Текст книги "Монстры Алекса. Книга I (СИ)"

Автор книги: Борис Романовский

Соавторы: Григорий Володин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава четырнадцатая. Уютное гнездышко

Минут через пять наступила кульминация – с грохотом ударила в стенку распахнувшаяся во всю ширь входная дверь ближайшего подъезда, оттуда выскочил какой-то мужик, что захлопнув дверь и навалившись на нее немаленьким телом, попытался подпереть ее какой-то железякой. Как видимо добившись успеха, мужчина бросился в мою сторону, на бегу что-то выискивая в карманах синей куртки. Отчаянье на лице мужика сменилось облегчением, он пробежал еще пару шагов, держа в руках пару ключиков на металлическом колечке, с каким-то витым брелоком, что-то типа красной креветки. Пробежав еще пару шагов мужик остановился – он увидел меня, недоуменно рассматривающего его.

– Здравствуйте еще раз. – я сделал шаг назад перекрывая человеку дорогу к водительской двери бело-красного «РАФика» с надписью на латыни «Аmbulance» – привет совку от рвущейся к независимости Риги: – К кому-то на вызов приехали?– З-д-р-а-ь-те– выдавил водитель, а это был водитель с подстанции «скорой помощи», что больше всех орал, что видео из квартиры пенсионера от торговли не доказывает вины Пронина: – Э-э… меня доктор кое-что послал принести. Отойдите, пожалуйста, от дверцы, а то я вас замараю. В это время дверь подъезда вновь распахнулась и оттуда выбежали Доцент и Студент.– Шеф, держи козла!

Моя гвардия, проскальзывая на льду, бросилась в нашу сторону.

– Это они про вас, уважаемый?

Мужик, скорчив плаксивое выражение лица, бросился на меня, но в последний момент остановился, видно понял, что не успеет.

Мои гвардейцы, наконец, добежали, и повисли на плечах крепкого водителя, как мелкие шавки в медведе.

– Ну и какого хрена?

– Да я не для себя, я для коллектива хотел, для всех! Пропадут же деньги. – мужик наклонил голову и его плечи мелко задрожали.

Водитель подстанции скорой помощи «центральная» с десятилетним стажем, шофер первого класса, Волобуев Алексей Михайлович, парень был очень крученным. После сегодняшней лекции, он решил взять возврат денег, неправедно полученных Прониным Мишей, в свои руки. Адрес Миши он узнал случайно, как-то раз, за рубль, подбросив сюда фельдшера и даже подсобив поднять в квартиру на втором этаже два тяжелых ящика. Как сказал Панов внутри были консервы. Машина Волобуева была запланирована на ремонт, поэтому водитель решил заехать сюда, прежде чем гнать аппарат на ремонтную базу.

Дальше моя версия последующих событий серьезно расходилась с рассказом кающегося и хныкающего в салоне санитарного «Рафика» Алексея Михайловича.

По словам бьющего себя в грудь Волобуева, прихваченной с собой монтировкой он подцепил и отжал входную дверь в квартире, куда привозил с вещами Пронина, и проник он туда исключительно с благородной целью спасти принадлежащие членам родного трудового коллектива денежные средства, оправдывая свой поступок тем, что деньги из квартиры с одинаковым успехом могли «тиснуть», как Панов, так и менты, которые рано или поздно, вышли бы на это лежбище душегуба.

Я же был уверен, что найди ушлый водитель деньги, никто, кроме него, не получил бы ни копейки.

– Так парни, дайте ему ключи и садитесь один рядом, а другой сзади и пусть он гонит машину к райотделу, а я за вами подъеду. Если по дороге начнет плохо вести или поедет не туда, сразу стреляйте в голову и руль перехватывайте. Сдается мне, что этот дядя – сообщник Панова, так что имейте в виду, терять ему тоже нечего.

Народ разместился в машине «скорой помощи» согласно моих указаний, Волобуев медленно и осторожно стал выруливать на дорогу – наверное боялся, что резкие маневры будут неправильно истолкованы и появиться шанс получить в голове лишнее отверстие.

