Текст книги "Между Памиром и Каспием"
Автор книги: Борис Ставиский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)
Прежде помимо немногочисленных письменных источников об истории и культуре Парфянского царства можно было судить лишь на основании раскопок в Месопотамии, где западноевропейские археологи в течение многих лет изучали пограничный город-крепость Дура-Эвропос на Евфрате и городской квартал Селевкии на Тигре (слабее изучены Сузы и еще несколько поселений парфянского времени в Месопотамии и западном Иране). Таким образом, раскопки на юге современной Туркмении должны были разрешить сразу несколько историко-культурных вопросов: показать, какова была культура парфян на их исконных, коренных землях и каково было отношение правящей верхушки Парфянской державы к своей далекой восточной колыбели.
Земли, на которых располагались Парфиена и Маргиана, как было показано в предыдущих главах, еще задолго до возвышения Аршакидов были ареной многих важных исторических событий, и не являлись, таким образом, дикой страной, лежащей вне пределов цивилизованного мира. Еще задолго до парфян, да и до походов великого македонца, здесь существовали и оседлая культура, и города, и достаточно древние культурные традиции. О том же свидетельствуют и скудные сведения античных авторов – надо только вчитаться в них внимательно и, главное, без предубеждения. Так, Маргиану наряду с Арией (область современного Герата) Страбон считал «самым лучшим местом» в восточном Иране, а согласно Плинию она славилась также высокой урожайностью ее виноградников. Столицу Маргианы Антиохию называли «Енидрос», т. е. «обильно снабженная водой», причем помимо нее при описании этой области перечислялся еще целый ряд городов. В Парфиене античные авторы также упоминали несколько поселений городского типа, причем в главном городе этой области – Нисе, по их данным, находились какие-то «царские гробницы» (последнее сообщение вызывало известные сомнения, так как было хорошо известно, что в 217 г. н. э. римляне по приказу императора разгромили и осквернили гробницы парфянских царей в Арбеллах, в Месопотамии). Интересно также отметить ту славу, которой пользовалась парфянская, вернее «маргианская», сталь: по словам Плиния, она высоко ценилась в Риме; из этой стали были, в частности, изготовлены доспехи и латы победоносных воинов Сурены.
Но скупых сведений источников было, конечно, слишком мало, чтобы представить себе культуру коренных парфянских земель и культурный уровень парфян-завоевателей. Отсюда ряд ошибочных суждений, например утверждение А. Кристенсена, одного из крупнейших специалистов по истории и культуре сасанидского Ирана, что парфяне не знали искусства укрепления городов и их планомерной осады, или даже отрицание у парфян «художественного вкуса».
Пионером археологического изучения коренных парфянских земель по праву следует признать А. А. Марущенко, который уже в 1930 г. приступил к разведывательным раскопкам двух городищ, известных у местного населения под названием нисийских. Эти городища – Новая Ниса (Тязе-Нусай) и Старая Ниса (Койне-Нусай), расположенные в 18 км к северо-западу от Ашхабада, возле сел. Багир, ныне стали наиболее изученными и самыми знаменитыми памятниками собственно парфянской культуры. После этого, вплоть до Великой Отечественной войны, А. А. Марущенко наряду с изучением «культуры Анау» неоднократно вел небольшие раскопки в Нисе, выяснив многие важные историко-археологические вопросы. Однако широкое изучение культуры коренных земель Парфии было осуществлено позднее, уже после войны, сотрудниками Южно-Туркменистанской археологической комплексной экспедиции во главе с пр оф. М. Е. Массоном. ЮТАКЭ, продолжая исследования Нисы и уточняя выводы своего предшественника, провела также широкие рекогносцировочные разведки по всей южной Туркмении. При этом помимо писийских городищ и огромного городища столицы Маргианы – Старого Мерва было открыто и обследовано более десятка разных памятников парфянской эпохи: городов, государственных крепостей и неукрепленных поселений.
Города коренных парфянских земель были и административными центрами – резиденциями наместников и правителей, и центрами ремесла и торговли, и, наконец, мощными узлами обороны. Каждый город состоял из трех частей: цитадели, собственно города и обширной городской округи, причем каждая из них имела свои собственные крепостные стены.
Крупнейшим из таких городов был Мерв, важнейший населенный пункт не только Маргианы, но и восточного Ирана вообще. Туркменское произношение Мерва – «Мару» породило название современного центра области – Мары. Однако древний Мерв отстоит от современного города более чем на 30 км: его величественные остатки лежат возле Байрам-Али, небольшого городка и железнодорожной станции, получившей свое название от выстроенного поблизости правнуком Тимура – Мирзой Санджаром в середине XV в. «нового города», который в свою очередь ошибочно был известен у местных жителей как «крепость» Байрам-Али-хана, мелкого туркменского владетеля XVIII в. Вся эта путаница имен и событий не случайна: жизнь здесь била ключом и до парфян, и при парфянах, и многие столетия после исчезновения их имен со страниц истории. Выразительным памятником интенсивной многовековой деятельности человека и высится здесь городище Старого Мерва, на самом деле представляющее собой остатки целого ряда разновременных поселений. «Старый Мерв – это не городище, но именно группа городищ, – пишет Г. А. Пугаченкова, известный археолог и архитектор, специалист по древней Парфии, – они возникли исторически, одно вслед за другим – одни угасали постепенно и медленно, другие гибли внезапно, вследствие военных катастроф: жизнь перемещалась на новые территории, оплывали древние стены, рушились покинутые дома, и ныне печальные холмы и увалы обозначают местоположение былых кварталов, общественных зданий, рыночных площадей».
Древнейшее ядро Старого Мерва, возникшее еще в доахеменидский период, известно сейчас под названием Эрк-кала – «Цитадель-крепость». Эта древняя твердыня площадью около 15 га высится ныне, по выражению Г. А. Пугаченковой, «словно огромный, загадочный лунный кратер». Многогранная, почти круглая в плане, Эрккала со всех сторон окружена высоким (до 25 м) валом оплывших крепостных стен. За этими стенами, как показали археологические работы, при Ахеменидах стоял дворец правителя, сооруженный на мощной 15-метровой платформе из сырцовых кирпичей. Позднее здесь же, вероятно, были поселены воины греко-македонского гарнизона: Квинт Курций Руф сообщает об «основании» города Александрии Маргианской, что скорее всего надо понимать как свидетельство об использовании, а возможно и укреплении уже существовавшего поселения.
Еще позднее здесь действовал Селевкид Антиох I. По словам Страбона, этот крупный политический деятель, «пораженный плодородием равнины, обвел ее стеной, имеющей в окружности 1500 стадий (около 230 км), и основал город Антиохию». Что касается «Стены Антиоха», то ее остатки, сооруженные по приказу селевкидского царя местными жителями из привычного местного материала – пахсы, были обследованы С. А. Вязигиным. Эта стена действительно окружала весь Мервский оазис, защищая его от сыпучих песков и, возможно, от неожиданных вражеских нападений: занять ее всю гарнизонами было, конечно, немыслимо, и на ней, по-видимому, располагались лишь на значительном расстоянии друг от друга сторожевые посты, подававшие сигнал тревоги при приближении опасности. Город же «Антиохия Маргианская» – это скорее всего тот же Мерв, уже однажды переименованный в Александрию Маргианскую, а теперь получивший еще одно новое название. Этот город, однако, не ограничивался одной Эрк-калой, а охватывал большой почти правильный квадрат, примыкающий к ней с юга. Эта территория, известная под названием Гяур-кала – «Крепость язычников», занимает более 330 га, а каждая сторона ее достигает почти 1,5 км.
Древний Мерв еще до Антиоха I вышел за пределы мощных стен первоначального города. И вот эта новая лишь обживаемая еще городская территория и была использована сыном Селевка и внуком Спитамена для сооружения города, названного в его честь Антиохией. «Новый город» был окружен новой крепостной стеной (толщиной до 6 м), а всей его застройке в соответствии с канонами эллинистического градостроительства была придана четкая планировка: правильный квадрат стен, с воротами в центре каждой из них, с двумя центральными магистральными улицами, соединявшими попарно ворота и крест-накрест рассекающими весь город. К обводу крепостных стен Антиохии Маргианской была подключена и Эрк-кала, которая, по всей видимости, играла теперь уже роль городской твердыни, цитадели, «арка», как называли такие сооружения греки.
Рис. 38. Крепостная стена Мерва (реконструкция)
Какова была судьба поселенных здесь вместе с собственно мервскими жителями греческих колонистов после краха селевкидской власти на Востоке, мы не знаем. Но работы ЮТАКЭ показывают, что город на месте Эрк– и Гяур-калы продолжал жить и развиваться и при парфянах. При них, в частности, вновь были проведены крупные работы по укреплению города. Новые мощные стены окружают в то время Эрк-калу, ставшую резиденцией парфянского наместника (рис. 38). Единственный въезд в эту грозную твердыню сооружен с юга, со стороны собственно города – Гяур-калы, причем прежде чем достичь ее ворот, путник – друг или враг – должен был подниматься к ним по покатому подъему-пандусу, который тянулся вдоль крепостных стен Эрк-калы почти на треть общей длины их периметра. Пандус был сооружен так, чтобы любой поднимающийся по нему был обращен к крепостной стене правой, не защищенной щитом стороной. У самого въезда в Эрк-калу, справа от дороги, высился еще мощный сторожевой форт, во время раскопок которого сотрудниками ЮТАКЭ открыто около двух десятков разных комнат и коридоров, окружавших центральное помещение – зал; все они имели толстые и высокие (более 5–6 м в высоту) стены. На территории самой цитадели были устроены специальные печи для обжига глиняных ядер. Здесь же, на древней центральной платформе, было сооружено какое-то крупное здание (пе то дворец, не то административная постройка), а к северу от него теснились хозяйственные постройки, склады, арсенал и, возможно, казармы личной гвардии правителя.
Но не грозная Эрк-кала была при парфянах центром городской жизни Мерва. Ремесленное производство, торговля, да и повседневная жизнь большинства мервцев, будь то богатая знать или городская беднота, были сосредоточены на территории Гяур-калы, былого центра Антиохии Маргианский. Крепостные укрепления этой основной части города, как и стены цитадели, в годы парфянского владычества были сильно перестроены. Сооруженную при Антиохе крепостную стену Гяур-калы, словно в футляр, заключили внутрь новых мощных кладок: новая массивная стена окружила ее с обеих сторон и сверху. Теперь стена Гяур-калы достигала 16 м в толщину, а о высоте ее позволяют судить останцы, еще поныне вздымающиеся почти на 10 м. Как показали работы ЮТАКЭ, над гребнем стен высилось больше сотни прямоугольных башен, не выступающих, однако, за фасадную линию стен.
В застройке города ярко проступали черты социальной дифференциации четко отразившиеся даже на внешнем виде нынешней Гяур-калы. В западном и северо-восточном ее секторах вздымаются отдельные одиночные холмы. Это остатки богатых домов городской знати. Пустыри у подножия Эрк-калы и в южной части городища – былые городские площади и рынки. Холм, возвышающийся возле дороги, – остатки храмового строения. А вот центральную часть Гяур-калы занимает сплошная густая застройка с неразличимыми до раскопок многочисленными жилищами основной массы горожан; только места городских водоемов-хаузов бросаются здесь в глаза: их расположение отмечают большие углубления, выделяющиеся на фоне лишь слегка всхолмленного рельефа этой части былого города.
Интересные результаты были получены при раскопках в северо-восточном секторе Гяур-калы, где, как выяснилось, размещались ремесленные кварталы парфянского Мерва. Люди, занимающиеся одной профессией, жили здесь на одном месте в течение многих поколений. В одном из раскопанных здесь бугров оказались остатки мастерской ремесленников-металлистов. Здание этой мастерской насчитывало около полутора десятков помещений, в которых были найдены небольшие производственные печи и крупные глиняные сосуды-хумы для воды. Здесь же были подобраны литейные формочки, глиняные тигли для плавки металла, рога и кости, из которых изготавливались рукояти и всевозможные обкладки.
Еще более яркую картину дали раскопки обширного холма, лежащего близ северных ворот Гяур-калы. Как оказалось, здесь в древности лежал квартал мукомолов: многочисленные мелкие хозяйства, состоящие из небольших домов всего в три-четыре комнаты, иногда с двориком, которые часто пристроены друг к другу и лишь изредка разделены узкими проходами – переулками. В каждом из таких домов найдено по нескольку ручных жерновов и огромные хумы для зерна и муки. Здесь же находились очагп для обогрева и приготовления пиши, различная бытовая глиняная посуда, мелкие монеты, пряслица и ткацкие грузила, разнообразные бусы и дешевые бронзовые колечки: жизнь шла своим чередом, и помимо занятия мукомольным ремеслом люди здесь готовили еду, копили деньги на «черный день», заботились об одежде и украшениях. Очень важны находки в этом мире бедных ремесленников нескольких глиняных черепков с выполненными черными чернилами парфянскими надписями: они свидетельствуют о довольно широком распространении грамотности. Неподалеку от жилищ мукомолов были найдены также обжигательные печи ремесленников-гончаров. Все это говорит о развитом ремесленном производстве парфянского Мерва и о далеко зашедшей специализации отдельных городских ремесел.
Рис. 39. План Мерва парфянского времени
Парфянский Мерв – это огромный город (см. рис. 39), перешагнувший уже не только пределы Эрк-калы, но и крепостные стены Гяур-калы, а ведь площадь этих двух городищ, равная почти 350 га, и так превышала территорию многих городских центров древности и средневековья. В первые века нашей эры вокруг этих двух старых территорий городской застройки выросла обширная городская округа. Тут, вероятно, размещались обширные усадьбы знати, храмовые хозяйства, участки общинников, виноградники, бахчи, сады, поля. Весь этот огромный пригород парфянского Мерва площадью около 55 кв. км был окружен еще одной крепостной стеной, остатки которой известны ныне под названием Гилякин-Чильбурдж («Сорокабашенная»). Эта огромная стена до работ ЮТАКЭ считалась средневековым сооружением XI–XII вв. Однако изучение ее, проведенное в 1947 г. З. А. Альхамовой, показало, что возведение Гилякин-Чильбурдж восходит еще к парфянскому периоду. Общее протяжение валов этой некогда грандиозной оборонительной линии достигает 27 км, что более чем на 9 км превышает длину самого обширного кольца стен, когда-либо окружавших древний Рим. Гилякин-Чильбурдж служила, вероятно, для защиты от неожиданных набегов кочевников, и в случае более серьезной военной угрозы – первой линией обороны, которая могла на время задержать врага и дать возможность жителям пригорода укрыться под защитой основных укреплений – крепостных стен Гяур-калы, а защитникам последних лучше подготовиться к обороне. Толстые и мощные стены Мерва явно были рассчитаны на оборону и от многочисленного врага и от осадных орудий.
Цветущая столица Маргианы своим бурным развитием обязана пе только тому, что она была центром богатого оазиса, по и своему расположению на важных торговых путях, в частности на трассе Великого Шелкового пути, соединявшего восточное Средиземноморье и Дальний Восток (об этой великой трансконтинентальной дороге еще пойдет речь). Через Мерв проходили также пути в Хорезм и Согд, Бактрию и Индию. И пе далеким захолустьем цивилизованного мира, а важным ремесленным, торговым и культурным центром встает перед нами этот огромный, сильно укрепленный парфянский город, важный и мощный оплот восточных рубежей Парфянской державы.
Рис. 40. План городища Койне-кала
Ниже мы познакомимся еще с одним парфянским городом южной Туркмении – Нисой, археологическое изучение которой дает возможность более подробно судить о многих сторонах культуры и искусства коренных парфянских земель. Но уже здесь следует отметить, что многие черты, с которыми мы столкнулись в Мерве, не носили случайного характера и были, по всей видимости, присущи культуре Парфии вообще. Таковы, например, и трехчленное деление города, и система его обороны, и, наконец, планировка его древнейшей и наиболее укрепленной части – цитадели (арка). Для того чтобы убедиться в этом, рассмотрим еще одно из парфянских городищ – Койне-кала у сел Гяуре (к юго-востоку от Ашхабада) (рис. 40). Площадь этого городища почти в сто раз меньше территории Мерва, цитадель расположена не на краю собственно города, а в центре его. Но в остальном это маленькое поселение оказывается как бы уменьшенной во много раз копией величественной маргианской столицы. Многогранный или круглый в плане арк Койне-калы перекликается с мощной цитаделью Мерва – Эрк-калой. Основная, собственно городская часть Койне-калы, окруженная стенами и башнями, по своему характеру сходна с мервской Гяур-калой, а сравнительно большой пригород, как и в Мерве, тянется во все стороны от центра города и также обрамлен еще одной, дополнительной линией крепостных стен. Так во внешнем облике грандиозного города и совсем небольшого городка запечатлены определенные, выработанные парфянами на их родных землях, принципы градостроительства и фортификации.
О приемах, применявшихся парфянами при устройстве оборонительных сооружений, позволяют судить и те государственные крепости, которые возводились в первые века нашей эры близ восточных рубежей их державы, чаще всего на границах оседлоземледельческих оазисов. Воздвигаемые по заранее намеченному плану, эти крепости отличаются четким контуром стен, продуманной системой оборонительных сооружений, слабой застроенностью внутреннего, столь тщательно защищенного пространства.
Рис. 41. План крепости Чичанлык-тепе
Одна из таких государственных крепостей – Чичанлык-тепе (в Маргиане) почти квадратна в плане (каждая ее сторона приближается к 200 м) (рис. 41). По всем четырем углами крепости высятся выступающие за линию фасада стен мощные квадратные башни. Три стены имеют еще по четыре дополнительные башни, а четвертая, в которой помещен въезд, – три такие башни. Ворота, ведущие внутрь крепости, укреплены выступающим вперед Г-образным изгибом стены, затрудняющим доступ неприятелю: вступив в узкий проход, он оказывался здесь под двойным обстрелом – с основной линии стены и с ее Г-образного изгиба. Постройки, скорее всего казарменного типа, размещались в крепости вдоль внутренней стороны ее стен, так что обширная площадь в центре крепости оставалась свободной. Здесь могли размещаться шатры, храниться запасы фуража, стоять кони. Здесь же проводились, возможно, воинские учения, а во время военных действий спасались от опасности жители близлежащего поселения. Гарнизон крепости был, очевидно, немногочисленным (во всяком случае он был безусловно меньше, чем население любого занимающего такую же площадь укрепленного городка), и в силу этого особое внимание уделялось чисто фортификационным сооружениям – башням. Именно им в Чичанлык-тепе в отличие от крепостных стен Мерва отводилась основная роль в активной обороне крепости. Если, например, в Мерве в оборонительных боях участвовало все мужское (а иногда и женское) население, способное оборонять всю линию крепостных стен, в Чичанлык-тепе фактически защищались лишь отдельные узлы обороны – башни, на которых и размещались основные силы защитников крепости. С Чичанлык-тепе сходны и другие парфянские крепости, такие, как Дурнали или Чильбурдж (рис. 42), тезка внешней оборонительной стены Большого Мерва. Обе эти крепости также имеют правильную четкую планировку, Г-образные изгибы стен у ворот и большие незастроенные внутренние площади. Основу их обороны также составляли выдвинутые вперед многоэтажные башни: четыре особенно мощные по углам и дополнительные – вдоль фасадной стороны стен. Строители этих крепостей отнюдь не копировали какие-либо образцы. Напротив, они тонко учитывали специфические местные условия. Сооружая эти укрепленные посты на границе с песчаной степью, они явно рассчитывали, что у кочевников, их возможных врагов, нет осадных машин, а если и есть, то их трудно доставить через пески. Именно этим объясняется небольшая толщина стен при очень внушительной их высоте: очевидно, не опасаясь осадных орудий, строители крепостей учитывали, что у нападающих могут быть штурмовые лестницы.
Рис. 42. Крепостные стены городища Чильбурдж (реконструкция)
Таким образом, если города Парфии свидетельствуют о развитии в ней городской жизни, ремесел и торговли, то крепости, будучи сопоставлены с городскими укреплениями, позволяют говорить также о большом опыте населения коренных парфянских земель в возведении оборонительных фортификационных сооружений. Последнее вполне понятно, если учесть долгий исторический путь, пройденный к тому времени населением южной Туркмении, этой колыбели древнейших земледельцев Средней Азии, и пограничный характер коренных парфянских земель: ведь именно здесь находился тогда тот восточный рубеж Парфянской державы, которому в конце I тысячелетия до н. э. угрожали кочевые племена и греко-бактрийские отряды, а в первые века нашей эры – грозные армии Кушанского царства.
Заканчивая на этом беглое ознакомление с археологическими памятниками коренных парфянских земель, следует отметить, что далекая восточная окраина Парфянской державы вряд ли могла рассматриваться как дикая страна осведомленными современниками Митридата I и Митридата II или же Юлия Цезаря и Октавиана Августа. И вряд ли кто-нибудь из них осмелился бы назвать ее лишенной какой-либо культуры. А ведь еще совсем недавно примерно так характеризовали и Маргиану, и собственно Парфпю, и всю древнюю Среднюю Азию в целом некоторые историки Европы. О том, сколь ошибочны подобные оценки Парфии и парфянской культуры, особенно ярко свидетельствуют нисийские городища.
Ниса и Михрдаткерт
Тязе-Нусай и Койне-Нусай – Новая Ниса и Старая Нпса, раскопки которых, как мы уже видели, были начаты в 1930 г., привлекли к себе внимание задолго до Октябрьской революции. Еще генерал А. В. Комаров, тот самый, который первым начал своеобразное «исследование» холмов Анау, заинтересовался этими городищами. Причем, если первоначально, в 1882 г., этот почитатель археологии в генеральском мундире решил, что Ниса возникла в позднее время («столетия два или три назад»), то уже через несколько лет он, различая Новую и Старую Нису (эти термины впервые были введены в науку именно А. В. Комаровым), относил возникновение первой из них ко времени после арабского завоевания Средней Азии, а жизнь и гибель второй – к «доарабскому периоду».
В. В. Бартольд, заложивший основы научной истории Средней Азии, собрав все доступные ему сведения письменных источников о городе Нисе, существовавшем еще в XVIII в., считал его остатками городища в сел. Багир. Вопрос о средневековой Нисе был решен, таким образом, довольно легко и достаточно определенно. Эта средневековая Ниса, неоднократно упоминаемая письменными источниками, доживавшая свой долгий век еще тогда, когда на берегах Невы бурно росла молодая столица России, была прочно отождествлена с городищем Новая Ниса.
Иное дело Ниса парфянская, четкие сведения о которой дает лишь один из древних авторов, Исидор Харакский (I в. н. э.). Вопрос о местонахождении этой Нисы долгое время оставался нерешенным. Объяснялось это тем, что в древности название Ниса, или Нисайя, применялось к разным местностям Иранского плато. Само слово «Ниса» означало «место, где осели на жительство». Понятно, что такое название могли носить самые различные области и поселения. И «Нису в Парфиене», Парфавнису Исидора Харакского, исследователи XIX в., равно как и многие ученые нашего столетия (вплоть до Ф. Парука, автора одной из основных книг по сасанидской нумизматике, вышедшей в свет в 1924 г.), помещали где угодно, но только не возле Ашхабада.
И даже после работ А. А. Марущенко, когда стало ясно, что парфянская Ниса действительно находилась на землях современного селения Багир, все еще оставалось непонятным, какое же из нисийских городищ следует признать остатками парфянского города. Казалось бы, мудрить тут нечего. Старая Ниса, где А. А. Марущенко были найдены постройки парфянского времени, явно была заброшена намного раньше Новой Нисы, просуществовавшей, как мы уже знаем, вплоть до XVIII в. Эти наблюдения хорошо объясняли названия этих городищ, и очень заманчиво было, как это сделал еще А. В. Комаров, предположить, что Новая Ниса возникла после гибели Старой Нисы и была всего лишь ее преемницей. Все это было вполне логично, но умозрительные, пусть даже безукоризненные с точки зрения формальной логики, построения уже не раз начисто опровергались современной археологией. Не подтвердились они и на сей раз. Археологическое изучение городища Новая Ниса показало, что это городище возникло не только не позднее Старой Нисы, но, напротив, даже раньше ее: на месте Новой Нисы еще во II – начале I тысячелетия до н. э. существовало древнеземледельческое поселение «культуры Анау». Более того, оказалось, что Новая Ниса расцветала именно в парфянское время. Таким образом, возникнув раньше Старой Нисы и намного пережив ее, Новая Ниса была вправе претендовать на признание именно ее Парфавнисой Исидора Харакского.
Раскопки Нисы, начатые ЮТАКЭ в 1946 г., все еще далеки от завершения. Однако материалы, добытые в ходе этих раскопок, столь обильны, что подробное описание их заняло бы много фундаментальных трудов. Достаточно, наверное, будет сказать, что одному лишь виду нисийских находок – черепкам с парфянскими надписями – посвящены отдельный выпуск «Материалов ЮТАКЭ», специальная книга и целая серия статей в научных журналах и сборниках (см. Список литературы). А ведь работы в Нисе продолжались много лет и найденные при этом памятники быта, культуры и искусства отнюдь не исчерпываются одними лишь надписями! Поэтому мы рассмотрим здесь, конечно, не все находки из раскопок Нисы и далеко не все выводы, сделанные на основании изучения материалов этих раскопок. Более того, мы также не сможем, как это ни заманчиво, шаг за шагом проследить тот путь исследования, который прошли сотрудники ЮТАКЭ, прежде чем сделать определенные выводы о назначении нисийских городищ и отдельных их частей и построек.
Рис. 43. План города Парфавниса
Согласно определениям М. Е. Массона, Г. А. Пугаченковой и их сотрудников по экспедиции парфянский город Ниса (рис. 43) охватывал оба нисийские городища, однако городом в прямом смысле этого слова была все же Новая Ниса. Это городище в парфянское время во многом напоминало уже знакомые нам парфянский Мерв и Койне-калу, по размерам заметно уступая первому и в не меньшей степени превосходя вторую. Как и другие парфянские города, Ниса состояла из трех основных частей: цитадели-арка, собственно города и пригородной округи. Пятиугольный в плане арк Нисы (площадью более 4 га) был сооружен на естественном возвышении – скале (позднее на его месте помещалась средневековая цитадель).
Собственно город размещался к северу от этой твердыни, у ее подножия. Странная конфигурация его стен объясняется, вероятно, тем, что парфянский город унаследовал ее от стихийно развивающегося древнеземледельческого поселения: мощные городские стены с часто расположенными прямоугольными башнями, возведенные здесь в парфянское время, шли, по-видимому, по линии старого обводного оборонительного вала. За пределами арка и собственно города (занимая вместе площадь в 18 за, они и составляют городище Новой Нисы), размещался пригород, ныне занятый садами, огородами и постройками сел. Багир. Граница пригорода четко прослежена лишь на юго-западе, где сохранился вал от былой внешней оборонительной стены.
Насколько тянулся пригород во всех остальных направлениях, пока установить не удалось. Вполне вероятно, что на юго-востоке он доходил до второго нисийского городища – Старой Нисы, достигавшей также внушительных размеров (около 14 га); это городище, по предположению М. Е. Массона, представляло собой сооружение особого рода – заповедную крепость парфянских царей, запретный для простых смертных «царский город». Точное назначение этого загадочного «города» еще не совсем ясно, но зато мы ныне знаем его парфянское название: Михрдаткерт – «Крепость (или город) Михрдата (Митридата)». Это название «царского заповедника» стало известно из найденного при раскопках Старой Нисы архива – глиняных черепков с парфянскими надписями I в. до н. э. (этим интересным находкам посвящен следующий раздел).
Вся площадь основного ядра парфянской Нисы – цитадели и собственно города (ныне городище Новая Ниса) была густо застроена. Планировка отдельных домов и кварталов этой внутригородской застройки еще не определена; изучение ее крайне затруднено многометровыми слоями последующих, более поздних сооружений, перекрывающих слой парфянского времени. Однако анализ находок, встреченных в разных частях городища, позволяет предполагать, что, как и в Мерве, кварталы городской знати располагались в парфянской Нисе отдельно от жилищ бедноты и горожан средней зажиточности. Первые находились, вероятно, в цитадели и в северо-восточной части городища: здесь обнаружены остатки жилых построек с великолепной столовой посудой, службы и склады с многочисленными хумами для хранения зерна и вин; здесь же, близ стены, найдены погребальные склепы парфянской знати и пристроенная непосредственно к крепостной стене небольшая, по-видимому храмовая, постройка. В юго-западной части города, по наблюдениям М. Е. Массона и Г. А. Пугаченковой, жили в основном средние и низшие слои горожан. Помимо частных построек в цитадели Новой Нисы раскопками ЮТАКЭ были обнаружены также большие зернохранилища (скорее всего, провиантские склады, устроенные на случай осады) и какое-то крупное административное здание, в котором найдено несколько глиняных черепков с надписями – первых нисийских хозяйственных документов. Известные уже давно парфянские монеты (II в. до н. э), в надписях которых встречается слово «Ниса», позволяют предполагать, что где-то здесь находился, по-видимому, и один из царских монетных дворов.
