Текст книги "Монстры Алекса. Книга I (СИ)"

Автор книги: Борис Романовский

Соавторы: Григорий Володин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Ирина Петровна! Подождите!

Женщина нахмурилась и обернулась – отработав двенадцать часов диспетчером на подстанции скорой медицинской помощи, очень хочется быстрее вернуться домой и, наконец, отдохнуть. Вместо ожидаемого посыльного от руководства, которому внезапно потребовалось что-то срочно уточник от отработавшего смену медработника, ее догонял абсолютно незнакомый парень.

– Здравствуйте! Мне порекомендовали к вам обратиться. Дело, понимаете, очень деликатно, хотелось бы чтобы вы ….

Тревожные молоточки застучали в висках оператора – парень не выглядел безобидным и плюшевым, а договоренности с такими людьми обычно заканчивались неприятностями – хотя он и старался широко улыбаться, что-то властное в его тёмных глазах проскальзывало.

– Что вы хотели?

– Понимаете, у меня есть дядя, богатый пенсионер, а наследников у него много, и вот, он, как у Пушкина, уважать себя заставил. Постоянно у него какие-то странные желания. – Парень говорил быстро, ловя ее взгляд и все время анализируя реакцию женщины на его слова: – И вот одно из последних – очень ему нравиться бригада доктора Хоменко с вашей подстанции. Понравились, говорит, внимательный и знающий доктор, и хочет он, чтобы на вызовы «Скорой» к нему, ездила именно эта бригада. Дядя был большим начальником и пару лет назад он бы этот вопрос и решил сам за пять минут, но как его на пенсию выставили, сразу всё изменилось. Он уже стал никому не интересен, но он с этим смириться не может.

Мужчина перевел дух, еще раз бросил на нее изучающий взгляд, и набрав побольше воздуха, продолжил:

– И теперь я для него, как Золотая рыбка, которая должна суметь выполнить все дядины желания. Не хочется, но приходится вертеться. Жалко будет, если мои старания пропадут прахом. Ирина Петровна, пожалуйста, очень вас прошу, помогите, постарайтесь, чтобы на вызовы с этого адрес приезжала бригада Хоменко!

– Как вы представляете? Я это не смогу сделать, у нас всё достаточно сложно. – Строгим голосом сказала Ирина Петровна.

– Ирина Петровна, я всё знаю о вашей сложной и ответственной работе. Ну я вас очень прошу – вы просто постарайтесь! Хорошо? – как фокусник парень протянул ей руку с большим непрозрачным пакетом. Судя по всему, там лежала пять коробок шоколадных конфет «Городские» – достаточно дорогой подарок, выпускаемый местной шоколадной фабрикой, который жителям Города проще всего было купить только Москве.

Опасливо глянувшись по сторонам, женщина, все-таки, протянула руку к пакету.

– Я вам ничего не обещаю!

– Ирина Петровна, я ни на что не претендую, просто уверен, что вы очень постараетесь выполнить мою просьбу.

– Хорошо, я подумаю, что можно сделать. – Женщина подхватила пакет и пошла по тропинке, напряжённая, как струна, каждую секунду ожидая криков за спиной или иной какой-нибудь провокация со стороны БХСС. Но секунды медленно, но все равно тянулись, ноги быстро шли по заснеженной тропинке, но, по прежнему, никто не хватал под руки и не тыкал красным удостоверением в лицо. Ирина Петровна оглянулась – улица была пустынна, парень, передавший подношение, уже куда-то исчез, никто за ней не шел и не следил.

