Текст книги "Между Памиром и Каспием"

Автор книги: Борис Ставиский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Рис. 44. Храм на городище Новая Ниса (реконструкция)

Для характеристики культуры и искусства жителей парфянской Нисы весьма интересны уже упоминавшиеся нами пристенная постройка и небольшие погребальные склепы. Постройка, о которой идет речь (по предположению Г. А. Пугаченковой – храм) (рис. 44), была сооружена впритык к мощной городской стене в конце III или во II в. до н. э. Внутренние габариты ее известны: длина равна примерно 13 м, ширина достигает 5 но определить, было здесь несколько помещений или одно, оказалось невозможно. Гораздо определеннее можно говорить о внешнем оформлении и о конструктивных особенностях этой постройки. Ее главный фасад пролетом 18 м был обращен в сторону города. Покоилось же все здание на специальной платформе, достигающей в высоту 80 см. Эта платформа спереди и сбоку выступала за линию толстых стен здания, образуя террасу шириной 2,5 м. На этой-то террасе обнаружены базы от деревянных колонн, некогда поддерживавших плоскую деревянную кровлю. Таким образом, здание с трех сторон было окружено колонным портиком – айваном. Высота айвана была легко определена по сохранившимся в стене здания углублениям – гнездам от деревянных балок плоской кровли. Айван и вся постройка в целом выглядели особенно парадно благодаря убранству ее стен. Стена состояла как бы из двух ярусов, один из которых, вздымавшийся над кровлей айвана, был побелен гипсовым раствором (ганчем), в то время как второй, служивший задней стеной айвана, был украшен состоящей из пяти ступеней панелью, на которой размещались терракотовые полуколонки, поддерживавшие горизонтальный фриз; стена айвана была выкрашена в малиново-красный цвет, ступенчатая панель, базы и стволы полуколонн – в черный, капители – в красный, венчающий стену горизонтальный фриз – снова в черный. Лестница, ведущая с улицы на айван, помещалась в центре главного фасада, вход внутрь здания – посредине его фасадной стены.

В целом вся постройка имела парадный и монументальный вид, причем сравнение ее с западнопарфянскими зданиями позволило Г. А. Пугаченковой говорить о ее своеобразном архитектурном решении. В убранстве этой раннепарфянской постройки наряду со специфически среднеазиатскими чертами (привычный для Средней Азии строительный материал – пахса и кирпич-сырец, обычное для среднеазиатской архитектуры широкое применение айванов, излюбленное и по сей день сочетание цветов красного, черного и белого) мы видим уже творчески усвоенные и приспособленные к местным вкусам античные архитектурные элементы (форма баз и капителей полуколонн, венчающий их фриз – антаблемент, ступенчатая панель).

На том же участке городища Новая Ниса, где во II в. до н. э. располагалась только что рассмотренная нами эффектная постройка, во время раскопок были найдены и погребальные склепы парфянской городской знати. Здесь в течение нескольких столетий, во всяком случае с I в. до н. э. по II–III вв. н. э. размещался, очевидно, некрополь – «город мертвых». Раскопками А. А. Марущенко и ЮТАКЭ затронуто, к сожалению, всего лишь несколько погребальных склепов этого некрополя, причем все они, за единственным исключением, еще в древности были начисто разграблены. Однако даже сейчас погребальные склепы Новой Нисы представляют для нас известный интерес. Эти склепы были совсем невелики (2,0 × 2,5–3 м), и их правильнее называть погребальными камерами. Располагались они как будто бы в ряд, впритык одна к другой. Вход в камеру был низким, и попасть в нее можно было лишь на четвереньках. Внутри стены, сводчатый потолок и даже пол камеры были тщательно оштукатурены глиной, поверх которой был нанесен слой ганча, окрашенного в малиново-красный цвет. Интересно отметить, что все эти склепы возведены уже после разрушения пристенной постройки, – они фактически пристроены к ее руинам.

В одной из таких камер еще в 1936 г. были найдены остатки погребения богатого парфянина. Это погребение выявилось случайно благодаря образовавшейся здесь промоине; в ней жители сел. Багир нашли бронзовый античного типа светильник, украшенный рельефным изображением козлоголового фавна. Обследовав место находки, А. А. Марущенко вскрыл погребальную камеру, в которой нашел лежащие в беспорядке человеческие кости, а также золотые нити и мелкие бляшки, некогда. нашитые, очевидно, на ткань или одежду, и медную монету Орода II. Интересно, что некоторые бляшки имели вид листьев аканфа; эти бляшки наряду с найденным здесь же светильником еще раз свидетельствуют о безусловном знакомстве богатых горожан Нисы в период расцвета Парфянской державы с эллинистической культурой и искусством и о том, что в их обиходе были предметы, экспортированные из областей античного мира.

Однако, как ни интересны находки и открытия А. А. Марущенко и ЮТАКЭ на городище Новая Ниса, их научное значение меркнет перед находками и открытиями на городище Старая Ниса – в «царском городе» Михрдат-керте.

При сооружении этого городища, как и при возведении цитадели Новой Нисы, был использован естественный холм. Поверхность холма была выровнена, местами на его склонах была насыпана земля и построены подпорные стены из пахсы и сырцового кирпича. Таким образом возникла пятиугольная в плане мощная платформа (высотой от 5 до 7 м), на которой и высился «царский город» (рис. 45). Укрепления этого заповедного города не уступают по своей мощи оборонительным стенам Новой Нисы. Весь пятиугольник крепости был окружен крепкой (до 8–9 м в толщину) оборонительной стеной (рис. 46) с расположенными близко друг от друга 43 прямоугольными башнями, выступающими за фасадную линию стены.

Рис. 45. План городища Старая Ниса (Михрдаткерт)

Рис. 46. Старая Ниса. Часть стены (реконструкция)

Особенно мощный характер имели угловые башни-бастионы, в одной из которых (юго-западной) располагались единственные ворота, ведущие внутрь крепости, к воротам вели покатые дороги-пандусы, идущие сначала под углом к крепостным стенам, а затем вдоль них, что крайне затрудняло штурм Михрдаткерта, так как атакующие вынуждены были на пути к воротам на значительном участке сравнительно узкой (до 4 м) дороги продвигаться под непрерывным обстрелом защитников крепости, размещавшихся на стенах и башнях.

Многое в устройстве крепостных сооружений «царского города», равно как и городища Новая Ниса и других парфянских поселений, живо перекликается с укреплениями того же времени в соседних среднеазиатских областях Хорезме и Бактрии. Таковы частое размещение башен, их прямоугольный план, мощные угловые бастионы, устройство пандуса и предвратных лабиринтов. По-видимому, развитие фортификации во всей Средней Азии той эпохи шло сходным путем. Истоки ее восходили к местным среднеазиатским традициям и в то же время, как справедливо подчеркивает Г. А. Пугаченкова, ей был «присущ характер величавой мощи, вполне соответствующей значению могущественного народа, перед которым не раз бесславно отступали римские легионы». Эта «величавая мощь» фортификации парфян, само существование которой ранее отрицалось некоторыми историками, была под стать их тщательно разработанной тактике кавалерийских сражений, применение которой при Каррах так дорого обошлось армии Красса.

Но вернемся к «царскому городу», стоящему в стороне от парфянской Нисы и столь тщательно изолированному от всего остального мира.

С плоской кровли «южного комплекса» как на ладони открывался весь «запретный город». К северу от «южного комплекса», включавшего группу дворцовых помещений и храмовых построек, подсобных и хозяйственных комнат и открытых двориков, была видна еще одна крупная постройка– «северный комплекс», который объединял усыпальницы парфянских царей и хранилища, связанные, по мнению исследователей, с культом обожествленных погребенных венценосцев. На востоке, откуда скорее всего можно было ожидать врагов, за зеленью парка с тремя крупными водоемами-хаузами высились наиболее мощные крепостные стены, а возле них с севера на юг вытянулись казармы воинов.

Таков или примерно таков (раскопки его не завершены) был Михрдаткерт, одна из резиденций парфянских царей, город усыпальниц и поминальных храмов первых Аршакидов, обиталище парфянских коронованных «богов» – живых и мертвых.

Раскопки ЮТАКЭ позволяют заглянуть в некоторые из его построек и составить более ясное представление об их архитектуре и внутреннем убранстве.

Одна из построек, получившая обозначение «Квадратный зал», в древности была окружена всевозможными комнатами, узкими сводчатыми коридорами и многоступенчатыми лестницами. Как они выглядели, еще не совсем ясно. Зал – это огромное квадратное в плане помещение, каждая из стен которого имеет в длину примерно 20 м, а в высоту около 10 м. Сверху его перекрывала плоская деревянная кровля с большим световым люком в центре. Кровля опиралась на четыре центральных опорных столба, «Квадратный зал» не раз перестраивался и по крайней мере дважды заметно менял свой облик.

Рис. 47. «Квадратный зал» в Михрдаткерте (реконструкция)

Как свидетельствуют раскопки, он выглядел достаточно эффектно во все периоды его существования, но особенно парадным «Квадратный зал» был в конце I–II вв. н. э. (рис. 47). Его стены были разделены на два яруса. Во втором, верхнем ярусе в нишах размещались большие глиняные статуи. Они четко выделялись на красном фоне верхнего яруса стены, разделенной на отдельные отсеки белыми полуколонками (нижняя часть стены и опорные столбы были окрашены в белый цвет). Составленные из терракотовых деталей горизонтальные фризы и пышные капители верхних полуколонн изобиловали рельефными украшениями (рис. 48), столь излюбленными в античном мире: тут были изображения листьев аканфа, палицы Геракла, львиной морды, а рядом с ними – чисто восточные зубцы со стреловидными прорезями, изображение футляра для лука – горита, «парфянские знаки». Часть статуй изображала мужчин в характерных парфянских одеждах – штанах из мягкой ткани, боевых панцирях и плащах, часть – женщин в просторных, окутывающих фигуру мантиях. Статуи были раскрашены в разные цвета, а в изображении складок одежды в виде ряда параллельных линий мастера, лепившие эти глиняные статуи, явно следовали античным художественным канонам. Однако, поскольку эти крупные (больше человеческого роста) статуи дошли до археологов лишь частично (рис. 49), мы сейчас не можем представить, каковы были 18 веков назад их лица, и, более того, сколько таких статуй мы бы застали тогда в «Квадратном зале»: то ли двенадцать, то ли двадцать.

Рис. 48. Архитектурные украшения из Нисы

Рис. 49. Раскопки «Квадратного зала». Расчистка статуй

Рис. 50. «Круглый храм» в Михрдаткерте (реконструкция)

Иной характер имела другая постройка «южного комплекса» – так называемый «Круглый храм». Это весьма своеобразное сооружение, квадратное снаружи, по заключавшее внутри круглый в плане зал. Убранство этого, также довольно крупного, помещения (его внутренний диаметр равен 17 м) несколько напоминает интерьер «Квадратного зала» (рис. 50). Степы «Круглого храма» были, правда, одноцветными (белыми), а нияшяя их часть – гладкой, но, как и в «Квадратном зале», стены четко делились на два яруса, верхний из которых, расчлененный приставными колонками, был снабжен нишами с крупными раскрашенными глиняными статуями. И, так же как в «Квадратном зале», капители приставных колонн и горизонтальные фризы здесь были составлены из терракотовых архитектурных деталей, на которых также были изображены листья аканфа, морда льва, «парфянские знаки», стреловидные прорези.

Замкнутый в кольцо коридоров, скрытый в глубине мощных стен, «Круглый храм» был, по мнению сотрудников ЮТАКЭ, частью храмовой постройки и либо играл роль монументального основания для алтаря огня, либо служил святилищем, где стояла большая культовая статуя и покоились различные реликвии, в частности трофеи. И быть может, у его стен стояли захваченные при Каррах орлы римских легионов и с них свисали римские знамена.

Сокровища «Квадратного дома»

Раскопки «южного комплекса» не дали почти никакого неархптектурного материала. И сотрудникам ЮТАКЭ, работавшим в Михрдаткерте, казалось, что по составу и количеству находок им никогда не догнать куда более удачливых в этом отношении исследователей городища Новая Ниса. Но в один прекрасный день положение резко изменилось. Причиной этому послужил «северный комплекс» Михрдаткерта и, прежде всего, его основное ядро – большой «Квадратный дом» (рис. 51).

Рис. 51. План «Квадратного дома» в Михрдаткерте

Исследования ЮТАКЭ показали, что этот своеобразный дом, возникнув еще в III в. до н. э., использовался на протяжении нескольких веков и пережил несколько строительных периодов, в каждый из которых заметно менялись его план и облик. Но, несмотря на все эти перемены, общий характер и назначение «Квадратного дома» оставались как будто бы одними и теми же в течение нескольких веков. Это здание служило, по мнению М. Е. Массона и Г. А. Пугаченковой, сокровищницей богатого и разнообразного инвентаря, сопровождавшего в загробный мир погребенных в Михрдаткерте ранних парфянских царей из династии легендарного Аршака, тех самых ранних Аршакидов, которые создали Парфянское государство и превратили его в могущественную мировую державу. Перестройки «Квадратного дома» и какие-либо пополнения его сокровищ, судя по данным раскопок, прекратились на рубеже нашей эры; по-видимому, с этого времени парфянских царей стали погребать в тех самых «царских гробницах» в Арбеллах (Месопотамия), которые, как об этом сообщают античные авторы, были осквернены римлянами по приказу их императора в 217 г. н. э. Создание нового царского некрополя не означало, однако, пренебрежения старым. Старый «царский заповедник» по-прежнему тщательно охранялся и почитался, и только после краха Парфянского царства доступ в Михрдаткерт был, вероятно, открыт. «Запретный город» парфянских царей был разграблен и навсегда покинут. Тогда же, по-видимому, были в значительной части расхищены и сокровища «Квадратного дома». Что же это был за дом и какие сокровища помещали в его комнаты-кладовые парфянские цари, провожая в последний путь своих предшественников?

Первоначальная основная постройка «Квадратного дома» представляла собой каре из двенадцати помещений, окружавших большой квадратный в плане двор. Наружу были обращены гладкие глухие стены толщиной более 2 м и высотой 5 м. Эта замкнутая постройка высилась в северной части «царского города» еще одной запретной твердыней. Каждая внешняя сторона ее достигала почти 60 м, а стороны внутреннего двора равнялись 38 м. Со двора здание, правда, выглядело более приветливо: здесь вдоль всех его стен тянулись крытые колонные портики-айваны. Но мало кому довелось видеть внутренний двор «Квадратного дома». Узкий и длинный вход в постройку (в юго-западном ее углу) находился под строгой охраной.

Все помещения в здании были вытянуты по его периметру, по три на каждой стороне. Каждые три таких помещения сообщались между собой и имели один, два, а то и три выхода во двор. Внутри помещений, вдоль всех их стен высились широкие глинобитные суфы, а в центре, вытянувшись по оси комнаты, стояли четыре деревянные колонны, поддерживавшие плоскую деревянную кровлю. Никаких окон не было. Дверные же проемы в большинстве помещений со временем были наглухо заложены сырцовыми кладками.

Во второй строительный период вдоль восточной стороны двора на месте былого восточного айвана был сооружен длинный узкий коридор, входы в который помещались в центре и в северном конце. Тонкими, в один кирпич, перегородками коридор был расчленен на девять небольших и одну несколько более крупную (центральную) комнаты. Входные проемы, соединявшие отдельные помещения этой анфилады, постепенно (вероятно, по мере заполнения комнат) наглухо замуровывались, и таким образом, все девять ее небольших составных частей оказались одна за другой изолированными от внешнего мира. Исключение составляло лишь центральное помещение, в котором были сооружены две лестницы, ведущие на крышу. Это помещение служило, возможно, кордегардией, а по его лестницам поднимались на плоскую кровлю воины-часовые, совершавшие обход здания, вверенного их охране.

Предполагалось, очевидно, что и после заполнения этой анфилады рост сокровищ «Квадратного дома» будет продолжаться, и вдоль северной и западной сторон внутреннего двора был сооружен новый Г-образный коридор с высокими суфами. Интересной новинкой этого третьего в истории «Квадратного дома» строительного периода был пристенный, круглый в плане, алтарь, сооруженный с наружной стороны южной степы нового коридора. Алтарь помещался, таким образом, прямо напротив входа, ведущего с улицы внутрь «Квадратного дома». Сложен этот алтарь был из подрезанных сырцовых кирпичей и оштукатурен белым ганчем. Такая же штукатурка покрывала и всю южную стену. На белом фоне стены особенно четко выделялась украшавшая алтарь живопись – гирлянды алых цветов, перевитые черными лентами (эти изображения напоминают украшения, известные на греко-римских алтарях и саркофагах).

Во время одной из перестроек «Квадратного дома» были приняты и своеобразные санитарно-гигиенические меры: из двора наружу под полом коридора и одного из северных помещений была проложена водосточная линия, составленная из нанизанных одна на другую глиняных труб – кубуров. Линии таких глиняных кубуров, служившие для подачи воды (водопроводы) или для отвода ее (канализация), были обычными для Средней Азии и в древности и в средневековье, и находки их часто отмечаются нашими археологами.

Три больших северных помещения первоначальной постройки оказались совершенно пустыми, а дверные проемы, соединявшие их между собой, незаложенными, хотя выходы наружу в двух из них (в третьей такого выхода не было) были замурованы, причем на одной из таких замуровок снаружи сохранились даже оттиски печатей. В остальных комнатах первоначального здания и построек второй очереди все дверные проемы были наглухо заложены. При вскрытии же этих комнат в большинстве из них на суфах, а иногда и прямо на полу валялись, разбросанные в полном беспорядке, остатки самых разнообразных предметов.

Чего только здесь не находили сотрудники ЮТАКЭ! Тут были остатки тканей и изделий из камня, стекла и дерева. Встречались предметы вооружения: короткий двулезвийный меч и тяжелая боевая секира; железные и бронзовые наконечники стрел и парадный, серебряный с позолотой, топор-клевец; пластинчатые панцири для людей и лошадей и крупный парадный щит с накладками: посредине – в форме трезубца, а по окружности – в виде двух десятков чередующихся пальметок и фигур орлов с чуть приоткрытыми крыльями. Были здесь и всевозможные бусы, подвески и амулеты, и бронзовые зеркала, и остатки металлических, костяных и стеклянных украшений от мебели, и формы-матрицы для отливки таких украшений (в одной из них можно было изготовить театральную комическую маску мима для украшения ручки кресла, в другой – медальон с изображением дикой свиньи с пятью сосущими ее поросятами, в третьей – рельефную гроздь винограда).

Здесь же были найдены и многочисленные мелкие статуэтки и фигурки, изготовленные из металла (чаще всего серебра) или из полуобожженной глины, покрытые сплошной или частичной позолотой. Среди таких фигурок встречены изображения орлов; скачущего крылатого сфинкса с женской головой и грудью; Эрота, готового взлететь; Афины в тяжелом парфянском шлеме. Археологам достались и многочисленные серебряные монеты Александра Македонского, селевкидских царей, Евтидема Бактрийского, царя Понта Амизоса, ранних Аршакидов. Наряду с подлинными монетами этих государей в «Квадратном доме» были найдены и фальшивые их копии, изготовленные из свинца, меди или железа и лишь снаружи покрытые серебряной оболочкой. Интересно, что все такие подделки, найденные здесь, были разоблачены: все они были разрублены пополам или надрезаны еще в древности.

Особую группу находок из «Квадратного дома» составляют разбитые части мраморных статуй западного, скорее всего сирийского, происхождения. Среди найденных здесь кусков этих замечательных скульптур встречены фрагменты рук и ног, босых и обутых в мягкие облегающие сапожки. Но наиболее ценны сохранившиеся полностью или собранные из отдельных кусков головка Афродиты и две стоящие женские фигуры. Одна из них, высотой в полметра, изображает величавую богиню, одетую в длинный хитон, ниспадающий до самого пола эффектными складками. Другая (по размеру немного превосходящая первую) изображает полуобнаженную молодую женщину со слегка склоненной головой (рис. 52). Волосы переданы разделенными на прямой пробор и облегающими голову крупными, словно влажными прядями. Левая рука отведена и приподнята; по-видимому, эта рука была согнута в локте и поддерживала волосы, правая же была опущена вниз. Поза этой статуи напоминает хорошо известные в эллинистическом искусстве изображения Афродиты. Образ богини, отжимающей мокрые волосы, явно стоял как образец перед безвестным скульптором, высекавшим нисийскую фигуру. Но художник придал ей и характерные восточные черты: тяжелая линия бровей, глубоко посаженные глаза, рисунок носа и рта сильно отличают скульптуру от античных статуй.

Рис. 52. Мраморная статуя из Михрдаткерта

Еще одна интереснейшая группа находок из «Квадратного дома» открылась перед сотрудниками ЮТАКЭ осенью 1948 г. В ту осень раскопки «Квадратного дома» начальник ЮТАКЭ М. Е. Массон поручил небольшой группе своих учеников во главе с Е. А. Давидович, ныне широко известной как крупный специалист по нумизматике Средней Азии. 26 сентября коллектор этой группы Т. Якушева обнаружила в одном из восточных помещений «Квадратного дома» мелкие куски и части каких-то растрескавшихся изделий из слоновой кости селе различимыми рельефными изображениями. Как пишет М. Е. Массон, «находка вызвала среди сбежавшихся отовсюду членов 1-го отряда (так называлась группа Е. А. Давидович) восторг и энтузиазм. Однако, когда подошедшим начальником отряда при участии коллекторов была сделана попытка осуществить хотя бы поверхностную расчистку найденных объектов с помощью ланцета и кисточки, это оказалось затруднительным; фрагменты крошились, кость расслаивалась и в ряде случаев превращалась в пыль. Вместе с тем частичная расчистка показала, что в земле находятся какие-то крупные рогообразные сосуды типа ритонов со скульптурными украшениями». В ожидании реставраторов раскопки на этом участке были законсервированы, и именно тогда разразилось катастрофическое ашхабадское землетрясение 1948 г.

К счастью для археологов ЮТАКЭ и археологии Средней Азии, «Квадратный дом», вернее раскопанная его часть, практически не пострадал. Вполне понятно, однако, что о продолжении раскопок в те дни нечего было и думать; оставив в Багире двух археологов для охраны лагеря и, главное, ритонов, все сотрудники ЮТАКЭ включились в «раскопки» иного рода: вместе с уцелевшими жителями Ашхабада и постоянно прибывавшими отовсюду отрядами добровольцев, спешивших на помощь народу Туркмении, археологи раскапывали руины домов, спасая людей, пострадавших от этого колоссального по своей разрушительной силе землетрясения. Но постепенно жизнь входила в обычную колею, и перед сотрудниками ЮТАКЭ вновь встал вопрос: «Что же все-таки делать с ритонами?» Как назло наступили еще преждевременные сильные холода. Тогда М. Е. Массон лично возглавил дальнейшие работы в «Квадратном доме». И, несмотря на холодные, с инеем по утрам, дни, прерванные было работы по раскопкам «комнаты ритонов» (рис. 53) возобновились. А вскоре, в начале ноября, в новый Багирский лагерь приехали и два реставратора из Ленинграда и Москвы.

Рис. 53. «Комната ритонов» в «Квадратном доме» Михрдаткерта (реконструкция)

Между тем, как писал М. Е. Массон, погода резко ухудшилась: «По утрам все покрывалось инеем. Леденевший за ночь брезент, под которым во дворе спала часть сотрудников, становился жестким. Несколько раз начинал идти снег. Часто дул пронизывающий ветер. Коченели руки». Б одном из самых жарких мест СССР археологам пришлось, таким образом, страдать от холодов. А предметы, которые им приходилось защищать и извлекать из земли, были, пожалуй, самыми хрупкими из всех, когда-либо открытых в Средней Азии. Как ни велики были силы стихии, словно взбунтовавшейся в ту осень, упорство людей оказалось сильнее: несмотря ни на что, многие из работ, запланированных на 1948 г. в Средней Азии, были выполнены. Выполнены были также и работы по завершению осеннего раскопочного сезона в Старой Нисе. 20 ноября найденный с огромным трудом в Ашхабаде плотник заколотил во дворе Багирского лагеря последний экспедиционный ящик. Это был большой триумф ЮТАКЭ. Ведь одних только ритонов в те дни было спасено свыше трех десятков. С наступлением первых теплых дней ранней весной 1949 г. раскопки «Квадратного дома» возобновились, и в мае все оставшиеся в земле остатки ритонов были благополучно извлечены.

Но работы по спасению и изучению ритонов из Старой Нисы фактически только начинались, ибо доставленные вместе с глыбами земли, они все еще представляли собой груды кусков и кусочков разной величины и формы, чья дальнейшая судьба была далеко не ясна. И если основная работа по вскрытию и извлечению этого «клада» изумительных изделий из точеной и резной слоновой кости проходила в обстановке тяжелых последствий ашхабадской катастрофы, при постоянном ощущении постигшей людей беды, при постоянных подземных толчках долго затухавшего землетрясения, в непогоду и холод, то и окончательная расчистка и реставрация ритонов, этих замечательных произведений древнего искусства, занявшая несколько лет упорной кропотливой работы, была тоже по-своему героическим делом. Ведь нельзя забывать, что каждый из ни-сийских ритонов, хранящихся ныне в залах Эрмитажа или московских музеев изобразительных искусств и искусства народов Востока, в кабинете кафедры археологии Ташкентского университета или в Институте истории и археологии Академии наук Туркменской ССР, первоначально состоял, в лучшем случае, из сотен мелких кусочков, легко разрушавшихся при любом прикосновении, а то и при легком дуновении. И теперь, любуясь этими сосудами из слоновых бивней, мы должны отдать должное не только тем, кто извлек из земли их жалкие остатки, но и тем, кто вернул им их первоначальный облик.

Рис. 54. Ритон из Михрдаткерта

Рис. 55. Фриз ритона

Как же выглядят нисийские ритоны сейчас, после двух полевых раскопочных сезонов и трех лет реставрационных камеральных работ? Каждый ритон – это большой, обычно от 40 до 60 см в высоту, сосуд (рис. 54) той роговидной формы, которую испокон веков любили придавать кубкам для вина. Едва ли, однако, столь крупные ритоны, как нисийские, могли применяться на обычных, пусть даже царских пиршествах. Более вероятно, как это предполагает М. Е. Массон, что ритоны из «Квадратного дома» предназначались не для пиров, а для каких-то религиозных возлияний. Но как ни интересно назначение этих сосудов, их научная ценность заключается отнюдь не в этом, а в украшавших их сотнях разнообразных по сюжетам резных изображений. Нижние части ритонов завершались скульптурными полуфигурами кентавров, крылатых грифонов, обнаженной богини с арфой. Еще более интересны и разнообразны барельефы фризов (рис. 55), тянувшихся по верху ритона, и маленькие головки, украшавшие карниз над фризом. В сценах, запечатленных на фризах одной из групп нисийских ритонов, можно увидеть изображения божеств античного пантеона: Зевса, Геры, Посейдона, Афины, Аполлона, Афродиты и др. На барельефах фризов других ритонов изображены ритуальные сцены – жертвоприношения, ритуальные возлияния, вакхические пляски.

Не все эти рельефные изображения выполнены одинаково художественно. Некоторые из них безусловно вышли из-под резца первоклассных мастеров, другие были изготовлены менее искусными ремесленниками. Не ясно также, где были сделаны нисийские ритоны, – в Парфии ли, в Иране или Месопотамии. Но скорее всего изготавливали их (или значительную их часть) негреческие мастера; уж слишком вольно обращались они с античными сюжетами, вводя зачастую в них элементы иных, скорее всего восточных, преданий. В целом же ритоны из Нисы – это замечательный клад интереснейших произведений искусства, новая страница в изучении эллинистической культуры вообще. Без них нельзя ныне изучать ни вопросы парфянской идеологии и культуры, ни вопросы сложения и развития эллинистического восточного искусства.

Предназначавшиеся для парадного употребления, украшенные инкрустацией из кусочков разноцветного стекла, а также серебром и позолоченной бронзой, вырезанные из драгоценных слоновых бивней, нисийские ритоны составляли лишь часть тех богатейших сокровищ, которые некогда хранились в опечатанных глиняными печатями комнатах-кладовых «Квадратного дома». Этот дом, по мнению исследователей Нисы, был «храмовой сокровищницей – хранилищем при могилах старших Аршакидов и вместилищем, наряду со всем прочим, царских посвятительных даров». И вполне вероятно, что и мраморные сирийские статуи, и не дошедшие до нас золотые и серебряные изделия, от которых сохранились лишь отдельные детали, и великолепные ритоны были в свое время доставлены сюда по приказу одного из двух великих парфянских царей, носивших имя Митридата и давших свое имя городищу Старая Ниса, запретному Михрдаткерту.

И до чего бы хотелось любому археологу побывать в этом «царском городе» до того, как грабители пробрались после крушения Парфянской державы в кладовые «Квадратного дома», и вынесли из них предметы из золота, драгоценных камней и вообще все то, что представляло в их глазах какую-нибудь ценность! Однако мы рады и тому, что эти грабители не унесли с собой десятки культовых ритонов, куски мебели и статуй, ибо наука получила здесь богатый материал.

Архив «винного ведомства»

В том же 1948 г., когда группа Е. А. Давидович наткнулась на первый ритон в Михрдаткерте, другой отряд ЮТАКЭ, изучавший соседнее городище, Новую Нису, открыл ценнейшие памятники иного рода – первые в Парфиене хозяйственные документы. Для того чтобы лучше понять ту радость, которую испытала начальник Ново-нисийского отряда М. И. Вязьмитина, когда впервые в жизни увидела парфянский документ, надо учесть, что до начала работ ЮТАКЭ в СССР не было известно, если не считать монет и отдельных печатей, ни одной подлинной парфянской надписи. На той же территории Парфянского царства, которая расположена за пределами Средней Азии, находки таких надписей хотя и встречались, но были чрезвычайно редки.