Я же, с помощью найденного во дворе дома ржавого гвоздя и половинки кирпича, прибил полотно двери к косяку, опечатал ее с помощью заранее пропечатанной бумажной ленты и канцелярского клея, что я давно возил с собой «Ниве», в «тревожной» папке и поехал в отдел – решать вопросы, будет в этой квартире обыск или осмотр, и кто будет его проводить – мы или опергруппа соседнего района. Перед отъездом я обзвонил соседские квартиры и выяснил от соседей, что в данной квартире проживает молодая семейная пара. Девушку звали Катя, и это была ее квартира, а ее мужа звали Миша. Соседи, впечатленные тем, что Катину квартиру вскрыли, и милиция сразу поймала вора, обещали проследить, чтобы в квартиру никто не входил, даже хозяйка, и если что, звонить в дорожный РОВД – дом оказался телефонизирован железнодорожной сетью связи, к которой был подключен и наш отдел.

– Не, это все-таки наша земля – мы стояли с дежурным по отделу у огромной карты района, пытаясь понять, правильно ли нам отказали в выезде на место происшествия сотрудники Заречного РОВД, или нам требуется звонить им еще раз, с новыми аргументами.

Зашибись. В этом медвежьем углу большого города ничего никогда не происходило, поэтому никто не знает, чья это территория, наша или соседей

– Вон Паша, видишь – черточку? Это когда-то ручей был, потом его в трубу загнали, и в асфальт закатили – дежурный помахал зажатой в руке авторучкой: – То есть это наша земля.

Честно говоря, на выцветшей от времени бумаге я никакого ручья не видел, да и половина маленьких значков домов на карте района уже сменилась новыми многоэтажками. Но в любом случае, если дежурный сказал, что это наша территория, можно собирать оперативно-следственную группу и выезжать на осмотр места происшествия. По сути это будет обыск, но есть нюансы. Так как дверь квартиры вскрыта, и мы задержали человека, который туда проник, с целью совершения кражи, чтобы там водитель со скорой не говорил, то мы вправе войти в эту квартиру и провести осмотр места происшествия, без согласия хозяев и без санкции прокурора, что я и собирался сейчас сделать.

– Так, пацаны – я ткнул пальцем в ожидавших ценных руководящих указаний Кадета и Студента: – сейчас один со мной едет, на осмотр хаты, а второй с Волобуевым остается, вдруг этого типа еще на что-нибудь раскрутим. В любом случае у нас раскрытие квартирной кражи уже есть. Кто со мной едет – берите следователя и на улицу, на моей поедем, а я пока за экспертом метнусь.

С трудом уместившись в моей «Ниве» вчетвером (особенно ругался эксперт, которого с его чемоданом заставили лезть на заднее сидение, выехали в адрес – ждать, пока освободиться дежурный «УАЗик» можно было до поздней ночи.

Судя по сорванной печати, за время моего отсутствия, кто-то пытался проникнуть в квартиру, но с вбитым в дверь ржавым гвоздем на сто пятьдесят, неизвестное мне лицо не справилось и поэтому ушло, не солоно хлебавши. С помощью пассатижей и такой-то матери мне удалось вытащить импровизированный запор и открыть входную дверь.

Квартира была типичной для старых домов. Построенные в после войны из гавна и палок, зачастую силами пленных немцев или японцев, с очень толстыми стенами из невообразимых шлакоблоков, эти жилы помещения впитали все запахи прошедшей эпохи, по стенам и потолку змеилось множество забеленных проводов, уже не понятно для чего проложенных. Пол скрипел, деревянные рамы были намертво закрашены десятком слоев масляной краски. Квартира была двухкомнатная, с темным совмещенным санузлом без ванной. Половину кухни занимала огромная металлическая дровяная плита, на которую хозяева, за тридцать лет не найдя сил и времени, вытащить на улицу и отдать пионерам для сдачи в металлолом, просто поставили небольшую электрическую плитку. После того как эксперт посыпал все интересующие поверхности на кухне своим «волшебным» порошком и снял несколько отпечатков пальцев светлую дактопленку, хотя, по-моему, это был обыкновенный скотч, я заглянул под печь, в печь и в «холодный» шкафчик под подоконником, но кроме стеклянных банок и плохо отмытых кастрюль, ничего интересного я там не увидел – незнакомая мне Катя хозяйкой была не самой лучшей.