Глава одиннадцатая. И швец и жнец

Майор Метёлкин Петр Владленович был живой легендой Дорожного РОВД. Двадцать пять лет он проработал на одном участке в знаменитый «Нахаловке» – в этом огромном анклаве, застроенных, преимущественно, одноэтажными домами, возведенными без разрешения, плана, где покупку дома заверял своей подписью председатель уличного комитета. Сейчас он знал почти каждого из подучетного контингента, его тоже знал каждый. Частенько на утреннем совещании в ответ на доклад дежурного опера о краже, случившейся в Нахаловских трущобах, майор поднимал красное, нездоровое лицо и нехорошо улыбаясь, сообщал:

– А я знаю, мне уже позвонили и сказали, кто сарай подломил и куда вещи скинули. Вечером доложу о раскрытии. К наступлению пенсионного возраста старший опер, кроме язвы и стенокардии, ничего особо не нажил. В маленьком домике, в той же «нахаловке», где он проживал с семьей, последние пять, лет как просела крыша. Ни финансово, ни по времени, самостоятельный ремонт жилища Метелкин не тянул. Ежегодно, Администрация Дорожного района, совместно с руководством районного отдела милиции, вручая на торжественном собрании, посвященному десятому ноября, очередную грамоту, каждый год обнимало и целовало в щеки старшего опера и торжественно божилось, в следующем году, кровь из носу, изыскать резервы, и наконец поднять провалившуюся крышу ветерану сыска.

Сегодня, Петр Владленович ходил по богатой обставленной, трехкомнатной квартире пенсионера от торговли, и только восхищённо щёлкал языком и закатывал глаза. Полная выслуга майора укатали, он стал похож на типичного представителя своего поднадзорного контингента – мужчина на вид сорока – шестидесяти лет, короткие седые волосы, невысокий рост, худощавое телосложение, светло-серые, до прозрачности, колючие глаза, глубокие морщины на загорелом лице. Но сейчас, когда его нарядили в шикарный атласный халат с золотым вышитым драконом на спине, с толстыми золотыми «голдами» модного плетения «бисмарк», на запястье и шее, крупной печаткой с черным агатом на пальце – все кричало о богатстве этого, по виду, мафиозо на покое. Халат был изъят из хозяйского шкафа, золото, с поклоном, принес бородатый цыган в, не сходящейся на объемном пузе, короткой кожаной куртке и черной норковой ушанке. В общем, новый образ майора сложился вполне гармонично, не особо отличным от хозяина квартиры, что, под покровом ночной темноты, срочно уехал пережить тревожные дни в стенах престижного санатория на берегу алтайской красавицы Катуни.

Сейчас Петр Владленович , вызвав «скорую помощь», беззаботно сидел в глубоком кресле, напротив черного куба цветного телевизора марки «Айва», а в соседней комнате маялись три человека – оперуполномоченный УР Громов, заместитель начальника УР Дорожного РОВД капитан Донских Владимир Николаевич и оператор носимой видеокамеры из ЭКО областного УВД, который представился просто Анатолием. Камеру из УВД прислали хорошую – профессиональная, огромная и черная дура с серебристым лейблом «Sony», лежащая на плече у Анатолия, как футуристический гиперболоид, имела только один недостаток – аккумулятор у неё был дохлым, и работать она могла только от электрической сети, заставляя нас каждый шаг делать с оглядкой на змеящиеся через всю комнату черные провода. Наконец томительное ожидание в прихожая раздался трель электрического звонка. Мы с замом подскочили вплотную к стене, Анатолий вскинул камеру на плечо, припав глазком к видоискателю и прижимая раструб объектива видеокамеры просверленному в кирпичной стене отверстию. Со стороны зала отверстие прикрывала венецианская маска, с голубыми стекляшками вместо глазниц. Мы затаили дыхание, видеокамера, включив ярко-красную лампочку, бесшумно начала съёмку.

Ввиду того, что майор вчера явно усугублял, болезненное состояние пациента у бригады « скорой помощи» вопросов не вызвало. Послушав дыхание больного через фонендоскоп, измерив страдальцу давление и сбив его до нормы уколом, доктора откланялись. Скривив в гримасе лицо, майор, что бы соответствовать своей роли, сунул в карман доктору пятирублевую купюру, полученную от заместителя начальника уголовного розыска, и расслабленно рухнул в полюбившееся ему кресло.

Буквально через несколько минут вновь зазвонил звонок в прихожей, мы услышали шаги майора, щелчок звонка и молодой, звонкий голос фельдшера со «Скорой».

– Здравствуйте еще раз, извините, пожалуйста. – через дырявую стенку хорошо доносились голоса людей от входной двери: – Мне кажется, что я у вас авторучку забыл…

– Проходи, смотри свою ручку.

