Текст книги "Военная контрразведка и армия. Записки ветерана органов военной контрразведки"

Автор книги: Борис Гераскин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Многие, особенно молодежь, не знают, кем же на самом деле был Феликс Эдмундович. Его жизнь связывают только с деятельностью ВЧК, придавая ей негативную окраску. Огромен вклад Дзержинского в восстановление транспорта и реконструкцию всего народного хозяйства Республики Советов на постах наркома путей сообщения и председателя ВСНХ – здесь он также проявил себя крупным организатором и хозяйственником. И все это в труднейшие годы послевоенной экономической разрухи, голода, топливного и транспортного кризиса. А сколько сделал Дзержинский для спасения и воспитания беспризорных и голодных детей. Он успешно справился и с этой сложнейшей проблемой для государства. Находясь в трудовых коммунах-колониях, вчерашние беспризорники и правонарушители обрели кров, получили образование и специальность, стали достойными гражданами страны, просто честными людьми.

В суровой, до пределов напряженной жизни Дзержинского много волнующих, поражающих воображение поступков, раскрывающих его человеческую суть, высокий гуманизм, любовь к людям. Приведу один, наиболее впечатляющий пример.

Еще до революции 1905 года, в Седлецкой тюрьме Королевства Польского, Дзержинский находился в камере с обессиленным, прикованным к нарам чахоткой Антоном Россолом. Умирающий Россол жаждал выйти на прогулку и снова увидеть небо. Дзержинский не мог остаться равнодушным к желаниям своего товарища. Все лето ежедневно, взвалив себе на спину ослабевшего Россола, он выносил его на прогулку. Сорок минут беспрерывно носил Феликс Эдмундович Россола, так как останавливаться стража запрещала. Утверждают, что кто-то тогда сказал: «Если бы Дзержинский за всю свою сознательную жизнь не сделал ничего другого, кроме того, что он сделал для Россола, то и тогда люди должны были бы поставить ему памятник…»

В изданных письмах и дневниках Ф. Дзержинского можно найти много созвучного дням нынешним: «Я хотел бы объять своей любовью все человечество, согреть его и очистить от грязи…» (из дневника). «Я обладаю одним, что поддерживает меня и заставляет быть спокойным даже тогда, когда бывает так страшно грустно. Это не просто черта моего характера, это непреклонная вера в людей… условия жизни изменятся, и зло перестанет господствовать, и человек станет человеком самым близким другом и братом, а не как сегодня – волком…» (из тюремного письма к сестре. Декабрь, 1913). «Я нахожусь в самом огне борьбы. Жизнь солдата, у которого нет отдыха, ибо надо спасать наш дом. Некогда думать о своих и себе. Работа и борьба адская. Но сердце мое в этой борьбе осталось живым, тем же самым, каким было и раньше» (из письма к жене. Май, 1918).

О Дзержинском как человеке, революционере и чекисте, организаторе народного хозяйства издана большая литература. Уже в годы перестройки (1987) опубликована книга о «Ф. Дзержинском», содержащая редкие и интересные воспоминания, очерки и статьи его современников. Жизнь Дзержинского настолько яркая и поучительная, что интерес к ней и его личности, на мой взгляд, не иссякнет.

Конечно, было бы правильным исправить ошибку и вернуть памятник Ф.Э. Дзержинскому на его историческое место на Лубянской площади в Москве. Но верно говорят – легко разрушать и трудно строить.

Обращаясь к истории нельзя не заметить, что в жизни нашей страны проблема разрушений памятников и святынь, переименования городов и улиц, пересмотра символики и календаря праздников приобрела дурную и вредную привычку, опасную тенденцию.

Сразу после Октябрьской революции советская власть запретила праздник встречи Нового года, посчитав его религиозным, старорежимным. Хотя праздник, будучи введенным в России еще Петром I, по своей сути обрел народный характер и прочно вошел в жизнь и сознание россиян. Несмотря на все строгости, многие люди продолжали праздновать Новый год, ставить и наряжать дома елки. В детстве я всегда ходил на елку к старшей сестре матери.

И все же вековая традиция празднования Нового года победила. Как не изворачивалось руководство страны в 1936 году, оно вынуждено было возродить новогодние праздники. Снова появились день отдыха 1 января, многочисленные нарядные елки, веселые новогодние вечера. И поныне встреча Нового года остается одним из самых почитаемых праздников в нашей стране.

