Текст книги "Мужчина - подделка (ЛП)"
Автор книги: Бет Ашворт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
было другое. Он знает, что слишком сильно меня зажал.
– Думаю, тебе надо взять пару дней отгула, – предлагает мне Бенедикт. – Просто
иди и проветри голову, позволь мне обо всем позаботиться. Я должен провести работу по
восстановлению. Будем надеяться, что к тому времени, как ты вернешься, все уляжется, и
я смогу ввести тебя в курс того, что будет происходить дальше. – Он видит мою
очевидную незаинтересованность в своем предложении и качает головой. – Как твой
друг я прошу тебя сделать перерыв, Алекс. Уже и так достаточно. Позволь Шону заняться
повседневными делами в течение нескольких дней. Ты все еще можешь проверять почту, если такая есть.
Бенедикт протягивает Шону платок, в который тот сморкается с небольшим
количеством крови. На меня нахлынуло чувство вины из-за вреда и разрушительности, которые я принес за несколько дней. Я пытался все контролировать. Предполагалось, что
я здесь должен решать вопросы, но я только вызываю их.
Я разваливаюсь.
Последние семь лет тяжелой работы ощутимо идут коту под хвост прямо перед
глазами. Все это выглядит так, будто я опять на той самой кухне, сижу за поганым
деревянным столом, сжимая конверт и смотря, как Либби выходит в двери. Похороненные
глубоко внутри моего сердца чувства взрываются, и я ощущаю этот подавленный разрыв
эмоций подобно грузовому составу, несущемуся на меня с огромной скоростью. Это
выбивает воздух из легких и почву из-под ног.
– Просто иди и поработай удаленно для общего блага, – отвечает Шон. – Ты и
так был здесь всего пару дней в неделю, потому что работал в офисе Либби.
Прошла всего неделя.
Черт.
Я наделал столько вреда в такое короткое время. Какой огромный провал.
– Алекс, иди домой, – снова говорит Бенедикт, когда я не двигаюсь с места. Он
дружески хлопает меня по спине, обращая мое внимание на поставленную задачу.
Возможно, он прав, и мне стоит взять отгул. Я не брал перерывы последние семь
лет.
Но, с другой стороны, у меня есть еще одно соглашение по трубопроводу, которому
нужно мое внимание. Я просто не могу отдать свой бизнес в другие руки.
– Ладно, – в конечном счете бормочу я, закрыв ноутбук и взяв его вместе с
телефоном. – Я не беру перерыва из-за соглашения с Харвудом, буду работать удаленно.
– Я вижу мгновенное облегчение на лицах обоих и убираю его предупреждением: – Но
я хочу знать, что происходит все время, везде. И мне нужны все детали по поводу мудака
Оукли.
Я поворачиваюсь к Шону, который все еще прислоняется к стулу.
– Приведи себя в порядок. У тебя много работы на следующие несколько дней.
Шон прочищает горло.
– Понял.
Бенедикт кивает.
– Сделаем так, чтобы ничего не застаивалось.
Выйдя из офиса, я говорю Келли, чтобы она отменила встречи на ближайшие три
дня.
– Так Шон главный? – снова спрашивает она меня.
– Он будет в офисе, но я доступен по телефону и электронной почте. Я буду
работать дома в течение нескольких дней, поэтому увидимся в четверг утром.
– Тогда увидимся, Алекс, – щебечет Келли, пока я вхожу в лифт, и двери перед
ней закрываются.
***
Поставив автомобиль на подъездную дорожку матери, я выключаю зажигание и
направляюсь к входной двери. Я дергаю ручку двери, чтобы увидеть, оставила ли она ее
открытой, и прохожу прямо в прихожую.
– Здравствуй, дорогой, – приветствует меня мама из гостиной, когда замечает
меня.
Я вижу ее очки для чтения и журнал в руке, как обычно. Ее ноги поддерживает пуф, и я слышу Джереми Кайла, болтающего по телевизору на заднем плане. Это отправило
меня назад в мое детство, где я сидел на полу перед ней, помогая с различными ответами
на кроссворды, которые она раньше разгадывала на последней странице журнала.
– Ты сегодня не работаешь? Разве мир не нужно спасать? – Хихикает она на свою
же шутку, снимает очки, складывает их аккуратно и помещает на ручку кресла.
Хотя я стою в дверном проеме между залом и гостиной, у нее не занимает много
времени, чтобы догадаться, что что-то не так, и мне нужен ее совет.
– Ох, мальчик. – Вздыхает она, закрывает журнал, оставив его на потом внизу
подлокотника кресла. Она встает, проходит через комнату, ее руки широко раскрываются, приветствуя меня материнскими объятиями.
Я не сопротивляюсь.
– Я узнаю этот взгляд. Я снова начинаю за тебя волноваться, Алекс. Я слышала о
том, что случилось, от твоей сестры, но не думала, что это ударит по тебе так сильно. —
Она успокаивающе потирает мою спину, мягко похлопывая, затем отстранилась. – Идем.
У меня есть немного замечательного пирога Battenberg в буфете. Ты выглядишь так, будто
тебе нужен кусочек, чтобы взбодриться.
Я не знаю насчет кусочка. Я чувствую, что мне, возможно, понадобится весь пирог, чтобы преодолеть чувство вины. Но, как и всегда, я могу полагаться на маму, когда надо
выяснить, в чем проблема. Ничто и никогда не ускользало мимо ее зорких глаз, и я
благодарен ей за это.
Я следую за ней на кухню и занимаю место за барной стойкой для завтраков, пока
она отрезает мне кусочек пирога и наливает стакан сока. Я еще и слова не проронил, но
она выглядит так, будто точно знает, что случилось, и как меня поддержать.
– Теперь, – начинает она, усевшись возле меня, – забудь обо всем, что
случилось. Расскажи мне, как ты себя чувствуешь. Это все, что сейчас важно.
Взяв кусок пирог, я медленно жую кусок марципана и продумываю свой ответ.
– Я чувствую себя виноватым в том, как она узнала, – спокойно признаю я. – Я
не хотел быть без нее, но, с другой стороны, я не знаю, что с нами стало бы, будь мы
снова вместе. Я думаю… Я думаю, мои чувства к ней все еще так же сильны, как и всегда.
Сдавливавшие мою грудь тиски ослабляются, и я чувствую облегчение.
– Я хотел причинить ей боль за все. Казалось, это будет легко, но вместо этого я
обеспокоен тем, что снова впустил ее. Прошла всего неделя, но я снова увлекся ею.
Мама хватает мою руку и сжимает ее.
– Отпусти это. У вас обоих большая история, я знаю, как это тяжело.
Я благодарно улыбаюсь и сжимаю руку в ответ.
Хоть у меня с мамой время от времени случаются близкие, но печальные
отношения, я знаю, что, независимо от этого, она всегда здесь. Она всегда открыта для
всего, что происходит в моей жизни и жизни Элис. Мы все можем ей рассказать, и обычно
она воздерживается от приговоров, только если это абсолютно необходимо.
В смысле, после того, как ушел отец, и мне пришлось выйти и заботиться о семье, я
думал, что был сильным и неприкасаемым; я становился мужчиной.
Когда в реальности я все еще был ребенком.
Молодой восемнадцатилетний парень. И у меня была семья на плечах. Не то, чтобы
я хотел это изменить. По этой причине наша семья была близка, и поэтому мы были
сплочены. У нас были ссоры, как и у всех, но мы всегда находили путь назад.
– Я спал с ней, – признаюсь я, наконец. – Она была и вправду расстроена, и я
эгоистично воспользовался этим против нее. Я думал, что это поможет мне преуспеть, но
меня заманило в ловушку.
– В итоге, ты бы довел этот план до конца? – спрашивает мама, ее выражение
смягчается.
Я качаю головой.
– Я так не думаю. Я не могу оправдать такое поведение с ней. С кем-то другим
было бы по-другому, но не с Либби.
– Это всегда плохо заканчивается, Алекс. Тебе следовало больше задуматься. Не
только о том, что ты играешь с чувствами девушки, но ты также втягиваешь свой бизнес в
эту игру.
Взяв стакан сока, я делаю глоток.
– Я знаю.
– И еще ты расстроил свою сестру. Она не станет разговаривать с той девушкой о
том, что она тебе сделала. Но ты не должен был ставить ее в такое положение, чтобы это
началось.
– Мне жаль.
Мама вздыхает.
– Не мне ты должен приносить извинения.
– Я знаю. Но я не уверен, что Элис так или иначе захочет разговаривать. – Я
делаю вдох. – Я поработаю дома в течение нескольких дней. Таким образом, я собираюсь
поразмыслить кое над чем и прийти в норму. У нас жесткая конкуренция с одним типом
по имени Оукли, который незаконно пытается стащить у нас клиентуру, – говорю я ей, взяв еще один кусок пирога.
Это меняет тему, но она уже дает мне достаточно пищи для размышлений для
одного дня. Я многое осознал из короткого разговора с матерью.
Мое дело – честно признаться в моих ошибках и, по крайней мере, попытаться их
исправить. Если она примет решение выслушать меня, то, полагаю, это уже победа.
– Оукли? – Мама корчит лицо и глубоко задумывается. – Почему это имя
кажется мне знакомым?
– Не знаю. Вероятно, одна из леди в общественном центре что-то говорила. Ты же
знаешь, как вы, старушки, любите посплетничать, – дразню я маму с игривым
подмигиванием.
И зарабатываю легкий удар по плечу.
– Следи за поведением! Я не так стара, как выгляжу. Внутри я все еще весенний
цыпленок.
– Хорошо. – Я улыбаюсь, но не улавливаю ее взгляда, когда доедаю последний
кусок пирога на тарелке. – Так, спасибо за разговор и пирог. Думаю, мне пора
отправляться домой.
Мама провожает меня до двери, и я целую ее в щеку.
– Не забудь поговорить со своей сестрой. Элис расстроена, но она всегда здесь, чтобы поддержать тебя.
– Я знаю. – Я направляюсь к машине. – До скорой встречи!
***
У меня не занимает много времени добраться домой после встречи с мамой. Я
паркую машину на подземной парковке своего дома и приветствую Джеффри скорее, чем
он ожидает.
– Не обращай на меня внимания, – говорю я, войдя в лифт. – Я поработаю дома
и попытаюсь расслабиться следующие несколько дней.
– Давно пора, мистер Льюис, – отвечает он, выбрав мой этаж на панели.
Удивительно, с тех пор, как свалился груз с плеч, я почувствовал облегчение. Я
наконец-то убедил себя в том, что был пойман в вонючую дыру отрицания в течение
прошлых семи лет с Либби, которая была первой и единственной причиной.
И теперь, получив к ней доступ, я все испортил. Я упустил каждый шанс, когда она
могла открыться. Черт, я буду жутко удачлив, если она когда-нибудь захочет снова со
мной говорить.
Она, вероятно, прихлопнет меня в следующий раз, когда увидит. Хотя, если бы она
это сделала, я не стал бы ее винить. Я все заслужил.
Но я все еще должен найти ответ на свой единственный вопрос. Это беспокоило
меня каждый день с тех пор, как она ушла.
Что послужило причиной развода?
Каковы были наши непримиримые разногласия?
Выйдя из лифта на своем этаже, я открываю дверь в квартиру и скидываю туфли.
Направившись в кабинет, я не трачу время на загрузку ноутбука и проверку того, сообщил
ли мне что-нибудь Бенедикт из лагеря Либби.
Ничего.
Я бы не прочь просто приехать и потребовать, чтобы она увиделась со мной, но
знаю, что это вряд ли чем-то поможет. Я подконтролен, и ненавижу это. В моей голове
зарождается безумие. Мои пальцы зудят… и не могут расслабиться.
Мне необходимо что-то сделать.
Что-нибудь.
Поэтому я сгребаю телефон и звоню сестре.
– Чего ты хочешь? – Элис смеется, когда подходит к телефону. – Наконец, нашел время поговорить со мной?
– Я дома. Почему бы тебе не приехать?
Элис фыркает.
– Дома? Ты не берешь выходных.
– Я и не брал. У меня есть рабочий материал, и я подумал, что вдали от офиса
будет лучше с ним разобраться.
– Это последствия того, что было с тобой и Либби, верно? – кудахчет Элис в
телефон, потому что я испускаю вздох. – Поэтому ты позволил Шону вытолкать тебя из
офиса? Не думала, что он имеет влияние на тебя. Как насчет того, чтобы я пришла, и мы
посмотрели несколько фильмов вместе? – немного взволнованно предлагает она.
– Тебе не нужно работать? – спрашиваю я только потому, что ее бизнес
недостаточно прибыльный, чтобы брать свободные вечера, когда она так себя чувствует.
– И я получил несколько отчетов, которые должен сделать.
– Все в порядке. Все девочки сегодня на выезде, так что магазин закрыт. И я могу
сделать перерыв. Я давно так тяжело не работала. – Она долго дуется, драматически
дышит, прежде чем надавить на меня еще раз. – Итак, фильмы, да?
– Только если это не «Реальная Любовь», – стону я.
– Увидимся через полчаса. Ты же знаешь, что это именно то, что я хочу
посмотреть. – Хихикает она, разъединяя звонок.
Закатив глаза, я кладу свой телефон, загружаю почту, чтобы немного поработать, и
раскачиваюсь, пока она не приезжает. Мне нужно постараться провести вечер без работы, но я знаю, что не смогу долго сопротивляться. Желание всегда выявляет себя, и я не могу
оставаться в стороне. Хотелось бы надеяться, что я получу еще немного информации от
Шона и Бенедикта, чтобы держать себя в тонусе. В противном случае они знают, что
поднимется бунт.
Глава 11
Прошло двадцать четыре часа.
Один очень долгий день минул с того момента, как я получил последнее письмо от
Бенедикта. И уже это вызывало жалость. Он написал мне прошлой ночью, после того, как
мы с Элис посмотрели эту по-настоящему омерзительную романтическую комедию, на
которой она была зациклена последние несколько лет. Но он не предоставил мне ничего
информативного; ничего существенного, чтобы успокоить мой разум.
Я все еще в подвешенном состоянии.
Он еще ввел меня в курс дела, что связался с юрисконсультом Либби в попытке
опустить обвинения в мошенничестве, но это, пожалуй, все. Не было ни слова о том, в
каком она состоянии, и я ничего не услышал о том ублюдке, который пытался сравнять
мой бизнес с землей. И также я ничего не услышал от Шона о том, как продвигаются
другие проекты.
Десять вечера поганого вторника. Второй день моей воображаемой удаленной
работы, и я полон решимости удариться в панику. Сидя в офисе и барабаня пальцами по
столу, я пытаюмь острым взглядом высмотреть в ящике входящих сообщений мелкий
блик света.
Но там ничего нет.
Ничего.
Даже спама, сообщившего бы, что мой диск переполнен, или предложения найти
мне несколько местных сучек поблизости, отчаянно нуждающихся в трахе. Я в
буквальном смысле отщепенец. И это полнейшая хрень.
Я откидываюсь на стуле, закидываю руки на затылок и закрываю глаза. Это длится
несколько секунд, поскольку я тут же снова ныряю в свой ящик входящих из-за сигнала
нового сообщения.
– Черт, – шепотом проклинаю я на выдохе, когда вижу заголовок, который гласит
о неверной продаже ИЦП.
Чертов спам.
Но потом следует новый сигнал. Это сообщение от Бенедикта, продублированное
от Шона. Я открываю его и смотрю. Там все еще нет ни слова из лагеря Либби, и мы не
стали ближе к поимке ублюдка Оукли. Но есть и положительный момент: это контракт, который мне нужно рассмотреть по другой проходящей сделке. Так, по крайней мере, они
что-то делают правильно.
Я хватаю телефон и набираю номер поверенного. Бенедикт отвечает спустя два
звонка ярким радостным приветствием.
– Вечера, Алекс, ты уже видел мое письмо?
– Да. И все же оно ни о чем мне не сказало. Ты и правда ничего не слышал? —
Мое терпение иссякает. У меня нет времени на дерьмо, которое не является высшим
приоритетом.
– Я пытаюсь, Алекс, доверься мне. Я ничего не получаю от Либби или ее юристов
за минуту. И Шон занят делом Оукли. У него есть имя, но это все.
– Имя? – плююсь я, вставая со стула. – У тебя есть гребаное имя, и ты ничего не
сказал? – Гнев вздымается во мне радиоактивным жаром. – Рассказывай. Мне.
Немедленно.
– В общем, – начинает он, явно нервничая, – есть парень по имени Райан
Джеймс, который, кажется, возглавляет Oakley Finance и лично посещает эти встречи….
– Ничего, чего не мог бы мне быстро сказать Гугл. Я уже знаю про Райана, – я
перебаю его, – Скажи мне что-нибудь стоящее.
Бенедикт прочищает горло.
– У нас есть имя тайного партнера в бизнесе, который не то чтобы тайный, но
фактически является ключевым игроком в присвоении наших клиентов. Тебе, вероятно, нужно глубоко вдохнуть, прежде чем я назову его имя.
Моя заинтересованность достигает максимума, и я подхожу к окну, чтобы
вглядеться в потемневшее ночное небо.
– Продолжай.
– Дэйл Оукс, – так как ядерная боеголовка остается у меня в голове, Бенедикт
успокаивается, – брат Либби.
– Что ты, мать твою, только что сказал? – Я почти дрожу от возбуждения, которое хлынуло в мои вены. Пульс бешено стучит, и я грубо врезаю кулаком по
подоконнику. – Скажи, что она не вовлечена в это, Бенедикт. Гребаный честный Иисусе, скажи мне, что она тут не при чем.
Меня окутывают опасения и болезненность.
– Прости, Алекс, – это все, что отвечает Бенедикт, и я сразу понимаю, что мое
предположение верно.
– Тащи свою жопу сюда. И Шона вызови, – говорю я, разъединяю звонок и
отбрасываю телефон в сторону. Обойдя стол, я хватаю свой кожаный стул и запускаю его
так сильно через всю комнату, как только позволяет мой гнев. – Ублюдочный хрен! —
реву я, наблюдая, как стул врезается в стену.
На меня накатывает жар. Я близок к тому, чтобы обернуть руки вокруг горла этого
сукина сына. Хотелось прибить маленького подонка.
И ее.
Я громко рычу и сгребаю волосы. Жестко оттянув их, я позволяю боли меня
отвлечь. Я разъярен и смущен. Мозги перегружены, и было чувство, что я могу
самоуничтожиться в любую секунду.
Мне нужно попытаться успокоиться, но я слишком зол, чтобы что-то сделать. Я
проворачиваю в голове миллионы вопросов и ответов, пытаясь через туман понять, почему Дэйл жаждет моей крови.
Что он мог бы иметь против бывшего мужа сестры?
Имеется в виду, что я не виделся и не разговаривал с этим типом семь лет. И это не
может быть из-за сделки с компанией Либби. Проблемы с Оукли начались за полгода до
того, как совершилась сделка с компанией Либби.
Что-то не сходится. Если… До меня доходит, и осознание ударяет меня по лицу.
Мудозвон также одержим местью, как и я!
Так и есть.
В смысле, я бы сделал то же самое для Элис, верно? Да. Это и есть логическое
объяснение. Ублюдок хочет мою голову на блюде развода. Другой причины нет. Но он
точно знает, что это его сестра меня бросила? Или тут есть что-то еще?
Мне нужны ответы и нужны завтра, черт подери. Такое никому с рук не сойдет. Я
не приму такого дерьма ни от кого, особенно от хромого на член Дэйла. Этот парень —
тощий хвощ. Незначительные полтора метра и около шестидесяти кило. Я сбил бы его с
ног на жопу одним мизинцем. Но конечно, используя такой шанс, я бы вел подсчет
ударов. И начал бы с того, что протаранил кулаком его хреново горло.
Я услышу сигнал главной двери. Щелкнув на открытие окна камеры на ноутбуке, я
вижу Бенедикта, топчущегося снаружи.
– Быстро он, – бормочу я.
Предположительно, он был уже в пути, потому что дорулить через весь Бирмингем, независимо от позднего времени, меньше, чем за десять минут, шансов нет.
Я пропускаю его и ожидаю стука в дверь офиса, который следует несколько минут
спустя.
– Войди, – говорю я, наблюдая, как он приоткрывает дверь и берет первый
попавшийся вращающийся стул слева от него.
– Как поживаешь? – Он держит одну руку в кармане, второй потирает седеющую
бороду.
– А сам как думаешь, как я поживаю? – рявкаю я, возвращаясь к окну.
– Это был шок для нас обоих, но мы хотели подождать подтверждения
подозрений, прежде чем говорить тебе. Я, кстати, получил сообщение от контактного
лица, когда въезжал на парковку.
Я поворачиваюсь к нему и сияю.
– Как это произошло? Как мы, мать твою, умудрились попасться в его ловушку?
Так не пойдет. У меня кровь стынет от того, что мы позволили чему-то такому остаться
незамеченным.
– Я понимаю, Алекс. Я тоже зол. Но тут уже ничем не поможешь. Люди не
телепаты. Если бы Райан раньше возглавлял компанию, кто бы мог заподозрить тайного
партнера, который фактически не был тайным с точки зрения бизнеса? Никто. —
Бенедикт опускает руку и кладет ее на свой бок. Он перекатывается на ступнях, его
положение становится еще более неудобным.
– Что делать теперь? – Я выгибаю бровь в ожидании нового эпического
сногсшибательного мешка дерьма из уст Бенедикта.
Но он безучастно смотрит на меня.
К счастью, снова раздается гудок, и один взгляд на ноутбук сообщает мне, что это
Шон. Я впускаю его и жду, когда он к нам присоединится.
Он на несколько секунд высовывает голову из-за двери, чтобы оценить мое
настроение.
– Лучше мне пойти домой, да? – спрашивает он, отказываясь от офисного стула.
Я качаю головой и приглашаю его внутрь.
– С этим дерьмом надо разобраться. Возьми себе стул, – бурчу я.
Шон берет стул и ставит его за мной. Он занимает место с другой стороны стола, где сидит Бенедикт, но не я. Я шагаю туда-сюда около стола, пытаясь решить, как
поступить дальше.
– Хочешь, внесу противоположное мнение? – спрашивает Бенедикт несколько
минут спустя. – Если мы добудем доказательства, то у Либби не будет никаких
оснований.
Шон мямлит, что согласен.
– Мне кажется, мы должны что-то сделать. Если она думает, что выйдет сухой из
воды, то сильно ошибается.
– Да, но это касается не только Либби, – напоминаю я им, – у нас еще есть Дэйл, также к этому причастный. Мы не можем скинуть всю вину на плечи Либби. Я адски
взбешен, но пока не поговорю с ней, не стану делать поспешных выводов.
Оба мужчины смотрят друг на друга, прежде чем повернуться обратно ко мне.
– Ты уверен? – в унисон спрашивают они.
Уверен ли я? Хороший вопрос. Я без понятия.
У меня случались провалы, и сейчас я стараюсь думать как бизнесмен. Много чего
находится под угрозой. Моя компания и моя жизнь – главное, что я хотел бы защитить.
– Я хочу, чтобы за ними постоянно следили. С момента, когда они покидают дома
утром, до момента, когда возвращаются вечером: я хочу видеть их. Устройте это, —
требую я, взглянув на них обоих. – Тут мы должны действовать осторожно. Если у нас не
будет доказательств, нам будет нечего предъявить. За ними все время будет следовать
наблюдение, и, в конечном счете, мы получим то, что нам нужно. Будет опасно врываться
с пушками наголо, после того, как она нас изобличила. Кому они поверят? Точно не нам.
Я оглядываю Шона.
Он корчит рожу, и я понимаю, что он согласен с моим заявлением. Но, зная его, он
повел бы нас по неверному пути.
И сейчас решать не ему.
– Шон, парень, я знаю, ты не согласен, но мы должны сделать так, как лучше для
компании. Нам лучше затаиться и просчитать наилучший момент для нападения, —
говорю я, обогнув стол и похлопав его по плечу.
Он тяжело вздыхает.
– Я просто хочу знать, что этот мудак задумал. Что-то тут нечисто.
– А мы нет? – усмехаюсь я.
– Но ты говорил, что не собираешься доводить это до конца, так или иначе, —
возражает Шон.
– Неважно, что я говорил. Первоначальный замысел все еще в силе. И, кроме того, Либби не в курсе, что у меня был взгляд со стороны на этот план, – пренебрежительно
отвечаю я.
Бенедикт встает с места.
– Давайте на этом закончим. Алекс, я устрою наблюдение за ними завтра.
Я киваю, Шон тоже поднимается с места.
***
Шагнув в офис следующим утром, я застаю Келли врасплох.
– Не ожидала вашего возвращения до завтра. – Она встает из-за стола и
торопится передать в мои руки документы. – Я принесу вам кофе, – говорит она, бросив
бумаги на стол и схватив пальто.
– Спасибо, – отвечаю я, расстегивая свой пиджак, направляясь к офису и включая
свет.
Меня ждал коричневый конверт.
Усевшись, я загружаю ноутбук, и, не тратя времени, сразу залезаю в пакет. Я
вытаскиваю стопку цветных фотографий формата А4, которые раскладываю на столе.
Я сразу узнаю Дэйла. Он не слишком изменился за эти годы и до сих пор выглядел
тем же тощим придурком, каким и был. Только сейчас он носил более необычные
костюмы.
Отметка времени на фотографиях сообщает о двух часах ранее, то есть семь утра, поэтому я должен был дать Бенедикту указание собрать это дерьмо вместе.
Фотография в дальнем углу стола привлекает мой взгляд, и я сразу отвлекаюсь на
нее. Она изображает Либби, выходящую из жилого дома этим утром, ее рука обнимает
Дэниела, но лицо ничего не выражает.
– Так, что у нас здесь? – Я сгребаю фотографию и изучаю ее ближе. Я
заинтригован языком ее тела. Она с этим ублюдком, но счастливой не выглядит. Она
выглядит… грустной. Я изо всех сил стараюсь не беспокоиться, но это трудно. – Итак, ты сбежала к нему и играла в жертву, пока подставляла меня? – Я сминаю картинку в
руках.
Я никогда не позволю этой женщине победить.
Никогда.
Ноутбук издает сигнал, и я начинаю рассматривать и-мейл от неизвестного
адресата. Почта содержит множество фотографий, которые я спокойно просматриваю.
Там были фото того, как Дейл пьет кофе, Дейл приезжает в спортзал, Либби и Дэниел
прибывают в офис SB. Ничего необычного или такого, что зацепило бы взгляд.
Тук. Тук.
Глаза перемещаются к двери, где Джек – один из главных менеджеров, слоняется
снаружи. Я киваю и приглашаю его войти.
– Жаль прерывать Вас, Алекс, но я не увидел Келли. У Вас есть минутка? – Он
остается в дверном проеме, потому что я выгляжу, как бомба замедленного действия.
– Ты можешь сесть. – Я указываю на кресло, куда он садится. – Чем я могу
помочь тебе, Джек? – Я откидываюсь назад, перекидываю одну ногу на другую и
скрещиваю пальцы.
– Я только что говорил по телефону со Стивом из Imagine Things, и он упомянул о
звонке Райана Джеймса из Oakley Finance.
– Интересно, – я напрягаюсь внутри, – и что же он сказал? – Я стараюсь
смягчить голос, не желая посвящать Джека в растущие проблемы, с которыми мы
столкнулись из-за этого ублюдка.
– Он сказал, у них есть к нему предложение, но не сказал какое. – Джек ерзает на
стуле. – Это нелепо, Алекс. Чернила на нашем контракте едва высохли, и они там для
выполнения наших заказов. Мы упорно работаем ради своего процветания, а выглядит
так, будто они сорят деньгами на все, что можно незаконно украсть.
Покачав головой, я наклоняюсь вперед и складываю руки на столе.
– Джек, однажды это обернется против них и укусит их за задницы. Они не
выживут, если не будут прибыльными.
Он быстро отвечает:
– Мой друг знает Райана Джеймса. Он, оказывается, дитя целевого фонда и для
начального капитала использовал деньги родителей. У него гора наличных, Алекс. Не
думаю, что он куда-то денется в скором времени. Они таились на заднем плане несколько
лет, но сейчас открыто выступили на реальном состязании.
Эта информация была полезна. Я задавался вопросом, где Дэйл взял стартовый
капитал для своего бизнеса, и теперь я знал, что он положился на фонды богатеньких
родителей своего партнера. Это делает все гораздо слащавее. А я-то думал, что Дэйл
проливал кровь, пот и слезы, делая все самостоятельно.
Но как Дэйл наткнулся на Райана?
Это было бы судьбой – увидеть такое.
– Надо убедиться, что Бенедикт и Шон в курсе. Для тебя здесь нет ничего, о чем
стоило бы волноваться. Но если что-то услышишь от наших клиентов о телефонных
звонках, дай мне знать. – Я возвращаюсь к ноутбуку и набираю сообщение Шону и
Бенедикту. Пальцы горят, пока я отстукиваю свой ответ. Я слышу бурчание Джека на
заднем плане, пока дверь не закрывается. Я не остаюсь один в своих раздумьях!
Все же это опасно. У меня еще есть шанс сесть и все обдумать, пока мой ум
забредает на неизведанную территорию. Я думаю о Либби снова и снова. Дьявол во плоти
тот, кто думает, что она обвела меня вокруг пальца.
Не в этот раз!
Я нажимаю на иконку отправки письма и смотрю в пространство. Мой мозг
наводняют мысли, связанные с местью. Искра огня вспыхивает в моих глазах еще раз, и я
обнаруживаю, что не способен остановить необузданные мысли, беснующиеся в моей
голове.
Месть.
Наказание.
Возмездие.
Сожаление.
– Твой кофе, Алекс, – щебечет Келли, оборвав мои размышления на середине. Я
не слышал, как она постучалась, поэтому она застает меня врасплох. – Прости! Не хотела
тебя пугать. Я стучала, но ты не ответил.
– Тогда не надо было входить, – бурчу я, забирая кофе из ее протянутой руки. —
Элис получила свой чек на днях?
Келли что-то бормочет шепотом и выдает мне краткое:
– Да.
Она выходит из моего кабинета и закрывает дверь немного громче, чем обычно.
Я плюю на это.
– Чертовы женщины, – выдыхаю я.
Я не в том состоянии в последнее время, чтобы охранять счастье моих матери, сестры, ассистента или бывшей жены.
Мне лучше быть одному.
– Келли, я ухожу, – сообщаю я по интеркому несколькими минутами позднее. —
Есть дело, которое я могу сделать и дома.
Отпустив кнопку, я быстро упаковываю материал и убираюсь из офиса и от
взбушевавшихся гормонов вокруг меня.
Глава 12
В течение сорока восьми часов я почти не спал. Я был более чем уставшим и
раздраженным, но спать не мог. Я сосредоточился на снимках, которые распечатал и
разложил на кофейном столике в гостиной.
Последние несколько дней наблюдатель, которого нанял Бенедикт, присылал мне
фотографии в режиме нон-стоп. Я стал одержим: моя жизнь вращалась вокруг ежечасных
и-мейлов, что сделало меня полуночным детективом. Я не покидал квартиры, не ходил в
офис и не контактировал почти ни с кем, кроме человека, которого я назвал
Наблюдателем, и нескольких деловых партнеров, чтобы дела не стояли.
Я превратился в личного сталкера.
Я находился в строгой изоляции.
Фотографии Либби, Дэниела, Дейла и Райана горели в моем мозгу, заражая мысли.
Я анализировал каждый их шаг за последние несколько дней.
Когда они покидают дом.
Когда едят и делают покупки.
Люди, с которыми встречаются.
Мой собственный мир подпитывался потребностью знать, где они в любой момент
времени. Встречаются ли они друг с другом? Составляют ли новый план нападения?
Ты упустил это, Алекс.
Так и есть. Мое подсознание говорит верно…. Эйс прав. Он считает меня слабаком.
Чувак, который позволил всему ускользнуть сквозь пальцы – одному за другим. Все, над
чем я работал, распадается в кратчайшие сроки.
Ты позволяешь этим ублюдкам победить. Ты слаб. Бесполезен.
Рухнув на диван, я смотрю на часы на стене. Я сижу со скрещенными ногами в этой
позе почти час, и уже подошло время для следующей партии фото. Но я на пределе и могу
только подвинуться к ноутбуку.
Во входную дверь звонят.
Схватив телефон, я включаю охранное приложение и приближаю камеру на дверь, ощущая себя слишком уставшим, чтобы вставать. Фильтры настраиваются, и тяжелый
вздох слетает с моих губ.
– Алекс, открой эту дверь! – Шон стучит кулаком, пока Бенедикт подозрительно
всматривается в камеру, будто видит мою ленивую задницу с того места, где стоит. – Мы
знаем, ты там. Заканчивай отшельничать.
Я закатываю глаза и, упершись, выдавливаю себя с места между диваном и
журнальным столиком, где я сидел.
Натянув через голову темно-серую толстовку с капюшоном, я впускаю их и киваю в
сторону кухни, чтобы пойти попить.
– Давайте быстрее, – кидаю я им, налив стакан холодной воды и поднеся его к
губам. Я и не представлял, насколько сильна моя жажда, пока желанные потоки жидкости
не устремиляются вниз по моему горлу.
– Дерьмово выглядишь, приятель, – сообщает Шон, отметив мою толстовку с
капюшоном и баскетбольные шорты. – Джеффри сказал, ты не покидал это место пару
дней. И не похоже, чтобы ты спал. – Он подходит к стойке посреди кухни и садится за
барный стул. – Что у нас тут? Мы сказали тебе поработать дома пару дней, что ты и