Кто –то прошел в комнату.

– Все, вот она, нашел. Спасибо вам большое не болейте. – молодой человек двинулся в коридор, но внезапно остановился: – Прошу прощения, а вы что-нибудь слышали про золотой корень?

– Что-то слышал. – Петр Владленович был немногословен.

– А вас не интересует?

– В каком смысле и что интересует?

–Ну мне, абсолютно случайно, друзья с Дальнего Востока прислали немного таблеток. Они делается в закрытом городе Красноярск –девятнадцать, только для…

Судя по шуршанию ткани болоньевой куртки, парень тыкал пальцем вверх, в потолок, а может быть и еще выше:

– Там экстракт женьшеня и выжимка из золотого корня. От двух таблеток вы в течении недели двадцать лет сбросите, с гарантией на пять лет. Вот, смотрите, есть заключение из института космической медицины. Сами понимаете, стоит это совсем не дешево, но результат просто волшебный.

– Сколько за две таблетки?

– Шесть тысяч рублей…

– Ты долбанулся, что ли…Давай, вали отсюда со своими ценами!

– Да подождите вы! Вот смотрите – заключение, пожалуйста почитайте его внимательно. Видите – три академика подписали, с синей печатью. Такое заключение к каждой упаковке идет. Просто я бабушке заказывал, а она не дожила, а мне хотя бы деньги вернуть. В конце концов, я вам расписку напишу, что если через десять дней не наступит кардинального улучшения вашего здоровья, то я деньги вам верну. Просто, я деньги на таблетки занимал, а теперь надо возвращать, а людей с деньгами очень сложно найти.

– Слушай, а с этим делом как будет? – хихикнув, смущенно спросил майор.

– С каким?

– Ну с этим… с женщинами тоже восстанавливается, на двадцать лет?

– Да, восстанавливается…

– Ты, тогда в расписке и насчет этого дела напиши, по-научному, но чтобы понятно было, что, мол, если эта функция не восстановиться, то это тоже гарантийный случай и деньги взад. Пилюли то, с собой у тебя? А то бы я сразу принял и рассчитался…

– Нет, таблетки, к сожалению я с собой на работу не ношу, они очень ценные, а по всякому у нас бывает, сами понимаете. Если вы не против, я бы завтра утром вам их занес. Просто, я сейчас на работе, а при первом приеме таблетки должен присутствовать медик, потому что возможно, аллергические реакции, и индивидуальная непереносимость.

– Что, очень опасно? – сразу заскучал наш доброволец.

– Да нет конечно, я не разу не слышал, чтобы кому-то плохо стало, но раз в инструкции написано, я обязан процесс проконтролировать. И паспорт я с собой захвачу, чтобы расписку написать по форме, как положено.

– Ладно, Пилюльки, давай, подбегай завтра утром. Деньги не вопрос. Во сколько тебя ждать?

– Если вас устроит, то часов в одиннадцать утра я забегу. Вы дома будете?

– Ну а куда я денусь?

– Спасибо вам большое. Я побегу, а то и так задержался, доктор сейчас мне скандал устроит, что машину задерживаю. Всего вам хорошего, не болейте. Дверь хлопнула, мы расслабились и осторожно выглянули из комнаты.

Петр Владленович, присев, прислушивался к звукам в подъезде, прижав ухо к замочной скважине. Наконец он отлип от двери и махнул нам рукой:

– Все, вышел из подъезда. Ну как я?

– Молодец Владленович, просто артист!

– Ну так я ж Метелкин! – смерть от скромности майору никогда не угрожала.

– Ты, только это, Владленович, завтра не того… – я «потупил глазки».

– Чего не того?

– Если у тебя с бабами проблемы, ты не вздумай таблетку этого ухаря завтра проглотить, даже случайно. Проблему не решишь, а вот помереть вполне можешь.

– Да нет у меня никаких проблем! – майор покраснел от злости: – Это я для правдоподобия спросил. И ты, молодой, не щерься мне тут. Я если хочешь знать в постели вас всех сопляков уделаю. У меня между прочим…

– Владленыч, ну я же говорю, что ты артист, даже я повелся. Но теперь т сказал, а понял, что у тебя проблем с бабами нет. Что мы как бабы тут будет обсуждать…

Метелкин подозрительно уставился на меня, но решил эту тему не развивать, а уж я тем более. Петр Владленович был человек взрывной, но отходчивый. Но память имел хорошую. И во время совместных пьянок майор вспоминал старые обиды и начинал, долго и дотошно, выяснять вопрос…

– Ну что, расходимся? – Вдадимиру Николаевичу надоела эта квартира, в которой последние полчаса мы старались практически не дышать: – а завтра с утра, по одному, здесь собираемся.

– Так это, я готов здесь остаться! Надо вечером свет зажечь, а потом выключить, чтобы казалось, что хозяин дома.

– Нет, Владленович, ты с нами сейчас уходишь, а утром мы суда снова придем. – заместитель начальника, которому хозяин квартиры по счету сдал содержимое своей коллекции спиртного из бара, на провокации старого опера не повелся.

– Ну тогда я камеру здесь оставлю, а то ее туда-сюда таскать, никакого здоровья не хватит…– Анатолий обрадованно бросил сматывать провода.

– А вдруг злодей вечером придет, а квартира нежилой выглядит…– майор решил проявить профессиональную твердость, но заместителя начальника УР переубедить было невозможно.

– Владленович, я твои заходы знаю, поэтому нет, не будем мы тебя здесь оставлять. А завтра в восемь утра мы в этой квартире собираемся, раз ты этого пацана так опасаешься. За три часа до встречи вряд ли он станет квартиру эту пасти. Все, разговор окончен, все на выход. Выходим и с интервалом в пять минут.

Утро следующего дня.

Хотя все его ждали с нетерпением, звонок в дверь квартиры богатенького пенсионера раздался неожиданно и резко. Мы, вчерашней компанией, заперли дверь задней комнаты на замок и заняли привычную позицию у стены, оператор Анатолий вскинул видеокамеру и встав на своё место у отверстия, нажал на кнопку записи.

Сегодня фигурант был не настолько вежлив – опоздал на пол часа от оговоренного времени.

– Что опаздываешь? Я уже уходить собирался – утреннее раздраженное брюзжание майора было абсолютно органично: – Корм за лошадью не бегает. – Извините, пожалуйста. – визитёр торопливо стаскивал ботинки в прихожей: – меня на работе задержали…

– Ну, показывай свои чудо– таблетки. – Метелкин, не переставая брюзжать, подошел к двери, ведущую в нашу комнату и демонстративно запер ее на ключ.

– Вот пожалуйста – две таблетки, как и обещал. Вот заключение института космической медицины, оставлю его вам, а вот мой паспорт…

– А что они такие здоровые? Я их как глотать то буду? – майор шуршал чем-то: – Мне они в горло не пролезут…Как их люди глотают то, а, Айболит? Никогда таких не видел.

– Я же вам говорю – спецзаказ, доза две таблетки. Сегодня одну, через два дня еще одну и пять лет скинете. Просто уже завтра почувствуете себя мужчиной средних лет, а не они пенсионером.

– Ладно, давай свою таблетку.

– Извините, но деньги. Пожалуйста, вперёд. Таблетки очень дорогие, мне не за них ещё рассчитываться.

– Хрен с тобой, на тебе деньги, но расписку ты мне, как вчера обещал, все равно напишешь…

Раздались шаги, потом пиликанье кнопок маленького импортного сейфа, который хозяин квартиры зачем-то закрепил на полке шкафа. Заскрипела отворяемая металлическая дверь, после чего зашелестели падающие на расстеленную на столе скатерть денежные купюры.

– Доволен? Давай таблетки. – в голосе майора звучало такое нетерпение, что я испугался, что он и вправду повелся на сладкие речи «доктора» и сейчас начнет поправлять здоровье принесенной отравой.

– Вот, пожалуйста, таблеточки. Их необходимо запить водой для лучшего усвоения организмом…

– Не, я запивать не буду, меня, когда я водой запиваю, то всегда тошнит. – бормотание майора сопровождалось треском разрываемой упаковки.

– Ну а теперь вам надо присесть и подождать, когда лекарство начнет действовать. Это минут десять, не больше.

Оператор Анатолий, не отрываясь от прорезиненного наглазника видеоискателя, показал кулак с поднятым большим пальцем. Значить не зря мы вчера расставляли и переставляли мебель, оба участника нашего импровизированного спектакля были в фокусе камеры. Несколько минут в комнате стояла тишина.

– Что-то мне хреново стало от твоей таблетки! -внезапно раздался голос майора: – В голове пустота и сердце почти не бьется…

– Это вам так кажется, просто одно из побочных действий таблеток, ничего серьёзного – абсолютно спокойно ответил молодой человек

– Да какой ничего серьёзного?! У меня в глазах темнеет…

– Ну это и хорошо! Попробуйте встать.

Скрипнул стул, кто-то натужно вздохнул, а потом раздался шлепок чего-то мягкого.

– Ты что творишь, паскудник?! Меня ноги не держат…– жалобно, очень тихим голосом произнес майор. Я уже хотел ринуться открывать дверь, чтобы начать оказывать помощь, все же трепанувшемуся таблетками, майору, но Владимир Николаевич показал мне свой внушительный кулак, и я замер на месте.

– Ты куда пошёл? Отойди от сейфа. – судя по голосу, Петр Владленовичи был искренне ошарашен таким бесцеремонным поведением гостя.

Судя по звукам, парень старательно пытался открыть примеченный им сейф. Анатолий выгнулся непонятным образом, очевидно, что душегуб, пытаясь открыть сейф, сместился из зоны съемки, но оператор, все равно, хотел его запечатлеть на пленку.

– Слушай, старый, ты мне код скажи, а я тебе противоядие дам, а то я не запомнил все цифры кода, пока ты их набирал.

– Вот хрен тебе, а не код! – несмотря на то, что голос майора был очень слаб, злое удовлетворение в нем звучало: – Давай свое противоядие и вали отсюда, я, так и быть, про твое существование забуду.

– Нет, старый, так не получиться. Скажешь код –обещаю, жив останешься. А не договоримся – не обессудь. Я сейчас подожду, пока ты минут через пять сдохнешь, сейф из шкафа выломаю и домой пойду, а дома его доломаю. А ты здесь останешься, и найдут тебя недели через две, когда ты, у теплой батареи, в вонючий студень превратишься. Давай, не доводи до греха, говори код и получи противоядие.

– Ты понимаешь, что тебе за меня будет, когда тебя найдут…

– Отлично, понимаю, старый. Ничего не будет. Ты старый, никому не интересный пенсионер. И никто никого искать не будет. Главной проблемой для тех, кто тебя найдет, будет, как тебя половчей совкой лопатой с пола собрать, и как квартиры после тебя отмыть. И все! А патологоанатом вынесет заключение, что виду гнилостных изменений организма, причину смерти, как тебя там? Установить не представилось возможным. Ладно….

Но уговорить майора парень не успел. Судя по звуку, со стула соскользнуло что-то тяжелое. Молодчик выругался матом:

– Бля, неужели так рано сдох. Ладно, сейчас инструмент возьму. Судя по звукам, злоумышленник сходил в ванную комнату и сейчас тащил оттуда какой-то тяжелый инструмент. Я представил, что если он успеет хоть раз ударить молотком или топором по креплению сейфа к стенкам шкафа, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы ответить, кому в результате придется объяснятся с, впавшим в ярость, хозяином квартиры. Я подтолкнул оператора в сторону двери и бросился открывать замок на двери. Так мы и появились перед глазами изумленного злодея, стоящего с молотком и зубилом перед распахнутой дверью шкафа – впереди, направляемый моей рукой, шел, продолжающий снимать компромат на видеокамеру, Анатолий. За Анатолием, поддерживая его, чтобы он, не запнулся, плелся я, а со спины нас подпирал двухметровый Владимир Николаевич.

«Оборотень в белом халате» увидев нас, попытался броситься к двери, чтобы уйти не попрощавшись, но внезапно ожил лежащий возле стула в распахнувшемся, шитом халате с драконом на спине, «покойник», что цепко ухватил крепкими руками за щиколотку незадачливого убийцу.

Глава двенадцатая. Суета сует

«Доктор» попытался пнуть ожившего майора в голову, но тот перехватил ногу и стал выворачивать ступню злодея, в результате чего парень взвыл, запутался в своих ногах, и рухнул сверху на Петра Владленовича, чуть не пробив тому голову зажатым в кулаке зубилом. Больше жулик ничего сделать не успел – его перевернули на живот, зафиксировав руки за спиной металлическими браслетами и выдрали из кистей опасные игрушки.

– Анатолий, на сколько пленки еще осталось?

– Минут семь точно.

– Владленович, ты как? Не проглотил пилюлю? Давай выплевывай на бумажку таблетку. Анатолий! Продолжай снимать, чтобы этот и Владленович, и таблетка все время в кадре были.

Изо рта поднявшегося с пола майора на бумажку выпала обмусоленная, но все еще узнаваемая, таблетка гигантских размеров.

– Фу! – Метелкин от облегчения даже замотал головой: – Володя, будь другом, принеси воды, раз меня режиссер не отпускает…

Дальнейшие разговоры я не слушал, моя задача была привести понятых, пока не кончилась пленка в кассете у Анатолия.

Чета пенсионеров из квартиры напротив, открыли дверь на мой грохот кулаком по деревянной поверхности, явно находясь в предынфарктном состоянии.

– Что случилось?

– Пройдемте скорее со мной! В соседней квартире убийцу поймали, нужно срочно ваше содействие. – Я, размахивая удостоверением, подхватил стариков под руки и, аккуратно, но настойчиво, препроводил их в соседскую квартиру, под изумленным взглядом подростка, очевидно внука, что застыл в прихожей дедовской квартиры.

– Только, пожалуйста, все вопросы – где хозяин квартиры и что произошло, не задавайте, я вам потом все индивидуально объясню. Договорились, товарищи? – попридержал я пенсионеров в подъезде.

– Только ты молодой не забудь об обещании своем, а то знаю я вас – пообещаете, а потом усвистите, только вас и видели. – Пришедший в себя дед погрозил мне крепким пальцем с пожелтевшим ногтем.

– Анатолий, нас сними – я помахал рукой, привлекая внимание оператора. Пленка в кассете закончилась аккурат в тот момент, когда я усадил мобилизованных понятых за стол.

Камера была подключена к японскому телевизору хозяина квартиры напрямую, и повозившись с пультом дистанционного телевизора мы смогли показать притихшим ветеранам, да и сами посмотреть, получившееся кино. Деды, как и положено их поколению, оказались недоверчивыми, въедливыми и ехидными, но, в конце концов, сотрудничество у нас наладилось. В протокол было внесено, что, судя по видеосъемке, пилюля была получена мужчиной в халате от, лежащего в настоящее время на полу, молодого человека, что в перерывах между матами и угрозами, назвался Прониным Михаилом Владимировичем, фельдшером «Скорой помощи», была в конце концов упакована в конверт, опечатана и скреплена подписями понятых и сотрудников милиции. Гражданин Пронин, по вредности характера, подписывать протокол и конверт с пилюлей отказался. У американцев это, мне кажется, называется «Непрерывная цепь движения доказательств», а мне было важно, чтобы никто не сказал, что таблетка, извлеченная Прониным из самодельной облатки и пилюля, извлеченная экспертом из опечатанного конверта – разные таблетки. Когда протокол был оформлен, вся компания, включая оператора и задержанного, отправилась в РОВД, я же оказался на кухне у понятых, так как выполнить обещанное им было и в моих интересах.