Помню, еще до Великой Отечественной войны в Киеве центральная улица Крещатик была переименована в улицу Воровского. У жителей города и Украины это вызвало не только удивление, но и глубокое возмущение. Ведь название Крещатик теснейшим образом связано с введением на Руси новой государственной религии – христианства. Именно на месте Крещатика проходил путь, по которому по воле великого князя Владимира Святославовича гнали киевлян к Днепру для свершения таинства крещения. Спустя некоторое время киевские власти поняли содеянную глупость и центральной улице возвратили по праву принадлежащее ей название Крещатик.

Подобная «лихорадка революционного обновленчества» поражала порой не только властные структуры, но и определенные слои общества, обретая курьезный характер. Весной 1919 года, например, именовавшие себя имажинистами и отражавшие крайности поэтики раннего футуризма, действуя самовольно и хулигански, переименовали в Москве ряд улиц. В течение суток Большая Дмитровка называлась улицей имажиниста Кусикова, Петровка – улицей Мариенгофа. Тверскую улицу трое суток украшала табличка с именем имажиниста Есенина.

Серией аналогичных и схожих перемен и курьезов отмечены в России перестройка и последовавшие за ней годы.

Буквально одна «новация» сменяет другую, ничего, кроме нагнетания страстей и раскола, в общество не принося.

Государственная дума в начале 2005 года, перешерстив календарь праздников, убрала из него 7 ноября – День Октябрьской революции, преобразовав его в памятную дату и обычный рабочий день. Таким бесцеремонным образом Дума отнеслась к событиям всемирного значения. А ведь Октябрьская революция буквально потрясла и преобразила не только саму Россию, но и страны всего земного шара. Именно она привела к крушению всей колониальной системы, не говоря уже о многом другом.

Произвольная политика всякого рода переименований и разрушений есть прямое неуважение к нашему прошлому, к истории России, по своей сути аморальна и безнравственна. В ее основе находится стремление все ставить в зависимость от политической конъюнктуры.

Хорошая или плохая, но это наша история, и бессмысленно ее поправлять или переделывать столь варварскими методами. Державные власти, левые, центристски правые и любые другие партии в сохранении исторического культурного наследия России обязаны строго придерживаться политики здравого консерватизма в прямом понимании этого слова.

* * *

Власть и органы безопасности никогда не живут друг без друга. Без всякого сомнения, в этой государственной связке власть занимает доминирующее положение. Такой порядок взаимоотношений с властью, а конкретнее – с партией, фактически управлявшей Советским государством, был присущ и ВЧК-НКВД-КГБ.

В последние годы читатель получил возможность познакомиться с изданными воспоминаниями бывших чекистов, попытавшихся раскрыть содержание сложных отношений органов безопасности с властью. Наверное, дальше других по этому пути прошли в своих мемуарах П. Судоплатов («Разведка и Кремль»), Ф. Бобков («КГБ и власть») и В. Крючков («Личное дело»). Люди разных поколений и судеб, они в свое время занимали высокое служебное положение в НКВД-МГБ-КГБ, были вхожи в верхние эшелоны власти, непосредственно участвовали в выработке и реализации политики обеспечения безопасности Советского Союза. Не занимаясь рецензированием и пересказом мемуаров, отмечу, что авторы по-крупному обозначили важность темы и рассказали много интересного. Однако в полной мере саму тему еще не раскрыли. И это объяснимо. Необходимы время и глубокие исследования совместными силами политологов, историков, социологов и чекистов-профессионалов.

На мой взгляд, в средствах массовой информации принято преувеличивать всесилие служб безопасности, изображать их монстром, стоящим над властью, навязывающим ей свои решения, верховодящим в государстве. Такое утверждение не отвечает действительному положению дел. Оно часто используется некоторыми внутренними и внешними силами для компрометации органов безопасности.

В истории, да и в наше трудное время, есть немало примеров, когда партии и политики в борьбе за власть пытаются переложить собственную вину за преступления и просчеты на службы безопасности, обвиняя их в чинимых провокациях и кознях. Нацеливают гнев толпы на органы, зная, что обывателю их деятельность всегда кажется подозрительной.

Советские органы государственной безопасности постоянно были верны партии. Какой-то своей независимой политики не проводили, партии себя не противопоставляли, на власть в государстве не претендовали. Все руководители органов госбезопасности, начиная с Ф. Дзержинского и заканчивая В. Крючковым, являлись преданными партийцами, персонально подобранными и назначенными ЦК. Если бы кто-то и попытался спровоцировать бунт ради личной власти, будь то даже сам Берия, основная масса сотрудников ему поддержки не оказала бы.

И все же зная, насколько острый и сильный государственный инструмент представляет собой служба безопасности, руководство партии постоянно подстраховывалось. Наряду с жестким контролем, периодическими чистками и кадровыми инъекциями КГБ было строжайше запрещено вести контрразведывательную работу в партийных структурах сверху донизу. Аналогичное табу действовало и в отношении политических органов Вооруженных сил Советского Союза. Попутно замечу, что в переломный период нашей истории именно элита партии выделила из своей среды перерожденцев, сепаратистов и буржуазных лоббистов.

Партия и ее руководители постоянно держали руку на пульсе органов госбезопасности, внимательно следили за частотой ритма их работы. Стало правилом присутствие и участие первых лиц партии в совещаниях, собраниях, партийных активах и других политических и организационных мероприятиях, проводимых в центральном аппарате МГБ-КГБ. Правда, не могу утверждать, как обстояло раньше, но с 1943 по 1953 год в широком плане И. Сталин с чекистами не встречался и перед ними не выступал. Очевидно, такой стиль руководства органами безопасности его устраивал. Возможно, к этому имелись и какие-то другие личные соображения Сталина.

В постсталинское время с руководящим составом КГБ встречались Н. Хрущев, о чем я уже упоминал, Л. Брежнев, К. Черненко и М. Горбачев. Главный перестройщик выслушал только доклад и сразу же совещание покинул. Конечно, систематический характер носило участие в оргпартмероприятиях КГБ секретарей ЦК КПСС, руководителей и инструкторов отдела административных органов. Такая форма общения аппарата ЦК с чекистами позволяла доводить до личного состава органов установки и требования партии, контролировать их деятельность, изучать кадры.

В органах довольно регулярно проводились всесоюзные совещания руководителей центральных и местных подразделений госбезопасности. Особенно значение и качественный уровень совещаний возросли в бытность председателем КГБ Ю. Андропова. Обычно с основным докладом всегда выступал сам Юрий Владимирович. Он обстоятельно анализировал внутреннюю и международную обстановку и ставил перед органами безопасности четкие задачи. Каждый его доклад отличался глубоким содержанием, неординарными мыслями, слушался с интересом.

Всесоюзные совещания руководящих работников органов и войск КГБ СССР, как правило, проходили в ведомственном клубе на Большой Лубянке. За все годы имело место только одно исключение. 25 мая 1981 года такое совещание, а вернее часть его, вопреки установившейся традиции, состоялось в Колонном зале Дома Союзов. Никто причин этого участникам совещания не объяснил. Но по ходу дела все само собой прояснилось.

На всесоюзном совещании выступил с краткой речью, состоявшей из самых общих фраз, Л. Брежнев. Говорил он довольно тяжело, как бы спотыкаясь на словах. Затем руководители органов выслушали доклад Ю. Андропова, хотя чувствовалась какая-то его незавершенность. Сразу же после доклада объявили перерыв и сообщили, что совещание продолжит работу в клубе на Большой Лубянке. В дальнейшем Л. Брежнев на совещании больше не появлялся, а недосказанное в докладе Ю. Андропов изложил в заключительном слове.

Почему был принят такой необычный регламент работы совещания? Все упиралось в состояние здоровья Леонида Ильича. Ему составляли трудность само участие в совещании и необходимость добраться до ведомственного клуба КГБ, хотя клуб находился не намного дальше от Кремля, чем Дом Советов.

Таким образом, интересы дела фактически были подчинены прихоти одного больного человека, присутствие которого никакого влияния на само совещание не оказало. Это тоже имеет прямое отношение к пониманию разности таких величин, как партия и органы безопасности, уяснению степени их взаимной связи и подчиненности.

Ведя борьбу за власть, верхи партии создавали внесудебные структуры с широкими карательными полномочиями и сохраняли их до тех пор, пока они не угрожали им лично. Как известно, 5 ноября 1934 года постановлением СНК СССР при наркоме внутренних дел было организовано Особое совещание (ОСО). Почти 19 лет оно действовало вопреки Конституции СССР, применяя уголовные репрессии против многих неповинных людей. За это время неоднократно менялась внутриполитическая обстановка в стране, но ЦК даже пальцем не пошевелил, чтобы покончить с этим беззаконием. Только после того, как Хрущев, перепуганный делом Берии, предположил возможность применения карательных санкций Особым совещанием против него и его соратников, Верховный Совет СССР своим указом от 1 сентября 1953 года ОСО упразднил.

Можно твердо утверждать, что органы ВЧК-НКВД-МГБ-КГБ на ведущую роль партии в государстве никогда не посягали. Власть и службы безопасности всегда были разновеликими величинами со своим объемом полномочий, задач и методов их решения.

* * *

Вокруг института негласных помощников, занимающего важное место в деятельности органов безопасности, длительное время ведутся споры, высказываются противоречивые мнения. Опираясь на многолетний опыт работы с негласным аппаратом, хотелось бы и мне высказать некоторые соображения по столь специфическому и деликатному вопросу.

Следы использования негласных методов работы уходят в глубь веков. Даже Библия утверждает, что Иисус Навин, осаждая Иерихон, послал в город двух соглядатаев, чтобы подготовить его захват и разрушение. По мере становления государств, особой системы органов власти в них, развития функций обороны и безопасности, постоянно совершенствовались методы и средства разведки и контрразведки, способы применения агентуры.

Не все знают, что с образованием ВЧК шли жаркие споры о том, нравственно ли в рабоче-крестьянском государстве использовать для его защиты негласный аппарат, подобно тому, как он использовался господствующими классами царской России. Спор в пользу негласного аппарата решила нараставшая борьба контрреволюции с молодой советской властью, развернувшаяся после победы Октября. Для достижения своих целей контрреволюция прибегала к заговорам и мятежам, шпионажу и террору, диверсии и саботажу. При этом широко опиралась на разветвленную, хорошо законспирированную агентурную сеть. Органы ВЧК силой обстоятельств вынуждены были ответить на тайные приемы контрреволюции противопоставлением своих негласных методов работы в сочетании с опорой на помощь трудящихся.

Как раньше, так и теперь иностранные государства даже с развитой демократией не отказываются от использования агентурного аппарата в интересах защиты своей безопасности. Если внимательно перечитать опубликованные в печати за последние годы высказывания руководителей американских специальных служб, то легко заметить, что и сейчас из всех средств разведки, они отдают приоритет агентурным средствам. Американцы считают, что даже при наличии мощной электронной разведки, использовании спутников и других технических средств нельзя решить главные разведывательные задачи. Сама техника способна ответить лишь на вопрос о возможностях противника, но его намерения можно выявить только агентурными методами.

На этот счет характерна публикация в газете «Нью-Йорк таймс». В ней, в частности, говорилось: «Спутники, которые когда-то считали чудом разведки, как оказалось, были неспособны выявить военные намерения Саддама Хусейна или сфотографировать экономический крах советской системы… На деньги, которые стоит один не слишком дорогой разведывательный спутник, ЦРУ может нанять буквально тысячи агентов».

Таким образом, и международная практика, если позволительно так обобщенно выразиться, не осуждает использование негласных средств в системе обеспечения безопасности государства. Фактически спецслужбы всех стран мира опираются в своей деятельности на возможности агентуры.

Подразделения контрразведки решают задачи вскрытия и нейтрализации операций иностранных разведок, направленных против стратегических объектов России, террористических и диверсионных актов, преступных действий, имеющих целью насильственное свержение государственного и общественного строя, проявлений организованной преступности. Чтобы борьба с этими преступлениями велась успешно, органы безопасности должны обеспечить своевременное поступление информации, дающей возможность предупредить или раскрыть готовящиеся преступления. Одним из важнейших средств добывания такой информации и является институт негласных помощников.

Первостепенное значение агентурного аппарата убедительно просматривается на примере борьбы специальных служб с международным терроризмом, обретшим в наше время глобальный характер. Только продвинув агентуру непосредственно в террористические звенья и ячейки, зная о намерениях и замыслах организаторов террора, можно успешно бороться с их преступными акциями. На примере Чечни наглядно видно, с каким трудом органы безопасности решали эту сложную проблему, набирались опыта. Но и поныне повторяющиеся террористические акты с серьезными разрушениями и человеческими жертвами свидетельствуют о слабости или отсутствии агентурных позиций служб безопасности в террористических гнездах.

Проникновение в среду террористов-фанатиков, работа с агентурой, используемой в борьбе с террором, ее обучение и проверка требуют высочайшего профессионализма и мастерства от оперативных сотрудников. Здесь малейшая ошибка, упущение или оплошность могут иметь роковые последствия.

Поучительным историческим примером в этом плане может служить покушение на П. Столыпина 1 сентября 1911 года во время театрального спектакля в Киеве. Для обеспечения безопасности Николая II и его свиты в театре находились 15 офицеров охраны и с ними 92 агента, а всеми мероприятиями по безопасности руководил заместитель министра внутренних дел, командир отдельного корпуса жандармов генерал П. Курлов. Несмотря на столь внушительные силы и меры, провокатору Мордко Бо-грову, члену партии эсеров и агенту охранки, удалось обмануть, ввести в заблуждение руководителей киевского охранного отделения, получить входной билет в театр по указанию Курлова и во время антракта дважды выстрелить в Столыпина, в результате чего 5 сентября он скончался. Покушение на Столыпина в Киеве, по счету одиннадцатое, стало возможным в связи с безответственностью, отсутствием должной перепроверки агентуры и бдительности, элементарного профессионализма со стороны руководителей и сотрудников жандармерии.

Сам институт негласных помощников представляет динамичный организм. На его качество и количество влияют внешняя и внутренняя обстановка, изменяющиеся задачи органов безопасности, происходящие в стране процессы демократизации общества. В работе с агентурным аппаратом постоянно учитываются уроки прошлых ошибок. Органы безопасности осуществляют сотрудничество с негласными помощниками на добровольной, доверительной и конспиративной основе. Никаких клятв и присяг от них не принимают. Работа с негласными помощниками строится в соответствии с действующим законодательством России – законами «Об оперативно-разыскной деятельности» и «Об органах федеральной безопасности». Постоянно проявляется забота о гражданских правах негласных помощников, защите их интересов.

В прессе стало модой, признаком «демократизма» шельмовать, обливать грязью негласных помощников органов, оскорбительно, на уголовно-базарном жаргоне называть их «стукачами», «сексотами» и клеймить другими прозвищами. Призывать негласных помощников к открытому покаянию, заранее отводя для кающихся полосы газет и журналов. Невольно возникает вопрос: что это – наивность, лицемерие или просто глупость? Наверное, и то, и другое.

Отметая подобные оскорбления, необходимо подчеркнуть, что большинство негласных помощников – это люди честные и достойные, настоящие патриоты. Оказывая помощь в обеспечении безопасности государства, они нередко ставят на грань риска не только свою репутацию, но и жизнь. Поэтому обвинять гражданина, вносящего личный вклад в обеспечение безопасности страны, в каких-то грехах, оскорблять его, по меньшей мере, неразумно.

В средствах массовой информации зачастую ставится знак равенства между понятиями «негласный помощник» и «провокатор». Это дезинформация, имеющая целью утвердить читателей во мнении, что работа органов безопасности строится на лжи и подстрекательстве. В действительности все обстоит не так. Появление среди негласных помощников провокатора является для органов чрезвычайным происшествием. С таким лицом сотрудничество немедленно прекращается, а оперативный работник несет служебную и дисциплинарную ответственность.

Встречаются утверждения, что работа негласного помощника безнравственна, не совместима с демократией и гласностью, является доносительством. Тот, кто так думает, опускается до уровня обывателя, до примитивного понимания действия негласного помощника. Поведение негласного помощника воспринимается как подглядывание в замочную скважину, подслушивание, сочинение доносов на друзей. На самом деле ничего подобного нет. Негласный помощник, вскрывая признаки тщательно маскируемых преступных действий, помогает органам безопасности выходить на лиц, занимающихся сбором шпионской информации, готовящих террористические акты, причастных к коррупции и другим преступлениям, несущим серьезную угрозу обществу А теперь уместно задать вопрос: кто же поступает безнравственно? Тот, кто участвует в защите безопасности нашего государства, или тот, кто эту защиту разрушает? Ответ очевиден.

В нынешнее время можно услышать призывы вообще ликвидировать негласную работу в органах. В таких призывах фактически содержится прямой умысел ослабить сами органы безопасности, обезоружить их перед зарубежными спецслужбами и преступными элементами в стране. Свернуть в органах госбезопасности России негласную работу – это все равно что сделать подарок шпионам, диверсантам, наркобизнесу, мафиози и другим преступникам. Еще раз напомню: во всем мире нет прецедента, когда бы работа по обеспечению безопасности осуществлялась только гласными методами.

На фоне споров об институте негласных помощников небывалого размаха достигла в ряде государств кампания по выявлению и разоблачению агентов бывшего КГБ. В Прибалтике, Молдове, Литве, Польше и других странах эта кампания возведена на уровень государственной политики. Ее острота и масштабы созвучны самым мрачным годам инквизиции и маккартизма. В поиске и изобличении агентов КГБ, публикации на них материалов в газетах участвуют государственные деятели, крупные политики, парламентарии и парламентские комиссии, многочисленные журналисты. Нередко к кампании подключаются люди с нечистой совестью.

Иногда сыскные усилия разоблачителей обретают анекдотический характер. По сообщению прессы, бывшее Федеральное собрание Чехословакии 5 марта 1992 года потребовало запросить у правительства России списки и материалы на чехословацких граждан, сотрудничавших с КГБ. Почему такая бесцеремонность только по отношению к России? Возможно, парламентариям следовало бы глобально запросить все спецслужбы мира о наличии в их агентурной сети чехословацких граждан.

Не может не вызвать удивления многомесячное разбирательство в Верховном суде Литвы дела «о сознательном» сотрудничестве экспремьера Литвы К. Прунскене с КГБ. Если даже так, то ведь она сотрудничала не с иностранной разведкой, а с органами безопасности Советского Союза, государства, в гражданстве которого состояла. Что же здесь преступного?

В марте 2006 года премьер-министр Латвии Ай-гар Калвитс высказал огорчение по поводу затянувшегося в республике поиска агентов КГБ. По данным печати, он в связи с этим отметил, что «мы уже 15 лет охотимся за призраками», дискуссии вокруг публикуемых списков бывших агентов КГБ мешают нормальному проведению избирательных компаний в сейм, и призвал наконец покончить с подобной охотой.

Иначе как абсурдной громкую кампанию по поиску лиц, причастных к агентурной деятельности КГБ, не назовешь. Но ее организаторы, на мой взгляд, стремятся решить две корыстные задачи. Первую: свести счеты, шантажировать и скомпрометировать своих бывших и нынешних политических противников, еще больше накалить обстановку в обществе. И вторую, более широкую: поиск конструктивной политики по преодолению кризисных явлений в экономике и жизни людей подменить поиском новых врагов и «охотой на ведьм».

Характерно, что «охотники на ведьм» не отрекаются вообще от использования негласных помощников. Громя агентов КГБ, они в то же время создают в государственных структурах национальных спецслужб новый, «удобный» для себя агентурный аппарат.

Крайне опасно, когда в роли «разоблачителей» агентов выступают бывшие сотрудники КГБ. Предавать человека, с которым ты работал, совместно решал вопросы обеспечения безопасности страны, обещал ему хранить тайну сотрудничества, – значит, разгласить государственные секреты, потерять офицерскую честь и человеческую порядочность.

Обеспечение безопасности государства отвечает прежде всего интересам самого народа. Поэтому долг граждан – оказывать помощь органам безопасности в решении стоящих перед ними задач.

* * *

За годы моей работы в МГБ-НКВД-КГБ сменились десять руководителей ведомства. Начиная с В.С. Абакумова, за ним в хронологическом порядке следовали: С.Д. Игнатьев, А.П. Берия, С.Н. Круглов, И.А. Серов, А.Н. Шелепин, В.Е. Семичастный, Ю.В. Андропов, В.И. Федорчук и В.М. Чебриков. Все они – люди разных знаний и профессий, способностей и одаренностей, опыта государственной, партийной и чекистской работы. Отсюда и неоднозначность их вклада в обеспечение безопасности государства. Из названных руководителей половина пришла на работу в органы из высших эшелонов партийного аппарата.

В послевоенный период дольше всех у руководства органами стоял Ю. Андропов. В пределах года и меньше – Л. Берия и В. Федорчук. В составе Политбюро ЦК КПСС входили Л. Берия, Ю. Андропов и В. Чебриков.

Спокойно, без «травм» и оргвыводов возвратились на партработу секретарями ЦК КПСС Ю. Андропов, В. Чебриков и А. Шелепин. Два бывших руководителя ведомства, В. Абакумов и Л. Берия, за совершенные преступления исключены из партии, лишены званий и наград, приговорены к высшей мере наказания. Остальные пять человек по различным причинам практически от руководства органами КГБ были отстранены.

Не всех упомянутых руководителей службы безопасности я знал в достаточной мере. Одних наблюдал издали, с другими имел контакты и общение по работе. Необходимо также учитывать слишком неравнозначное мое с ними служебное положение. Поэтому все, о чем я скажу, не претендует на исчерпывающую характеристику или оценку, скорее, это отдельные штрихи к их портретам.

Из руководителей органов безопасности страны, несомненно, наиболее яркой личностью, заметно возвышающейся над всеми остальными, является Юрий Владимирович Андропов. Инициатива назначения Андропова председателем Комитета государственной безопасности СССР принадлежала Брежневу, хотя позднее и шутившему, что КГБ «украло» у него секретаря ЦК КПСС.

Андропов возглавил КГБ в 1967 году, перешагнув свой 50-летний возраст. Обладая богатым опытом государственной и партийной работы, будучи осмотрительным политиком, человеком умным и масштабно мыслящим, умело опираясь на коллегию КГБ и хорошо подобранных помощников – чекистов-профессионалов, он довольно быстро разобрался в специфике деятельности органов госбезопасности и как руководитель повел себя уверенно.

За 15-летний период управления органами КГБ Андропов многое сделал для поднятия их престижа в глазах общественности, повышения эффективности работы разведки и контрразведки, нравственного воспитания сотрудников, дальнейшего развития лучших чекистских традиций.

Юрий Владимирович отвергал методы подавления, имевшие место в прошлом. Важное значение он придавал предупредительно-профилактической работе. Неустанно напоминал личному составу КГБ о суровых уроках, вытекающих из минувших лет беззакония и репрессий. Требовал точного соблюдения Конституции и социалистического правопорядка, строжайшего законопослушания. Эти положения проходят красной нитью через приказы и указания, доклады и выступления Андропова, которые мне довелось неоднократно слышать на всесоюзных совещаниях руководящего состава органов, партийных активах и заседаниях коллегии КГБ.

Брежнев, назначая Андропова на руководство Комитетом госбезопасности, выдвигая в Политбюро ЦК КПСС, несомненно, видел в нем своего человека. Сам же Андропов, как нетрудно было заметить, никогда не подчеркивал свою близость к генсеку, стремился остаться в тени.

Возглавляя Комитет госбезопасности, Андропов твердо проводил в жизнь директивы партийного руководства, что, однако, не мешало ему, человеку проницательному и располагающему обширной информацией, лучше других видеть опасность застойных явлений, охватывающих страну. Вместе с тем зависимость от партийных и государственных верхов, его окружение не позволяли ему что-либо предпринять. Как только ситуация изменилась, он стал Генеральным секретарем ЦК КПСС, сразу же последовали шаги в направлении либерализации жизни, обновления экономики, укрепления порядка в стране, усиления борьбы с коррупцией, получившие поддержку народа, увидевшего в лице Андропова нового политического лидера.

Говоря о добрых делах и заслугах Андропова, нельзя вместе с тем делать из него «чекистскую икону», как когда-то поступили с Дзержинским. Подобно большинству партийных и советских деятелей, Юрий Владимирович вырос и сформировался непосредственно в системе партийно-комсомольской номенклатуры, что не могло не отразиться на его стиле работы. Он оставался во многом кабинетным руководителем. За многолетнее управление Комитетом госбезопасности только несколько раз выезжал в периферийные подразделения, не видел своими глазами положения дел на местах. Как высший руководитель сдержанно относился к общению с оперативным составом, был разделен с ним многими бюрократическими перегородками.