Текст книги "Искусство в крови: новое дело Шерлока Холмса"

Автор книги: Бонни Макбёрд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21. На выступе

Войдя в комнату, я обнаружил, что в ней темно и очень холодно. Что-то было не так.

– Холмс, – позвал я громким шепотом. Ответа не последовало. Я не мог разглядеть, лежал ли он в постели. Поставив печенье и молоко, я подошел к почти потухшему камину и включил газовую лампу над ним. В комнате никого не было. Окно распахнуто настежь, и занавески трепетали на ветру. В панике я проверил свою комнату; там его тоже не было. Заперев наружную дверь, я подбежал к открытому окну в его комнате.

Снаружи я увидел маленький балкончик Джульетты и вышел на него. Меня тут же накрыл ледяной воздух, такой холодный, что перехватило дыхание.

– Холмс? – неуверенным шепотом позвал я. Мой голос затерялся в ветре.

Может, он солгал мне и отправился в дом. Но инвалидное кресло стояло в комнате, позади меня. Пошел бы он на такой глупый риск?

Затем я услышал слабый крик.

– Ватсон!

Я вглядывался в темноту, но ничего не мог разглядеть на земле под балконом.

– Холмс? Где вы?

– Прямо под вами!

И тут я заметил его, распластавшегося, как паук, по стене здания, несколькими футами ниже. Он балансировал на водосточной трубе на больших пальцах ног, вцепившись руками в сухой плющ, обильно разросшийся по стенам древнего здания.

– Рискну констатировать факт, я немного застрял, – признался он, криво улыбнувшись мне снизу вверх.

Я протянул ему руку, но не смог дотянуться, и перегнулся через перила еще дальше.

– Осторожнее, Ватсон! Лучше привяжите покрывало узлом к ограждению балкона и бросьте мне конец.

Я сделал, как он сказал, и через несколько минут он был в безопасности, в комнате, заперев за собой дверь на балкон и задернув тяжелые шторы. Топая босыми ногами и потирая руки, он повернулся ко мне.

– Ну надо же! Огонь погас! Ватсон, вы можете исправить это? Я не переживу, если сегодня ночью придется сюда звать еще кого-нибудь.

Не двигаясь, я смотрел на него, и во мне клокотала ярость. Затеяв нелепую игру, он подверг риску себя и все дело.

– Холмс, вы вели себя как идиот, – сказал я. – Зажгите его сами.

Он приплясывал от боли, пока его окоченевшее тело приходило в себя. Если бы он не поставил под угрозу просто все, это выглядело бы забавно. Но его лицо было белым, а тело сотрясала дрожь от относительно долгого пребывания на морозе. В его поведении читалось перевозбуждение, и беспокойство пересилило мой гнев. Я подошел и взял его за руки. Быстрый осмотр пальцев обморожения не выявил. Ему удивительно повезло, да еще как!

Отдернув руки, он закричал:

– Огонь, Ватсон, разведите огонь! Скорей же! – Он сорвал со своей кровати одеяло и со стоном завернулся в него. – Да, я ошибся! И не один раз.

Я развел огонь и отступил в сторону, подпуская его поближе к камину. Он сел, и, пока натягивал теплые носки, я тайком достал из кармана пакетик с успокоительным и подсыпал немного порошка в молоко, которое принес с кухни.

– Вот теплое молоко. Выпейте его.

– Выкладывайте, что вы нашли, – перебил меня Холмс.

Я рассказал ему все, что узнал, а он сидел у огня и дрожал. Он не взял молоко, и я вложил ему кружку в руки.

– Вы послали меня с дурацким поручением. Пейте сейчас же молоко. Ну же, Холмс, вы рисковали обморозиться и упасть, и ради чего? Дайте-ка, я поправлю. – Я наклонился, чтобы пошевелить кочергой растопку.

– Через окна я обнаружил, что тело находится в кладовой для мяса, самой холодной комнате в доме, – рассказал он. – И оно хорошо охраняется. А в библиотеке появились некоторые изменения, как я и подозревал!