– Так вот, уважаемые… спасибо! – я принял большую кружку непонятного, но очень полезного, со слов хозяйки, травяного сбора «От всего»: – Мы получили информацию, что сотрудник «скорой помощи» пользуясь, так сказать, служебным положением, выбирает пожилых людей побогаче, после чего возвращается в квартиру, и прикрываясь высоким званием врача, предлагает чудо таблетку, якобы разработанную в институте космической медицины за несколько тысяч рублей, обещая омоложение на несколько лет, избавление от болезней и так далее. Ну а потом приходит к человеку, когда он один в квартире, дает таблетку… Дальше вы сами видели по телевизору. Обычно в квартире остается труп человека без видимых признаков насилия и исчезают накопления, гробовые и так далее. Вот мы, чтобы не рисковать вашим соседом, заменили его на нашего сотрудника, которого этот славный юноша попытался отправить на тот свет.

– Вот сучонок! – хозяин квартиры изо всей силы ударил мосластым кулаком по столешнице, так что выплеснулось содержимое чашек: – Мы за них, блядей, воевали, а он хуже фашиста…

– Согласен с вами абсолютно – я поднял чашку и ждал, когда с ее дна в блюдце стечет выплеснувшийся наружу отвар: – Для этого упыря жизнь человеческая – мусор, переступили дальше пошел. И еще одно… скорее всего на вас попробуют выйти ипопросят изменить показания или вообще отказаться от них. У врачей корпоративная солидарность и они могут, не разобравшись, что этот поддонок из себя представляет и начать его вытаскивать из застенков репрессивного режима. Пожалуйста, не покупайтесь на уговоры. Вы сами все видели собственными глазами. Это не славный мальчик и не самоотверженный специалист, отдающий все силы на благо людей. Если он сейчас отвертится, то представьте, чему он научиться через несколько лет. В общем спасибо вам за напиток, очень вкусно, и спасибо за помощь. Если вам будет кто-то угрожать, пожалуйста, позвоните мне вот по этому телефону – я положил на стол кусочек картона, заменяющий мне визитку и откланялся.

А в РОВД мне ожидала засада, слава Богу, в переносном смысле. Оказалось, что никто не знает, как возбуждать уголовное дело при отсутствии заявления потерпевшего, на основе легализации оперативной информации. Начальник следственного отдела посылала всех очень далеко, непрерывно вися на телефоне, пытаясь согласовать с прокурором и куратором из городского управления внутренних дел каждую строчку постановлений. Наконец все утрясли, майор Метелкин отправился к недовольному следователю перекладывать на язык официального документа свои страдания, а я смог пообщаться с задержанным. С первых фраз стало понятно, что конструктивного разговора с этим существом не получиться.

– Я не знаю, что вы там себе наснимали, но это все ментовская провокация. Судя по всему тот дядька в квартире подставной, так что идите в попу, со своими мультиками. И вообще, ты кто такой? Оперуполномоченный? Ну и иди в жопу, уполномоченный, я только со следователем разговаривать буду.

Вечером, чуть взгрустнувший, но еще сохраняющий видимость жертвы режима, молодой человек уехал в изолятор временного содержания в сопровождении постановления о его задержании на трое суток как подозреваемого по статье сто двадцать два уголовно-процессуального кодекса РСФСР. Но это была победой лишь временной. Начальнику уголовного розыска и начальнику РОВД начались телефонные звонки от различных начальников управления здравоохранения, с легкими намеками о разрыве дружественных отношений. После опознания, когда Матрена Васильевна уверенно ткнула в, стоящего между двух подставных, с презрительным выражением лица, Пронина, тот лишь попросил убрать от него подальше сумасшедшую бабку. Обыск по мету прописки Пронина Михаила Владимировича ничего положительного не дал. Сосед по комнате в общежитии при появлении меня в компании понятых – коменданта и вахтера общежития строительного управления, равнодушно ткнул в сторону застеленной казенным темно-серым одеялом кровати с провисшей металлической сеткой и коричневого чемодана из кожзаменителя – жилец в общежитии появлялся редко. Перевернув кровать и вывалив содержимое чемодана в развороченную постель, я не обнаружил там ничего ценного, кроме паспорта гражданина СССР. По лицу соседа по комнате – мужику лет сорока, в протертой и серой от грязи, майки алкоголичке, с отечными, в фиолетовых прожилках, щеками, и свежим «выхлопом» перегара, я понял, что гражданин Пронин ничего ценного в этой комнате никогда хранить бы не стал.

