Текст книги "Мужчина - подделка (ЛП)"
Автор книги: Бет Ашворт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
сделал, а потом быстро вернулся к своему и забил на нас на два дня?
– Зачем ты здесь? – Я пожимаю плечами.
– Разобраться с тобой, – отвечает он, указав жестом на разбросанные фотографии
на кофейном столике. – Это нездоровая херня. Прошло два дня, а доказательства, которого ты так ждал, не выявилось. Откуда тебе знать, что Либби и правда в это
вовлечена?
Я тяжело опускаю стакан на гранитную столешницу.
– А как может быть иначе? – мой тон жестким, и я смущаю его. – У меня есть
фото, где она в машине с Дэйлом!
– Я их видел. Ты ни за что не докажешь, что это Либби. Там только и разобрать
можно, что это – женщина, – отбивает обратно Шон. – И ты говоришь так, будто это
преступление для девушки выходить из дома с братом. Они – семья, Алекс.
– Шон пытается сказать, – перебивает Бенедикт, – что ты не можешь делать
поспешных выводов и ждать до последнего, пока что-то, наконец, произойдет.
– Это чушь, – спорит Шон. Он указывает на меня пальцем и смотрит
убийственным взглядом. – Где твой боевой настрой? Я не видел тебя с этой стороны с
развода. Ты превратился в малодушный кусок дерьма за последнюю неделю. Ты должен
надеть обратно свои взрослые девчачьи панталоны и покончить с этим. Ты хочешь знать, имеет ли она к этому отношение? Так пойди и спроси ее, мать твою!
Бенедикт напрягается.
– Шон…
– Следи за своим хреновым тоном, – ворчу я на него, – ты предлагаешь мне
пойти и поговорить с ней, будто это наилегчайшая вещь. Вообще-то нет. Как мне подойти
к этому?
Шон явно раздраженно вздохает.
– Поверить не могу, что мы обсуждаем это сейчас. – Он протягивает руку
ладонью вверх, ударяет тыльной стороной другой руки, чтобы высказать свое мнение. —
Алекс, ты должен вытащить голову из задницы. Пойди и встреться с ней, черт возьми. Так
ты сможешь двигаться дальше. Так мы все сможем двигаться дальше. Это дерьмо изводит
нас всех.
– Теперь это становится глупым… – начинает Бенедикт.
Я опускаю глаза и качаю головой.
– Нет, он прав. Если я хочу знать, то мне нужно противостоять ей. Я все время вел
себя как слабак…
Мне нужно это сделать.
Я должен это сделать.
Уверенность просачивается в мои кости.
Сдернув с себя толстовку, я потираю рукой по густой щетине на подбородке, губ
касается ухмылка.
– Я знаю этот взгляд. – Шон огибает стойку и похлопает меня по спине. – Мой
мальчик выглядит так, будто вернулся в дело. С возвращением, Алекс.
Подвернув рукав, чтобы посмотреть на часы, я вижу, что уже одиннадцать утра. И
сегодня пятница. Если я собираюсь сделать шаг, то делать его нужно сегодня. Выходные
все испортят.
– Я иду, – бормочу я.
Шон выгибает бровь.
– Ты идешь?
Я киваю и ухожу в спальню переодеться.
Надев светло-серый костюм и бледную голубую рубашку, я поправляю свой
галстук перед зеркалом до тех пор, пока не остаюсь им доволен.
– Давай сделаем это, – бормочу я, смахивая пыль с рукавов и возвращаясь в
гостиную.
– Почему ты выбрал именно их? – спрашивает Бенедикт, когда я беру несколько
фотографий с кофейного столика и запихиваю их в конверт.
– Всегда лучше быть готовым. – Я кладу конверт во внутренний карман пиджака.
– Итак, мы едем? – спрашиваю я их.
***
После того, как наши пути с Шоном и Бенедиктом разошлись на подземной
парковке, я самостоятельно еду в офисы к SB и припарковываюсь.
Выключив двигатель и отстегнув ремень безопасности, я оглядываю
припаркованные автомобили, прежде чем бросить полный решимости взгляд на здание.
Ты справишься. Ты пойдешь и покажешь им, что ты босс, и ничто не может тебя
задеть. Ни она. Ни ее брат. Никто.
Открыв дверь и войдя в прохладу, я ощущаю, как вибрирует телефон в кармане.
Проходя к главному входу, я вытаскиваю телефон из кармана, чтобы посмотреть, чей
номер определился.
Это была Келли.
Вероятно, мне следовало ответить, но я не делаю этого. Звонок сбрасывается и
добавляется к трем другим пропущенным вызовам, которые я проигнорировал. Выглядит
так, будто Элис тоже пытается меня достать. Но они все подождут до того момента, пока
у меня появится время.
Я на задании.
Ступив в вестибюль, я направляюсь к лифтам, надеясь, что поднимусь в офис без
проблем. Не знаю, сказали ли уже что-нибудь сотрудникам или добавили ли меня в
черный список, но до сих пор я необычайно легко прохожу через устроенную мной сцену.
Я вхожу в лифт и нажимаю на кнопку этажа Либби. Лифт пуст, и я проезжаю весь
путь без остановок. Двери отворяются перед знакомым фойе, где я нахожу тех же двух
девочек, сидящих за стойкой приемной. При виде меня,Э их глаза суживаются, и я вижу, как ярость выплескивается из этих взглядов.
– Мистер Льюис, Элизабет сейчас нет на месте, – слышу я через плечо писклявый
голосок, когда прохожу мимо них. – Вы могли бы присесть, пока мы спросим мистера
Томаса…
– Не утруждайтесь, – бросаю я им, повернувшись на пятках и возвращаясь к
лифту. Я надавливаю на кнопку в стене, игнорируя кипящую злость, которую ощущаю
затылком.
– Ладно, я, несомненно, вляпался в дерьмо. – Хихикаю я, когда лифт прибывает.
Снова зайдя в кабину, я нажимаю кнопку нижнего этажа и прислоняюсь к
стеклянной стене со скрещенными руками. Телефон снова гудить в моем кармане. Это
Элис, без сомнений, снова с проблемами по работе или счетом на оплату.
Я игнорирую вызов и прохожу через приемную и парадную двери. Направившись к
машине, я отпираю дверь и сажусь за руль, разъяренный тем, что ничего не сделал для
достижения цели.
Это, конечно, типичная чертова Либби, не так ли? Она, без сомнений, с ним готовит
новую маленькую схемку: что-нибудь еще, чем бы меня ужалить. Я не в обиде, ничего
такого.
Выведя машину с парковочного места, я медленно двигаюсь вдоль офисного здания
с кислым привкусом во рту. Это была гребаная пустая трата времени.
В мыслях я все еще ворчу, когда поворачиваю за угол в конце улицы и
останавливаюсь перед пешеходным переходом. Я просто случайно бегло смотрю на
пешеходов с другой стороны дороги.
И именно тогда вижу ее.
Она идет вверх по улице справа от меня. Чашка кофе в одной руке и сумочка в
другой... Это Либби.
Во рту тут же пересыхает.
Она так же красива, как и всегда, но выглядит поникшей.
Падший ангел.
Утреннее солнце отражает от ее безупречной кожи, проливая тепло на ее щеки и
голые ноги, не прикрытые бежевым френчем, надетым на ней.
Я без задней мысли останавливаю автомобиль, отключаю зажигание и выдергиваю
ремень безопасности. Водительская дверь отлетает в сторону, и я выхожу на дорогу, не
заботясь о том, что бросил машину.
– Либби, – зову я, встав на тротуаре перед ней. Она продолжает идти мне
навстречу, солнцезащитные очки закрывают ее глаза от яркого света. – Либби! – зову я
громче на этот раз.
Она поворачивает голову в моем направлении и встает замертво в нескольких
метрах от меня. Она смотрит прямо на меня, прежде чем заговорить.
– Что ты здесь делаешь? – ее тон холодный и осуждающий.
– Нам надо поговорить. – Я делаю шаг вперед, сократив расстояние между нами, но она отступает назад вместе с чашкой кофе, вытянутой перед ней.
– Не подходи ко мне, – рявкает она, – мне нечего тебе сказать. Ты придурок, Алекс.
Сунув руки в карманы брюк, я делаю несколько шагов вперед, сокращая разрыв.
– Ты действительно так дерьмово обо мне думаешь? – Я выгибаю бровь. – Тем
более что ты была занята составлением плана заговора со своим братом и все такое.
Меня удивляет, что я могу сохранить хладнокровие. Я наполовину уверен, что
оторву ей голову к этому времени, но и так складывается неплохо. От Либби же, с другой
стороны, я ожидаю удара кулаком.
Она перекидывает сумку на плечо, перекладывает кофе в другую руку и сдвигает
очки на лоб. В ее взгляде читается вызов. Как будто она подталкивает меня продолжать
говорить.
– Я разузнал о твоем брате, Либби. Самое время тебе признаться, что же здесь в
действительности происходит, – предупреждаю я.
– Понятия не имею, куда ты клонишь, Алекс. – Она натянуто вздыхает и
пытается сыграть незаинтересованность, но я улавливаю, как ее тело дрожит под моим
пристальным взглядом.
Я знаю, что она, вероятно, хорошо осведомлена о том, что происходит, но по какой-
то причине пытается выглядеть дурой.
– Расскажи мне, – требую я.
– Чего ты от меня хочешь? – Она хочет пройти мимо, но я пресекаю эту попытку.
Это только еще больше ее бесит. – Отвали от меня, Алекс, – ее голос переходит на
повышенный тон, и я ощущаю взгляды прохожих, уставившихся на нас.
– Ты меня слышала. Я хочу знать, чем вы занимались с твоим братом последние
шесть месяцев. Я не уйду, пока ты не скажешь мне.
Либби кусает губу.
– Я не знаю.
– Чушь.
– Я не имею к этому отношения.
Я склоняю голову набок и ловлю ее на блефе.
– Скажи мне правду, Либби. Почему твой брат пытается меня уничтожить?
Почему вам кажется нормальным устраивать против меня борьбу? Отчасти это делает
тебя лицемеркой, не думаешь?
– Я уже сказала, что не имею к этому никакого отношения, а ты все еще
пытаешься утверждать, что я лгу! – Она опускает очки на глаза. – Я вообще не должна
тебе отвечать. Можешь поговорить с моим поверенным, если тебе все еще есть, что
сказать. – Она снова пытается обойти меня, но я двигаюсь за ней. Она не уйдет так
просто, без вариантов.
– Ты об этом знала?
Она делает паузу и раздраженно выдыхает.
– Даже если так, и что?
– Почему попыталась это скрыть? – Моя задача в том, чтобы надавить на нее
таким количеством вопросов, после которого она сломается. Признание скрывается в ней, я точно знаю.
– Не буду больше это обсуждать. Я ухожу, – выдает она.
– Черта с два, – бормочу я, схватив ее руку, чтобы пресечь новую попытку
пройти мимо. – Мы должны все выяснить до конца.
Все больше людей смотрит на меня, смотрит на нас. Я замечаю старую леди, уставившуюся на мою сильную хватку рук Либби, ее уничижительный вид, и осознаю, что наш разговор больше не является личным.
Нужно поговорить с ней наедине. Здесь слишком много чужих глаз, и люди могут
подумать неверно. Это, конечно, смахивает на то, что я жестокий придурок, поднявший
руку на свою женщину.
– Люди пялятся, – говорю я, потянув ее к дороге, – надо поговорить.
Ее глаза нацеливаются на мое авто, и она начинает сопротивляться.
– Я никуда с тобой не пойду. Я иду на работу, Алекс!
Она пытается вырваться, но я только сильнее сжимаю ее руку.
– Хватит, – бурчу я, обогнув машину и открыв дверь со стороны пассажира. Я
расставляю руки, одну – на крышу машины, вторую – на дверь, эффективно помешав
ей.
– Итак, пихать меня в машину ты не собираешься? Хах?
Я пожимаю плечами.
– Похищение – это не мое.
– Я не сяду в нее, – говорит Либби, поставив свой кофе на крышу и сложив руки.
– Перестань усложнять. – Выдыхаю я, мои плечи немного расслабиляются. – Я
хочу поговорить. Уверен, у тебя тоже есть вопросы. Я просто не хочу делать это посреди
улицы. Залезай уже, бога ради.
– Нет.
Мои глаза закатываются к небу.
– Ты убиваешь меня на месте, Либби. Все, чего я прошу, это час твоего времени.
Выражение ее лица смягчается, и я понимаю, что поймал ее. Она поднимает
подбородок, сверкает вызывающим взглядом.
– Один час, Алекс, – отвечает она, схватив кофейную чашку и сев в машину.
Я жду, пока она сядет, прежде чем закрыть дверь, и бормочу:
– К тому времени ты расколешься.
Обойдя машину спереди, я вежливо киваю любопытной старушке.
– Не беспокойтесь, – выкрикиваю я перед тем, как скользнуть за руль и хлопком
закрыть дверь.
– Куда мы поедем? – спрашивает Либби, когда машина заводится и трогается с
места. Она смотрит в окно на здания, проплывающие мимо. Будто она не может смотреть
на меня сейчас, когда мы в такой непосредственной близости.
В последний раз, когда она была в моей машине, мы ехали в отель, поэтому я
понимаю ее стремление быть осторожнее.
Но сегодня такого не случится. Без шансов.
Я ищу ответы и собираюсь их получить. Тем или иным путем я собираюсь узнать, что мне нужно.
– Я думаю.
Боковым зрением я улавливаю, как она отпивает кофе.
– О чем думаешь? – спрашивает она.
– Куда поехать.
Она кладет палец на подбородок, и я думаю, что она что-нибудь предложит. Но
Либби не говорит ничего. Вообще. Она только продолжает смотреть в чертово окно, а я
сжимаю пальцы вокруг руля.
В автомобиле стоит напряженность: неловкая тишина, проникающая под кожу.
Костяшки моих пальцев белеют от напряжения и силы сжатия на руле. Я, вероятно, должен что-то сказать, но на ум не идет ничего абсолютно.
– Алекс, твой телефон звонит. – Либби опережает меня, указав на явную
вибрацию, которую она может слышать даже за пределами моего кармана. Ясно, я был не
в себе, поэтому и не заметил.
– Черт, – проклинаю я телефон, посмотрев на сенсорный экран центральной
панели. Ударяю пальцем по экрану, чтобы принять вызов по Bluetooth, и испуганный
голос моей сестры заполняет автомобиль.
– А-Алекс, – рыдает она.
Я сразу ощущаю тревогу и направляю автомобиль так, чтобы припарковаться.
Либби поворачивает голову к панели, когда я спрашиваю:
– Элис, что случилось?
Ее дыхание прерывистое, рыдания надломленное. Она изо всех сил пытается
выдавить слова, а я беспокоюсь все больше и больше.
– Глубоко вдохни и объясни мне, что происходит.
Она старается успокоиться. Я не могу понять, что она пытается сказать. Я слышу
голос на заднем плане, поэтому попрошу передать трубку другому человеку, который
тоже приветствует меня рыданиями.
Это была моя мать.
– А-Алекс?
Я бормочу в подтверждение и слушаю, как она срывается в новую истерику:
– Т-твоя б-бабушка… ей н-не хорошо…
Больше я ничего не могу разобрать, но было и не нужно. Сердце трепещет в груди, и я знаю, что должен к ним приехать.
– Мам, я уже еду, – говорю я ей, решив не уточнять, и выезжаю на дорогу. Дом
престарелых находится в Ковентри, поэтому я решаю, что через автостраду будет
быстрее.
Пока я еду, больше ни на чем не могу сосредоточиться. Мысли были с семьей, и о
том, с чем предстоит столкнуться.
Я веду автомобиль все более опрометчиво. Я слышу рев гудков, люди мигают мне, пока я виляю между машинами, но меня это не заботит.
– Алекс, – Либби кладет руку мне на плечо, пока я ускоряюсь вдоль
автомагистрали Астона, – пожалуйста, вспомни, что я тоже в машине, – тихо говорит
она, мягко поглаживая материал пиджака.
Я хочу ей сопротивляться, но слишком слаб. Кроме того, я не отрываю глаз от
дороги, и мой рот закрыт. Она оказалась на этой дороге, потому что у меня не было
времени ее высадить. Я просто надеюсь, что моя семья поймет, когда увидит ее.
– Маргарет больна? – тихо шепчет Либби, переложив руку на колени.
Я жаждаю ответить возражением, но это только ухудшит ситуацию.
– Она болеет уже некоторое время, – мямлю я, выезжая на полосу обгона на
автостраде, не обращая внимания ни на какие пятьдесят миль в час ограничения скорости, высвечивающихся на дорожных знаках.
Моя семья всегда будет моим высшим приоритетом.
***
Между мной или Либби стоит тишина, когда я подъезжаю к дому престарелых.
Никто из нас ничего не сказал с тех пор, как я рассказал ей про болезнь бабушки.
Вероятно, она чувствует себя виноватой, но мне хочется ей сказать, что это не имеет
значения. Ей больше не стоит об этом переживать.
В конце концов, она со мной развелась.
Открыв дверь машины, и выйдя наружу, я слышу, как Либби делает то же, но не я
не смотрю на нее. Вместо этого мои глаза находят припаркованную несколькими местами
дальше машину мамы, и я немедленно направляюсь ко входу. Я не задерживаюсь узнать, хочет Либби входить или нет. Я оставляю ее принимать решение самостоятельно.
Положив руку на дверную ручку, я слышу по звуку шагов, что она следует за мной.
Ее присутствие заставляет меня почувствовать себя комфортно, но я никогда ей этого не
скажу.
После того, как мы отмечаемся в приемной, мы поспешно проходим извилистые
коридоры, пока я не слышу знакомые душераздирающие рыдания, отражающиеся от стен.
Я почти уверен, что, повернув за последний угол, увижу Элис, сидящую на полу, напротив комнаты моей бабушки. Ее ноги согнуты, лицо покоится на коленях.
– Милая? – Я наклоняюсь и пропускаю пальцы через ее волосы. Она поднимает
опухшие, зареванные глаза на меня, и я чувствую, как глубоко впивается в мою грудь
острый клинок. – Тебе нужно рассказать мне, что произошло. О-она умерла? – мой
голос ломается в конце предложения, и я хватаю Элис за коленки. – О-она умерла? – я
снова ее спрашиваю, кончики пальцев впиваются ей в кожу.
Элис покачала головой, что подарило мне мгновенное облегчение.
– У-удар, – задыхается она, роняя слезы к ногам.
Клинок входит глубже и принимается кромсать внутренности. Бабушка уже
пережила один удар. В прошлый раз нам сказали, что следующий может быть фатальным.
Доктор сказал, что это произошло по нарастающей, и что возможна сосудистая деменция
или же новый сердечный приступ, если такое случится снова.
Я делаю глубокий успокаивающий вздох и встаю. Либби переступает с ноги на ногу
на расстоянии нескольких метров, очевидно, не уверенная в том, как ей подойти ко мне
или Элис.
Но затем она подходит и берет мою руку. Ее пальцы мягко переплетаются с моими, что демонстрирорует, будто мы вместе, это застает меня врасплох. Она не смотрит на
меня, но и не должна была. Жеста было достаточно. Это объединение. И я был благодарен
ей за то, что она отодвинула все это дерьмо на второй план, пусть даже ненадолго. Просто
знать, что она поддерживает меня – этого достаточно, чтобы разбудить мою храбрость и
подтолкнуть меня к двери.
– Я здесь, – шепчет она, ее голос окутывает и успокаивает меня больше, чем она
себе представляет.
Подготовившись, я открываю дверь в комнату своей бабушки и мгновенно
чувствую атмосферу горечи. Моя мать сидит с краю кровати, ее рука обнимает бабушку, будто она не может позволить ей уйти. Глаза ее красные, щеки мокрые от слез. Она
поворачивается на звук открытой двери, и эмоции снова срывают плотину.
– Как она? – спрашиваю я, отпустив руку Либби и заняв место по другую сторону
бабушкиной кровати. Я подтягиваю одеяла к себе и нагибаюсь поцеловать ее в лоб.
– Она дрейфует на грани сознания, – говорит мне мама. – Ее речь ухудшилась, врачи беспокоятся, что удар повторится. Но к счастью, ее тело еще подвижно. Недавно
она двигала рукой.
– Они не могут просто перевезти ее в частную клинику? – спрашиваю я, мои
глаза приклеены к лицу бабушки. Я наблюдаю, как ее веки подрагивают, пребывая в
сказочном месте.
– Здесь ей лучше всего, Алекс. Врачи и медсестры знают, что делают. Я бы не
хотела, чтобы она оказалась в частной клинике в неизвестном окружении… – Мама
прерывается когда замечает Либби, стоящую в дверях. Она мигает несколько раз и
вопросительно поворачивается ко мне. – А-Алекс? – запинается она.
Я качаю головой.
– Длинная история, мам, но я рад, что она здесь. Гупи просила о ее визите каждый
раз, когда я навещал ее, так что я надеюсь, что она откроет глаза хотя бы для того, чтобы
ее увидеть.
Мама киваю, а я слышу, как Либби мягко задерживает вдох. Она дотрагивается
рукой до груди.
– Она спрашивала обо мне?
Как будто услышав ее голос, глаза бабушки подергиваются, открываются, и я вижу, как она сжимает руку мамы в своей.
– Хэй, Гупи, – улыбаюсь я, сжав другую, – слышал, ты снова доставила
неприятностей.
Либби проходит вперед и ослепительно улыбается.
– Здравствуй, Маргарет. Много воды утекло, верно?
Слезы собираются в уголках ее глаз, и она придвигается ко мне.
Несмотря на удар, я вижу бабушкину изогнутую улыбку. Она ослабляет хватку на
моей руке, потягивается к Либби, приложив ладонь к нижней части живота, будто символ
правнука, которого она хотела.
Я не собираюсь лгать, это, вероятно, самый неловкий момент с нашего развода, и я
знаю, что Либби чувствует себя также. Но она хорошо держится. Либби накрывает руку
бабушки своей, кивает, тихие слезы льются по ее щекам.
Минует момент, глаза бабушки начинают закрываться, руки падают вдоль
покрывал.
– Она потеряла сознание быстрее, чем раньше. Теперь она может только держать
глаза открытыми. – Иступленный голос мамы и глаза, раскрытые в ужасе. – Она
умирает, Алекс!
Прежде чем я могу встать со своего места, Либби уже обнимает ее за плечи, пока
мама рыдает.
– Может, Вам нужно немного свежего воздуха? – предлагает она.
– Прошу тебя, – говорю я, когда она попытается отказаться. – Тебе не нужно
здесь быть. Тебе станет лучше, если ты немного подышишь воздухом. Со мной может
посидеть Элис.
Я благодарно киваю Либби, когда она выводит маму из комнаты и приглашает
сестру внутрь.
Элис берет стул, стоящий у противоположной стороны кровати, и приставляет его
рядом с моим. Она все время всхлипывает, так что я обнимаю ее рукой.
– Я здесь, с тобой, – бормочу я ей в волосы.
– Я знаю.
Видеть мою семью настолько расстроенной убивает меня. Черт. Это убивает меня
– видеть мою бабушку в таком состоянии. Должно же быть что-то, что можно сделать.
Просто обязано быть.
– Я скоро вернусь, – говорю я, встав и выходя из комнаты, чтобы попробовать
поймать врача или медсестру, или хоть кого-то в холле.
И мне повезло. Медсестра проходит мимо, когда я открываю дверь. Она
останавливается, заговорив со мной с печальной улыбкой.
– Родственник Маргарет? – спрашивает она, кивнув на дверь.
– Внук. Слушайте, я бы хотел знать, что происходит с бабушкой. Мои мама и
сестра расстроены, так что они не смогли мне объяснить. Может, есть врач или кто-то, с
кем я мог бы поговорить?
– Я могу вам помочь. Можете пройти со…
Оглушительный визг, сопровождаемый громким писком монитора, заставляет меня
вздрогнуть. Прежде чем я могу среагировать, медсестра проносится мимо меня в комнату
бабушки. Она выравнивает кровать и нажимает звонок в изголовье, чтобы вызвать врача.
– Она больше не дышит, – плачет Элис, рот прикрыт рукой. – Я не хочу, чтобы
она умерла. Не дайте ей умереть!
Схватив Элис за локоть, я выволакиваю ее из комнаты, чтобы позволить
прибывшему врачу сделать свою работу. Но я чувствую, что уже слишком поздно.
Электронный писк аппарата непрерывно ровный, что означает отсутствие сердцебиения.
Доктор стоит около бабушки и сверяет часы. Он бормочет что-то сестре, с которой
я разговаривал, она кивает.
– Время смерти…
Услышать эти слова было достаточно. Голова закружилась, все заглохло в слепой
панике.
Я игнорирую медсестру, которая прислоняет меня к стене и пытается помочь мне
наклонить голову как можно ниже.
Я игнорирую крики младшей сестры возле меня. Я игнорирую ее голос, слова и
даже кулаки, когда она бьет меня в грудь от огорчения и отчаяния.
Я был пуст.
Безучастен.
Потом я слышу, как мама бежит по коридору. Я пытаюсь не пустить ее внутрь, но
это трудно сделать. Медсестры держат ее, потому что ее колени подгибаются. Они
проводят ее в соседний кабинет и берут с собой Элис, но я не двигаюсь с места. Я остаюсь
там, где был. Мое тело приковано к стене. Глаза смотрят прямо на комнату бабушки, пока
медсестра не гладит мое плечо и не прикрывает дверь. Она говорит, что я могу войти или
посидеть с мамой и сестрой в кабинете.
Я просто проигнорирую ее.
– Алекс, – слышу я голос Либби и закрываю глаза. – Алекс, ты меня слышишь?
– Она берет мое лицо в ладонь и приподнимает. – Дыши. Дыши глубоко.
Я качаю головой.
– Оставь меня. – Вздыхаю я, плечом скинув ее ладонь, и направившись к двери в
палату бабушки. Я толкаю ее и проскальзываю внутрь, жестко закрыв ее за собой.
На кровать я не смотрю.
Мой взгляд останавливается на тумбочке у двери, и я замечаю фотографию моей с
Либби свадьбы. Я оказываюсь в водовороте воспоминаний.
Свадебное платье цвета слоновой кости без бретелек.
Драгоценный жемчуг моей бабушки.
Она была ангелом.
Моим ангелом.
Я прижимаю фотографию к груди и медленно иду к кровати. Бабушкины глаза
были закрыты. Ее руки изящно лежат вдоль туловища. Она просто уснула, как обычно.
– Мне жаль. – Вздыхаю я, склонив голову и нежно проведя пальцами по ее коже.
– Мне следовало быть усерднее. Знаю, ты думала, что я ошибся с ней.
– Не думаю, что время подходящее, – шепчет Либби, закрыв дверь и пройдя
внутрь, чтобы сесть рядом.
Ее глаза опухли, тушь размазалась, но она все равно была красива. Она
промачивает платком глаза и кладет свою руку поверх моей.
– Я очень любила Маргарет. Если бы я знала, что происходит… – Она затихает, когда видит фотографию, которую я держу.
Мое дыхание становится прерывистым.
Я пытаюсь уловить ее реакцию, но она надевает на себя маску такой силы, что это
сохраняет ее истинные чувства от моего взгляда.
– Можно посмотреть? – Либби берет фото и отворачивается, чтобы скрыть лицо, но это не помогает ей спрятать от меня рвущиеся наружу рыдания. Поток слез и
трясущиеся плечи немедленно ее выдают.
– Либби…
– Я не могу так, Алекс, мне нужно уйти. – Она резко встает, опускает
фотографию на кровать и выбегает из комнаты без оглядки.
Я остаюсь один.
Опять.
Глава 13
Прошло две с половиной недели с тех пор, как моя бабушка скончалась, и я
старался поддерживать свою семью и быть ей опорой. Мать была эмоционально разбита, сестра ушла в себя, и я остался один на восстановлении фундамента нашей семьи.
Похороны прошли несколько дней назад. Все было на том высочайшем уровне, который только можно купить за деньги, и я не стал бы ничего менять. Площадка до
отказа была забита работниками и жителями дома престарелых. Оказывается, моя Гупи
была довольно популярна. Элис сообщила мне, что Либби приезжала помочь с
организацией похорон, но к тому времени, как я закончил обход гостей, она, кажется, уже
уехала.
Пойди разберись.
– Алекс? Хочешь сока? – Элис высовывает голову из-за двери моего кабинета и
показывает стакан апельсинового напитка, который выглядит воплощенной мечтой моего
пересохшего горла.
– Да, пожалуйста.
Я улыбаюсь, когда она ставит его на подстаканник рядом со мной.
– Ты все еще хранишь это фото? – спрашивает она, указав на свадебную рамку, которую я забрал из комнаты бабушки.
Она хотела ее взять, но я успеваю перехватить прежде и бросаю в ящик стола.
– Ничего серьезного, – бурчу я, пожав плечами. – Просто кое-что из комнаты
Гупи.
– Ладно, – говорит она тихо, – оставляю тебя тут. Мы с мамой собираемся
посмотреть фильм.
Она закрывает дверь, оставив меня отвечать на рабочую почту.
Сестра с матерью жили у меня последние пару недель, поэтому я мог следить за
обеими сразу. Но, как результат, страдала моя работа. И сильно страдала. К счастью, Шон
и Бенедикт взяли на себя часть моих обязанностей, но этого было недостаточно. Я
никогда ничего не задерживал.
К тому же, это ведь совместный бизнес с Либби и ее компанией. Этот злобный
кусок дерьма, ее брат, все еще играл в кости. Меня это раздражало, но я пока не имел ни
одной компрометирующей его улики от своего Наблюдателя. Такое чувство, будто Либби
и Дэвид не виделись с глазу на глаз тысячу лет, и это приводило меня в жуткое
бешенство.
Черт.
Надо заняться своей жизнью.
Она сказала мне в лицо, что не имеет отношения к той маленькой схемке, но я все
равно не могу выбросить это из головы. Она была так взволнованна смертью Гупи, а
потом увидела фотографию нас двоих, так что я не уверен – вина это, или что еще.
Я связывался с ней пару раз, чтобы это выяснить, но она не ответила на звонки.
Идея снова обратиться к ней приходила мне в голову, но я не был уверен, что смогу это
сделать. Несомненно, она приложила все усилия, чтобы не оставаться одной. В смысле, ее
бывший муж ее преследует! Я бы тоже переживал.
Пэнг.
Мой лэптоп издает сигнал, сообщая о новом письме. Я провожу пальцами по
тачпаду и открываю последнее извещение от человека, которого я называю
Наблюдателем.
К моему удивлению, много фотографий сегодня не было, поэтому я решаю, что или
все исчезли с лица земли, или я плачу этому типу слишком много денег за просиживание
задницы.
– Так, что у нас сегодня?
Я открываю первое из четырех фото, и мой взгляд оказывается прикован к стройной
женщине, стоящей спиной к камере. Она была миниатюрной, с длинными светлыми
волосами, в симпатичном маленьком летнем платье, частично прикрытом джинсовой
курточкой.
– Кто это? – бормочу я, увеличивая масштаб.
Она прислонилась к открытой водительской двери компактного Fiat 500, пока Дэйл
выжидал на тротуаре в метре или около того.
Его девушка?
Я нетерпеливо щелкаю на следующие два фото, надеясь на фронтальный или
боковой снимок, или на что-то, что помогло бы мне идентифицировать личность
загадочной блондинки.
Я имею в виду то, что Дэйл выглядел чертовски довольным, значит, у него с ней
своего рода связь.
– Ну, давай же, четвертая, – умоляю я, открывая последнее фото.
Я увеличиваю масштаб, пока изображение не заполняет весь экран. И когда это
произходит, мой рот широко раскрывается, как от зевка, но на самом деле – от чертова
чрезвычайного шока. Глаза оживленно мигают, пока я пытаюсь обработать увиденное.
– Невозможно, – шепчу я, охватывая взглядом миниатюрную блондинку, которая
теперь сидела за рулем авто, улыбаясь во весь рот, – невозможно абсо-нахрен-лютно.
Телефон вибрирует на столе, вырвав меня из шока. На дисплее высвечивается имя
Шона, и я нетерпеливо принимаю вызов, но говорю не первый.
– Ты можешь в это поверить? – ревет он мне в ухо, – ты в самом деле веришь в
то дерьмо, которое видишь? – Я отодвигаю телефон от уха, пока он продолжает
разглагольствовать, – прямо под нашими чертовым носами, Алекс. Как мы это
пропустили?
Он прав. У меня нет ни одной мысли о том, как нам удалось пропустить такую
всеобъемлющую путаницу. Но я больше думаю о том, что части пазла начинают
складываться в картинку. Все становится более понятным.
– Ты в машине? – спрашиваю я, закрыв крышку ноутбука и взяв его подмышку.
– Я недалеко от тебя. Хочешь, чтобы я приехал и забрал тебя? – предлагает Шон, когда я встаю с места и направляюсь к двери.
– Я выйду через десять минут. Увидимся. – Я отключаюсь и кладу телефон в
карман.
– Куда-то уходишь? – спрашивает Элис, ее глаза устремлены на экран проектора, где я вижу «Реальную Любовь» в миллионный раз, наверное, на этой неделе.
Мама поворачивается и одаривает меня хрупкой улыбкой. Взгляд, причиняющий
боль. Но я знаю, что со временем все наладится. Она еще слаба и не смирилась со
смертью бабули, и едва покидала квартиру, за исключением организации похорон.
Но это было ожидаемо. В конце концов, моя бабушка была сильной женщиной, которая играла огромную роль в нашем воспитании. Большую часть вечеров после школы
мы с Элис проводили в ее доме, пока родители были на работе допоздна. Мы сами
создали эту связь, и я был обязан Гупи очень многим. Она многому научила меня еще с
малолетства, и я всегда буду признателен ей за помощь, когда наш отец ушел от нас в те
далекие годы.
– Я просто пойду прогуляюсь. Я ненадолго. Вы же будете в порядке? Хочешь, возьму что-нибудь на ужин? – Я обнадеживающе улыбаюсь маме, рассчитывая на