– Холмс, я узнал то же самое, и мне нечего добавить. Мы проиграли этот раунд, и на сегодня достаточно. Вы переутомились, и пришло время отдохнуть.

Огонь с растопки перекинулся на поленья, и по комнате начало распространяться тепло. Холмс пересел на край кровати, являя собой воплощение уныния. Его редко когда переигрывали во время расследования, и, разумеется, такое положение дел действовало на него удручающе.

Я подбросил в огонь еще одно полено, чтобы его хватило надолго. Во мне росло беспокойство по поводу его суждений и очевидного перевозбуждения. Возможно, сон изменит ситуацию к лучшему. Я оглянулся на него.

Снотворное, очевидно, подействовало, и он лежал на кровати навзничь, слегка похрапывая. Тут же почувствовав гордость за этот небольшой успех, я перекатил своего друга на середину кровати и накрыл другим одеялом. Я уже повернулся, чтобы уйти, когда что-то привлекло мое внимание.

Он вылил молоко с лекарством в вазу на столике рядом с кроватью.

Я вздохнул и удалился в соседнюю комнату. Мой собственный покой наступал медленно. Меня сильно беспокоили насильственная смерть и наши очевидные неудачи на протяжении сегодняшнего вечера. Женщину убили во время нашего пребывания в ее доме, ребенок по-прежнему числился пропавшим без вести, а невиновного мужчину подставили. Наша изначальная клиентка осталась в Лондоне с сомнительным союзником, и прямо сейчас мы были беспомощны, не в силах что-либо поделать со всем этим.

Но, что еще хуже, у меня возникли сомнения в наших собственных способностях. Мы с Холмсом совершали одну ошибку за другой. Неужели несколько месяцев моего брака так повлияли на ситуацию? Неужели я совсем размяк? Или Холмс недавно так страдал в тюрьме, что каким-то образом повредился умом?

Стараясь успокоить мятущиеся мысли, я заставил себя думать о моей милой Мэри. Наконец, пришел сон. Но ужасное лицо мертвой леди Пеллингем с выпученными глазами преследовало меня и во сне… и будет преследовать еще много ночей.

Глава 22. Ужасная ошибка

В цирке есть такое выражение: «Шоу должно продолжаться». Оно описывает определенное состояние духа, которое в не меньшей степени применимо и к высшим кругам Англии. Для них любое внешнее проявление ряби на воде является признаком слабости.

Поэтому на следующее утро, точно так, как если бы хозяйка дома не была убита прошлой ночью, в просторном зале, заполненном утренней прохладой, был накрыт роскошный завтрак. Мы с Холмсом сидели за столом одни, глядя в окно на бескрайнее снежное поле с черными деревьями вдалеке.

– Ватсон, вы должны поехать в город, – шепотом сказал Холмс. – Придумайте какое-нибудь оправдание. Телеграфируйте Майкрофту, что статуя на подходе и будет доставлена завтра около полудня. Я останусь, если мне позволят, и постараюсь разузнать, что смогу, об убийстве. Тем временем вам необходимо перехватить коронера и завоевать его расположение.

– А что насчет нашей клиентки?

– Будем верить, что в руках Видока она в безопасности; Майкрофт обещал проследить за этим. Эмиль, скорее всего, уже с ней. Но пока я не распутаю ситуацию здесь и не увижу графа за решеткой, мы рискуем, что мальчика выдернут из-под нашей защиты и на законных основаниях вернут в пасть опасности. Теперь, когда леди Пеллингем мертва, он особенно уязвим.

– Значит, граф и есть та самая опасность, такова ваша теория?

– Для полной уверенности у меня недостаточно фактов. Поэтому я должен остаться.

– Думаете, убийство связано с ребенком? Или с искусством?

– Пока неясно.

– И Нику, разумеется, при данных обстоятельствах не станут доставлять сюда.

– Держу пари, этот процесс невозможно остановить, – ответил Холмс, но тут вошел лакей с кофе и принялся наполнять наши чашки. За ним в зале появился Мейсон и направился прямо к столу.

– Джентльмены, – обратился он к нам, – прошу прощения за вторжение и за новости, которые я вам принес. В свете недавней трагедии граф не может принимать вас дальше. Он приносит вам извинения и просит вас вернуться в Лондон сегодня утром.

Разочарование Холмса было искренним.

– Конечно, Мейсон, – ответил он. – Я скоро напишу ему, но прошу вас прямо сейчас передать графу наши глубочайшие соболезнования, а также благодарность за его гостеприимство.

Было ли то, что произошло дальше, преднамеренным или случайным, я, наверное, никогда не узнаю. Но в этот момент лакей, наливавший кофе Холмсу, споткнулся, и немного почти кипящей жидкости выплеснулось на ногу Холмса. Не в силах контролировать реакцию, тот подпрыгнул и тут же осознал свою непоправимую ошибку.

Мейсон уставился на Холмса с удивлением, которое быстро переросло в холодную ярость.

– Оставь нас! – рявкнул он лакею, затем повернулся к Холмсу: – Не знаю, что за игру вы затеяли, сэр, но вы самозванец. Если бы не наша нынешняя трагедия, я бы увидел, как вас забрали в тюрьму в течение часа. Но сейчас я должен заниматься другими делами. Вы двое сядете на ближайший поезд в Лондон, или я лично прослежу, чтобы вас арестовали. Поверьте, последствия обязательно будут.

Через несколько минут нас вывели из особняка, кое-как погрузили на телегу наш собранный на скорую руку багаж и после тряской поездки, во время которой мы с Холмсом сидели молча, высадили на железнодорожной станции в Пенвике. Багаж сбросили на проезжую часть рядом с нами. Мой саквояж раскрылся, и его содержимое вывалилось на замерзшую слякоть.

Когда я начал собирать свои вещи, Холмс вытащил какую-то одежду из своей дорожной сумки и рявкнул:

– Поторопитесь, Ватсон. Оставьте наши вещи на станции, пока я переоденусь; нам срочно надо в тюрьму! Возможно, Померой поможет нам, а мы ему.

С этими словами он нырнул в станционный туалет и появился оттуда через несколько минут: Прендергаст был полностью уничтожен, а его место теперь занимал Холмс. Скорость перевоплощения моего друга поражала. Но размышлять об этом не было времени.

Мы помчались по улице, но, поскольку не знали наверняка, верное ли направление выбрали, остановились, чтобы спросить дорогу у одного прохожего, каковых в такую рань было мало на улице.

Стройный, хорошо одетый, со светлыми волосами, в круглых золотых очках, с серьезным, открытым лицом и с докторской сумкой в руках, молодой человек нашего возраста шел по Хай-стрит, направляясь куда-то явно по делу. Я спросил его, как добраться до тюрьмы, и, к моему удивлению, он ответил, что сам идет туда. Он представился доктором Гектором Фило, городским врачом.

– А ведь вы еще и коронер, верно?

– Да, конечно, – ответил молодой человек. Мы с Холмсом обменялись встревоженными взглядами. Почему его направили в тюрьму, а не в поместье? Меня распирало от вопросов, но Холмс предостерег меня взглядом.

– Мы тоже идем в тюрьму, – сказал Холмс дружелюбным, непринужденным тоном. – Не возражаете, если мы составим вам компанию?

– Буду только рад, – сказал молодой человек. – Каждый визит туда всегда выбивает из колеи.

Тюрьма находилась на некотором расстоянии от станции, и пока мы пробирались по обледенелым улицам, мимо закрытых ставнями магазинов и рынков, которые только-только собирались открываться, Холмс продолжил разговор с доктором Фило. Молодой врач нервничал и становился все более сдержанным. Наконец, чтобы не отвечать на наши вопросы, он сам поинтересовался, как нас зовут, чем мы занимаемся и откуда мы приехали.