Когда я вернулся в райотдел, в кабинете, за моим столом(!), сидел широколицый веселый парень и что-то «втирал» раскинувшим уши Студенту и Кадету.

– Вот старший приехал. – Увидев мою неласковую физиономию, пискнул Студент: – Пойду чайник поставлю.

Широколицый протянул мне руку:

– Привет, я из городского, Слава Климов, вашу линию курирую, приехал оказывать практическую помощь.

– Привет, оказывай.

– Что у вас по задержанному….– «городской» уткнулся в ежедневник: – Э-э, по Пронину…

– Ничего хорошего.

– Но на раскрытие что-нибудь будет?

– Не знаю. Он молчит и только всех посылает далеко.

– Так может я его завтра в изоляторе «подниму»? нас он далеко замучается посылать.

– Поднимай. – Опер из «города» не выглядел матерым «кольщиком», и то, что Пронин Миша, проведя ночь в камере, на нарах, завтра с утра начнет каяться, а потом начальство мне укажет, что я не смог «расколоть» злодея, а городской его на раз-два сделает, я абсолютно не боялся. Парень примчался в райотдел, так как надеялся посидев с нами пару часов, вписаться в книгу раскрытия, но вышел облом, жулик оказался упертым.

– Ну ладно, тогда я вашему начальству представлюсь и в управление поеду. – «городской» опер Климов выглядел немного растерянным – вместо того чтобы делиться с ним информацией и с надеждой заглядывать глаза, я проявил полнейшее равнодушие к появлению куратора.

– Звони, если что-то новое появиться. – Я вяло помахал на прощание рукой, второй поднимая трубку, зашедшего в истерическом звонке, аппарата: – Слушаю, Громов.

– А вы, товарищ Громов, почему проигнорировали приглашение на беседу с сотрудником Комитета государственной безопасности? – голос с той стороны провода звучал уверенно и легким оттенком угрозы.

– Вы молодой человек прекратите хулиганить, иначе я все-таки установлю, откуда вы звоните и мало вам не покажется! – я грохнул трубкой и откинулся на стул.

Встречаться с гебистом не хотелось категорически. Им тут жить осталось всего девять месяцев, в Прибалтике уже вовсю громят управления да уничтожают картотеки агентуры, так как половина деятелей всяких «Саюдасов» и прочих народных фронтов состояла на связи с сотрудниками госбезопасности. И разговор с неведомым сотрудником Комитета будет сводиться к одному – мы про тебя кое-что знаем, так что ты, милый друг или начинай с нами «дружить» или тебя ждут неприятности. И вопрос только в одном – успеют начаться мои неприятности до девятнадцатого августа следующего года или не успеют.

Вкабинет ввалился, с полной кофеваркой воды, хихикающий Студент:

– Шеф, там в дежурку гэбиста притащили, дежурный попросил с ним пообщаться, потому что дежурный опер на кражах, а вторая смена где-то тоже в полях.

– Кого притащили?

– Гэбиста. Дежурный сказал, что у него удостоверение какое-то левое, ну я и сказал, что мы разберемся.

–Студент, я бля…, тебя когда нибудь убью и ревтрибунал меня оправдает.

История оказалась вполне банальна. Уже около года, напротив райотдела, на конечной остановке общественного транспорта «Вокзал Главный» начали нести свою нелегкую вахту группа мужчин, проверяющих билеты у выходящих из автобусов-троллейбусов пассажиров. Судя по всему сидели эти мрачные парни на хорошем проценте, так как впивались в попавшихся им в руки безбилетников, как энцефалитные клещи. Стабильно раз в неделю эти принуждения к оплате штрафа и проезда превращались в ожесточенные драки, но почему то эту мутную публику не разгоняли, и ребята толклись на остановке без выходных, в любую погоду.

Сегодня, как и вчера, парни, развернув серые удостоверения, выданные в Управлении транспортных перевозок Горисполкома, вскочили в распахнувший свои створчатые двери троллейбус, одновременно блокируя все его три выхода: