Текст книги "Искусство в крови: новое дело Шерлока Холмса"
Автор книги: Бонни Макбёрд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Глава 18. Первый взгляд
Когда граф отправился с Холмсом в свой частный музей, устроенный в Палладиум-холле, меня пригласили присоединиться к Бодену и Стротерсу за сигарой и коньяком в курительной комнате. Постепенно наш непродолжительный разговор об оружии и охоте сменился обсуждением всяких производственных вопросов, и меня охватило беспокойство. Каким бы добродушным ни был Стротерс, мне было неприятно находиться в обществе Бодена, а обсуждение проблем производительности и отгрузки товаров порядком наскучило. Извинившись, я под предлогом сильной усталости откланялся.
Радуясь возможности побыть в одиночестве, я решил провести небольшое расследование. Оглядываясь назад, я понимаю, что это была моя первая ошибка в тот вечер. Я надеялся встретиться с Помероем и, по возможности, продолжить разговор, начатый Холмсом. Подав блюда господам, слуги, вероятно, собрались на кухне и ели свой поздний ужин, рассудил я.
Направляясь на кухню, я воспользовался черной лестницей, которая вела в гораздо менее богато украшенную часть дома с темными панелями и простыми оштукатуренными стенами, тускло освещенную неверным светом газовых рожков, убавленных до минимума. Я добрался до задней двери в кладовую, когда напал на золотую жилу. Нелли и Померой прятались в кладовой, всего в двух футах от меня. Все в слезах, они стояли, заключив друг друга в объятия, и я проскользнул к самой двери, чтобы послушать их разговор. Холмс был прав насчет них.
– Фредди, Фредди, – всхлипывала девушка, – ну почему мы не можем уехать сегодня вечером?
– Успокойся, Нелли. Не позволяй Дикки запугивать тебя. Мне нужен еще один день, и все.
– Но он собирается рассказать им о нас! Я чувствую это!
Померой вздохнул.
– Ничего страшного с нами не случится. А вот за Эмиля и леди я боюсь.
– Оставь это дело, Фредди. Тебя могут отправить в тюрьму!
– Леди напугана не меньше нас! Я должен помочь ей.
Леди Пеллингем напугана? Но кем и почему? Внезапно я с ужасом почувствовал, что за мной наблюдают. Медленно повернувшись, в конце коридора я увидел Мейсона, который не сводил с меня взгляда. Он находился недостаточно близко, чтобы слышать разговор, но определенно видел, что я слушаю.
– Я ищу немного теплого молока. Готовлю вечерние лекарства для лорда Прендергаста, – громко объяснил я свое присутствие, надеясь предупредить молодых людей.
За дверью стало тихо. Мейсон с суровым видом подошел ко мне.
– Вы всегда можете позвонить, чтобы вам принесли все необходимое, – он выдержал короткую паузу, – сэр.
– А, вы их нашли! – раздался пронзительный голос Прендергаста в исполнении Холмса. Джеффри катил инвалидное кресло с искусствоведом по коридору. Очень вовремя. – И, Мейсон, спешу заверить вас, у вашего работодателя изумительная коллекция. Я просто на седьмом небе от счастья! – продолжил мой друг. – С нетерпением жду завтра, когда смогу подробно изучить ее.
– Милорд, – сухо произнес Мейсон с легким поклоном. Затем он повернулся к Джеффри. – Граф, Джеффри?
– Удалились к себе, сэр. Я уведомил камердинера.
– Я должен пойти к графу, – сказал Мейсон. – Но прежде могу я проводить вас в ваши комнаты?
– Граф упомянул, что в парадном зале есть изумительная Виже-Лебрен[58]58
Виже-Лебрен Мари-Элизабет-Луиза (1755–1842), французская художница, мастер светского портрета. – Примеч. пер.
[Закрыть]. Я хотел бы увидеть ее работу перед тем, как удалюсь в свою комнату, – сказал Холмс. – Доктор Лорел привык к моей одержимости искусством. Мы можем сами найти дорогу назад.
– В вашем состоянии трудно ориентироваться в этом доме, милорд. Джеффри, проводи наших гостей со светом. А затем – в их комнаты.
Они ушли, чтобы все подготовить, и Холмс тут же наклонился ко мне.
– Настойчивый дьявол. Но нам повезло, Ватсон. Мне удалось обнаружить у графа достаточно украденных произведений искусства, чтобы открыть целое крыло в Британском музее, не говоря уже о том, чтобы возбудить против него серьезное дело. Коллекция лорда Элгина не идет ни в какое сравнение!
– А как насчет Ники?
– Ее доставят завтра в полдень! Майкрофт получит то, что ему нужно. А мы сможем без помех заняться разгадкой тайны Эмиля и других детей. – Он торжествующе усмехнулся. – Граф помешан на этой теме. Просто одержим.
– Но что теперь? – спросил я, размышляя о том, насколько тонка грань между любительством и одержимостью.
– Надеюсь увидеть детскую. И, если повезет, леди Пеллингем.
Но ни тому, ни другому не суждено было случиться, или, по крайней мере, в том виде, как предполагал Холмс. Джеффри вернулся с подсвечником, и после кружного пути по погруженному во мрак особняку, во время которого Холмс ловко успокаивал молодого человека непрерывным потоком остроумных подшучиваний, мы подошли к очаровательному портрету русской дворянки, озорно глядевшей на нас из темноты.
Мы рассматривали картину, и Холмс задал вопрос:
– А как насчет рисунков? Детские рисунки – моя особая страсть.
– Они, наверное, в детской, милорд.
– Отведи нас туда!
– Простите, сэр, но это строго запрещено. Никто из слуг не имеет права даже ступить на эту территорию, сэр.
Холмс пустил в ход все свое немалое обаяние.
– Джеффри, об этом никто не узнает, а ты сделаешь старого барона счастливым человеком.
– Я не могу, милорд. Сожалею, но не могу.
– А я-то как сожалею, – выказал огорчение Холмс. – Обожаю детское творчество. И детей. Они напоминают о моих собственных счастливых, беззаботных днях детства.
– Я понимаю, что вы имеете в виду, сэр, – сказал Джеффри.
– Ты знаешь сына графа? – рискнул Холмс.
– Знаю, сэр. Все мы, конечно, знаем. Очень игривый малыш, жизнерадостный и всегда улыбается.
– Всегда?
– Ну, так было до недавнего времени.
– Что же произошло недавно? – спросил Холмс.
– Никто не знает. Но он не разговаривал почти месяц.
– Правда? И почему же?
Джеффри притих. Через несколько секунд он сказал:
– Я наговорил лишнего, милорд.
Больше мы ничего не смогли от него добиться и вскоре вернулись к дворецкому. Мейсон ждал нас там, где мы его оставили, и у меня внезапно возникло подозрение. Следовал ли он за нами по всему дому?
Я списал свое опасение на усталость. Как же я буду счастлив, когда этот день наконец закончится! Не исключено, что от моего напарника мне передалась какая-то мания.
– Вам понравилась картина Виже-Лебрен, милорд? – поинтересовался он.
– Безмерно, Мейсон! – воскликнул Холмс. – Ее портреты такие живые, что, кажется, еще чуть-чуть – и они заговорят. Сегодня меня ждет крепкий сон, и пусть мне приснится все великолепие, которое я увидел сегодня вечером.
Если бы только его пожелание сбылось! Как выяснится впоследствии, нам обоим предстояло стать свидетелями настолько ужасных событий, что они надолго не изгладятся из памяти. Пройдет еще много времени, прежде чем нам удастся снова хорошо выспаться.
Часть шестая. Тьма сгущается
Наша главная задача – не смотреть на то, что смутно виднеется на расстоянии, а делать то, что явно находится под рукой.
Томас Карлайл
Глава 19. Убийство!
И снова Мейсон неотступно находился рядом, пока я катил кресло с Холмсом к нашим комнатам. Направляясь к парадной лестнице, мы миновали библиотеку, через открытую дверь которой виднелись ряды книг в лоснящихся кожаных переплетах. Неожиданный звук застал нас всех врасплох: может, упала тяжелая книга? Затем из дальнего конца библиотеки, откуда-то от средних стеллажей, донеслись громкие голоса двух человек.
Один голос я узнал: он принадлежал леди Пеллингем, и она почти кричала.
– Твое равнодушие… невыносимо. Несмотря на твою страсть к искусству, ты слеп!
Ей ответил баритон, обладатель которого едва сдерживал раздражение; похоже, он принадлежал графу, но слова звучали неразборчиво.
– Почему ты не хочешь понять? – последовал пронзительный ответ леди.
Мейсон прикрыл двойные двери в библиотеку. Звуки стали приглушенными, хотя граф теперь перешел на крик.
Дворецкий торопливо повел нас прочь, направив по другому коридору к длинной лестнице, ведущей к нашим комнатам на третьем этаже.
– Подождите здесь, я позову пару лакеев; они поднимут кресло с милордом по лестнице. – Наполненный ужасом пронзительный женский крик, странно оборвавшийся, эхом разнесся по коридору.
– Боже! – воскликнул я.
Дворецкий будто клещами впился в мою руку.
– Оставайтесь, где стоите! – почти прокричал он мне в лицо и побежал по коридору.
Холмс немедленно сел прямо.
– Быстрее, Ватсон. Сверните в этот коридор и бегите со мной, как ветер.
– Но…
– Делайте же! Кричали в библиотеке. Я знаю короткий путь! – Без колебаний я покатил кресло с Холмсом, следуя его указаниям. Мы повернули направо, налево, потом снова налево. Вскоре мы оказались перед дверью, которая вела в погруженный в темноту кабинет с несколькими книжными шкафами и парой письменных столов. Открытая дверь в конце этого небольшого помещения вела в библиотеку, где горел яркий свет.
Я вкатил Холмса в кабинет и чуть не поскользнулся на груде сброшенных со стола бумаг.
– Туда! – шепотом скомандовал Холмс. – Ближе к той двери!
Через приоткрытую дверь мы заглянули в библиотеку. В ярком свете газовых светильников в панике суетились слуги, некоторые из них стояли вокруг чего-то. Затем толпа расступилась, и я мельком увидел на полу ярко-розовое платье и рядом с ним бледную руку. Это была леди Пеллингем!
– Мы опоздали! Какой же я был дурак! – с отчаянием прошипел Холмс. – Позаботьтесь о ней, Ватсон!
Но я уже и так проскочил мимо него и вбежал в комнату.
– Я врач, позвольте мне помочь! – крикнул я. – Отойдите!
Группа слуг, окружавших распростертое тело леди Пеллингем, освободила место для меня. Я опустился на колени рядом с ней. Она не дышала. Я поискал пульс на ее запястье, но не нашел его. Я наклонился, чтобы осмотреть ее более внимательно, но прибежавший Стротерс оттолкнул меня и, подняв дочь на руки, крепко прижал ее к себе.
– Аннабель! – мучительно стонал он. – Дитя мое! Как же так!
– Сэр, позвольте мне осмотреть ее! – крикнул я. Но ослепленный горем отец не мог отпустить дочь. Он начал всхлипывать. Я попробовал забрать обмякшее тело молодой женщины из его рук. Мне удалось заставить Стротерса отпустить ее, и я осторожно положил тело на пол.
А потом я увидел ее лицо. Его прекрасные черты были искажены ужасом, глаза выпучены, губы мучительно искривлены, язык высунут. Из верхней части ее груди торчал серебряный нож для вскрытия писем. Его окружали брызги крови, окрасившие лиф ее розового платья.
Зная, что она мертва, я тем не менее предпринял необходимые действия и снова проверил пульс. Его не было. Тогда я вытащил свой носовой платок и дрожащими руками осторожно развернул его на ее лице, закрывая ужасное зрелище. Я поднял глаза. Над нами нависало кольцо испуганных слуг.
– Мне очень жаль, – сказал я, – но я ничего не могу сделать.
Холмс въехал в кресле в библиотеку и, остановившись позади слуг, внимательно осматривал помещение.
Стротерс, рыдая, снова припал к телу дочери.
– Отойдите все от тела! – прорвался сквозь общий ропот высокий тенор Бодена. Все обернулись и увидели судью, стоящего в дверях с графом и Мейсоном, который, очевидно, и привел их. Воцарилась тишина. Мейсон предупредительно поддерживал руку графа.
– Очевидно, произошло убийство, – объявил Боден, легко принимая командование. – Всем – отойти и ничего не трогать!
– Да уж! – хмыкнул Холмс, временно выйдя из образа. Боден бросил на него пристальный взгляд.
Граф неуверенно шагнул вперед.
– Аннабель? – прошептал он. – Аннабель?
Слуги расступились, чтобы он хорошо видел тело. Я стоял на коленях рядом с убитой хозяйкой поместья с одной стороны, Стротерс – с другой.
Теперь граф мог как следует рассмотреть свою мертвую жену. Он застонал, и его колени подогнулись. Мейсон и еще один слуга подхватили его, когда он начал падать.
– Доктор! – крикнул Мейсон, стараясь плавно опустить своего хозяина на пол.
Я ничем уже не мог помочь леди и поэтому бросился к графу. Он лежал на толстом ковре без сознания, его глаза трепетали, пульс сильно участился. Шок? Горе? Какова бы ни была причина, он находился в бедственном состоянии.
– Бренди! – крикнул я, ослабляя его воротничок. Бренди принесли немедленно.
– Сейчас же очистите помещение! – скомандовал Боден, затем, уже мягче, обратился к Стротерсу: – Дэниел, прошу вас… не могли бы вы…
Стротерс оторвал взгляд от мертвой дочери, которую снова прижимал к груди. С горестным стоном он осторожно опустил ее на ковер.
– Я сожалею о вашей потере, сэр, – сказал Боден, – но это место преступления. И все должны покинуть его. Незамедлительно.
При поддержке двоих слуг Стротерс вышел из библиотеки, двигаясь как в тумане, еще один слуга выкатил в коридор кресло с Холмсом. Боден подошел к телу и, скинув мой носовой платок, снова открыл жуткое зрелище.
– Печально, – сказал он, – весьма печально.
Он оглядел комнату. Остались только дворецкий, граф и я. Граф уже сидел, в ужасе глядя на искаженное лицо жены. В какой-то момент у него начался приступ тошноты, и я встал между ними, закрывая ему обзор.
– Доктор, помогите лорду Пеллингему покинуть библиотеку, – велел Боден.
– Мистер Боден, – начал я, – возможно, леди умерла не от…
Но Боден в бешенстве перебил меня.
– Если только вы, доктор, не опытный полицейский, предоставьте расследование мне. Делайте, как вам велено! Сейчас же!
Нас всех выставили в соседний коридор, а графа усадили там же в кресло. Проглотив обиду, я продолжил заботиться о нем. Он уже пришел в сознание, но все еще тяжело дышал, судорожно хватая ртом воздух, и стонал. Стротерс сидел напротив и молча плакал.
Холмс держался в стороне от остальных, внимательно наблюдая.
Я ввел графу сильное успокоительное, и его дыхание стало более ровным.
– Аннабель, Аннабель, – бессмысленно повторял он, постепенно замирая.
Молодой лакей, светловолосый и худой, как тростинка, подбежал к двери библиотеки. Мейсон заметил его и окликнул:
– Ричард! Вернись к своим обязанностям!
– Сэр, за мной послал мистер Боден, – задыхаясь от быстрого бега, произнес парень. Я почувствовал, как Холмс немного отъехал в сторону.
Чуть помедлив, Мейсон кивнул в знак согласия.
– Тогда иди, Дикки, – разрешил он. Белобрысый лакей вошел в библиотеку и прикрыл за собой дверь.
Дикки!
Успокоительное, которое я ввел, подействовало, и граф кивнул.
– Ему нужен помощник вынести тело, – сказал я.
Пока Мейсон распоряжался, чтобы двое слуг увели Пеллингема, я повернулся к Холмсу. Он неподвижно сидел в своем кресле, но я не сомневался, что он наверняка был вне себя от сожаления и разочарования.
– Спокойно, – шепнул я.
Дверь распахнулась. На пороге библиотеки появился Боден в сопровождении лакея Дикки.
– Где граф? Я раскрыл это дело.
Мы с Холмсом обменялись удивленными взглядами.
– Я сделал графу укол успокоительного, – ответил я. – И сейчас он у себя в спальне. Боюсь, он проспит до утра.
Боден топнул ногой.
– Мейсон, немедленно приведите сюда камердинера, Помероя, и не дайте ему сбежать. Не исключено, что он попытается!
Мне казалось, что Холмс чувствовал себя так, будто он находился на пожаре, а сделать ничего не мог. Мейсон подал знак нескольким лакеям, а я тем временем подошел к Стротерсу, чтобы проверить его состояние. По лицу старика все еще текли слезы, и он весь дрожал от горя. Он крепко сжал мою руку.
Холмс вдруг подъехал и остановился прямо перед этим несчастным человеком.
– Я… со мной все будет в порядке, – пробормотал Стротерс. – Я… я…
– Сэр, может, вам сделать укол успокоительного? – спросил я.
– Возможно, ему просто нужно выговориться, – мягко заметил Холмс.
Стротерс вздрогнул, затем вытер слезы.
– Ни то, ни другое, но все равно благодарю. Мне нужно… Мне нужно… Чего бы хотела от меня Аннабель?
В этот момент двое рослых слуг втащили перепуганного Помероя и поставили его перед Боденом.
– А вот и злодей, – объявил Боден. – Пусть мистер Стротерс уже сегодня вечером знает, кто убийца его дочери! Померой, настоящим я официально обвиняю тебя в убийстве.
Мы с Холмсом недоверчиво переглянулись.
– Сэр! Я не имею никакого отношения к… – залепетал перепуганный камердинер. Боден шагнул вперед и с силой ударил его наотмашь по лицу.
– Мистер Боден! – пронзительно взвизгнул Прендергаст Холмс. – Обязательно так грубо?
– У меня есть улики. Всего за минуту до убийства этого человека видели входящим в библиотеку с серебряным подносом, на котором лежало письмо и орудие убийства – нож для вскрытия писем. Леди в это время находилась одна, и поднос был обнаружен рядом с телом. – Боден снова сильно ударил Помероя. – Что ты можешь сказать в свое оправдание?
Камердинер застыл в ужасе.
– Н-неправда, сэр! Я вообще не входил в библиотеку!
– Тебя видели, – рявкнул Боден. Белобрысый лакей по имени Дикки сделал шаг вперед и кивнул, едва заметно ухмыльнувшись. – У тебя были и возможности, и средства. А скоро я узнаю и твой мотив.
Он повернулся к остальным.
– Всем пора удалиться и позволить местным констеблям делать свою работу. Мы немедленно вызовем их и коронера[59]59
В некоторых странах англосаксонской правовой семьи коронер – должностное лицо, занимающееся расследованием смертей, которые произошли внезапно или при необычных обстоятельствах, и непосредственно определяющее причину смерти. – Примеч. пер.
[Закрыть]. Мистер Стротерс, справедливость восторжествует, и убийца вашей дорогой дочери будет наказан. Я позабочусь об этом. Мейсон, будьте любезны проследить, чтобы все разошлись по своим комнатам.
Глава 20. Горничная
Через несколько минут мы вернулись к себе и заперли дверь на задвижку. Холмс вскочил с инвалидного кресла, будто его вытолкнули оттуда, и, заламывая руки, принялся раздраженно мерить комнату шагами.
– Я идиот! – стонал он. – Полная катастрофа! Они подставляют Помероя. Мне нужно попасть в библиотеку!
– Холмс! Ваши туфли!
Он остановился, явно сбитый с толку. Затем тут же снял их.
– Спасибо, Ватсон. – Не хватало еще, чтобы на подошве башмаков парализованного человека появились следы износа! До ареста графа необходимо играть роль. Он продолжил расхаживать в одних носках.
– Эх! Мне бы еще раз взглянуть на тело!
– Холмс, мы не можем так рисковать, – остановил я его.
– Еще б полминуты, и мы бы знали, кто убийца!
– Вы считаете, что это не граф?
– Факты! Как же нам не хватает фактов! Если это был граф, то улики должны быть неопровержимыми!
Он раздраженно зарычал. Затем, тяжело опустившись в кресло у небольшого камина, он сидел, уставившись на тусклый огонь, потирая грудь, с выражением усталости и явно чувствуя боль. В комнате быстро становилось прохладно. Пожар утихал естественным путем.
Мой друг был измотан, и я тоже.
– Холмс, давайте ложиться спать. Сейчас мы ничего не можем сделать.
– Ватсон, ночь еще не закончилась. Союз Помероя с леди Пеллингем, вероятно, заметили. Какие бы силы ни объединились против нее, – ее убийца или нет, – теперь они замыслили вывести из игры и его.
Раздался стук в дверь, и мы оба подпрыгнули от неожиданности.
– Кто там? – спросил я. Холмс быстро перебрался в инвалидное кресло.
На пороге стояла Нелли, миниатюрная белокурая горничная, которую Холмс приметил, еще когда мы только приехали. Она была напугана и бледна от ужаса, и дорожки от слез еще не высохли на ее щеках. Я впустил ее и снова запер дверь. Она стояла перед нами, дрожа и не в силах говорить. Холмс приблизился к ней и ласково взял за руки.
– Вас прислал сюда мистер Померой, да? И вас зовут Нелли? – ласково спросил он. Девушка молча кивнула. – Я знаю, вы юная леди мистера Помероя. Что я могу сделать для вас?
– Вы м-мистер Холмс? – пролепетала она, заикаясь.
– Ах, он вам и это сказал, – заметил Холмс, бросив на меня разочарованный взгляд, и встал с инвалидного кресла.
– Так в чем дело? – спросил я.
– Фредди… Он этого не делал! – воскликнула она.
– Возможно. Но есть ли у вас доказательства?
– Мой Фредди не мог быть убийцей. Когда леди закричала, он был со мной. Совсем со мной! – Она всхлипнула.
– Кому вы рассказывали?
– Только Джейни, судомойке. Да я и не рассказывала. Она тоже видела его.
– Почему бы вам не рассказать все Мейсону? – поинтересовался Холмс.
– Фредди велел никому не рассказывать о нас. А то мы потеряем работу.
– Любой идиот заметил бы, что вы… ну, неважно… но кто этот Дикки, и зачем он соврал, что ваш молодой человек был в библиотеке?
– Однажды Дикки вообразил, что я ему нравлюсь. Но у нас с Фредди… а потом Фредди донес на него за кражу портвейна, и вот видите… – Она замолчала и зарыдала.
– Само собой, – усмехнулся Холмс. – Понимаю. Успокойтесь. Я прослежу, чтобы правосудие восторжествовало. Завтра я представлю ваши доказательства.
– Сегодня, сэр! Вы должны пойти с ними сегодня! – Ее рыдания стали громче.
Холмс в отчаянии всплеснул руками.
– Ватсон, да сделайте же что-нибудь! – Он отошел и принялся мерить шагами комнату.
Я взял ее за руки и осторожно помог ей встать.
– Ну же, Нелли, не унывайте! – Я погладил ее по руке. – Вы должны понять, что есть специальная правовая процедура. И мистер Холмс очень хорош в своем деле. Он позаботится о том, чтобы вашего жениха реабилитировали.
– Чего?
– Освободили. Я вам обещаю. Но вы должны сохранить нашу тайну.
Она кивнула в знак согласия. Я вытер слезы девушки и позволил ей уйти. Встревоженный, я повернулся к своему другу.
– Холмс, не пора ли раскрыть себя и серьезно заняться расследованием?
– Нет, пока не доставят Нику, – отрезал Холмс. Он повернулся ко мне. – Держу пари, утром, несмотря на этот досадный перерыв, произойдет немало событий.
– Конечно, граф не…
– Не стоит недооценивать одержимость этого человека. Доставка пройдет, как и было запланировано.
– Но как насчет Помероя? Вы верите этой девушке?
– Да. Я точно знаю, что Помероя подставляют, – ответил Холмс.
– Каким образом?
– Серебряный поднос.
– А что с ним не так?
– Его не было в комнате во время убийства.
– Вы пробыли в комнате меньше минуты! Как можно…
Холмс взглядом заставил меня замолчать.
– Поскольку он оказался там позже и в наше отсутствие, значит, его кто-то принес после того, как всех выставили из библиотеки. А туда входил только Дикки. – Я промолчал. Разумеется, он был прав. – Возможно, тогда же они договорились и о показаниях. А теперь, Ватсон, я должен попросить вас кое-что сделать, – сказал он и, помедлив, добавил: – Это опасно.
– Все, что нужно, Холмс! Вы же знаете, я готов.
– Возвращайтесь вниз. Вы должны добраться до тела и осмотреть его.
– Но меня ни за что не подпустят к телу. Вероятно, его уже убрали.
– Все равно вы должны попытаться! Если потребуется, делайте это тайно! Я уверен, колотая рана нанесена посмертно: крови было слишком мало.
– Согласен. И ее лицо! – добавил я.
– Вот именно. Глаза, язык указывают либо на яд…
– …либо на удушение!
– Верно. И я должен узнать наверняка. Мне нужно вернуться в библиотеку. Эх, если бы не это проклятое кресло и вся эта нелепая шарада! – Он в отчаянии стукнул по креслу.
– Холмс, успокойтесь. Я в состоянии стать вашими глазами и ушами. – Я уже собрался выйти из комнаты, но вдруг обернулся с внезапным беспокойством. – Холмс, вы же не будете рисковать и не покинете комнату в мое отсутствие? Иначе вас обязательно поймают.
– Я не идиот! – огрызнулся он. – Извините. Ватсон, я вам обещаю, что и шагу не сделаю за порог этой комнаты. Можете не сомневаться.
– Поклянитесь.
Он покорно вздохнул.
– Клянусь. И прошу вас, проявите предельную осторожность. Скорее всего, убийца все еще находится в доме.
Быстро просмотрев подробный поэтажный план Холмса, я вернулся по черной лестнице в библиотеку. После ареста Помероя большая часть слуг пребывала в потрясении и горе, и в доме встречалось мало людей. Обе двери, ведущие в библиотеку, оказались заперты.
О взломе замка не могло быть и речи. Рядом с останками бедной леди Пеллингем наверняка кто-нибудь постоянно дежурил. А предложение моих услуг ни к чему не приведет, в этом я был уверен. План получался каким-то бессмысленным и совсем не в духе Холмса.
Затем я зашел на кухню, но преуспел только в том, что раздобыл печенье и горячее молоко, которые были моим предлогом. Также я узнал, что коронер, некто Гектор Фило, по совместительству городской врач, был занят тяжелыми родами и заберет тело не раньше, чем утром.
Тело леди Пеллингем теперь лежало в довольно холодной кладовой для мяса, и вход туда охраняли двое слуг. Еще я узнал, что Помероя отправили в тюрьму, а Дикки нигде не могли найти.
Со всеми осторожностями я вернулся в нашу комнату и, проскользнув в дверь, с облегчением закрыл ее за собой.