К моему великому удивлению, Холмс ответил ему как есть.

– Меня зовут Шерлок Холмс из Лондона, – любезно рассказал он. – Я детектив-консультант. Возможно, вы слышали обо мне.

При этих словах молодой человек остановился как вкопанный.

– Боже мой! – изумленно воскликнул Фило. – Конечно, слышал! Мы с моей женой Энни читали о ваших приключениях! – Он повернулся и с энтузиазмом пожал нам руки. – А вы, наверное, доктор Ватсон! О, у меня слов нет, чтобы выразить вам, как я счастлив видеть вас обоих… ваш научный метод… замечательный способ, которым вы… но… что вы здесь делаете сейчас?

– Позже, – остановил его Холмс. – Так вы говорите, что восхищаетесь моими методами?

– Совершенно определенно! Я хоть в основном и сельский врач, но в этих краях de facto[60]60
  На деле, фактически (лат.).


[Закрыть] стал еще и коронером, что противоречит моим предпочтениям. Скажу вам, мистер Холмс, было много случаев, когда я жалел, что не могу обсудить свои выводы относительно причин смерти с кем-нибудь, обладающим таким же колоссальным опытом, как ваш и доктора Ватсона!

– Значит, доктор, вы сталкивались с подозрительными смертями? – спросил Холмс.

– Да, и не раз. Но… ах… мы уже почти пришли. Нам нельзя разговаривать в тюрьме свободно.

– Почему?

– Из-за судьи Бодена. Он… он опасный человек. Судья и присяжные в одном лице. Он провозгласил себя здесь последней инстанцией, и горе тому, кто выступит против него.

– Но есть же определенная процедура! – воскликнул я. – Как это возможно?

Доктор Фило посмотрел на нас обоих с тревогой.

– Мы далеко от Лондона. Видите ли, деньги переходят из рук в руки, и глаза смотрят в другую сторону… Но своими теориями я поделюсь с вами позже. – Он окинул взглядом тюрьму и остановился в нерешительности.

– В чем дело, доктор? – поинтересовался я.

Фило стоял с закрытыми глазами.

– Господи, прости меня! Боюсь, мне придется написать свидетельство о смерти какого-то бедняги, арестованного прошлой ночью, – умер, без сомнения, в тюрьме.

Через Шерлока Холмса будто прошел электрический разряд.

– Внутрь, скорее! – крикнул он и вбежал в тюрьму.

Я понятия не имел о его плане, потому что, даже если Боден не узнает его без грима, он наверняка узнает меня. И, возможно, слух о наших фальшивых личностях уже дошел до судьи. Мы с Фило побежали за Холмсом.

В приемной мы с облегчением узнали, что Боден отправился домой отсыпаться после ночной работы. Перед нами стоял крупный, грузный мужчина с соломенной шевелюрой, густыми навощенными усами и бугристым лицом. Его звали Боттомс, и, будь у него ослиная голова, он не выглядел бы более тупым.

Он сверлил нас подозрительными маленькими глазками, но Фило сообщил ему, что мы его консультанты и приглашены сюда Боденом. Боттомс несколько раз моргнул, обдумывая услышанное, и велел нам записать себя в книгу учета посетителей, где мы с Холмсом назвались псевдонимами. Затем нас троих отвели в сырую камеру, где было так холодно, что изо рта шел пар.

Там, к нашему ужасу, мы обнаружили Помероя. Он лежал на спине на деревянной скамье, неподвижный, как труп. Несмотря на холод, на нем была рубашка с короткими рукавами. Фило бросился к нему и проверил пульс.

– Жив, – сказал он, – но совсем плох. У него шок. Доктор, помогите мне осмотреть его спину.

Вдвоем мы осторожно усадили бедного камердинера, и, несмотря на мой военный опыт, даже я почувствовал приступ тошноты.

Рубашка на спине Помероя почернела от крови и была разрезана на полосы, которые впились в ряд глубоких порезов. Мужчину жестоко отстегали кнутом прямо в одежде.

– Что за дерьмо здесь произошло? Он в тюрьме меньше шести часов! – возмутился я, сидя и баюкая голову бедняги, пока Фило готовил инъекцию стимулирующего средства. – Ему вынесли приговор и сразу осуществили наказание, в ту же ночь?

– Вот именно, – ответил Фило. – И он не первый.

Он вонзил иглу шприца в безвольное тело. Несколько секунд молодой человек оставался неподвижным, словно мертвый. Затем Померой глубоко вздохнул и затих.

– Мы потеряли его, – сказал доктор Фило. И мы осторожно уложили его на скамью.

Я был так занят нашим пациентом, что не обращал внимания на Холмса. Он стоял в стороне, мучимый угрызениями совести, и шептал:

– Я такой дурак… Какой же я дурак! Господи, прости меня!

– Холмс, никто не мог предвидеть этого!

– Нас предупреждали. Все сходится. Два человека, которые сговорились спрятать Эмиля, мертвы. Этот Боден – часть более масштабного плана. Идемте! Надо немедленно уходить!

На улице, оказавшись достаточно далеко от тюрьмы, мы быстро пошли кружным путем через город, стараясь избежать слежки. Холмс засыпал доктора вопросами, и Фило ответил на все.

– Да, была серия смертей, здесь, в городе и в окрестностях.

– Среди умерших были дети? – спросил Холмс.

Фило вздрогнул.

– Как вы узнали? С шелковой фабрики в пятнадцати милях отсюда пропали трое детей. Были найдены три тела, но мне не удалось установить причину смерти, кроме того, что все они были избиты и, возможно, подверглись насилию.

– Сколько лет?

– Где-то девять или десять. Никто точно не знает; они были сиротами.

– Когда?

– За последние полгода. Уверен, их незаконно забрали из местного детского дома.

– Откуда вы знаете?

– В этом приюте у меня есть друг, – пристыженно признался Фило. – Сожалею, что смог сделать так мало.

– А здесь, в тюрьме, сколько заключенных было наказано без суда и следствия?

– Точно не скажу. Меня вызывают только как коронера. Но, с тех пор как Боден вступил в должность, подобным образом были убиты четверо, ну, и один повесился. В этом городке многие люди живут в страхе, и считается, что я замешан в этих зверствах. В некотором смысле так и есть, – грустно добавил он. Здесь он сделал паузу и сглотнул.

– И почему так?

Фило со стыдом опустил глаза.

– Моей жене угрожали, и мне тоже…

– Да, разумеется. Но почему вы не телеграфировали о смертях в Лондон? О детях?

– Я трижды телеграфировал в Скотланд-Ярд, но ответа не последовало.

Холмс отнесся к его словам со вниманием.

– И вы отправили фотографии по почте, верно?

Фило пристыженно кивнул.

– Ситуация опасная, я понимаю ваше положение. Но вы нашли своих союзников, и мы вас не подведем. А теперь нам пора. Да и вас ждет срочное дело в «Клайтоне». Будьте там осторожны.

– В «Клайтоне»? – озадаченно спросил Фило. – И что за дело?

Холмс удивленно посмотрел на него.

– Вас не вызвали в поместье?

– Кто-нибудь заболел?

Холмс сделал паузу.

– Ватсон, немедленно следуйте за мной. Наша телеграмма не может ждать. Затем мы должны выяснить, где находится то тело, и осмотреть его! – Он развернулся на каблуках и побежал обратно к Хай-стрит.

Доктор Фило умоляюще повернулся ко мне.

– Чье тело, доктор Ватсон? Скажите же мне!

– Прошлой ночью была убита леди Пеллингем.

– Боже мой!

– Доктор Фило, причина смерти неясна, – добавил я и быстро рассказал ему подробности, которые заметил относительно ножевой раны и выражения лица убитой женщины. – Мы надеялись осмотреть тело более внимательно, но теперь у нас нет такой возможности.

– Если позволите, это сделаю я, – печально сказал Фило. Он протянул мне свою визитку. – Вот адрес моего дома и приемной. Пожалуйста, навестите меня в ближайшее время, и мы сможем поговорить более свободно. Мне нужно вам еще кое-что рассказать, и еще – мне очень нужна ваша помощь.

Я взял визитку.

– Я обязательно передам ее Холмсу, – заверил я его и поспешил за своим другом.

Мне пришлось пробежаться, чтобы догнать Холмса, который, широко шагая, прошел уже полквартала.

– Холмс! – закричал я, бросаясь за ним.

Он развернулся и рявкнул на меня:

– Тише, доктор! Необязательно, чтобы весь мир знал, что мы здесь.

– Но что дальше? – спросил я, переводя дыхание. – В этом городке и его окрестностях царит беззаконие. Нам не справиться в одиночку!

– Я сообщу Майкрофту и Скотланд-Ярду. На почту, быстро! Я приметил ее по дороге сюда. Нельзя терять время. Бодена наверняка предупредят о нашем появлении. Завтра утром я прикажу людям Майкрофта быть наготове и ждать нашего сигнала, – продолжил он. – А тем временем надо попытаться осмотреть тело и, по возможности, затаиться.

В унылом зимнем солнечном свете мы торопливо шли к почтовому отделению, и вдруг мой взгляд зацепился за то, от чего у меня чуть не остановилось сердце. Перед табачной лавкой слева от меня стоял разносчик газет, продавая утреннюю лондонскую газету.

Заголовок на первой странице буквально кричал: «Кровь на Бейкер-стрит! Шерлок Холмс и Его Любовница Считаются Погибшими!»

Я схватил газету и прочел: «Пропавший без вести и, как предполагают, убитый, знаменитый детектив Шерлок Холмс, по-видимому, жил на месте преступления с компаньонкой, которая, как считают, была француженкой и выступала на сцене. Местный полицейский, которого предупредил о происшествии прохожий, обнаружил в квартире детектива на Бейкер-стрит полный беспорядок, разрушения и много крови. Инспектор Лестрейд из Скотланд-Ярда…»

Я не стал читать дальше, но догнал Холмса у входа в почтовое отделение.

– Читайте! – выдохнул я. Когда он прочитал, его бледное лицо совсем побелело.

– Ватсон, немедленно возвращайтесь в Лондон! Катастрофа на всех фронтах! Наша клиентка, если она еще жива, находится в опасности. Кто знает, удалось ли им найти Эмиля? О, какой же я идиот по всем статьям! Идиот! Поезжайте и поговорите с Лестрейдом. Выясните, что произошло в 221Б, и разыщите мадемуазель Ла Виктуар. Если потребуется, обратитесь за помощью к Майкрофту.

– Но, Холмс! Почему бы вам самому не вернуться в Лондон? Что вы можете сделать здесь?

– Ватсон, я должен позаботиться о детях на фабрике и найти убийцу леди Пеллингем. Как вы не понимаете? Все взаимосвязано. Если Эмиль мертв, то это уже неважно; но, если он жив, он не будет в безопасности, пока я не раскрою здешнюю тайну! Я должен устроить так, чтобы графа забрали, как и было обещано. Все нити тянутся к поместью, разве вы не видите?

– Их слишком много, – возразил я. – Нам нужна помощь.

– Ватсон, выбора нет. Я буду проявлять осторожность и прошу вас поступать так же. Смотрите, к станции подошел поезд на Лондон, который отправляется в 10:16. Бегите!

Я протянул Холмсу визитку доктора Фило.

– По крайней мере, здесь есть союзник. Я пошлю телеграмму нашим кодом, позаботьтесь о нем.

– Здóрово! Я телеграфирую вам на Бейкер-стрит. Идите же!