355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Борис Сергеев » Мои питомцы и другие звери » Текст книги (страница 26)
Мои питомцы и другие звери
  • Текст добавлен: 12 октября 2016, 05:47

Текст книги "Мои питомцы и другие звери"


Автор книги: Борис Сергеев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 26 страниц)

В этот период гусенице необходимо надежное убежище, и она сплетает для себя шелковый кокон. Взбираясь вверх, она из сосочка на своем подбородке начинает выпускать шелковинку. Найдя подходящее местечко – веточку, стенку или лист, – гусеница не требует особого комфорта, она начинает водить головой из стороны в сторону, беспорядочно натягивая нити во всех направлениях. Так сооружается «фундамент» будущего дома. Внутри опорных нитей сплетается кокон. На это, почти без перерывов на отдых, уходит два-три дня упорного труда. Кокон прядется из единой непрерывной нити, которая ложится восьмерками слой за слоем: сначала самый наружный, затем 7—12 внутренних. Такая конструкция кокона позволяет его размотать, получив не порванную на части шелковую нитку. В зависимости от породы червя и от его размера на создание шелкового шатра требуется нить длиной от половины до полутора километров! Последние метры этой нити, идущие на отделку внутренних стенок кокона, самые тонкие, эластичные и мягкие. Возможно, гусеница таким образом заботится о собственном комфорте, но, скорее всего, у нее на исходе запас слюны и нить получается тонкой.

Шелковые железы, а их у червя две, сливают свой секрет в общий проток. Железы огромны и заполняют всю полость первых шести сегментов его тела. Они имеют вид извитых трубок длиной 25 сантиметров, в несколько раз превышая длину гусеницы. Шелковая нить образуется из двух веществ. Если рассматривать ее под микроскопом, можно убедиться, что шелковинка склеена из двух нитей твердого вещества, разделенных достаточно глубоким желобком и одетых общей эластичной оболочкой. Она формируется в общем резервуаре, куда поступают нити из обеих желез. Поэтому на срезе шелковинка производит впечатление ленты толщиной в 10 и шириной до 40 микрон.

Довольно часто, особенно когда гусеницы живут в большой тесноте, два червя, до тех пор никогда не проявлявшие интереса друг к другу, вьют общий кокон. В нем обычно селятся самец и самка – будущие супруги. Случается, что общий дом строят сообща три – пять или восемь особей. Внутри он чаще всего разделен на отдельные комнаты по числу жильцов.

К моменту, когда гусеницы очистят кишечник и истратят массу материала на постройку шелкового шатра, они сильно худеют, заметно теряют в весе и приступают к линьке. Как и прежде, кожа сначала лопается у затылка. Благодаря судорожным движениям тела гусеница быстро сбрасывает старую одежду, и в коконе оказывается новое существо – куколка. У нее маленькая головка и большое брюшко, на котором уже нет ложных ножек. На плотном покрове куколки, вылепленном по ее форме, можно заметить маленькие крылья, три пары ножек и усики на голове. Всю свою энергию она растрачивает на реконструкцию тела и при нормальной температуре через три-четыре недели становится бабочкой. Происходит еще одна, последняя в ее жизни линька. Футляр куколки лопается, и из щели, протянувшейся вдоль спины, выбирается юная бабочка. Выпустив из зоба каплю жидкости, которая размягчает и расклеивает шелковинки в стенке кокона, она сует в смоченное место голову, раздвигает нити и, ни одну из них не порвав, выбирается наружу.

Мокрое, жалкое создание, только что покинувшее кокон, еще совсем не похоже на бабочку и выглядит каким-то уродцем. У него даже нет крыльев, обязательного украшения любой бабочки. Вместо них есть два каких-то образования, похожих на острые лопатки или на появившиеся на спине уши. Но такой она остается недолго. Вскоре бабочка подсохнет, а воздух, засасываемый в ее дыхательную систему, наполнит все тело, проникнет в крылья, и под его напором они распрямляются, увеличиваясь, как резиновые надувные игрушки. Правда, у многих бабочек крылья все же не разовьются, но, так как они служат лишь украшением, это не помешает шелкопрядам нормально прожить отпущенные природой последние 10–15 дней.

У бабочки, в отличие от гусениц, вместо шести маленьких глаз есть два больших, собранных из десяти тысяч крохотных фасеточных глазков каждый. Два волосатых усика украшают голову. Густые белые волоски прикрывают все тело, а крылья покрыты, как черепицей, мелкими мягкими чешуйками, остающимися на пальцах, если бабочку взять в руки. По некоторым незначительным отличиям в форме крыльев и более изящному брюшку самцов можно отличить от самок. Но главное отличие – два крючочка на кончике брюшка, с помощью которых самцы прикрепляются к толстому, набитому яичками брюшку самки. А у самки на конце брюшка есть два небольших бугорка, вырабатывающих пахучее вещество, помогающее самцам находить подруг.

Никаких средств для защиты от врагов у бабочки нет, лишь темная жидкость, скопившаяся за время окукливания в слепом мешке, примыкающем к кишечнику. Для насекомых и мелких млекопитающих эта жидкость слегка ядовита и раздражает человеческую кожу, и это, возможно, спасает их и отложенные ими яички от нападок хищных насекомых и мышей.

