подумал, что она желает разделить с ним постель, то он ошибся. Она подумала о Малкольме, и ее сердце заныло.

– Да, я сломала свой кинжал о замок прошлой ночью. Ты был любезным и великодушным хозяином, и беру на себя огромную смелость попросить тебя еще об одной услуге. Но у меня действительно нет никаких средств, чтобы защитить себя.

И единственный человек, который обещал научить ее сражаться, уехал.

Хитрый взгляд Эйдана погас. Он отпер дверь и открыл ее.

– Тебе необходимо оружие, – согласился он.

Клэр ахнула. Маленькая круглая комнатка была заполнена мечами, щитами, кинжалами и, вот дерьмо, – огнестрельным оружием. Она в шоке повернулась к нему.

– У тебя есть оружие из будущего.

– Да, есть. Мне нравится будущее, и я не смог удержаться.

Клэр распознала пистолеты, относящиеся ко второй половине XVIII века. Она также увидела револьвер, который, как она была вполне уверена, относился к XIX веку. Здесь не было современных револьверов, винтовок или пулеметов, и это было чертовски плохо.

– Разве это не запрещено?

Он усмехнулся.

– Я не люблю правила, Клэр, кроме тех случаев, когда я нарушаю их.

Он подошел к рядам аккуратно висящих кинжалов и выбрал нож, около двенадцати дюймов [25]25
  дюйм – мера длины, равная 2,5 см.


[Закрыть] в длину и с изящной ручкой из слоновой кости.

Клэр закусила губу.

– У тебя нет оружия из моего времени.

– Я был всего лишь день в твоем времени, и искал страницу.

– Эйдан, в моем времени есть оружие, стреляющее в сто раз быстрее, чем человек успеет моргнуть еще раз. Может ли такое оружие убить демона?

– Это зависит от Димхаана, Клэр. Великое зло, наподобие Морея, возрастет еще больше, если перед сражением он возьмет силу из другого. И даже если он заранее не увеличил свою силу, а жизнь находится рядом, Морей отнимет ее и выживет, даже если сотня пуль поразит его. Но низшие Димхааны быстро умрут, – добавил он.

Клэр подумала о том, как заманить Морея в такую ловушку, чтобы он не смог захватить ничью жизнь. Но как это может быть возможным?

– Это невозможно, Клэр. Если ты атакуешь его своим оружием, он возьмет тебя. Он сможет взять тебя даже раньше, чем ты успеешь напасть, – он протянул ей кинжал. – Как насчет этого?

Клэр хотела револьвер XIX века, но схватила кинжал. Рукоятка удобно легла в ее руку.

Эйдан забрал у нее кинжал и заменил другим. Вторая рукоятка была поменьше, и идеально ощущалась в ее руке. Он улыбнулся.

– Этот подойдет.

– Можно ли Морея как-нибудь заманить на святую землю?

Эйдан засмеялся.

– Он чувствует Бога так же, как мы чувствуем зло. Нет.

Клэр медленно подняла взгляд на Эйдана.

– Он – дьявол, не так ли? Не сам дьявол, но дьявол. Он – одно из обличий Сатаны.

Эйдан помедлил с ответом.

Клэр отвернулась.

– О, Господи, – прошептала она с мольбой в голосе. Но дьявол не выбрал бы эту землю в качестве своего пристанища, не так ли?

– Почему Шотландия?

– А почему бы и нет? Великие Димхааны есть везде, в каждом времени, и в твоем времени тоже, – сказал Эйдан.

Он положил руку ей на плечо. Клэр напряглась.

– Ты знаешь, девушка, есть древнее предание, как тысячи лет тому назад дьявол выбрал Альбу, потому что он был первым и старшим сыном Лаха. [26]26
  Лах или Лаг (Lugh or Lug) – ирландское божество, представленное в мифологических текстах героем и Высшим Королем отдаленного прошлого. Сын Шиана и Эфны.


[Закрыть]Он хотел властвовать над всеми богами, принадлежавшими его отцу и это стремление привело его ко злу.

– Падший ангел, – прошептала Клэр, отодвинувшись от него так, что он больше не сжимал ее плечо.

– Говорят, что в стране, называющейся Грецией, сын их величайшего бога тоже дьявол.

– Отлично, – пробормотала Клэр. – Повсюду боги, и дьявол тоже не один.

Он безрадостно улыбнулся.

– Да. Я научу тебя, как защитить себя с помощью кинжала, – мягко сказал он. – И можешь взять пистолет, который ты возжелала.

Она чуть не обняла его.

– Спасибо. Спасибо.

– Ударь меня ножом.

Солнце освещало их, стоящих в центре внутреннего двора замка. Несколько людей Эйдана, проходящих мимо, остановились, наблюдая за их тренировкой. Клэр моргнула.

– Ты хочешь, чтобы я поранила тебя, – сказала она.

Он высокомерно улыбнулся.

– Я хочу увидеть, если ли у тебя какая-нибудь сноровка или скорость, – сказал он. – Ты не сможешь меня ранить, Клэр.