В зале, судя по всему, успел порезвиться Леша Волобуев – ящики были вывернуты из стоящего здесь старого шкафа и опрокинуты на пол, кто-то успел поднять спинку дивана и надорвать в нем обивку. Судя по всему, ничего интересного в этой комнате Волобуев не нашел, значить нам она тоже не интересна. Маленькая кладовая, выходящая в зал, тоже не осталась без внимания борца за денежные средства трудового коллектива станции «скорой помощи» – вещи и книги были сброшены с вешалок и полок и огромной кучей громоздились на полу. Но меня интересовала вторая комната, за запертой на ключ дверью. Я незаметно переместился к этой двери и навалился га нее спиной и тем, что ниже – запертую комнату следователь могла отказаться осматривать, под предлогом, что Волобуев не успел туда проникнуть, а меня больше интересовала именно одна. За моей спиной предательски громко скрипнула дверь, я испуганно вскинул глаза, но на резкий звук выдираемых из дверного полотна шурупов почему-то никто не обратил внимание – эксперт ушел в ванную, следователь, высунув от усердия кончик розового язычка, писала протокол осмотра, а понятые, устроившись на диване, громко обсуждали отсутствие хозяйственности у хозяйки квартиры – в жилом помещении и правда было грязновато.

Под моей спиной исчезло сопротивление двери, и я чуть было не провалился назад, в последнее мгновение успев ухватится за стену.

– Ну что, заканчиваем? – следователь подняла голову от почти законченного протокола осмотра

– Я эту комнату? – я, уже успев переместится от двери к подоконнику, показал на приоткрытую дверь во вторую комнату.

– а что, жулик туда тоже входил? – следователь, как человек, закончивший нудную работы, была неприятно удивлена.

– Наверное, видишь дверь взломана –я толкнул дверь рукой, и она со скрипом приоткрылась во внутрь дальней комнаты.

– Ну зови эксперта – следователь, как раб на галерах, горестно вздохнула и достала новый бланк протокола осмотра.

После эксперта в маленькую комнатку вошел я и тут-же заорал: – Товарищи понятые, подойдите, пожалуйста сюда!

Судя по всему, эта комната служила мастерской –лабораторией творческого, но не самого праведного человека – Михаила Пронина.

Через час мы изъяли, упаковали и опечатали следующие доказательства по делу – пакеты каких-то медицинских порошков с синими штампами, металлическую ступку с тяжелым пестиком, металлический же пресс, который хорошо подходил под объем той большой таблетки, что пытался накормить Миша Пронин майора Метелкина, толстая фольга, очень похожая на облатку таблетки того же Миши.

Под диваном, завернутый в джутовый мешок, лежал обрез одноствольного охотничьего ружья и несколько патронов в тусклых, латунных гильзах. Самое главное, под подоконником был обнаружен тайничок, откуда, отковырнув дощечку мы извлекли перевязанные черными резинками пачки денег, рассортированных по номиналу и паспорт гражданина СССР, на имя Колюжного Андрея Викторовича, с фотографии которого на меня смотрел вполне узнаваемый Миша Пронин.

– Ну что, все? – утомленная писаниной, следователь Маша Рукавишникова смотрела на меня как образ с иконы – с все прощающей скорбью.

– Да, Машенька, сейчас в отдел поедем. – я махнул рукой подчиненному: – Остаешься в засаде, но не в квартире. Я группу отвезу в отдел и потом мы с Кадетом тебя сменим, так что постарайся пару часов продержаться. Пистолет с собой?

Студент, без всякого энтузиазма признал, что пистолет у него с собой, после чего я загрузил следственно-оперативную группу и повез ее в РОВД. Пока мы завезли эксперта – не тащиться же человеку с тяжелым чемоданом пол километра до однокомнатной квартиры в жилом доме, выделенной местной властью под экспертно-криминалистическую лабораторию, пока я помогал Маше перенести в ее кабинет изъятые из квартиры Кати и Миши вещественные доказательства, пока докладывал дежурному о результатах осмотра-обыска, наступило восемь часов вечера, и оказалось, что ушлый Кадет, оставив на столе дежурного по РОВД подробное покаяние Волобуева Алексея Михайловича о его моральном падении, свинтил из расположения отдела милиции, пользуясь официальным окончанием рабочего дня. Из камеры выглядывал и подавал мне какие-то знаки грустный гражданин Волобуев, а мой сотрудник исчез в неизвестном направлении. По домашнему телефону моего хитрожопого подчиненного сухо ответила женщина, судя по всему –мама, сообщившая мне, что сын после работы дома еще не появлялся, и вообще, она преисполнена горячим желанием пообщаться с руководством сына по поводу…дальше я слушать не стал, а, буркнув «до свидания», не вежливо положил трубку.

За оставшийся час, через который я обещал сменить Студента, мне было необходимо найти напарника и что-то перехватить из съестного.

Хорошо, что в морозильнике был кусок соленого сала, презентованный мне мамой пару месяцев назад. Пара кусков хлеба тоже нашлась. Обрадованному возвращению хозяина Демону пришлось кинуть несколько ребер с образками мяса – кобель за десять минут сожрал мясопродукты третьей категории, которыми я в виде кулеша, надеялся кормить его несколько дней.

Я жевал очень вкусное сало с горбушкой, глядя на довольно урчащего Демона, что с удовольствием перемалывал поросячьи кости, и думал, что отсутствие постоянной женщины в этом доме скоро приведет нас с песелем к гастриту или даже язве. Если на уборку «малогабаритки» времени требовалось немного, то готовка, с учетом того, что в магазинах в последнее время исчезли даже пельмени в красно-серых картонных пачках, что выпадали в кастрюлю единым смерзшимся килограммовым прямоугольником.

Я оделся потеплее и позвал Демона, который со вздохом оторвался от недогрызенных ребрышек, и потащился вслед за мной на улицу.

Машину я припарковал между двух старых, дровяных сараев, что темными громадами чернели метрах в тридцати от нужного мне дома. Практически тут же в стекло застучал замерзший Студент, который, очевидно, прятался где-то поблизости. Я выгнал Демона, гордо восседавшего на переднем сидении «Нивы» погулять на улицу и приглашающе хлопнул по теплому от собачьего зада сидению. Студент, не чинясь, уселся рядом со мной, туже самовольно включив обдув печки

– А где этот? – Студент жалобно шмыгнул носом.

– Кто? Кадет? Свинтил домой в семь вечера, мама по телефону сказала, что еще со службы не вернулся. А завтра сделает невинные глаза и скажет, что я ему сам не дал команду нас ждать.

– Сука! – замерший Студент сейчас почему-то не любил своего приятеля.

– Согласен, сука. Ну что, все тихо?

– Ну да, никто похожий не появлялся, свет в квартире не загорался. Я уже промерз насквозь. Можно я домой пойду?

– Можно. Езжай домой. Ты же через отдел пойдешь?

– Ну да, у меня отсюда другой дороги нет.

– Тогда просьба к тебе будет – зайди в РОВД, напомни дежурке, что Волобуев в камере сидит за кражу из квартиры, материалы у Маши Рукавишниковой, но пока мы хозяйку квартиры – Катю, не поймаем и заявление у нее не возьмем, дело возбудить не получится. Все, давай, иди. Я здесь до упора буду, пока кого ни будь не поймаем.

–Угу. – обрадованный Студент, как ниндзя, мгновенно выскочил из машины и скрылся в темноте, а я заглушил двигатель и приготовился ждать – ночь обещала быть долгой.

Примерно через пол часа прибежал нагулявшийся Демон. Сначала он гордо сидел на пассажирском сидении, потом ему все надоело и он, свернувшись калачиком, спокойно задремал. Я с завистью покосился на сладко посапывающего пса – у меня такой возможности не было, поручить кому-то вглядываться в освещенный тусклой лампочкой на сорок «свечей» вход в подъезд я не мог.

Из тупой полудремы, в которую я провалился, не закрывая глаз, меня вырвало какое-то движение под фонарем. Я захлопал веками, пытаясь понять, кто я и где нахожусь. Справа радом со мной возникла голова пробудившегося Демона. Я уже хотел выскакивать из машины и бежать в сторону дома, в котором горела только пара окошек, когда дверь подъезда распахнулась, и человеческая фигура быстро бросилась за угол дома.

Глава четырнадцатая. Боль и кровь

Тёмная фигура метнулась в сторону кустов, поравнявшись с ними, растерянно остановилась и, негромко, воскликнула что-то неразборчиво. Через стекла машины слышно было очень плохо, я медленно закрутил рукоять механизм опускания стёкол.

– Андрей, Андрей! – негромко и тревожно звала фигура тонким девичьим голосом. Что за Андрей в наших раскладах появился было непонятно. В любом случае надо было выбираться из машины и подбираться ближе к месту событий. Очень медленно я потянул ручку и стал приоткрывать водительскую дверцу «Нивы», одновременно держа за ошейник, в возбуждении вскочившего с резинового коврика, Демона. Засидевшийся в тесном салоне машины пес попытался инстинктивно рвануться на улицу, но тут же ткнулся мокрым носом в мой угрожающе сжатый кулак. Пёс замер в недоумении, не понимая гнева хозяина. Я очень медленно, удерживая собаку за ошейник, стал выбираться из машины, а потом, так же медленно, удерживая Демона за ошейник и держа кулак перед его носом, выпустил пса и уложил в снег возле машины. Ну, не обучен мой пёс тихо подкрадываться или тихо ползти как пограничный пёс Алый из кино про стражей границы, характер у него слишком живой.

– Место! Охраняй. – я ткнул пальцем в ближайшее колесо «Нивы», еще раз сделал страшное лицо и, пригнувшись, стараясь не хрустеть снегом, двинулся в сторону кустов, оставив нервничающего пса бороться с нетерпимым желанием вскочить и побежать за хозяином. Слава Богу, девица, продолжавшая звать неведомого мне Андрея, вела себя как тетерев на току – самозабвенно и не обращая внимание ни на что. Почему нашу с Демоном возню не услышал неведомый Андрей – не знаю, возможно находился слишком далеко. Пару минут мне пришлось просидеть, стоя на колене, за кучей снега, затаив дыхание, прислушиваясь – не появиться ли таинственный Андрей. И он появился. Девушка вскрикнула уже радостно «Андрей» и повисла, тесно прижавшись к выбравшемуся из кустов парню, в котором я, без удивления, узнал долгожданного Пронина Михаила. Я, пригнувшись, очень медленно двинулся в сторону обнявшийся парочки. Судя по всему, девушка была Катей. Она, с завидным темпераментом, обвив руками шею парню, повисла на нем, что-то горячо шепча Мише в ухо. Худенькая девушка энергично работая конечностями, забиралась на парня, как обезьянка на пальму, и Мише с трудом удавалось удерживать равновесие. Фельдшер держал девчонку двумя руками за оттопыренную попку и что-то настойчиво выспрашивал. В сторону меня, медленно подбирающегося поближе к романтично сцепившейся парочки, Миша смотреть не мог, ему мешала голова Кати. Наконец я смог разобрать общий смысл разговора парня и девушки.

– Так ты говоришь менты квартиру опечатали?

– Да! Соседка сказала, что квартиру опечатали. А до этого в квартире, в тайнике нашли много денег и какие-то документы! Она дала мне телефон, чтобы я, как появлюсь дома, в уголовный розыск позвонила квартиру, а сама в квартиру не заходила. А ещё соседка сказала, что днём в квартире кто-то сломал дверь, а менты его задержали. Поэтому вечером они приехали снимать отпечатки пальцев преступника, а потом случайно нашли тайник под подоконником в твоей комнате…

Сука! – парень расцепил руки девушки на своей шее и оттолкнул ее, так, что Катя чуть не шлепнулась на спину: – Суки! Ты понимаешь? Это они же днем в твою квартиру влезли, а потом приехали делать незаконный обыск, типа, дверь была уже сломана!

Миша пнул, но снежной кучке, вверх взметнулась горсть снежинок, но злость свою он не утолил, потому ударил несколько раз кулаком по своей ладони, каждый раз злобно взрыкивая.

– Суки! Как я их ненавижу, тварей! Всю жизнь мне испортили, сволочи!

– Андрюша, что будем делать? Я боюсь! – Катя опять бросилась на грудь Мише, зарывшись лицом в отвороты пальто.

– Катя, я пока не знаю! Надо подумать. – Парень, чуть успокоившись, вновь обнял девушку за плечи: – Ладно, Катя, пойдём.

– Куда?

– Пока не знаю. Просто уйдём отсюда.

– Андрюша, может зайдём в квартиру? Мне вещи надо взять, я помыться хотела…

– Катя, ты не понимаешь! Как только ты войдёшь в квартиру, соседи сразу позвонят в ментовку и минут через десять нас задержат.

– Андрей, давай тогда я одна схожу. Меня же задерживать не за что. Возьму вещи, возьму продукты, сберкнижку и паспорт, а потом мы с тобой встретимся и будем делать то, что ты скажешь.

– Нет, Катя, я не могу тебе отпустить! Это очень-очень опасно! Ты не понимаешь, что они могут с тобой сделать! Они будут спрашивать тебя, кто я такой, и в жизни не поверят, что ты этого не знаешь моего настоящего имени. Давай, нам надо уходить.

За, далеко разносящимся в ночной тишине, разговором парочки, я почти вплотную приблизился к ним, но удача не может быть долгой. Катя, уютно возложившая голоску на плечо Мише Пронину, внезапно открыла глаза и уставилась на меня, застывшего всего в паре шагов от них. Девушка не успела даже вскрикнуть, как Миша, поняв, что позади опасность, круто развернулся, прикрывшись от меня все еще обнимающей его девушкой.

– По глазам вижу – лягавый! – Парень криво улыбнулся, продолжая прятаться за растерянно замершей подругой.

Мне нужен был Миша. Катя никуда бы не делась, а Мише до зарослей густых кустов, из которых можно было бежать в любую сторону, надо было сделать всего с десяток шагов. Мы начали двигаться одновременно. Я сделал шаг вперед, Миша с силой толкнул Катю в мою сторону и побежал к кустам. Катя вскрикнула и широко раскинув руки, упала спиной в снег. Я её почти перепрыгнул, но в реальной жизни почти не считается. Дальше случилось неожиданное – Катя умудрилась зацепить меня за ногу, и я с матом рухнул лицом в колючий снег, в последний момент лишь успев выставить вперед руки. Пока я соображал, что случилось, переворачивался, чтобы разглядеть предмет, за который я зацепился, Катя не теряла даром времени. Самоотверженно вопя «Андрей, беги!», отчаянно кровя разбитыми губами, куда я, очевидно попал каблуком, Катя вцепилась мне в ноги, чтобы через мгновение, обхватив меня руками и ногами, ловко, подобно обезьяне, что недавно проделала с Мишей, оказаться в районе мой груди. Мне надо было забыть, как мама учила меня, что девочек бить нельзя, но я замешкался, а Катя, сцепив руки в замок, навалилась на меня сверху, не давая скинуть, отчаянно брыкаясь своим небольшим, но неожиданно сильным и гибким телом. Она, слизывая кровь из разбитых губ, с глазами, полными лез и торжества, продолжая вопить «Андрюша, беги.», всё так же цепко цеплялась за меня. Парень, метнувшийся к спасительным кустам, перед тем, как нырнуть в них, бросил на нас прощальный взгляд и ….внезапно остановился. – А так даже интересней! – откинул в сторону полу пальто и что-то достав из кармана брюк, Миша-Андрей быстро двинулся в сторону нашей парочки борцов в грязи, в правой руке парня что-то блеснуло. С глумливой улыбочкой, поигрывая чем-то маленьким, но остро-опасным, медицинский работник приближался, а я уже упустил момент, когда можно было одним ударом в торжествующее лицо Катерины, сбить ее с себя. Прижавшись ко мне, она не давала мне возможности ни размахнуться, ни вытащить пистолет из поясной кобуры под курткой. Я просунул руки между собой и девицей, попытался расстегнуть молнию на куртке, но не получилось, тогда я начал изо всех сил давить на шею, завизжавшей от отчаяния и понимания, что я с ней справлюсь, девушке. Катя визжала, откидываясь от меня все дальше, я рычал, понимая, что не успеваю. Достигший нас Миша аккуратно обошел нас, встав за моей головой, примеряясь, куда сунуть свое оружие. Ожидаемо, фельдшер поигрывал старым, но острым как бритва, скальпелем.

– Демон! Демон, фас! – я вспомнил о еще одном участнике нашей встречи.

– Что ментяра, от страха с ума съехал? Сейчас встретят тебя демоны! – Пронин, опершись на руку, склонился к моему лицу, вторая рука, держащая небольшое лезвие, совсем как хирурги в кино, готовилась сделать мне лишний разрез. Мишу останавливало лишь то, что он боялся задеть Катю, а я старался прикрыться от него головой девушки, которую я почти придушил, но маленькая дрянь из последних сил все еще цеплялась за меня.

Отправить меня на встречу с моими демонами Миша – Андрюша не успел, Демон уже пришёл. Сбоку я увидел оскаленную морду пса, который впился в ватное плечо драпового пальто. Мишу отбросило в сторону, он взвизгнул как заяц, вскочил, вырвавшись из зубов демона и бросился к кустам. Демон сунулся ко мне, но потом бросился вслед за убегающим парнем, что в развивающемся на бегу пальто, как раз скрывался в зарослях. Я сбросил с себя Катю, но когда она снова попыталась вцепиться в меня, наотмашь, открытой ладонью ударил ее в голову, вложив в удар вес руки. Этого наконец хватило неистовой фурии – Катя поплыла, обмякла, я ухватил ее за волосы через, так и не спавшую с ее головы в драке, вязанную шапку, и потащил, вяло перебирающую ногами девицу, в сторону машины. Там я пристегнул её за лодыжку к креплению бампера – руки у Кати были слишком тонкие, могла выдернуть узкую кисть из кольца браслетов, и побежал на поиски пса.

Демона я нашел на тропинке, посреди зарослей. Пес лежал и скулил, уткнувшись мордой в, темный от кровавых пятен, снег. Ублюдок своим скальпелем развалил морду Демона справа, от носа почти до самого глаза, в длинном глубоком разрезе белела кость. Охнув от ужаса, я подхватил Демона в охапку и потащил к машине. В аптечек было три бинта, упаковка ваты, зеленка, марганцовка и … в принципе, полезного больше ничего не было. Рана кровила очень сильно, но надеюсь, никаких портальных вен скальпель не рассек. Бинтовать морду было бесполезно. Если перематывать только верхнюю челюсть, через несколько минут бинты изорвутся о острые зубы, а если бинтовать всю морду – Демон почти сразу сорвет повязку лапами, тут ничего не сделаешь. Я встал рядом с головой Демона на колени, щедро присыпал рану порошком стрептоцида, положил сверху ватный тампон и стал мотать бинт, стараясь плотно прихватить челюсти собаки. Завязав плод своего творчества на бантик, я пошел посмотреть, зачем брякает кольцами наручников за машиной Катерина. Отошедшая от побоев девица, низко выгнувшись, демонстрируя хорошую растяжку, и скинув с ноги короткий сапожок, пыталась стянуть стальной браслет, но у нее плохо выходило – косточка лодыжки не давало этого сделать. Пнув неуемную девицы по заднице, я вернулся к Демону, чтобы убедиться, что пес лапами уже стащил с морды плод моего творчества, и теперь опять скулил, уткнувшись располосованной мордой в покрасневший снег. У меня оставалось в запасе еще два бинта, но смысла их использовать не было. Проблему надо было решать по-иному. Из ветеринаров я был знаком только с одним, на службе он (вернее она) должна была появиться в девять часов утра, то есть через семь часов. До частных ветеринарных клиник с ночным приемом за ваши деньги оставалось еще минимум пять лет. Затевать процедуру с выяснением домашнего адреса собачьего Айболита, поиском ее, с учетом, что она женщина молодая, интересная, возможно с личной жизнью не по месту прописки…, наверное, найду я ее тоже к утру, злую и не готовую мне помочь.

По, не выветрившейся армейской привычке, за отворотом ворота куртки я носил иглу с намотанной вокруг нее темной шелковой нитью. В багажнике «Нивы» уже месяц каталась, на всякий случай, бутылка водки. Я перенес пса и положил рядом с недоуменно уставившейся на нас Катериной, прокалил иглу на огне зажигалки, потом сунул нить и иголку в пластиковый складной стаканчик с водкой, плеснул водкой на руки.

– Держи собаке задние лапы, только крепко – я повернулся к молчащей Екатерине.

– Да пошел ты…

– Я тебе сейчас нос сломаю, но заставлю держать его лапы, ты поняла, сука. – шутить с этой тварью, по чьей вине я сегодня чуть не сдох в грязной снежной куче: – Так что ты лучше меня не зли, иначе будет больно об этом вспоминать…

– Я на тебя заявление напишу – неуверенно огрызнулась девица, но ухватила демона за задние лапы, на что он даже не отреагировал.

Насыпов на рану порошок стрептоцида, я сел сверху на круп Демона и начал шить. Пес визжал от боли, пытался вскочить, вертел головой и щелкал зубами, сзади взвизгнула Катерина, видно упустила лапу. Я несколько раз думал, что нить лопнет и все будет зря. Но все-таки несколько стежков я смог сделать и края раны стянул. Откусив кончик нити у узелка, я приспособил поверх последний стерильный тампон, и все это сооружение закрепил лейкопластырем, а потом натянул кожаный намордник и положил собаку на переднее пассажирское сидение машин, где измученная собака затихла.

– Эй ты куда? – Катя, все еще сидящая на заднице в снегу у бампера недоуменно окликнула меня прежде чем я исчез в зарослях кустов.

– Андрюшу твоего приведу.

– Он тебя убьет, ты дерьмо по сравнению с ним.

– Ну значит скоро придет и тебя спасет. Ты главное жди его.

Демон видимо Андрюшу все же зацепил – от места, где я подобрал пса шла, еле видимая в неровном свете фонарика, редкая цепочка темно красных капелек. Периодически они исчезали, но потом появлялись вновь. Да и не было здесь мест, где мог укрыться покусанный псом ублюдок. Справа чернел огромный корпус маслосырбазы с старой копченой кирпичной трубой. Вряд ли Андрей смог преодолеть гладкий забор из бетонных плит, высотой два с половиной метра. Значит и мы бежим дальше. Забор базы соседствовал с частным домом, из за плотно сбитого дощатого забора двора которого доносилось злобное низкое рычание. Судя по звуку, там на цепи сидел целый медведь. Вряд ли покусанный юноша сунется вновь во двор к очередному злобному псу. Оставалось определится – куда бежать – вниз к реке, по узенькой дорожке или вдоль по улице, в сторону Ручного спуска. Я закружился на распутье, постепенно расширяя круг поиска. Обитателю двора мое поведение пришло не по нраву, и он, грохоча цепью, ударил всей своей массой в разделяющий нас забор. Доски, казалось, прогнулись, на тропинку посыпались хлопья снега, а над забором показалась огромная башка разгневанного «кавказца», что разразился утробным лаем, скребя по краю досок огромными когтями. Я инстинктивно отскочил в сторону, провалившись в глубокий снег и в душе взвизгнув от попавших в ботинки хлопьев снега. Осветив снежный покров вокруг себя, чтобы не заполнить свои ботинки снегом окончательно, я случайно увидел на краю светового круга темно-бурое пятно. Судя по форме, парень бежал вдоль по улице. Следующий перекресток, где мне пришлось принимать решение, как витязю на распутье, был примерно через двести метров. Дорога вниз вела на огромную территорию дорожной больнице, где пострадавшему могли оказать первую медицинскую помощь. Правда, по правилам, об этом доктора обязаны сообщить в милицию. Но есть нюансы, все-таки Миша – Андрюша их коллега. На территории больницы светили огнями пять корпусов, искать там свою цель я мог до самого утра, там было как минимум три приемных отделения. Поэтому первым делом я решил проверить здание местной средней школы, до которой оставалось пройти всего сотню шагов и чьи окна первого этажа призывно горели теплым желтым светом. Металлическая калитка, ведущая на школьный двор, была приоткрыта, а на широком крыльце, на припорошенной легким снежком, бетонной поверхности была четко различима цепочка чьих то следов, ведущая к входной двери.