Взрослую бабочку невозможно напугать. Если ее осторожно посадить на ладонь, она быстро успокоится и будет сидеть, не делая попыток сбежать. С бабочкой, посаженной на плечо, можно идти на работу, и, если не делать резких движений и нет ветра, такое путешествие не вызовет у нее беспокойства. Согласитесь, что подобное малоподвижное и безразличное ко всему насекомое вряд ли может жить самостоятельно без помощи человека.

Через несколько часов после выхода из куколки подсохшие и похорошевшие бабочки готовы к последнему, главному делу своей жизни – к размножению. Поэтому спешат самцы начать поиски невест, устроить брачные игры, а оплодотворенные самки примутся откладывать яички.

ЗАГАДКА ГЕРОДОТА

Костры горели всю ночь. Их дым поднимался к высокому звездному небу. Где-то ржали кони, гремели повозки, у воды стучали топоры, кричали наездники. Македонский Александр – царь и владыка Азии – приказал воинам по ночам не спать, и они бодрствовали. Шум доносился и с соседних холмов. Там вспыхивали и гасли костры, перекрикивались погонщики. Это отряды македонских войск будили торжественную тишину ночи. Они подняли такой шум, что казалось, будто началась переправа через быстрый Джелум.

Огонь ночных костров располагал к неторопливой беседе. Воины вспоминали далекую родину, долгий путь через пустыни и горы, постоянно вспыхивающие в тылу восстания Согдианы и недавние битвы на берегах Инда.

Среди воинов частенько вспыхивали жаркие споры. Где-то на севере, совсем недалеко от их лагеря, осталась таинственная и сказочно богатая страна дардов. Рассказывали, что там даже в самой бедной хижине едят на золотой посуде и упряжь самого захудалого осла украшена золотом. Следовало бы вернуться назад и подняться в горы, а потом возвращаться домой. Тогда каждый из них остаток жизни смог бы провести не просто в достатке, а в праздности и роскоши. От бесконечных переходов и сражений устали даже когорты железных македонцев. Поруганные персами святыни давно отомщены, огромная империя Дария лежит у их ног, и что еще нужно Александру вдали от родины? Но он упорно вел армию на юго-восток, покоряя все новые и новые страны.

На левом берегу Джелума расположились воины Пора, владыки обширного царства. Повторяющиеся шумные ночи в стане врагов усыпили его бдительность. Пор перестал обращать внимание на происходящее на противоположном берегу. Этого и дожидался Александр. Воспользовавшись беспечностью противника, его армия беспрепятственно переправилась на восточный берег Джелума и разбила Пора. Его не спасли даже боевые слоны!

Александра, как и его воинов, тоже манило золото дардов. Еще предыдущей зимой, коротая время в бесконечных пирах, он внимательно прислушивался к рассказам его новых подданных о баснословных богатствах затерянной в горах страны. Золото не помешало бы ни ему, ни его когортам. Отправляясь в Индийский поход, он понимал, что из-за многочисленной добычи обоз разросся до невероятных размеров, а его войско потеряло стремительность передвижения и ловкость в маневрах. Поэтому однажды на рассвете он велел погрузить имущество в повозки и сначала сжег те из них, которые принадлежали ему, а потом приказал сжечь и остальные. Лишь немногие были огорчены потерей – ведь царь обещал им несметные сокровища Индии. Хорошо было бы сейчас взять золото дардов. Оно в их стране ничего не стоило. Где-то там, на бесплодных горных долинах, оно лежит прямо под ногами. Гигантские муравьи роют там для себя огромные норы и дни и ночи напролет выносят из недр на поверхность золотоносный песок. Остается лишь выбрать из него самородки или намыть золото. Этим может заняться любой бедняк. Вот почему золото там есть в любом доме.

Александр знал, что «золотая страна» не плод досужих разговоров. Персидские вельможи утверждали – и он им верил, – что при дворе Дария жили в золотых клетках присланные ему удивительные муравьи. Он сам хотел завершить многолетний поход присоединением к своей империи страны дардов. Александр часами вглядывался в далекие горные цепи и заснеженные вершины, но так и не решился втянуть свою армию в непроходимый лабиринт хребтов и долин. Там, на заснеженных перевалах и в теснинах глубоких ущелий, его прославленные воины оказались бы беспомощны, поэтому он предпочел пойти на юг, где трудно было рассчитывать на особенно богатую добычу, зато был шанс сохранить армию.

Азиатское Эльдорадо – золотая страна дардов, затерянная в непроходимых горах на севере Гималаев, – действительно существовала. О ней рассказал древнегреческий ученый, отец исторической науки Геродот. Страна находилась в верховьях реки Инд, там, где теперь расположен индийский штат Джамму и Кашмир.

