Текст книги "Военная контрразведка и армия. Записки ветерана органов военной контрразведки"

Автор книги: Борис Гераскин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

В контрразведывательной защите операции «Багратион» важное место отводилось охране оперативных документов в штабах, соблюдению секретности при использовании фронтовых средств связи, повышенной бдительности личного состава, поддержанию режима, исключающего проникновение через линию фронта вражеских лазутчиков.

Одно из центральных мест в мерах контрразведывательной защиты операции занимала дезинформация противника. Суть ее, по согласованию с командованием, состояла в том, чтобы отвлечь внимание немцев от направления главного удара. Убедить их в том, что на границах Белоруссии мы лишь укрепляем свою оборону, а основное наступление состоится гораздо южнее.

Дезинформация передавалась в германскую разведку путем радиоигр, через агентуру и оперативночекистские группы в немецком тылу. Одновременно на фронтах южнее Белорусских имитировалась активная подготовка к наступлению. Здесь велся усиленный фронтовой радиообмен, демонстрировалось интенсивное передвижение личного состава и боевой техники в прифронтовой полосе.

В итоге противник поверил в дезинформацию, и начавшееся 23 июня 1944 года наступление в Белоруссии оказалось для него неожиданностью. Германский фронт в Белоруссии рухнул. Советское командование задачи, поставленные планом «Багратион», выполнило.

Мероприятия, связанные с контрразведывательной защитой фронтовых операций, проводились и в последующем. Можно напомнить Львовско-Сандомирскую и Ясско-Кишеневскую операции летом 1944 года, наступление советских войск в Прибалтике, на Висле и Одере в начале 1945 года и, наконец, Берлинскую операцию, завершившую войну.

Практически за все годы Великой Отечественной германские специальные службы так и не смогли добыть через свою агентуру точных сведений ни об одной из крупных фронтовых операций Красной армии.

* * *

В яркие солнечные дни мая 1945 года, в пору буйного пробуждения и цветения природы, советские люди радостно встретили завершение величайшей из войн человечества. Настал долгожданный день Победы над фашистской Германией.

За всю свою жизнь я не видел такого всенародного ликования. Лица людей сияли безграничным восторгом и счастьем, переливались морем улыбок. Позади остались почти четыре года беспрерывных кровавых битв на полях сражений, дни и ночи изнурительного труда в тылу.

В эти незабываемые дни мое чувство радости усиливалось и личными обстоятельствами. Незадолго до окончания войны в большой группе сотрудников Смерша я был награжден первым орденом Красной Звезды за участие в контрразведывательных операциях, а накануне праздника Победы, 19 апреля 1945 года, оформил брак с Зинаидой Дмитриевной Гридневой, замечательным, большой души человеком. По образованию врач, она с 1943 года являлась офицером военной контрразведки. Жизнь подтвердила, что мы не ошиблись друг в друге. В загсе расписались без свидетелей, золотых колец, фаты и марша Мендельсона, скромно отпраздновали с друзьями свадьбу. Но в какой день – 9 мая, святой день нашей Великой Победы!

Радуясь завершению войны, люди скорбили о тех, кто не вернулся с ее кровавых полей. Среди них находился и брат моей супруги.

Майские торжества как бы подытожил Парад Победы, состоявшийся 24 июня на Красной площади в Москве. Мне посчастливилось присутствовать на нем. Правда, погода с утра выдалась хмурой, небо затянули низкие облака, моросил мелкий, нудный дождик. У военнослужащих, участвовавших в Параде, намокли новые мундиры, окрашенные орденами и медалями. Однако настроение у всех было столь высоким, что никто не обращал внимания на подобные мелочи.

Величественно смотрелись восседавшие верхом на лошадях выдающиеся полководцы: принимавший Парад Победы маршал Г.К. Жуков и командовавший Парадом маршал К.К. Рокоссовский. Торжественно за Знаменем Победы прошли сводные полки фронтов. Для каждого из них огромный оркестр военных музыкантов исполнял особый марш. Но вдруг над площадью раздалась громкая барабанная дробь. Все притихли и насторожились. Под этот своеобразный аккомпанемент шеренга за шеренгой фронтовики, всего двести воинов, бросали к подножию Мавзолея В.И. Ленина захваченные в боях фашистские штандарты, с которыми нацисты покоряли многие столицы Европы. Несомненно, это волнующее зрелище явилось кульминацией всего Парада Победы, его исторической особенностью…

Победоносное завершение войны вызвало перестройку работы партийных и государственных органов на мирный лад. Перестраивались и службы безопасности. В самом начале мая 1946 года Политбюро и Президиум Верховного Совета СССР сочли целесообразным упразднить органы Смерша, вывести контрразведку из военного ведомства и включить в состав Министерства госбезопасности Союза ССР (МГБ). Военная контрразведка влилась в МГБ на правах самостоятельного 3-го Главного управления. Таким образом, органы Смерша юридически просуществовали в течение трех лет – с апреля 1943 по май 1946 года.

В связи с этим постановлением в один из майских дней личный состав Главного управления контрразведки Смерш был собран в актовом зале дома № 2 на площади Дзержинского. Зал оказался тесноватым, но это не портило приподнятого настроения сотрудников. Перед собравшимися выступил генерал-лейтенант Исай Яковлевич Бабич. Говорил он спокойно, взвешенно, аудитория внимательно вслушивалась в каждое его слово. Генерал подчеркнул, что военная контрразведка нанесла решающее поражение немецко-фашистским спецслужбам. Ею обезврежены тысячи агентов, террористов и диверсантов противника. За время войны ни одно сколько-нибудь значительное разведывательное мероприятие немцам не удалось. Тем самым армейские чекисты оказали большую помощь Красной армии в разгроме гитлеровских войск. Центральный комитет партии и правительство, сообщил Бабич, высоко оценивают деятельность военных чекистов в годы Великой Отечественной войны. В связи с переходом к мирному периоду необходимость в органах Смерша отпала, и партия приняла решение об их реорганизации. Учитывая заслуги Абакумова в руководстве военной контрразведкой, он, по личному предложению Сталина, был назначен министром государственной безопасности.

Сообщение о назначении Абакумова министром зал встретил громкими аплодисментами. Конечно, никто из нас не мог даже предположить, что всего через пять лет Абакумов так трагически закончит свою службу.

Прошло более шестидесяти лет с образования органов Смерша. Давно их деятельность ушла в историю. Не стало Советского Союза. Изменились Россия и ее специальные службы. И все же иногда задают вопрос: «Был ли оправдан риск реорганизации военной контрразведки в самый разгар войны с фашистской Германией? Не было ли ошибкой переподчинение контрразведки Наркомату обороны?». Думается, что на этот вопрос уже дала ответ сама история – итоги Великой Отечественной войны. Они подтвердили разумность и своевременность реформы военной контрразведки. Органы Смерша действовали против абвера и других гитлеровских спецслужб высокоэффективно. Поэтому нельзя исключать, что при возникновении острых ситуаций подчинение контрразведки военному ведомству может оказаться целесообразным.

Эффективность работы советской контрразведки вынуждены признать и потерпевшие поражение генералы фашистского вермахта и абвера. Бывший начальник Генерального штаба вооруженных сил Германии Вильгельм Кейтель на поставленный вопрос: «Какими разведывательными данными о Советском Союзе вы располагали до войны и в ходе ее и из каких источников эти данные поступали?» ответил: «До войны мы имели очень скудные сведения о Советском Союзе и Красной армии, получаемые от нашего военного атташе. В ходе войны данные от нашей агентуры касались только тактической зоны, мы ни разу не получили данных, которые оказали бы серьезное воздействие на развитие военных действий».

Один из бывших руководителей абвера, правая рука адмирала Канариса генерал-лейтенант Пиккенбрук, оказавшийся в советском плену, в своих показаниях писал: «…Необходимо заметить, что за все время моей разведывательной работы против СССР военная разведка не выполнила поставленных перед нею задач. Это зависело не от плохой работы германской разведки, а от хорошей советской контрразведывательной работы, высокой бдительности не только военнослужащих Красной армии, но и гражданского населения».

Эти и другие показания бывших высокопоставленных нацистов еще раз подтверждают, что в годы Великой Отечественной войны армейские чекисты сумели создать эффективно действующую систему контрразведывательных мер, надежно защитившую Красную армию от подрывных действий секретных служб фашистской Германии.

* * *

Победа в Великой Отечественной войне досталась Советскому Союзу ценой огромных потерь. Общий ущерб от фашистского нашествия определен в 2,6 триллиона рублей в довоенных ценах. Комиссия Генерального штаба вывела цифру безвозвратных потерь нашей армии в 8 миллионов 668 тысяч 400 человек. Общие людские потери за все годы войны суммарно оцениваются почти в 27 миллионов.

Большие потери понесли и органы государственной безопасности. В изданную в 1995 году Федеральной службой контрразведки Российской Федерации книгу-мартиролог внесено более 12 тысяч фамилий и имен сотрудников, погибших в боях за Родину на фронтах Великой Отечественной войны.

Главный фактор Победы состоял в том, что война приобрела для страны поистине всенародный характер. Все слои общества впряглись в общую упряжку и не жалея себя, проявляя высочайший патриотизм и самоотверженность, могучими усилиями приближали желанный час великой Победы.

В войне огромную роль сыграла коммунистическая партия. Именно она организовала отпор немецким захватчикам, провела беспримерную по масштабам эвакуацию промышленности и людей на восток, развернула партизанское движение на оккупированной врагом территории, многое сделала для образования антигитлеровской коалиции и окончательного разгрома фашистской Германии.

Вооруженные силы Советского Союза в открытых битвах на полях сражений разгромили гитлеровскую армию, вынудили ее к капитуляции, говоря словами У. Черчилля «выпустили кишки из германской военной машины». А ведь масштабы противостояния поражают воображение. В 1941–1945 годах военные действия охватили территорию размером около 3 млн. кв. км. На различных этапах войны с обеих сторон на советско-германском фронте одновременно находились от 8 до 12,8 млн. человек, от 5,7 до 20 тысяч танков и от 6,5 до 18,8 тысяч самолетов.

Большую помощь советским войскам в разгроме гитлеровских полчищ оказали органы военной контрразведки. Они в упорной борьбе одолели многоопытные и сильные специальные службы Германии. Глубоко символично, что именно органы Смерша окончательно сокрушили некогда грозный немецкий абвер. Он оказался неспособным специальными средствами обеспечить решение военно-политических задач верхушки рейха на Востоке, и Гитлер директивой от 12 февраля 1944 года абвер упразднил.

Попавшего в немилость Канариса Гитлер отстранил от работы в разведке и назначил на второстепенный пост, а весной 1945 года за участие в заговоре против фюрера Канарис был расстрелян…

Великая Отечественная война – несомненно, одна из самых ярких страниц истории советской военной контрразведки. За годы боевых действий в рядах армейской контрразведки сформировалось новое поколение сотрудников, которое со временем много сделало для обеспечения безопасности нашей Родины и ее вооруженных сил.

Глава четвертая:
Послевоенные годы. «Отрыжки» прошлого, шаги по демократизации органов безопасности

Советский народ, победоносно окончивший Великую Отечественную войну, испытавший в ней страдания и горечь невосполнимых потерь, но гордый и окрыленный свершившимся, честно заслужил покой и прочный мир. Однако реальные послевоенные условия внутренней и международной обстановки ничего этого ему не предвещали.

С одной стороны, предстояло без передышки приступить к залечиванию ран фашистского нашествия, заново отстроить экономику и обеспечить безопасность страны. С другой – бывшие наши союзники, боясь дальнейшего укрепления военного могущества Советского Союза, видя в нем силу, способную противостоять США в притязаниях на руководящую роль в мире, повернулись от сотрудничества к конфронтации, объявив СССР и странам, ставшим на путь социалистических преобразований, холодную войну. Нашему народу предстояло пережить новые испытания и тяготы лишений.

Противостояние в холодной войне двух систем постепенно приобрело острейший характер, втянув в свою орбиту специальные и идеологические службы. Напряженно трудились советская разведка и контрразведка. И хотя после беспримерно тяжелых четырех военных лет сотрудники впервые получили возможность отдыхать в выходные, рабочий день по-прежнему заканчивался ночью.

В послевоенные годы политическая и нравственная обстановка в стране оздоровилась. Отошли в прошлое массовые репрессии, возрос спрос с органов за соблюдение советской законности. Органами безопасности продолжал безраздельно управлять Сталин. В результате военных побед его культ неизмеримо возвысился в стране и за рубежом.

Ни в партий, ни в самих органах попыток осуждения массовых репрессий 30-х годов не предпринималось. Они оценивались как правомерные и оправдывались исторической необходимостью классовой борьбы с «врагами народа», «военными заговорами», различного рода «оппозициями» и «фракциями» в стране и партии. Содержание архивных материалов на репрессированных под сомнение не бралось и часто служило основанием для отказа в разрешении на выезд за рубеж или в допуске к секретным работам и документам родственникам и знакомым арестованных. Отсутствие потребности объективно разобраться в трагических событиях 30-х годов, наверное, объяснялось тем, что у власти оставались сами организаторы и виновники массовых репрессий, а общество еще не созрело до понимания опасности столь масштабной патологии насилия. Негативно сказывалось на работе органов и широкое толкование понятия «антисоветская агитация и пропаганда». В него нередко включалась любая критика в адрес руководителей партии и правительства, а иногда и просто анекдоты.

В производстве военной контрразведки продолжали находиться отдельные дела, возникшие еще до 1941 года, на генералов, прославившихся в войну. Прекращение этих дел упиралось в показания военнослужащих, репрессированных в 30-е годы. Им продолжали верить, хотя логика жизни опровергала сомнения в людях, выдержавших экзамен на верность Родине жесточайшей войной. По указанию Сталина, органы МГБ осуществляли наблюдение за К. Ворошиловым, С. Буденным, Г. Жуковым, И. Исаковым, О. Городовиковым и другими известными военачальниками.

«Отрыжки» прошлого госбезопасности заявляли о своей деятельности и такими нашумевшими делами как «ленинградское», «мингрельское», «авиационное» и «дело врачей». Не назовешь устойчивой обстановку и в самом МГБ. Возобновились чистки кадров министерства. Самые крупные и громкие состоялись в 1951 и 1953 годах – после арестов Абакумова и Берии.

В послевоенные годы, вплоть до конца 50-х, я продолжал трудиться в аппарате военной контрразведки в Москве. Поочередно прошел все ступеньки служебной лестницы до заместителя начальника отдела включительно и звания подполковника. Кроме агентурных подразделений – для меня базовых, пришлось работать в оперативно-технической службе и заместителем секретаря парткома главка.

В этот период я участвовал в чекистских операциях, работе по сложным оперативным делам, разработке и осуществлении предупредительно-профилактических мероприятий, периодически выезжал в составе оперативных групп для проверки периферийных органов.

В целом служба складывалась благоприятно, многопрофильно и интересно. Скажу откровенно, что честолюбивые мысли меня не посещали, я полностью был поглощен работой, и все приходило как бы само собой: и звания, и должности.

* * *

Сразу же после окончания войны, в 1946 году, началась опала Маршала Советского Союза Георгия Константиновича Жукова. Еще были свежи в памяти народной его выдающиеся полководческие подвиги на фронтах Великой Отечественной, подписание в поверженном Берлине Акта о капитуляции вооруженных сил фашистской Германии, исторический Парад Победы, который он принимал на Красной площади, когда Сталин, не считаясь с заслугами Жукова, без всяких к тому веских оснований снял его с должности заместителя министра Вооруженных сил СССР и направил командовать войсками второстепенных военных округов – Одесского, а затем Уральского.

Судьба не предоставила мне возможности наблюдать Жукова в деле, как это имело место в отношении других крупных военачальников. Его жизнь довелось видеть как бы со стороны, формировать о ней представление через призму служебных обязанностей и на основе оценок людей, трудившихся рядом с маршалом.

Велик объем опубликованных исследований, воспоминаний, книг и статей, посвященных жизни и полководческому мастерству Жукова. Иногда оценки его личности, вклада в строительство советских вооруженных сил и достигнутую победу в Великой Отечественной войне выглядят противоречиво. Много недосказано и требует уточнения. Попытаюсь, опираясь на известные мне материалы и факты, в какой-то мере возместить недостающее.

Возможно, если бы гармонично развивалось наше общество, не состоялись Октябрьская революция и гражданская война, не было бы и объективных условий для раскрытия военного дарования Жукова. Он, крестьянский сын, так и остался бы скорняком, пусть даже преуспевающим.

В годы становления молодой Красной армии, в схватках с японскими захватчиками на реке Халхин-Гол, в кровавых сражениях Великой Отечественной войны оттачивались и закалялись грани полководческого таланта Георгия Константиновича, росли его известность и слава не только в нашей стране, но и далеко за рубежом. Ни среди родовитых генералов вермахта, ни среди военачальников союзных армий по прошедшей войне не было равного ему военного деятеля. Вся жизнь Жукова свидетельствует о том, что он не родился политиком. Его природным даром являлись крупные баталии, великие сражения. Здесь он всегда чувствовал себя «на коне».

Послевоенный период для Жукова был не менее тяжелым в морально-психологическом плане, чем годы военных испытаний. С началом первой опалы по прямому указанию Сталина за Жуковым постоянно велось плотное оперативное наблюдение органами госбезопасности. Сталин смещением Жукова рассчитывал унизить и сломить его, скомпрометировать в глазах армии и народа. Такой силы удар мог выдержать, наверное, только Жуков – личность сильная и непреклонная.

Что же предопределило опалу маршала Жукова? Несомненно, подозрительность Сталина, усмотревшего в Жукове человека, покушающегося на его неограниченную власть. Популярность Жукова в народе была огромной, и ее последствия казались Сталину непредсказуемыми. Ведь аналогичная популярность американского генерала Дуайта Эйзенхауэра, соратника Жукова по войне, позволила ему позднее стать президентом Соединенных Штатов Америки. В такой ситуации Сталину казалось более безопасным держать Жукова подальше от государственных дел и столицы, на периферийных военных округах. Наверное, Сталина беспокоило и то, что Жуков, прошедший рядом с ним все тяжелые годы войны, как никто другой знал его военные ошибки и просчеты, слабости и недостатки.

Нельзя исключать и то обстоятельство, что Сталина к опале Жукова могла подтолкнуть информация о восприятии маршала некоторыми обиженными генералами как человека, способного возглавить военную силу против власти и Сталина, хотя сам Жуков от подобных планов был весьма далек.

Говоря о первой опале, не следует принимать всерьез утверждения отдельных авторов, что в ее основе лежало сведение личных счетов Абакумова с Жуковым. Абакумов, не имея санкции Сталина, никогда бы не посмел заниматься оперативным изучением Жукова.

Константин Симонов в книге «Глазами человека моего поколения» приводит такую запись своего разговора с Жуковым: «Когда я был уже снят с должности заместителя министра и командовал округом в Свердловске, Абакумов под руководством Берии подготовил целое дело о военном заговоре. Был арестован целый ряд офицеров, встал вопрос о моем аресте. Берия и Абакумов дошли до такой наглости и подлости, что пытались изобразить меня человеком, который во главе этих арестованных офицеров готовил военный заговор против Сталина. Но, как мне потом говорили присутствовавшие при этом разговоре люди, Сталин, выслушав предложения Берии о моем аресте, сказал:

– Нет, Жукова арестовать не дам. Не верю во все это. Я его хорошо знаю. Я его за четыре года войны узнал лучше, чем самого себя.

Так мне передали этот разговор, после которого попытка Берии покончить со мной провалилась».

Возможно, такое заявление Сталина имело место. Но оно, на мой взгляд, не лишено притворства. Иначе почему Сталин не отменил слежку за Жуковым, имевшую место и после ареста Абакумовав 1951 году? В этой связи не следует переоценивать и избрание Жукова в 1952 году кандидатом в члены ЦК КПСС на XIX съезде партии. Думаю, что угроза репрессии была реальной для Жукова все годы сталинской немилости.

«Подбирать ключи» к Жукову органы начали с арестов среди генералов и офицеров, служивших вместе с маршалом и знавших его. Арестовывая близких к маршалу людей, Сталин рассчитывал руками органов МГБ добыть показания, позволяющие со временем предъявить обвинение и самому Жукову.

Вспоминаю 31 декабря 1947 года. У сотрудников предновогоднее настроение. Начальство пообещало завершить работу с таким расчетом, чтобы дать нам возможность поспеть к домашнему новогоднему столу.

Среди дня меня неожиданно вызывают к руководителю отдела. На инструктаже узнаю, что включен в оперативную группу, которой предстоит провести обыск в квартире бывшего водителя маршала Жукова. Еще две оперативные группы с этой же целью направляются по местам жительства близких к Жукову генералов – А.Ф. Менюка и И.С. Варенникова. Замечу, что самого водителя маршала Жукова наша оперативная группа не видела. Как сообщили, его арестовали раньше, в гараже военного ведомства.

Нас, сотрудников, в автомашине трое. Подъезжаем к старенькому, обшарпанному бараку в Хамовниках. Входим. Длинный коридор, слева и справа комнаты. Ощущается предпраздничная суета. Судя по движению жильцов, где-то в конце коридора коммунальная кухня. Тускло горит электрическая лампочка. В помещении полумрак. Воздух пропитан сыростью и затхлостью. Водитель Жукова занимает с семьей две маленькие смежные комнаты. Жена печет к Новому году пироги. На полу играют двое детей.

Наш нежданный приход вызвал у хозяйки растерянность. Предъявляем ордер на обыск. На буфете находим принадлежащий задержанному пистолет, о котором нас предупредили еще на инструктаже. Обыск, кроме оружия, ничего не дает. Описывать нечего. Трофейные ложки, вилки и другая утварь ценности не представляют. Завершив обыск, мы уезжаем…

О службе Жукова в Одессе мне рассказывал генерал Федор Петрович Степченко, являвшийся в те годы членом военного совета – начальником политуправления Одесского военного округа. Со слов Степченко, жители города проявляли к личности маршала заметный интерес. Почти ежедневно у штаба округа собирались одесситы, встречая Жукова приветствиями.

В то время, как вспоминал Степченко, Жукова, по указанию Москвы, не избрали делегатом на проводившееся на Украине какое-то крупное партийно-политическое мероприятие, на которое направлялись и представители армии. Это вызвало со стороны Жукова бурную реакцию. Степченко застал маршала сильно возбужденным, буквально мечущимся по своему служебному кабинету. Еле сдерживая себя, он спросил Степченко:

– Кто вам позволил таким оскорбительным образом поступать со мной? Я могу держать ответ только перед Сталиным и ни перед кем другим!

Ситуация вокруг Жукова крайне обострилась. Попытки разрядить ее с помощью руководства Украины и Главпура результатов не дали. Все боялись брать на себя ответственность. Степченко вынужден был обратиться по телефону непосредственно к Н. Булганину. На следующий день Жукова отозвали в Москву. Степченко стало известно, что после отъезда маршала на его даче произвели обыск.

Естественно, возникает вопрос: почему Сталин все же не пошел на арест Жукова? Возможно, боялся отрицательной реакции общественного мнения внутри страны и за рубежом. В таком объяснении есть свой резон. Но, мне думается, не только в нем суть. Главное в том, что маршал Жуков был кристально чист перед партией, народом и государством. Даже в годы унизительной опалы он интересы страны ставил выше личных, проявил железную выдержку и не дал Сталину серьезного повода прибегнуть к репрессиям. Также очень важно, что сослуживцы Жукова, подвергавшиеся арестам, в целом оказались порядочными и принципиальными людьми, не позволили втянуть себя в интриги против маршала.

В 1953 году опала с Георгия Константиновича Жукову была снята, но всего на четыре года. После смерти Сталина его возвратили из Свердловска в Москву, назначив первым заместителем министра обороны, а с 1955 года – и министром обороны Советского Союза. Он был избран в члены ЦК КПСС, а в период 1956–1957 годов – кандидатом в члены и членом Президиума ЦК КПСС. Жуков поднялся до самых высоких постов в армии и партии.

Несомненно, в снятии опалы с Жукова решающую роль сыграл первый секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущев. Без его твердого согласия столь высокие государственные и партийные назначения состояться не могли. В тех обстоятельствах Хрущев поступил мудро и благородно, реабилитировав маршала Жукова, исправив допущенную в отношении него несправедливость.

Вместе с тем в действиях Хрущева где-то просматриваются и личные интересы. С одной стороны, поднимая из опалы Жукова, он сам набирал в народе, партии и армии необходимые ему очки, а с другой – надеялся в лице Жукова обрести опору и союзника в проведении начатого им нового политического курса. Однако осуществить в полном объеме свои планы Хрущеву не удалось. Маршал, став у власти, как и в опале, оставался самим собой – Георгием Жуковым. Имея твердые принципы, продолжал действовать решительно и самостоятельно. «Приручить» его оказалось невозможным. Все это беспокоило и раздражало Хрущева.

К сказанному следует добавить, что у Жукова, несомненно, имелось свое мнение о Хрущеве как политическом и военном деятеле. Маршал хорошо знал не только его плюсы, но и минусы. В связи с этим обращает на себя внимание сдержанность Жукова в оценке Хрущева в «Воспоминаниях и размышлениях».

Упоминавшемуся выше генералу Степченко в бытность Жукова министром обороны СССР довелось работать заместителем начальника Главного политического управления Вооруженных сил СССР. Со слов Степченко, у начальника Главпура генерала А.С. Желтова не сложились с Жуковым служебные и личные отношения. Желтов считал Жукова человеком, недооценивающим значение политорганов, амбициозным, не сделавшим для себя выводов из пребывания в «ссылке». Поэтому тяготился ходить к нему на доклады, избегал встреч с ним, что задерживало решение многих служебных дел.

Однажды Желтов вместо себя направил с докладом к Жукову Степченко. Жуков принял Степченко по-деловому, заинтересованно обсудил и решил все поставленные вопросы. Этот случай явился прецедентом для последующих направлений Желтовым Степченко на доклады к Жукову. Сам Желтов считал виновником натянутых отношений Жукова, жаловался на него в Президиум ЦК КПСС, непосредственно Хрущеву.

Над Жуковым второй раз после войны стали собираться темные тучи, назревала новая гроза. За его спиной скрытно собирали компрометирующие материалы, готовили очередную расправу. Боясь авторитета и широкого признания в народе Жукова, сочли более безопасным вершить над ним суд, предварительно отправив его в октябре 1957 года с визитом в Югославию и Албанию, подальше от родины.

Состоявшийся в октябре пленум ЦК КПСС, опираясь на второстепенные доводы, делая широкие обобщения из малозначительных фактов, обвинил Жукова в пренебрежении к политорганам, нарушении партийных принципов руководства Министерством обороны, «бонапартизме», стремлении чуть ли не захватить силой власть. В связи с этим пленум сместил Жукова с поста министра обороны и вывел его из состава членов Президиума ЦК КПСС.

22-23 октября прошло собрание партийного актива Московского гарнизона и центрального аппарата Министерства обороны. С тем чтобы подчеркнуть его неординарность, партактив проводился в Кремле, участие в его работе принимал первый секретарь ЦК КПСС Хрущев, а доклад сделал генерал Желтов.

На собрании партактива выступили многие крупные военачальники. Мне, как его участнику, больше других запомнилось выступление маршала Р.Я. Малиновского. Осуждение Жукова у него прозвучало резче, чем у других ораторов. Он утверждал, что неоднократно предупреждал ЦК партии о властолюбии и непредсказуемости Жукова. Не знаю, сыграло ли какую-то роль это выступление в назначении Малиновского министром обороны, но после смещения Жукова именно он занял его кресло.

В моей памяти отложилась и выставка картин, организованная в фойе. В прямом смысле слова ее выставкой не назовешь. Просто несколько полотен с изображением Жукова стояли на полу, прислоненные к стене. На одном из них, кажется, принадлежавшем кисти известного художника Яковлева, Жуков изображен в парадном маршальском мундире верхом на вздыбленном коне с обнаженным клинком. В нижней части картины пылал в огне поверженный Берлин. Организаторы выставки отводили ей роль наглядной агитации к происходящему на партактиве.

На мой взгляд, в том, что выдающийся полководец привлекал к себе внимание многих художников, скульпторов, писателей и исследователей, ничего зазорного нет. Это естественный и понятный интерес к личности.

Отправляясь в Югославию и Албанию, Жуков взял в свою свиту и генерала Степченко. За этот «криминал» Степченко сместили с должности заместителя начальника Главпура и откомандировали служить в войска на периферию.

Так в конце 1957 года началась вторая опала маршала Георгия Константиновича Жукова.

Сергей Хрущев в книге «Пенсионер союзного значения», изданной в 1991 году, рассказал: «В свое время «неистовые ревнители» от госбезопасности докладывали ему (Н.С. Хрущеву. – Б. Г.), что маршал Жуков начал писать воспоминания. Они предлагали выкрасть их, помешать дальнейшей работе.

Отец отреагировал иначе:

– Ну и что? Пусть пишет. Сейчас ему делать нечего. Ничего не предпринимайте, пусть делает то, что считает нужным. Все это очень важно для истории нашего государства. Жукова освободили за его проступки, но это никак не связано ни с его предыдущей деятельностью, ни сегодняшней работой над мемуарами».