Геродот много путешествовал по Европе, Азии и Африке, изучая жизнь расположенных там государств. Путешествия позволили ему собрать обширный материал, который он широко использовал в своих литературных трудах. Геродот не только написал историю греко-персидских войн и рассказал о Вавилоне, Египте, Персии, Скифии и других странах Древнего Востока, но и оставил нам массу сказаний и загадок, многие из которых до сих пор не разгаданы. В их числе фантастические легенды об одноглазых людях, летучих змеях и волосатых муравьях величиной с крупную лисицу. Миф Геродота о муравьях вызвал особенное любопытство ученых не столько из-за размера сказочных насекомых и не потому, что их тело было покрыто шерсткой. Интерес к таинственным муравьям подогревался преданиями о том, что они умели добывать золото и обогатили государство дардов.

Геродот рассказал, что в этой стране золота неизмеримые залежи. Его добывают в рудниках, моют на берегах рек или крадут у огромных муравьев. Муравей-золотоискатель по размерам больше, чем лиса, но меньше, чем собака. Эти «старатели» роют ходы под землей и выбрасывают на поверхность песок совершенно так же, как обычные муравьи, на которых они внешне очень похожи. Только песок этот золотоносный. Именно за ним и ходят дарды в пустыню. Таким образом они добывают большую часть своего золота.

«Все это сказки, – скажет здравомыслящий человек. – Насекомых нельзя превратить в шахтеров, да и муравьев величиной с лисицу не бывает». Действительно, сообщение вызывает подозрение. Но вот незадача: эту легенду на все лады пересказывают и другие историки. О ней упоминается во многих сочинениях китайских, индийских и монгольских писателей. Слова Геродота подтверждает древнегреческий географ Страбон. Он тоже в Гималаях не бывал и гигантских муравьев не видел, но утверждает, что начальник флота македонцев Неарх и греческий историк Мегасфен, сопровождавшие царя в Индийском походе, побывали во дворце персидского владыки и видели там этих муравьев. Они рассказали, что тело гигантских насекомых покрыто мехом, напоминающим шкуру пантеры.

Эти легенды сущие пустяки по сравнению с теми историями, которые о муравьях-золотоискателях до сих пор рассказывают на севере Индии. Якобы много-много лет назад Кри-Тоб – правитель государства дардов – решил выдать дочь замуж за одного из министров своего двора, но, к его великому огорчению, жених потребовал, чтобы кухонная посуда, которую принцесса должна принести в его дом в качестве приданого, была бы из чистого золота. Кри-Тоб вызвал своего визиря и спросил, где можно добыть столько золота. Тот поведал своему повелителю, что огромное количество золота спрятано на дне расположенного неподалеку озера, но как его достать, он не знал. Выручил Кри-Тоба главный лама. Он вызвал дождь, затопивший всю округу и выгнавший из нор муравьев вместе с их королем, который под угрозой смерти согласился достать золото. Две тысячи его подданных, обвязав себя крепкой ниткой, прорыли под дном озера ход и вытащили золото на поверхность. От непомерных усилий нитка глубоко впилась в их тела, чуть не перерезав их пополам. С тех пор у всех муравьев и образовалась такая удивительно тонкая «талия».


Трудную загадку задал Геродот. Лишь в наши дни ее сумел разгадать французский ученый-этнограф Мишель Пессель. Он много лет путешествовал по малодоступным районам Гималаев, населенных народом минаро. Там в верховьях реки Инд он обнаружил затерянное в горах плато Дансар, куда предки минаро якобы приходили специально за золотоносным песком, добываемым из глубин земли гигантскими муравьями. Местные жители помнят, что еще сравнительно недавно люди действительно поднимались на Дансар за этим песком. Только добывали его из земли не муравьи, а сурки. Вот таков удивительный финал этой сказки.

Сурки – крупные звери. Они действительно толще, массивнее лис, но меньше собаки, а их мех напоминает шкуру леопарда. Живут сурки в глубоких и просторных норах, которые из года в год подновляют, ремонтируют и расширяют. В большой норе есть гнездовая камера, несколько выходов на поверхность, кладовые, туалеты и лунки, сооруженные про запас. Всю вырытую землю сурки выбрасывают у самой норы. В результате образуется земляной холм, так называемая сурчина. Возле старых нор ее высота достигает метра, а поперечник колеблется от 8–9 до 15–18 метров. Это 100–250 кубометров грунта!

На плато Дансар золотоносный слой лежит глубоко. Здесь, в горах, вдали от жилья и источников воды, трудно вручную рыть шахты. Сурки-золотодобытчики оказались хорошими помощниками. Они облегчили добычу золота и помогли разбогатеть государству дардов.

Ну а при чем же здесь муравьи? Все очень просто. Ни Геродот, ни Неарх, ни Мегасфен не смогли перевести на греческий язык персидское слово, которым называли сурков. Геродот не знал, о каком животном идет речь, и по аналогии с европейскими муравьями, которые тоже роют длинные норы, назвал таинственных животных огромными муравьями. С его легкой руки так и стали называть сурков-золотоискателей. Удивительная легенда оказалась чистейшей правдой, не стоит винить Геродота за то, что он не справился с переводом названия зверьков и ввел в заблуждение ученых, двадцать веков ломавших голову над разгадкой таинственной истории.



    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю